Мысли на (не) злобу дня

23 Марта 2016 4.5

Неоспоримое преимущество

            Едва ли не единственным и веским преимуществом русских перед европействующими есть уразумение того факта, что они, доморощенные европейцы, на этой (восточнославянской) земле – эмигранты духа, чужие и чуждые творимой здесь духовной истории, хотя большинство из них тут рождены и вскормлены. Русские же (россияне, украинцы, белорусы) просто не видят большого смысла рушить дом предков и потому, как писал Тарас Григорьевич, не прутся на «чужину шукати доброго добра». Как, между прочим, не делают этого немцы, французы, англичане и остальные народы, которые имеют достаточно сил к само-стоянию. – Вот чему бы у них поучиться!

Уния XXІ столетия

          Наш сиюминутный путь на еврообновленчество – это новое униатство. Как и прежде, эта уже архимодерная уния прикрывается – подкрепляется –  экономической выгодой. На деле же обнаружится, что всем нам «подсунули» Троянского коня, начинённого чипами для отслеживания и «удобной правочеловеческой религией». В итоге – нами попользуются, и по прошествии войны (предполагаю, восточно-западной) прикрепят к какому-нибудь музею европейской славы, где нами будут «любоваться» как победители, так и побеждённые. Все те, которых новейшие системы образования будут научать изымать выгоду с чужого исторического (а, может статься, истерического) прошлого.

Европа и Россия

         Россия и Европа представляют собой зеркала внешнего вида друг для друга. Европа, взирая на Россию, способна увидеть, какой сравнительно положительной она была двести лет тому назад. Россия, следуя этой же процедуре всматривания, – какой станет относительно плохой и однообразной спустя те же двести лет. В этом путь так называемого прогресса Европейской и отсталости, «застоя» Русской цивилизации.

Россия

        Россия – страна резких перепадов нравственности.

 

Революция             

                                                           Сущность молитвы заключается в признании

глубокого своего бессилия, глубокой ограниченности.

                                                                      Молитва – где «я не могу»; «я могу» – нет молитвы.

                                                                                                                             В.Розанов

         Всякая революция, как справедливое возмездие чрезмерно уверовавшему в себя человечеству, начинает своё разрушительное шествие во времена, когда мало молятся и при этом несоизмеримо многого ждут. Глядя на те державы, которые за содеянную революцию были наказаны коренной ломкой собственной духовной почвы, убеждаемся в том, что ими были народы с определявшим их дореволюционный лик христианским прошлым. – Франция и Россия. Но эти народы, горделиво затеявшие нравственное переустройство мира, видимо, вдруг позабыли, что перед великим (да и малым!) делом необходимо внимать воли Господа, выслушав разрешительную молитву, которая и определит – оценит истинность – любого начинания, то есть высветлит его целесообразность.

           И сама история учит: две «величайшие» за своим идеологическим уклоном революции – Французская и Октябрьская – одновременно склонялись к отрицанию Церкви и жизни «около церковных стен». А ведь Церковь – место, где душевнорасстроенные зачинщики – революционеры – могут исцелиться, к тому же – по собственной непоколебимой воле, с учётом пресловутых гарантий: свобод, равенств, братств. Какое ни возьми революционное поползновение видится как стремление («железной рукой загоним человечество к счастью!» и прочее) снаружи излечить те язвы души, которые врачуются только «келейно»: когда душа наедине с Богом. – Без поисков виновных («во всём виноваты капиталисты!» и т.д.), громогласных лозунгов и ярких – не существенно какой окраски – знамён.     

        Собственно, исходя именно из этого, революция, вопреки расхожему мнению о существовании революционной веры, воздвигается всё же на камне неверия. – Неверия в возможность и необходимость самоисправления. – И поэтому всяк берётся исправлять общество и соответствующий ему государственный строй, предпочитая, таким образом, количественные изменения качественным. – И слова Василия Розанова о молитве, выяснив для себя внутреннюю диалектику революционных движений, можно переиначить следующим образом: революция – сплошное «мы можем» в условиях единичного «я не могу», потому что «не хочу».

Выборы

           Так называемые демократические выборы нашей эпохи – не что иное, как вывернутая наизнанку всегосударственная перепись населения. Посредством таких легитимных махинаций кто-то проверяет – поимённо – кем ещё можно воспользоваться. – Теми, кто отдаёт свой голос! Не пришедшие же на участки, учит опыт, считаются списанными с чьих-то банковских счетов. – Так люди, или «избирательный конгломерат», превращаются в цифры, а их когда-то детские лица – в циферблаты, стрелками своими мерно отстукивающие падение или же рост доллара/евро. Вот поэтому стала почти повсеместной реальностью та ситуация, когда на человеках, как пел Высоцкий, «<…> мильон меняют по рублю». 

Истинное единство

         Трудно вообразить «в одной упряжке» Александра Суворова и Джузеппе Гарибальди. Здесь один гений войны напрямую зависит от другого – не будь вражеского лагеря, вряд ли кто-то из известных нам полководцев состоялся бы в своём историческом предназначении. Напротив, Серафим Саровский и Франциск Ассизский, какими бы несовместными и подчас враждующими не были их родные станы, всегда рядом – вернее – уже навечно.

Грустная история со смешным завершением

                                                                                     Все маски глупые…

М. Лермонтов

         На счастливой, казалось, заре существования Советской власти стал распространённым один небезызвестный принцип – присваивать (переназывать) людям имя-аббревиатуру. И по сей день широко известные смехотворные Милены (Маркс и Ленин), Даздрапермы (да здравствует Первое мая!), Дележи  (дело Ленина живет), Вилюры (Владимир Ильич любит Россию) и прочие. Таким образом родители, дающие такие имена своим новорожденным чадам, предполагали не только увековечить в своих потомках те или иные события и факты, но и подчеркнуть принадлежность новоимённых к великой эпохе. К тому же, новые имена сулили в будущем некую социальную защищённость в том случае, если хромало социальное происхождение. Как видим, «сдвиг по фазе» происходит сначала в мозгах. И только затем происходящее становится историей.

         В условиях сегодняшнего перепутья, когда украинцев кто-то хочет куда-то затащить (или – более мягко – сделать всем известный выбор в пользу определённых ценностей), наш национальный словарь может пополниться ещё одним именем-прозвищем. Именем, которое, как и тогда, способно исковеркать судьбу называемого. Что отнюдь не исключено. Судя по всему, не так уж далёк тот час, когда строители европейской Украины перекрестят своё детище в какой-нибудь Европукр! Что же, на это, смеем надеяться, явится новый Гоголь! И, несомненно, напишет вместо традиционной «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»  «Новеллу о том, как разошлись во мнениях Европукр Европукрович с Европукром Европукровичем». Нам ли привыкать…

Редакция может не разделять мнение автора материалов. Публикации подаются в авторской редакции.

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка