Перспективы повышения влияния Турции и Ирана на постсоветском пространстве

№1(5), январь — март 2015 г. 22 Мая 2015 1 3.8


В молдавском обществе усиливаются противоречия между сторонниками прозападной и пророссийской ориентации, которые в случае обострения напряженности в отношениях между США и Россией могут вылиться в конфликт, подобный тому, что охватил Донбасс.
На фото: улицы Кишинева накануне парламентских выборов 2014 г., на которых победила Партия социалистов, выступающая за тесное сотрудничество с Россией // REUTERS

Украина в обозримом будущем не может рассчитывать на прочную социальную стабильность и интеграцию территории, которую занимают ЛНР и ДНР, в политическое пространство страны. Безусловно, социально-политический кризис, приведший к вооруженному конфликту, развивался в том числе под воздействием внешних факторов, а на ход конфликта во многом повлияло российское вмешательство.

Однако столь острый конфликт был бы принципиально невозможен, если бы украинское общество не было расколото по геополитическому признаку: на протяжении последних двух десятилетий в нем сохранялось противостояние между приверженцами пророссийской ориентации и адептами прозападного курса. Этот общественный раскол, создавший идеологические, политические и культурные предпосылки для вооруженного столкновения, возник уже на ранних этапах формирования Украинского государства (или даже предшествовал его появлению). Государственный курс Украины вплоть до недавнего времени в значительной степени определялся стремлениями власти сгладить противоречия между сторонниками и противниками вхождения Украины в евроатлантическое пространство.

В условиях глобального экономического спада, обнаружившего неэффективность и бесперспективность социально-экономической модели, сложившейся в Украине, сдерживать гражданский конфликт стало значительно сложнее. При этом украинские политические группировки, сражавшиеся за власть, пытаясь ослабить противника, отказались от прежнего «примиренческого» курса и начали намеренно разжигать гражданское противостояние.

Нужно отметить, что украинский случай не является сколько-нибудь исключительным. Конфликт между сторонниками и противниками прозападной ориентации (пусть и в менее острой форме) существует и в других постсоветских странах, прежде всего в Беларуси, Молдове, Армении и Казахстане. Экономические модели, сформировавшиеся в этих государствах, несмотря на существенные различия, обладают базовым сходством: они являются результатом усилий по встраиванию индустриального наследия советской эпохи в современную глобальную экономику. Аналогичные устремления украинской и российской элиты предопределили социально-экономическое устройство Украины и России.

Безусловно, украинская и российская модели отличаются от молдавской или армянской не только масштабами и большими экспортными возможностями, но и наличием сравнительно большого внутреннего рынка, развитого оборонно-промышленного комплекса. Кроме того, у российского руководства сохраняются великодержавные амбиции, заставляющие предпринимать попытки (которые пока не дали заметного результата) осуществить модернизацию экономики.

Белорусская власть также хотела бы изыскать ресурсы для модернизации важнейших отраслей промышленности. Но несмотря на то что многие предприятия страны выпускают продукцию, востребованную на мировом рынке, белорусская экономика в целом также основывается на «утилизации» советского наследия. А это в свою очередь предполагает ориентацию белорусской промышленности и сельского хозяйства на рынки других постсоветских государств, прежде всего России, xоть и сочетается со стремлением увеличить поставки продукции на мировой рынок.

Необходимость выбора между «пророссийским» и «прозападным» курсом, которая становится главной угрозой для внутренней стабильности постсоветских государств, порождается противоречием между потребностью в сохранении базовых отраслей экономики, унаследованных от советской эпохи, и заинтересованностью в экономической модернизации, способной создать основу для эффективного развития. Обе тенденции в той или иной степени пронизывают все региональные и социальные группы, что повышает риск общенационального конфликта (в Украине его удалось локализовать только потому, что Янукович, ставший в результате совпадения случайных обстоятельств политическим лидером приверженцев «пророссийской» ориентации, воспринимался как выходец с Донбасса).

Наличие в социуме двух противоположных тенденций само по себе представляет для него серьезную опасность. Но в последние два года ситуация еще больше осложнилась.

Теперь народы постсоветских государств вынуждают сделать немедленный выбор, сформировав в соответствии с ним не только свою внешнюю политику, но и стратегию национального развития в целом. В результате существенно обострились противоречия внутри политической элиты и усилились идеологические и мировоззренческие противоречия, все больше обретающие характер межрегионального конфликта.

Необходимость выбирать между двумя противоположными тенденциями (а не сглаживать и примирять их, как это было ранее) возникла в связи с существенным ростом напряженности в отношениях между Россией и ведущими государствами западного мира (в первую очередь США). Россия в этом отношении была не одинока: в последнее десятилетие усилились противоречия между США (и их ближайшими союзниками) и практически всеми региональными державами. Однако взаимоотношения между западным миром и РФ оказались особенно запутанными, поскольку Москва не только стремится определять развитие значительной части постсоветского пространства, но и удержать за собой статус глобального игрока.

Безусловно, в схожей ситуации, помимо России, находится Китай (и отчасти Индия). Однако экономические связи с США для России представляют существенно меньшую значимость, чем для Китая. По итогам 2014 г. объем российско-американской торговли, выросший по сравнению с предыдущим годом на 5,9%, несмотря на санкции, составил $29,3 млрд. (при общем внешнеторговом обороте России в $805 млрд.). При этом объем американо-китайской внешней торговли в 2014 г. составил $590 млрд. (при общем внешнеторговом обороте Китая в $4,3 трлн.).

Поэтому Москва зачастую использует довольно жесткую антиамериканскую риторику, критикует внешнеполитический курс Вашингтона и на официальном уровне выражает недовольство его действиями.

Однако это говорит, скорее, о слабости сдерживающих факторов, связанных с экономической активностью (Кремль может открыто демонстрировать и даже преувеличивать свой конфликт с американской администрацией), а не о наличии неразрешимых противоречий, способных перерасти в новую «холодную войну».

Кроме того, Россия подчас намеренно обостряет свои разногласия с США по глобальным вопросам (например, по сирийской проблеме), чтобы повысить значимость своего согласия на компромиссное решение, требуя взамен от Вашингтона уступок на постсоветском пространстве. Поэтому многие граждане бывших советских республик склонны преувеличивать степень напряженности в советско-американских отношениях, что усиливает взаимную враждебность между сторонниками и противниками российского влияния.

В настоящее время в ряде стран (прежде всего в Украине и Молдове) общественные разногласия усилились до такой степени, что можно говорить о появлении двух различных форм массового сознания, трудно совместимых в рамках одного социума. Этот общественный раскол стал одной из главных причин вооруженного конфликта на востоке Украины, в который вмешалась Россия, пытавшаяся усилить свое экономическое и политическое присутствие в украинском пространстве. США же взяли под опеку государственное руководство Украины, а в американском политическом сообществе всерьез обсуждается идея (ее активно отстаивают некоторые видные представители Республиканской партии) о поставке украинским ВС тяжелого вооружения в случае продолжения военных действий на Донбассе.

В результате противоречия между Россией и США (а также их европейскими союзниками) резко усилились, что в свою очередь повлекло усиление разногласий между сторонниками и противниками пророссийской ориентации в постсоветских государствах. Это создает угрозу дальнейшей дестабилизации постсоветского пространства.

Очевидно, что Украина в ближайшие годы не сможет восстановить политическое единство и внутреннюю стабильность даже в том случае, если удастся добиться долговременного прекращения огня и приступить к мирному урегулированию. В то же время сторонники — как пророссийской, так и прозападной ориентации — в ближайшие годы неизбежно будут разочарованы поведением того геополитического центра, с которым они связывали свои ожидания. Ни Россия, ни Запад не будут доводить взаимное противостояние вокруг Украины до опасной черты. А потому они не будут добиваться окончательной победы своих сторонников, поддерживая сложившийся баланс сил.

Результатом подобной политики, по всей видимости, станет появление на территории Украины новых образований, напоминающих Приднестровье, которые не будут контролироваться центральной властью при помощи политических механизмов, но в то же время будут ощущать свою зависимость от нее в экономических вопросах.

Такой результат не будет устраивать ни тех, кто возлагал надежды на интеграцию Украины в евроатлантическое пространство, ни тех, кто выступал за стратегический союз между Украиной и Россией. В этой связи представляется неизбежным заметное падение как западного, так и российского влияния на формирование украинского массового сознания (при этом деятельность центральной власти в ближайшие годы, скорее всего, будет контролироваться США). Однако это не приведет к восстановлению внутренней стабильности. Напротив, в информационном, идеологическом и политическом пространстве может образоваться опасный вакуум, который могут заполнить популисты различного толка и силы, выступающие под радикальными лозунгами. Аналогичные процессы будут идти и в других бывших советских республиках (разумеется, за исключением стран Балтии). По всей видимости, экономическая ситуация в большинстве постсоветских государств в ближайшие годы будет только ухудшаться. Поэтому реализация подобного сценария также неизбежно приведет к долговременной дестабилизации постсоветского пространства, и она (особенно в случае значительного падения российской экономики) может принять чрезвычайно опасные формы.

Единственным выходом из тупика, в котором оказались постсоветские страны, является появление на постсоветском пространстве новых влиятельных игроков, которые обладали бы полной самостоятельностью по отношению как к России, так и к Западу.

По всей видимости, ожидания, связанные с увеличением экономического присутствия Китая, не смогут оправдаться в ближайшем будущем. Китай сосредоточен на борьбе за влияние в Юго-Восточной Азии (и он пока выигрывает у США), выстраиванием партнерских отношений с Австралией, урегулированием противоречий с Японией и Южной Кореей, реализацией масштабных проектов в Африке и структурной перестройкой собственной экономики. Постсоветское пространство (за исключением, может, Казахстана, Таджикистана и Туркменистана) не входит в сферу первоочередных интересов КНР. Китайские инвестиции в украинскую, российскую и молдавскую экономику будут намного меньше, чем на это рассчитывали еще несколько лет назад.

Однако в сложившейся ситуации образовалась ниша для расширения на постсоветском пространстве влияния Турции и Ирана. Очень важно, что эти государства заняли фактически нейтральную позицию во время украинского кризиса. Несмотря на то что Тегеран и Анкара не осудили прямо российские действия, они не поддержали ни аннексию Крыма, ни российское вмешательство в события на Донбассе. Благодаря подобной позиции Иран и Турция получили возможность наладить сотрудничество как со сторонниками, так и с противниками «пророссийского» курса.

Интересно, что одним из наиболее «пророссийских» государственно-территориальных образований на территории бывшего СССР является Гагаузия (до 1994 г. — непризнанное государство, теперь обладает автономным статусом в составе Молдовы). Большую часть населения этой автономии составляют этнические гагаузы, близкие к туркам по языку и культурным традициям, а между Турцией и Гагаузией формируются прочные экономические связи.

В сотрудничестве с Ираном и Турцией будет также заинтересована Украина, которая, как становится ясно, не может рассчитывать на сколько-нибудь значительные инвестиции европейских и американских корпораций.

Кроме того, взаимодействие с Турцией и Ираном может представлять не только экономическую, но и геополитическую значимость для Казахстана и Беларуси, которые хотели бы уравновесить российское влияние сотрудничеством с другими государствами. Минск и Астана в сложившейся ситуации не готовы идти на расширение связей с западными державами. Казахстанские и белорусские власти опасаются вызвать недовольство собственных граждан, придерживающихся пророссийских взглядов, и спровоцировать возникновение напряженности в отношениях с Москвой.

Иран и Турция могут стать своего рода посредниками, содействующими восстановлению отношений между Россией и Украиной. Этому будет способствовать реализация экономических проектов, предполагающих участие обеих стран. Прежде всего такие проекты могут возникнуть в сфере энергетики, но иранские и турецкие структуры также может заинтересовать организация совместных исследовательских центров и высокотехнологичных предприятий. Украина и Россия еще сохраняют часть научного потенциала, оставшегося от советской эпохи, который может быть задействован для создания передовых отраслей экономики.

Однако, как показывает постсоветский опыт, бывшие советские республики не в состоянии осуществить экономическую модернизацию собственными силами. Благодаря сотрудничеству с государствами, обладающими относительно высоким уровнем экономического развития, но не относящимися к западному миру, Украина получит возможность создать более устойчивую политическую модель. Гражданский конфликт на востоке страны заставил часть украинской элиты осознать опасность курса на скорейшую евроатлантическую интеграцию. А отсутствие существенной финансовой и военно-политической поддержки со стороны Запада поможет увидеть бесперспективность подобной политики.

В свою очередь Иран и Турция благодаря сотрудничеству с постсоветскими государствами получат не только экономические выгоды. Несмотря на прекращение огня, сохраняется реальная угроза эскалации конфликта на востоке Украины, а в Молдове, Казахстане и Беларуси с каждым годом нарастает опасность столкновения между сторонниками «прозападной» и «пророссийской» ориентации.

По мере же ослабления российской экономики (в сложившихся обстоятельствах это представляется практически неизбежным) будет нарастать угроза внутренней дестабилизации в Казахстане и Беларуси, а республики Средней Азии (за исключением Туркменистана) могут столкнуться с тяжелым социальным кризисом, вызванным высвобождением трудовых ресурсов, востребованных сегодня российской экономикой. Усиление иранского и турецкого влияния на постсоветском пространстве поможет затормозить разрушительные процессы, поддержав экономическую и социальную стабильность

Для проведения подобного курса требуется политическая воля. Но если Турция и Иран откажутся от политики, направленной на усиление своего влияния в постсоветских государствах, они не только упустят экономическую выгоду. Они неизбежно столкнутся с угрозами для собственной национальной безопасности, появление которых будет спровоцировано дестабилизацией ряда бывших советских республик.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Валерий ОСТАЛЕП: Как коррупция поглотила молдавскую...

Из-за тотальной коррупции молдавское государство существует лишь формально

Провал политики мультикультурализма: сообщества...

Гражданство не имеет смысла, если государство демонстрирует разное отношение к...

Нарушенное обещание? Что именно говорил Запад Москве...

12 млрд. марок на строительство жилья для выведенных из Германии советских солдат и еще...

О чем думают в Кремле? Концепция Путина для Евразии

Ни Россия, ни страны, стремящиеся в евразийскую систему, не желают восстановления СССР...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Oleg Deev
14 Мая 2015, Oleg Deev

Мне понравилось, толковая статья. Автор компетентный, спокойный. Надо его запомнить.

- 1 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка