Поговорим о Вечности?

18 Апреля 2016 3.6

Юрий Олейник

Поговорим о Вечности?*

Древнегреческий поэт Гесиод жил в Беотии в 8-7 вв. до н. э. и, говорят, состязался в поэтическом мастерстве с самим Гомером. Рассказывают также, что он победил лишь потому, что воспевал мирную повседневную жизнь простых землепашцев и ремесленников, а не битвы и войны.

Впрочем, если внимательно читать Гесиодову “Теогонию”, то можно понять и то, что по крайней мере две битвы все-таки возбуждали его поэтическую натуру. Первая – это битва богов-титанов, когда титан Кронос выступил против своего отца Урана и, как известно, отрезал ему пенис (такое вот, на беду, неожиданное последствие нудных отцовских поучений!). Вторая битва произошла после того, как Зевс, в свою очередь, отсек пенис самому Кроносу – своему отцу. Должно быть, грекам было спокойнее, когда они знали, что в истории все повторяется, а пенисы лишний раз подкрепляли эти их убеждения на психо-соматическом уровне, как любят выражаться современные психиатры.

То есть, стоит согласиться с тем, что это была одна и та же битва.

Но от этого не становится более понятным один весьма важный вопрос.

Вот он.

За что они дрались? О чем, собственно, шла речь? Какой смысл заключался в тех гигантских пылающих скалах и тех молниях, которыми они бросали друг в друга? И, отметим, такой отчаянной непримиримостью отличались не только боги древних греков, но и боги вавилонян, египтян, хеттов, кельтов, индусов…

Приводил ли к этому тот, известный каждому, конфликт поколений? Конечно, до чертиков нудные родительские поучения и наставления действительно могут любого вывести из себя. Но чтобы приводить к таким катастрофическим последствиям?.. 

Так может, они дрались за власть? Но о какой власти речь? Ведь людей в те времена людей еще не было. Кроме того, власть, по определению, означает обладание какой-то такой штучкой, при помощи которой можно диктовать свою волю другим, устрашая тех других всяческими наказаниями и смертью. Но ведь боги были бессмертными.

Так за что же они боролись?

Тьфу, скажете вы, ну не за нефть же и газ. Конечно нет. И даже не за бутылку амброзии или нектара, каковыми они, все те боги, питались.

Так за что же они, все-таки, лупцевали друг друга?

Они боролись за Вечность. Именно за нее.

И из всего этого получается один весьма важный вывод.

Вот он.

Вечность – не такой уж и мизер и не такой уж и невинный вымысел (да и вымысел ли?), если за нее дерутся боги.

Стало быть, речь пойдет о Вечности? И о ней в том числе.

Но что толку говорить о Вечности, если мы ничего о ней не знаем?

Я часто слышу такой вопрос и всегда отвечаю приблизительно так:

Ну, не скажите… Собраться вместе со старыми друзьями и подругами в уютной обстановке за n+1 бутылочкой “Пино-Гри” или ливадийского “Муската” (по желанию)  и, покуривая знатный и мягкий табачок, неторопливо поговорить о Вечности – это в современных условиях - чуть ли не дар небесный. Во всяком случае, таково мое мнение. И мне кажется, не важно, знаем ли мы что-нибудь о Вечности или не знаем, пользуемся ли мы специальными терминами (этернализм, монизм, физикализм, дуализм, гносеология, онтология…) или не пользуемся. Важен сам факт такого разговора. И не только потому, что встретился с друзьями, но и потому, что философия, как таковая, не является прерогативой остепененных исследователей, пользующихся предикатной логикой, чтобы доказать, например, что стола не существует. Философом может быть (а зачастую и есть) каждый, кто осознает себя в рамках вида Гомо сапиенс. И даже мой пес, в той мере, в какой он полагает себя человеком. В конце концов, философия – это просто “счастье понимать себя”: почему я поступил так, а не иначе? или глубже: почему мне в голову пришла именно эта мысль? кто такой или что такое “Я” (и не в каком-то абстрактном понимании, а Я конкретный, с конкретными отпечатками пальцев и неповторимым профилем ДНК)? А поняв себя, поймешь и другого… И если после окончания учебного заведения философия в вашем понимании – это нечто ужасно скучное, непонятное и невразумительное, помещенное в толстенные тома, то мой вам совет: если еще не поздно, то найдите своего бывшего преподавателя и хотя бы плюньте ему на туфлю, поскольку, поверьте, он лишил вас очень многого.

Что отличает философа? Что отличало Канта, кроме того, что он был до невероятности педантичен? Что отличало Платона, кроме его недюжинной силы? Шопенгауэра, кроме его угрюмости? Витгенштейна, кроме его “нетрадиционной ориентации”? Или Диогена, кроме его вызывающего поведения? Совершенно верно: нестандартность мышления.

Но что это значит – мыслить нестандартно? Прежде всего (и кроме всего прочего), это значит руководствоваться в своих мыслях не только понятиями “бытовой” философии или “бытовой” психологии, которыми мы пользуемся в повседневности. И, конечно же, сомневаться во всем и вся (как добавил бы Декарт). Нестандартно мыслить означает, по меньшей мере, открыть в себе чувство странности. [1]

Бытовую психологию называют по-разному: “психология здравого мышления”, “обычная” (ordinar) психология, “психология обыденности”, “обыденное сознание”, “народная, традиционная”  (folk-psychology) психология и т. п. Я предпочитаю термин “бытовая психология” как наиболее отвечающий своему значению и не прилагаю к нему каких-либо ценностных определений, связанных с возможной негативной коннотацией слова “бытовой”.

Бытовая психология, в узком смысле, - это набор стереотипов, представлений и убеждений, связанных с нашим обычным повседневным окружением. Примеры: новое=хорошее, бьет=любит, богатый=плохой (бедный=справедливый, хороший), древний=примитивный, толстый=добрый, художник (сапожник)=пьющий, не понимает=дурак, философия=заумь (“парево”) и т.п.

В широком смысле, бытовая психология – это приверженность традиционной системе мышления (определенного рода консерватизм) в мировоззренческих вопросах, связанных с научным пониманием мира. Такой “консерватизм” связан как с недостаточным пониманием тех или иных достижений современной науки, так и проблемами языка (невозможностью выразить в существующих словах или понятиях эти достижения).  Ярким примером может быть непонимание результатов известного мысленного эксперимента “Кот Шредингера”. [2] Вот как объясняет такое непонимание известный физик С. Хокинг:

“Эта трудность [в понимании. – Ю.О.] возникает от того, что они [философы. – Ю.О.] косвенно пользуются классической концепцией реальности, где объект имеет определенную и единственную предысторию. Но весь фокус в том, что у квантовой механики другой взгляд на реальность. Согласно ему, объект имеет не единственную предысторию, но все возможные предыстории. В большинстве случав вероятность какой-то одной предыстории отменяется вероятностью несколько иной предыстории, но в определенных случаях вероятности соседних предысторий усиливают друг друга. И одну из этих усиленных предысторий мы видим как предысторию объекта.

В случае с кошкой Шредингера две возможные предыстории усилили друг друга. В одной кошку застрелили, в другой она осталась жива. В квантовой теории обе возможности могут сосуществовать вместе. Но некоторые философы сбиваются с толку, поскольку косвенно предполагают, что кошка может иметь только одну предысторию”. [3]

В этом срезе, бытовая психология становится проблемой и для современной философии (метафизики) в вопросе о соотношении субстрата и суперстрата, то есть соотношении “квантового супа”, каковым, с точки зрения квантовой физики, является все вокруг и мы сами, и того, что мы обычно видим и чувствуем. В том числе, и в вопросе “часть-целое”,  и в вопросе философского “нигилизма”, как их видят, например, современные западные исследователи. [4]  Как нам следует определять, скажем, стол? Это сгусток квантов, или это предмет, имеющий определенные параметры? Это нечто “текучее” или нечто твердое и определенное? Или, если определять стол в терминах времени, является ли он целостным объектом в каждый конкретный момент, или в каждый конкретный момент он представлен лишь частично (каким-то одним своим состоянием)?

Выйти за рамки бытовой психологии (оперирующей такими своими основополагающими понятиями, как  “хороший/плохой”) при оценке явлений окружающей действительности порой бывает очень трудно; это требует определенных умственных усилий, а мы все, понятно, не очень-то любим напрягаться, в частности в том, что касается ума. Например, знакомая установка “украинцы/русские=фашисты/плохие парни” – типичная установка “ленивого ума”. Если выйти за рамки бытовой психологии, то вопрос должен звучать даже не так: “Почему украинцы/русские такие плохие?”, а хотя бы так: “Почему стало возможным такое определение?” или так: “Почему возникла такая ситуация, в которой представители двух народов стреляют друг в друга?”, или так: “Почему представители вида Гомо сапиенс истребляют друг друга?” (кстати, единственный из известных в природе видов, отличающийся внутривидовой агрессией, то есть истребляющий представителей своего же вида). [5]

Выйти за рамки бытовой психологии трудно еще и потому, что ее установки представляют собой легко усваиваемые и легко объясняющие все формулы. А человек, по определению, существо “формульное”. Например, к таким формулам относится известная всем схема “Бедные есть потому, что есть богатые” или (что ближе к теме данной статьи) “Вечность=потусторонее (смерть, загробный мир и т. п.)”.

И если попытаться все-таки выйти за рамки такой психологии, то первым шагом может стать простое осознание такого явления, как бытовая психология, осознание, что, кроме нее,  есть еще и другой, более проницательный, взгляд на жизнь (на мир).

В рамках бытовой психологии, слово “Вечность” вызывает, по меньшей мере, две реакции: (1) встречный вопрос: “вечность чего или кого?” и (2) безотчетное неприятие и даже чувство тревоги, страха.

По-поводу первого, я сразу оговорюсь, что речь не идет о вечности как протяженности (временной, пространственной) чего-либо конкретного. Что касается второго, то стоит попытаться определить причины такой реакции, если мы хотим и далее оперировать терминами “вечный”, “вечность”, “всеприсутствие” и т.п.

Исследователи пишут, по меньшей мере, о трех видах страха: (1) страх как фобия (связан с психическими или биохимическими расстройствами; страх как болезнь); (2) страх как боязнь (связан с конкретными ситуациями, угрожающими существованию; страх как биологический инстинкт); и (3) страх как тоска и трепет перед лицом Универсума (трансцендентный или метафизический страх; “страх перед Богом”, “страх не сбыться, не реализоваться”, тоска “неполноты жизни” и т.п.). [6] Есть еще и “страх как испуг”, связанный с ситуациями неожиданности и ошибочной оценкой (“показалось”). Существуют, безусловно, и смешанные виды страха.

Нетрудно понять, что у людей все виды страха так или иначе связаны со страхом несуществования – “страхом смерти”, тогда как у животных все связано с болевыми ощущениями.  Животные, по всей вероятности, не испытывают такого страха, какой испытывает человек. Животный инстинкт базируется на ожидании тех или иных изменений в окружающем пространстве (непосредственной среде обитания) и избегании тех изменений, которые могут вызвать боль. В этом отношении правомерно говорить о том, что, например, лань не столько “видит” хищника, сколько его “чувствует”, “чует”. Животный страх основан на избегании боли, а не на избегании смерти. [7]

То есть у животных нет “абстрактного понятия” будущей смерти. Такой страх появляется там, где есть мысль о смерти. Исследователи справедливо связывают понятие смерти у человека с его (1) пониманием времени (понимание ограниченности во времени) и (2) пониманием собственного тела как главного носителя жизни (в том числе и носителя т. н. жизненного архива – всего духовного и физического опыта, накопленного при жизни, который человек боится утратить). [8]

Таким образом, в отличие от представителей животного мира, у человека страх смерти связан не только с избеганием болевых ощущений, но и с общим пониманием жизни, бытия. И если у животных присутствует только первое, то у человека это первое многократно усилено вторым. И для человека смерть становится как “бездна, которая внезапно разверзается на пути неостановимой жизни”. [9]

То есть следует различать два вида страха смерти: (1) как избегание боли (назовем это “страх-как-инстинкт”) и (2) как осознание смертности (или “страх-как-понимание”). Очевидно, что страх-как-понимание напрямую связан с мировоззрением. Как и насколько  человек понимает себя и мир, в котором живет, таков и его страх. В этом плане, казалось бы, справедливо высказывание о том, что знание умножает скорбь, то есть, чем больше человек осознает свою смертность, тем острее должен быть его страх. Но это не совсем так. И далее в этой публикации я хочу показать, что страх смерти у человека возникает и развивается именно благодаря определенному типу мировоззрения. Страх-как-понимание “нарабатывается” и умножается только в рамках определенных социальных, экономических и культурных отношений. Он не является “обязательным”. Иначе говоря, страха-как-понимания у человека может и не быть.

Мировоззрение любого человека определяется тем, как он относится к себе и к миру, то есть с его (человека) пониманием жизни, бытия. Как ты понимаешь бытие, таков ты и есть как человек.

Существует огромное количество определений того, что такое бытие. Просто погуглив термин “бытие”, можно получить пеструю и красочную картину из мнений, суждений, определений, мифов и дефиниций. Картина получится, действительно, настолько же яркой, насколько и противоречивой. И если попытаться выделить в ней общие массивы, совпадения, тенденции, то можно получить примерно следующее: (1) понятие “бытие” тесно связано с таким понятием, как “реальность” (что считать реальностью?) и (2) вытекающее отсюда отношение бытие-небытие (реальность-нереальность).

Вся западная философия, начиная с древнегреческого философа Парменида (6-5 вв. до н.э.) основана на принципе: бытие есть, а небытия – нет. Почти во всех философских доктринах бытие – это то, что существует, что можно узреть, пощупать, понюхать и т.д. Небытие, по определению, - то, чего нет, что не существует, что невозможно узреть, пощупать и понюхать. То есть бытие всегда оказывается так или иначе связанным с существованием. Монизм (материализм) утверждает, что есть только одна реальность или единое бытие, данное нам в ощущениях, дуализм (идеализм) полагает, что настоящей реальностью есть нечто за пределами бытия, а наш мир является лишь воплощенным (существующим) отражением настоящей реальности.

В восточных философиях с древнейших времен небытию придается больше внимания. Бытие появляется из небытия, - учил Чжуан-цзы (4-3 вв. до н.э.). Есть только пустота, ничто, иллюзорными манифестациями которых является наш мир вещей. Пустота называется по-разному: брахма, дао, нирвана, шуньята, праджня и т.п.

В весьма обобщенной форме это выглядит так: западная установка: ничто не возникает из ничего; восточная установка: все возникает из ничего.

 Исключением из правила является понятие “возможность” как его понимали Аристотель (4 в. до н.э.), Николай Кузанский (15 в.), Джордано Бруно (16 в.), и понятие “небытия” как его понимает А.Чанышев и индийская религиозно-философская школа Вайшешика (небытие существует).    

Что касается понятия “Вечность” и, соответственно, страха или чувства тревоги, возникающего в связи со словом “вечность” – с чего, собственно, мы и начали наш разговор, то нетрудно понять, что эти чувства возникают именно из такого понимания, как “Вечность=небытие=несуществование=смерть (загробная жизнь или полный конец)”. Нетрудно понять и то, что данное понимание помещает человека в рамки определенного философского, религиозного и т.п. мировоззрения или возникает в таких рамках в ходе воспитания, обучения и наработки физического и духовного опыта.

На уровне бытовой психологии всем нам привычны такие выражения, как “он/она отошел/отошла в Вечность”. При этом Вечность обычно понимают как некое будущее (“все там будем”) и как некое прошлое (“оттуда не возвращаются”). То есть Вечность у нас  всегда связана и с определенным пониманием времени, а именно с линейным его пониманием (из прошлого, через настоящее, в будущее), а зачастую и с определенным пониманием пространства (напр., Вечность на небесах (Рай) и Вечность под землей (Ад)).

В рамках христианской традиции время характеризуется линейностью, однонаправленостью. Оно нацелено в будущее, где предполагается “конец времен”. В христианстве время как-бы поймано в ловушку: христианин постоянно пребывает внутри единого длящегося акта распятия Христа, начавшегося от сотворения мира и заканчивающегося в неопределенном будущем “вторым пришествием”.

Во многих обществах время понимали и понимают иначе. Например, как повторение определенного цикла –  постоянные гибель и возникновения мира. Таковым является время в античности (иногда в негативной коннотации – как движение от чудесного золотого века к жестокому  железному веку). Вечность в античной философии безвременна, лишена характеристик и уподобляется хаосу, из которого возник мир. Стало быть, античная Вечность, в определенном смысле, помещена в прошлое.

Иудаизм объединил в себе обе концепции времени – линейную и циклическую, представляя движение во времени как движение по спирали, развернутой, впрочем, не в будущее, а в прошлое:

“Куда мы обращены во времени? Ответ на этот вопрос кажется очевидным: куда же, кроме будущего? Ведь оно ожидает нас, а прошлое уже миновало, осталось позади. Для иудаизма же картина не столь очевидна. Мы вглядываемся в минувшее. Именно оно раскрыто перед нами, а будущее - неведомо. Язык Торы запечатлел такое отношение к потоку времени: лефанай - "передо мной" - одновременно означает "в моем прошлом". А о будущем сказал пророк: "Подайте знаки о предстоящем, и мы будем знать..." (Йешаяhу, 41:23). Ле-ахор - "о предстоящем" - дословно "о находящемся сзади", у нас за спиной”. [10]

Подобное восприятие времени характерно, например, для древних шумеров. Шумерское слово “уд-кур” (“завтрашний день”) означало то, что еще не известно, но что уже притаилось где-то и может нас настигнуть, а “уд-риа” (“прошлый день”) означало то, что нам уже известно, но что опередило нас и ушло туда, куда направляемся мы все. Эта развернутость не в будущее, а в прошлое (и, соответственно, размещение Вечности в прошлом) четко проявляется и в языке древних аккадцев: “махриу” (“передний”) означало “прошлый”, а “варкиу” (“задний”) означало “будущий”. [11]

Такая развернутость в прошлое (и размещение Вечности именно там) составляет важную черту мировоззрения человека эпохи раннего средневековья, она прослеживается и в скандинавских сагах. [12]

В обществах, основанных на буддийской традиции, существует такое понятие, как кшана. Кшана – это мгновение, за которое вы можете успеть моргнуть глазом или щелкнуть пальцами. Все пространство состоит из мельчайших и постоянно меняющихся элементов – дхарм, время “существования” которых – кшана. [13] Мир текуч и непостоянен. Изменчивый поток дхарм человек воспринимает как реальность, поэтому реальность, как и время, - относительны,  иллюзорны.

“Когда мы ищем вещи, мы не находим ничего, кроме ума, а когда ищем ум – не находим ничего кроме вещей” [14] “На субъекте покоится мир; с ним мир возникает и с ним исчезает. Мир опыта целиком представляет собой тот же материал, как тот, из которого сделаны сны. Суровые факты мира представляют собой ряд ощущений. Мы не знаем, есть ли вещи, к которым относятся наши представления. Коловращение мира является следствием силы кармы и неведения”. [15]

Вечность (если понимать ее как нирвану) для каждого человека помещена в некое вневременное будущее, ее достижение является результатом духовных усилий человека.

Современная наука (подобно христианству) определяет течение времени как однонаправленное – из прошлого, через настоящее, в будущее. Направленность и постоянство времени определяются в рамках теории Большого взрыва при помощи законов термодинамики (накопление энтропии, то есть беспорядка), психологии (нельзя вспомнить будущее) и космологии (расширение Вселенной) (С. Хокинг). То есть в науке вообще речь не идет о Вечности. Наука оперирует понятием “бесконечность” в смысле бесконечной делимости объектов на составные части, определяя саму бесконечность как аксиому (гипотетический императив, по Б. Расселу), которую можно использовать, но невозможно ни доказать, ни опровергнуть. В квантовой физике, представляющей все вокруг и нас самих как “суп из квантов”, время не играет существенной роли, поскольку в ней речь идет преимущественно об импульсно-энергетических уровнях. “Фундаментальный закон, описывающий движение в квантовой физике – уравнение Шредингера, которое лежит в основе волновой механики (теории движения микрочастиц) – является симметричным во времени. Это означает, что и здесь, как в физике Ньютона, на фундаментальном уровне время не содержит в себе различия между прошлым и будущим”. [16]

Таким образом, наш страх-как-понимание обусловлен определенной социальной, религиозной, философской и научной традицией. Например, зная, как ты относишься к небытию и времени, можно сказать, в рамках какой философской, религиозной или научной системы ты воспитывался, обучался и т.д., а зная, насколько твои убеждения нерушимы и непререкаемы, можно сказать, насколько догматичной и навязчивой была эта система. [17]

Если обратиться к нашему случаю, то есть к нашему научно-христианскому миру, то следует заметить: (1) в том, что касается понятий Вечности и смерти (и, соответственно, страха смерти), религиозная, общественная и научная догмы выступают в настолько прочном и неразрывном союзе в плане низведения человека до уровня “общественного животного” или “раба божьего”, что человек не может даже помыслить себя чем-то другим, не может даже в принципе представить иного положения вещей; (2) современная догматика – общественная, научная, религиозная – увела человека в такую дремучую чащобу сказок и  “весьма авторитетных” мнений и суждений, что человек забыл, кто он вообще такой и имеет ли он как конкретный представитель вида Гомо сапиенс вообще какое-либо отношение к Вечности, кроме хорошо известного “все там будем”; (3) с другой стороны, догматика всех мастей (научная - особенно) заставляет человека полагать, что Вечность – это лишь изобретение изощренного ума, некая модель, при помощи которой мы пытаемся объяснить мир, то есть нечто, находящееся лишь внутри нашего сознания, а не то, в чем и посредством чего мы существуем;  (4) современная догматика различного толка настолько разъединила, развела в противоположные стороны понятия “человек” и “Вечность”, что человек не может мыслить иначе, чем “есть Я, а есть мир”, “есть человек,  а есть природа”, “есть Я, а есть другие (чужие)”, “есть Я, а есть животное”; (5) она сумела настолько запутать само понятие “человек”, что сегодня для любого из нас представляется весьма затруднительным ответить на вопрос, что это такое – человек: это “душа, обремененная трупом” или просто “мыслящее мясо”, или и то, и другое, каким-то образом соединенное в одно; эта догматика лукаво предлагает человеку право выбора (якобы определяя тем самым его свободу) – верить ли в бога, верить ли в науку или иметь некое шаткое двоеверие; хотя в том, что касается веры, вопрос должен стоять, по меньшей мере, так: почему я привык верить догмам? Или: что такое Я, которое верит догмам? Или: что такое Я по отношению к мифам и догмам?

Таким образом, возвращаясь к вопросу о страхе смерти (Вечности, небытия), а именно страхе-как-понимании, следует заметить, что от такого страха можно избавиться. Например, такого страха у меня не будет, если я каким-то образом (1) изменю свой взгляд на бытие – откажусь доверять догмам, или (2) по крайней мере, буду знать, откуда он, этот страх-как-понимание, проистекает (что немаловажно). В результате:

- я перестану относится к Вечности как к смерти;

- я перестану относится к смерти как к полному краху и концу;

- я перестану относится к смерти как к неизбежному;

- я перестану относится к смерти как к безвозвратной утрате (себя, других людей, животных и т.д.);

- я стану иначе воспринимать, понимать не только свой страх-как-понимание, но и свой страх-как-инстинкт, то есть иначе воспринимать и понимать свою боль и боль других;

- я пойму, наконец, что такое я (как конкретный человек) и что такое другой (как конкретный человек, животное, растение, предмет и т.п.), и что нас объединяет/разъединяет;

- я пойму, наконец, что Вечность – это не где-то там, а она здесь, и мы все в ней живем, как и смерть тоже не “где-то там, в будущем”, а она здесь, и мы все в ней живем.

Согласимся, перспектива весьма заманчивая. Во всяком случае, она стоит того, чтобы о ней поговорить.

Такой разговор или такой иной (по сравнению с уже известными) взгляд на мир я называю “Симультанной историей”.

Но прежде, чем обратиться к Симультанной истории и дальнейшему разговору о Вечности, а также о роли каждого конкретного человека в этой Вечности, следует, мне кажется, ответить на простой вопрос: а зачем это нужно?

На простой вопрос, ответ может быть тоже в том числе и простым: догмы всех мастей (общественные, религиозные, научные), увы, не сделали наш мир лучшим. Сегодня насилие, сопровождающее человека как тень на протяжение тысячелетий, приобрело лишь больший размах и стало изощреннее; технократическая направленность и полагание на прогресс привели к стиранию граней между реальным и виртуальным, когда реальное все больше превращается лишь в некий материал для виртуального; глобализация, подобно жесткой диктатуре, лишает человека его права на индивидуальность и уникальность; гегемонизация производства и проникновение принципа “товар-деньги-товар” (или принципа извлечения прибыли) во все без исключения сферы существования, низводит уникальность человека лишь к его ценности в процессе получения этой прибыли. 

Это ли не повод для разговора?

С другой стороны, я далек от мысли о том, чтобы попытаться “научить страну мыслить”, о чем мечтал, например, философ Мераб Мамардашвили, или “сделать из каждого гражданина потенциального терапевта мира”, как ставит вопрос английский психолог Эндрю Сэмюэлс. Я всегда полагал, что человек до всего доходит (или не доходит) самостоятельно. И я продолжаю думать именно так. С другой стороны, я уверен также и в том, что, например, галактика “рыцаря печального образа” (то есть вся совокупность физических и духовных явлений, связанных с данным образом) возникла только после того, как Сервантес написал “Дон Кихот”, и эта галактика существует только благодаря этому произведению.

______________________________

* Из книги “Этика Всеприсутствия”.

[1] В этом плане, я искренне надеюсь на то, что, кроме чувства раздражения, вполне, впрочем, нормального и понятного, учитывая наше “сегодня”, данная публикация поможет кому-то посмотреть на мир и хоть раз обнаружить его удивительно странным.

[2] Э. Шредингер – физик-теоретик, один из фундаторов квантовой механики. Суть эксперимента: кошка находится в закрытой коробке, на которую направлена р/a пушка, которая может выстрелить, если произойдет распад радионуклида; вероятность такого распада 50:50; после вскрытия коробки кошка окажется либо живой, либо мертвой; но пока она находится в коробке ее “квантовое состояние” будет смесью живой кошки и мертвой кошки; в рамках бытовой психологии такое состояние едва ли можно представить.

[3] С. Хокинг. Черные дыры и молодые вселенные // Вселенная Стивена Хокинга. Три книги о пространстве и времени. – СПб: Амфора, 2013. – С. 262.

[4] См., напр.: T. Sider. Against Parthood // Oxford Studies in Metaphysics. – Oxford: OUP, 2013. – V. 8. – P. 237-293; K. Fine. The Question of Realism. – Ресурс: http://quod.lib.umich.edu

[5] Безусловно, если “плохие парни” ломятся в твой дом, то при этом бытовая психология – вещь незаменимая.

[6] Напр., в Библии подобный страх ярче всего описан в Книге Иова (Иов, 37); см. также: Исх. 3, 6; Исх. 20, 18-20; Быт. 28,17; Пс. 110,10; Марк, 6, 49-50.

[7] Подр. см: Переживание боли у животных. – Ресурс: www.psychologos.ru; о т.н. нейронах решетки, благодаря которым  животное “чует” пространство см.: J. Jacobs. Spatial Cognition: Grid Cells Support Imagined Navigation // Current Biology, vol. 26 , issue 7. – London: Cell Press, 2016. - P. 277-279.

[8] “И здесь мы возьмем на себя смелость утверждать, что страх смерти непосредственно связан с переживанием человеком себя как существующего во времени”. “Как дети зачастую отождествляют себя со своими игрушками или предметами гардероба, так взрослые отождествляют себя с багажом духовным. И ужаснет любого мысль о потере этого достояния целиком и навсегда”. См.: Кузнецова В.В., Щелоков О.Л. Причины страха смерти и асимметрия времени. // Тема смерти в духовном опыте человечества. Альманах «Фигуры Танатоса», Пятый специальный выпуск. / Философский альманах. Материалы второй международной конференции Санкт-Петербург: 1995. – Ресурс: www.anthropology.ru

[9] В. Янкелевич. Смерть. – Пер. с франц. - М.: Изд. Лит. ин-та им. М.А. Горького, 2002. – С.11. По вопросам танатологии (науки о смерти) существует огромный корпус научной и ненаучной литературы. Среди обобщающих научных работ: В. Янкелевич. – Указ. соч.; F. Aries. Western Attitudes toward Death. From the Middle Ages to the Present. – Baltimor and London: The John Hopkins University Press, 1974; С. Кьеркегор. Страх и трепет. – Пер. с датского. - М.: Республика, 1993; J.S.Taylor. The Metaphysics and Ethics of Death: New Essays. – Oxford University Press, 2013. – Ресурс: www. oxfordhandbooks.com; The Oxford Handbook of Philosophy of Death. – Oxford University Press, 2012. – Ресурс: www.oxfordhandbooks.com

[10] Pаввин А.Штейнзальц. Понятие времени в еврейской традиции. – Ресурс:www.judaicaru.org

[11] История Древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. – М.: Наука, 1983. – Ч.1. – С.147.

[12] А.Гуревич. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. – М.: Наука, 1990. – С.81.

[13] Дхарму часто уподобляют кванту, проводя параллели между современным научным обоснованием мира (квантовой физикой) и буддизмом. См., напр.: Ф.Карпа. Дао физики. – Пер. с англ. – М.: Орис, 1994.

[14] А.Уотс. Путь Дзэн. – К.: София, 1993. – С. 197.

[15] С. Радхакришнан. Индийская философия. – М., 1956. – Т.1. - Гл.8, р.ІХ. – Ресурс: www.psylib.org.ua

[16] В.П.Казарян. Время в квантовой механике. – Ресурс: www.chronos.msu.ru

[17] В этом смысле, наука тоже представляется определенной догмой, поскольку в ее основе лежит аксиома (постулат) объективности.

Редакция может не разделять мнение автора материалов. Публикации подаются в авторской редакции.

Видео покушения на известного политика

На видео запечатлено несколько попыток и реакция окружающих

Народний депутат – про фінансові законодавчі...

Коли вітчизняний фінансовий сектор прийде до омріяного стану, і що для цього потрібно.

Австрия с четвертой попытки выбрала себе президента

Первый тур выборов президента Австрии состоялся 24 апреля 2016 года

Як волиняни відновлювальну енергетику...

Чи вигідно встановлювати сонячні станції - з практичного досвіду.

Как правильно подобрать эксперта?

-- Доллар по 8, народные деньги народу, Гонтарева д***.

Давайте отменим НДС ...Нельзя или можно

Продолжил разговор на счет того, можно ли в Украине отменить НДС - самый...

В деле Януковича никому не нужна правда

Для наших людей фактор истины давно утратил свою значимость. Украинцы делят политиков...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка