Грузия: мечтать и жить

№6(759) 12 — 18 февраля 2016 г. 11 Февраля 2016 2 4.4

Фото: ЕЛЕНА КОСТИНА

Так уж повелось, что о событиях, происходящих у наших ближайших соседей, украинские СМИ информируют население по принципу: нет скандала — нет информационного повода. И про то, как эти самые соседи в паузах между революциями живут, — ни слова. Оно и понятно: писать про какой-то там позитив, положительные перемены и прочее в стиле «даешь стране угля» — рудимент советской прессы, от которого отечественные акулы пера давно избавились.

Исключение составляет Грузия образца 2003—2012 гг. То, что произошло в этой стране в результате «революции роз», воспринимается и подается как настоящий беспрецедентный на постсоветском пространстве европейский прорыв. Несмотря на то что несколько лет назад в Грузии сменилась власть — ее народ дал адекватную оценку предыдущему режиму, в сознании украинского обывателя прочно закрепился образ Грузии времен Саакашвили как «витрины европейских реформ». И никакие аргументы, приведенные жертвами этих самых реформ, не способны разрушить иллюзии тех, кто продолжает свято верить в «грузинскую сказку» и лелеять мечту об адаптации ее на украинской политической сцене.

Пока разыскиваемый грузинской Фемидой за ряд уголовных преступлений экс-президент Грузии, он же губернатор Одесской области, продолжает культивировать в украинских СМИ образ непримиримого борца со всем плохим за все хорошее, время от времени подогревая публику очередным скандалом, на родине ждут его экстрадиции и «разгребают» последствия торнадо по имени «Миша».

Последствия «экономического чуда» молодой команды Саакашвили сельскому хозяйству Грузии еще предстоит преодолевать не один год. За девять лет управления страной команде «фасадных реформаторов» удалось фактически нокаутировать аграрный сектор, который для Грузии — страны, где более 43% земель относится к сельскохозяйственным угодьям, всегда составлял основу экономики и был неотъемлемой частью ее менталитета. Первым ударом по аграриям стало резкое сокращение сельхозпроизводства, следующим — стремительное уменьшение пригодных для ведения сельского хозяйства земель. Производство сворачивали, землю прекращали удобрять и обрабатывать.

Михеил Саакашвили

За год до пришествия во власть реформатора Саакашвили посевные площади в Грузии составляли 577 тыс. га. Через пять лет деятельности его правительства они сократились до 329 тыс. га, что повлекло за собой значительное увеличение импорта зерна. Не удалось избежать репрессий и знаменитому грузинскому винограду. Площади земель под виноградниками сокращались, как шагреневая кожа. От 130 тыс. га, снабжавших солнечной ягодой и ее производными весь СССР в 1985 г., к 2008-му осталось лишь 38 тыс.

Та же печальная участь постигла популярный грузинский чай. В семидесятые урожай ароматных листьев в Грузии превышал 100 тыс. т в год. К 2003 г. он снизился почти вчетверо, а в 2008-м составил чуть больше 5 тыс. т.

С животиной Мишико тоже особенно не церемонился. Только за пять лет на 23% сократил поголовье коров, на 27% — птицы, на 16% — овец. Особенно досталось свиноводству — более чем в 5 раз сократилось поголовье.

Бидзина Иванишвили

Говорят, что именно иезуитская расправа с сельским хозяйством аграрной страны стала «черной кошкой», пробежавшей между бывшим грузинским президентом и одним из самых влиятельных в Грузии людей — крупнейшим бизнесменом и меценатом Бидзиной Иванишвили. Украинскому обывателю имя этого человека вряд ли о чем-то говорит, но грузины к нему относятся с большим пиететом и уважением за его многолетнюю благотворительность и полное отсутствие самопиара.

В отличие от Мишико и подобных ему «революционеров» и «реформаторов» Бидзина всегда оставался в тени, не занимаясь политикой, не афишируя свои благотворительные проекты, не позируя перед камерами и крайне редко появляясь на страницах СМИ. При этом солидную долю своего капитала Иванишвили на протяжении многих лет регулярно вкладывал в развитие Грузии. Искренне поверив в благородные порывы лидера «революции роз», он не жалел средств на поддержку обещанных им реформ, на строительство дорог, мостов, больниц, на переоснащение полиции и армии, на развитие медицины и сельского хозяйства.

Когда же миллиард долларов, пожертвованный меценатом на аграрный сектор, растворился в карманах чиновников, реформаторская деятельность команды гаранта конституции стала все больше смахивать на криминальную и на шее грузинской демократии начала затягиваться удавка, Иванишвили рванул «стоп-кран».

Он понял, что пришло время выйти из тени. Но не для того, чтобы взять власть, а чтобы спасти Грузию от негодяев и преступников, окопавшихся во власти. У Бидзины не было стремления покорить окружающих своей харизмой, он не демонстрировал популистского драйва и считал недопустимым для серьезного политика делать ставку на ораторские трюки, которыми завлекал избирателей Саакашвили. У Иванишвили, ставшего для Грузии — если называть вещи своими именами — настоящим спасителем, не было и намека на амбиции новоявленного мессии. Были только добрые дела, которые хорошо помнили грузины, поверившие в него и отдавшие голоса на выборах-2012 за его «Грузинскую мечту».

Три года — небольшой срок. Но достаточный, чтобы понять, по какому пути идет страна после падения очередного режима и крушения связанных с ним иллюзий. В должности премьер-министра Иванишвили, как и обещал, оставался чуть больше года. Создав дееспособную государственную систему, не зависящую от воли одного человека, и уведя грузинский «корабль» от рифов, на которые его направила команда бывшего президента, Бидзина Иванишвили сошел на берег и вновь ушел в тень, вернувшись к своему затворничеству, но не упуская «корабль» из виду. Вполне очевидно, что его уход из политики вовсе не означает утрату контроля за ситуацией в стране и за курсом, по которому она движется.

Во время недавней поездки в Грузию нам, к сожалению, не удалось записать интервью с «теневым» лидером страны — он по-прежнему избегает публичности и общения с прессой. Но с некоторыми представителями нынешней власти все же удалось пообщаться — о сегодняшнем дне Грузии, о том, куда ведут ее новые кормчие, и с какими проблемами сталкиваются сегодня на этом пути.

Сельское хозяйство: выход из крутого пике

Отар Данелия

С министром сельского хозяйства Грузии Отаром Данелия мы встретились в очень короткой паузе между его рабочими поездками по регионам. Независимо от времени года у нынешнего министра всегда горячая пора: его ведомство, как человек после тяжелой болезни, начало выходить из кризиса, в который его загнали «реформы» Саакашвили. Особенно пострадали виноделы: только в одной Кахетии было закрыто более 200 предприятий. Разрыв отношений с Россией и эмбарго Москвы на ввоз грузинской продукции больно ударили по грузинскому товаропроизводителю. Новая власть постепенно восстанавливает связи. Но главное, что удалось сделать правительству, говорит министр, — вернуть крестьянину веру в развитие отрасли.

— Господин министр, насколько серьезные перемены произошли в сельском хозяйстве Грузии после смены власти?

— За последние 2—3 года перемены действительно очень серьезные. В первую очередь изменилось отношение государства к сельскому хозяйству. Прежняя власть не считала его развитие приоритетным несмотря на то, что в сельскохозяйственном производстве задействовано более 53% населения Грузии (в Украине — около 5,5%. — Авт.). Бюджет этой отрасли был очень скромным. А на 2016 г. планируется выделить около 10 млрд. 280 млн. лари. Для такой маленькой страны, как Грузия, это достаточно серьезная сумма.

Многие направления сельского хозяйства были уничтожены при Саакашвили. Не было ни санэпиднадзора, ни ветеринарного контроля. Их просто отменили. Чтобы восстановить контроль за продовольственной безопасностью, мы создали соответствующий департамент и возобновили деятельность научно-исследовательского центра, который был закрыт прежней властью. Они решили, что им не нужна наука. Можете представить, до какого состояния эти люди довели бы сельское хозяйство, не случись смены власти! Ведь без науки невозможно развивать сельское хозяйство, тем более сейчас, когда мы говорим о его конкурентоспособности, о свободной торговле, в том числе и с ЕС.

На современном этапе сельское хозяйство особенно нуждается в модернизации, стандартизации, в новых технологиях. У нас есть директивы Евросоюза, которые необходимо выполнять. С этой целью мы разработали трехгодичный план действий и поэтапно выполняем все обязательства. В прошлом году построили фитосанитарную лабораторию, которой раньше не было в стране.

Вы знаете, что в отличие от Украины, Грузия малоземельная страна, поэтому одним из приоритетных направлений развития сельского хозяйства для нас стала кооперация. Поначалу люди скептически отнеслись к такой идее, потому что все ассоциировали кооператив с колхозом. Пришлось разъяснять и убеждать, чтобы поняли преимущество. Это оказалось непросто — до недавнего времени кооперативов у нас не было вообще.

А полтора года назад мы запустили это направление, и сегодня в Грузии зарегистрировано более 1200 кооперативных хозяйств. С одной стороны, это позитивный индекс, с другой — серьезный вызов. Мы взяли пример с тех европейских стран, где кооперация очень хорошо работает. Но существует и менее успешный опыт. Мы его тоже изучаем, чтобы не повторить чужих ошибок и сделать нашу кооперацию эффективной и конкурентоспособной.

Большую поддержку нам в этом деле оказал Евросоюз, без них мы бы не запустили кооперацию. Поскольку сегодня у нас уже есть возможность экспортировать свою продукцию, мы начали диверсификацию в разных направлениях. Одно из наиболее перспективных — Китай. Только за прошлый год экспорт нашего вина в эту страну вырос на 87%.

Орехи и мед вместо чая

— Если я правильно понимаю, при Саакашвили сельское хозяйство Грузии находилось «в нокауте». У нас тоже принято ругать предшественников, но неужели ничего позитивного прежняя власть не оставила в наследство?

— Я с большим трудом могу вспомнить хоть что-нибудь позитивное, потому что в отрасли сельского хозяйства были сплошные проблемы.

Были осуществлены некоторые инфраструктурные проекты, которые мы планируем продать, потому что, на наш взгляд, государство не должно заниматься бизнесом. А в целом сельское хозяйство за девять лет правления Саакашвили пережило очень непростые времена. Получилось так, что высвободившееся имущество, земля, инфраструктура были распроданы, теперь многое приходится возвращать и восстанавливать заново.

К огромному сожалению, мы потеряли время. А в сельском хозяйстве временной фактор один из главных. Мы не можем за месяц получить результат. Как минимум требуется 2—3 года. Учитывая это, мы создали режим максимального содействия тем, кто хочет и может заниматься развитием сельского хозяйства.

За последние два года у нас стартовало 139 бизнесов по новым направлениям. Мы даем под них льготные кредиты, субсидируем проценты в банках, с тем чтобы бенефициант платил не более 3%. Существуют и грантовые проекты. Но самое главное, люди начинают верить в сельское хозяйство и в то, что Грузия способна возродиться как страна—экспортер сельхозпродукции. Ведь в советское время грузинские продукты ценились благодаря своему качеству и вкусу. За каких-то несколько лет наша страна стала полностью импортозависимой.

— Я слышала, вы даже огурцы и помидоры завозили из Турции...

— И сейчас тоже их ввозим. Но для нас важно, чтобы был позитивный баланс в торговле сельхозпродукцией. В этом направлении у нас уже есть прогресс. Я думаю, что в конце 2016 г. у нас будет позитивный баланс по овощам. Мы построили много теплиц, и необходимые гидроресурсы у нас имеются. Но главная задача — восстановить статус Грузии как экспортной страны по аграрным продуктам.

— Во времена СССР, о которых вы упомянули, существовал стереотип, что Грузия — это мандарины, чай и вино. Чем сейчас кормите или собираетесь кормить иностранцев?

— В 2014 г. у нас был пик по экспорту вина. А по экспорту фундука произошел еще больший рост. Один из самых больших потребителей наших орехов — Турция. Мы ищем нишевые продукты для экспорта, наиболее конкурентоспособные. Грузинский мед, как и грузинский чай, всегда был знаменит и популярен, грузинское вино и спиртные напитки, минеральные воды — это основная продукция, ориентированная на экспорт. Есть и новые продукты, например киви, которые мы выращиваем и экспортируем в Германию, а грузинскую голубику продаем в Англию. Каких-то 5—10 назад мало кто в Грузии знал об этих продуктах.

— Насколько Грузия обеспечивает себя сельхозпродукцией?

— В общей сложности от 70 до 85%. Это серьезный показатель, свидетельствующий о том, что у нас есть потенциал стать страной-экспортером.

Кто там без страховки идет?

Зураб Джирквелишвили

Замминистра труда, здравоохранения и социальной защиты Грузии Валерий Кварацхелия говорит, что за последние несколько лет в сфере медобслуживания страны произошли очень серьезные изменения. И хотя в международном рейтинге стран, лидирующих по количеству долгожителей, Грузия пока далеко не на первом месте, проведенная нынешней властью медицинская реформа способна существенно исправить ситуацию. Но самая большая гордость грузинских медиков — то, что им удалось запустить уникальный проект по борьбе с опаснейшим заболеванием и практически его победить.

— Прежде существовал стереотип: Грузия считалась территорией долгожителей...

— Действительно, при СССР мы были страной долгожителей. Этому способствовали горный воздух, здоровое питание. Сейчас мы не можем похвастаться этим показателем. Мужчины у нас живут в среднем 72—75 лет, женщины дольше. Но, к счастью, за последние два года, после того как мы провели реформу здравоохранения, уровень продолжительности жизни повысился. Пока он не приблизился к мировым стандартам, но тенденции повышения есть, и это нас радует.

— Как менялась система здравоохранения за годы независимости, и что она представляет собой сегодня?

— Она изменилась полностью. При СССР существовала т. н. система Семашко — советская модель здравоохранения, состоявшая из объектов первичного здравоохранения — поликлиник и больниц, где люди получали бесплатное медицинское обслуживание. После распада СССР эта модель по инерции работала еще долгое время. Но все понимали, что бесконечно так продолжаться не может, потому что модель изжила себя, инфраструктура износилась, и нужны были инвестиции, серьезные средства, чтобы привести медицинские учреждения в нормальное состояние.

Понимали, но ничего не делали, пока, как говорится, петух не клюнул, все окончательно развалилось, и люди фактически оказались без медицинской помощи. Чтобы спасти загибающуюся отрасль, начали приватизацию всех медучреждений. В Грузии все клиники на 93—94% частные, государственных практически не осталось. А из тех, что не перешли в частную собственность, мы планируем создать холдинг. Это детская инфекционная, республиканская и экологическая клиники. Мы объявили конкурс и ищем партнеров. Я думаю, это правильное решение, поскольку министерство не должно управлять больницами. Мы должны делать политику, а не управлять. Поэтому мы оставляем долю государства в этой больнице, это даст нам возможность участвовать в ее функционировании концептуально, а управлять будут частные компании.

— Насколько доступным и качественным стало медицинское обслуживание после проведенной новой властью реформы? Ведь частные клиники у обывателя ассоциируются не столько с качеством услуг, сколько с высокими тарифами.

— Медицинское обслуживание в Грузии за последние два года вышло на абсолютно новый качественный уровень. То, что сегодня называется государственной программой всеобщего здравоохранения, на практике означает, что мы лечим абсолютно всех. Сюда входит бесплатная неотложная помощь, которая на 100% финансируется государством, плановая амбулаторная помощь, которая финансируется на 60—70%, и плановая госпитальная помощь, финансируемая на 70—80%.

У нас проводятся уникальные кардиохирургические операции, которые тоже на 70—80% оплачивает государство, химио- и лучевая терапия — полностью финансируется и много других направлений.

— Насколько я понимаю, речь идет о страховой медицине, где задействованы частные и государственные страховые компании?

— Мы не называем это государственной страховой компанией. Это программа всеобщего здравоохранения, в которой работают и частники. Где-то 500 тысяч человек застрахованы в частных страховых компаниях. Они свою долю держат, и это неплохо. Я сам застрахован в частной страховой компании и не стал оттуда уходить, хотя некоторые сервисы всеобщего здравоохранения предоставляют услуги быстрее и организованнее, чем частные. Однако я считаю, что если человек имеет нормальную зарплату, то он не должен обременять собой государство. Но любой гражданин Грузии имеет право включиться в систему всеобщего здравоохранения и будет получать полноценную помощь.

— Высокотехнологические операции у вас тоже делаются бесплатно?

— Фактически бесплатно. Если операция плановая, до 80% ее стоимости оплачивает государство, если неотложная — государство полностью берет на себя затраты. Как раз это одно из условий, которое дало нам возможность повысить продолжительность жизни.

До 2013 г. существовала другая система. Больницами владели страховые компании, и у пациентов не было никакого выбора. Если ты, например, живешь в Кутаиси и приписан к какой-то частной страховой компании, ты должен лечиться только в той больнице, куда они тебя пошлют.

Сейчас этого нет, пациенты имеют право свободного выбора. Любой человек, независимо от места постоянного жительства, может приехать в Тбилиси и лечиться в любой больнице, которую он выберет, а мы профинансируем. Такая система — это уникальный проект, который может служить примером другим государствам.

Мост мира, построенный по инициативе Саакашвили, так и не стал символом единения Грузии и демократических реформ эпохи Михо. Вид со стороны крепости Нарикала на Старый Тбилиси // ЕЛЕНА КОСТИНА

Всеобщее здравоохранение и победа над гепатитом

— Проект замечательный, но он наверняка требует серьезных финансовых вливаний от государства. Во что эта программа обходится бюджету?

— Действительно, на этот счет ходит много кривотолков — дескать, огромные средства тратятся на медицину, а на экономику это плохо влияет. Я абсолютно не согласен с этим. Во-первых, не так много денег это стоит: всего 2,1% общего бюджета. В развитых европейских странах 6—8% на медицину уходит, а Америка вообще 16% тратит. Кроме того, это хорошие инвестиции в будущее — в здоровье нации. Плюс люди начали получать зарплаты, строятся больницы, достраивают новые отделения. Разве это может отрицательно сказываться на экономике!

Согласно основополагающим принципам ВОЗ, доступность медицины должна быть 100%-ной. Вот мы как раз к этому показателю и приближаемся. Раньше люди не могли простой анализ крови сдать, потому что элементарно не хватало денег. А сейчас они спокойно сложнейшие операции делают. Это заслуга государства.

— Поделитесь опытом.

— Этот вопрос нам постоянно задают коллеги из других стран: как так вы в два раза увеличили бюджет на здравоохранение? И я отвечаю, что здесь нет никакого ноу-хау. Просто нужно было принять политическое решение. Наше правительство решило, что главная цель — это здоровье населения. Под это и был создан проект всеобщего здравоохранения. Сразу же повысилась посещаемость поликлиник, а с ней — первичная выявляемость заболеваний. Сейчас ХХI век, когда практически лечится все. Главное — чтобы вовремя.

— Как эта программа отразилась на зарплате медицинских работников?

— Я не могу сейчас похвастаться, что абсолютно у всех медицинских работников высокие зарплаты, но зарплата растет, а хорошие врачи получают очень достойную зарплату — 10—15 тыс. лари (приблизительно 4—6 тыс. долл. — Авт.) Я тоже врач и считаю, что самое унизительное для врача, когда он смотрит в руки пациенту и ждет гонорар. У нас этого нет. Можно спокойно работать.

— Как работает реформа в сельской местности, в отдаленных горных селениях?

— В сельской местности мы тоже внедрили новую программу — «Сельские врачи». У нас теперь нет дефицита врачей в селах. Мы начали реформировать первичное здравоохранение, которое в Грузии было уничтожено. При Саакашвили все поликлиники были проданы, и сейчас это приходится восстанавливать, потому что без первичной медицины затраты повышаются каждый год. Люди, которые по элементарным вопросам могли бы прийти в районную амбулаторию, вынуждены были идти сразу в больницу. А это совершенно другие расходы. Поэтому мы начали возвращать амбулатории, и, думаю, до конца 16-го эту реформу проведем.

— Какими инновационными направлениями в медицине вы можете похвастаться?

— Прежде всего это элиминация* С-гепатитов. Вы знаете, что гепатит С — это медленная смерть, очень серьезная проблема. В Грузии до недавнего времени была высокая заболеваемость С-гепатитом. Сказалось то, что при прежней власти не контролировалось переливание крови, стоматологические клиники, салоны тату, красоты. В результате гепатит распространился по всей Грузии, где-то около 7%, т. е. 200 тыс. человек были больны. И мы запустили совместно с американской компанией Gilead уникальный проект. Нигде, кроме Грузии, его нет. Только у нас проводится элиминация С-гепатита. Мы выявляем всех заболевших и лечим их абсолютно бесплатно.

_______________________________
*В медицине понятие «элиминация» означает выведение лекарственных препаратов из живого организма естественными путями.

Само по себе лечение очень дорогое, только препарат Gilead на один курс стоит 84 тыс. долл. Но мы его бесплатно получаем у американцев. Плюс лабораторные исследования, в некоторых случаях необходимо комбинированное лечение интерфероном — это на себя взяло государство. Т. о. все заболевшие гепатитом получают полностью бесплатное лечение. Такого нет нигде в мире.

Недавно я вернулся из США, где проходила серьезная конференция Си-Би-Си, и все говорили о том, что это уникальный проект, весь мир сегодня смотрит на Грузию, и другие страны будут постепенно подключаться к этому проекту. Поскольку еще не было прецедента, чтобы настолько сложное вирусное заболевание было излечено полностью. Например, у нас СПИД лечат, но там до конца жизни надо препараты принимать. А здесь происходит полное выздоровление.

— Какие проблемы в здравоохранении остаются нерешенными?

— Проблем много. Я уже говорил о первичном здравоохранении, которое мы обязаны восстановить, потому что его отсутствие влияет на качество и стоимость лечения. Я не против частной собственности. Пусть будет много частных клиник, будет конкуренция и будет повышаться качество больниц. Но когда все больницы находятся в одних только частных руках, это рискованно. Поэтому мы начали создавать совместные — частно-государственные — предприятия.

Проблемы есть и с ценами на лекарства. Но мы работаем. Мы считаем, что в этом вопросе нам поможет система дженериков. (Лекарства-близнецы, более дешевые, но аналогичные патентованным препаратам. — Авт.) Надо ввести государственные закупки этих препаратов. Бытует ошибочное мнение, что дженерики — некачественные лекарства. А ведь это такие же препараты, как и оригинальные. Просто когда у патентованного препарата истекает цензурное время, другие производители получают право его выпускать. Поэтому, чтобы снизить цены на лекарства, мы будем переходить на дженерики.

— Существуют ли в Грузии такие проблемы, как наркомания и алкоголизм?

— Что касается наркомании, проблема есть. Мы ее решаем с помощью программы замещения метадоном. И это успешно работает. Бороться с наркоманией нам помогают неправительственные организации. Недавно мы получили от них четыре передвижных лаборатории, которые будут ездить по стране и заниматься скринингом, т. е. ранним выявлением симптомов этого недуга.

А с алкоголизмом у нас традиционно проблем не существует.

— Парадоксально, ведь Грузия — страна виноделия...

— Именно поэтому среди грузин очень мало алкоголиков. В Грузии особое отношение к вину. Это напиток, который надо употреблять дозированно и красиво.

Абхазия и Южная Осетия: давайте жить дружно

В тридцати пяти километрах от грузинского города Гори пролегла линия, навсегда разделившая жизнь десятков тысяч людей на «до войны» и «после». Густонаселенные городки с прилепившимися друг к другу однотипными домами — по сути лагеря для беженцев — тоже наследие эпохи Саакашвили.

Августовская война между Россией и Грузией — один из самых страшных плодов недальновидности и авантюризма экс-президента, за который Грузия заплатила жизнями тысяч граждан и почти четвертью территории, перешедшей под фактический контроль России. Грузины и осетины, едва начавшие новую жизнь после конфликта начала 90-х, оказались вновь разделены на неопределенное время и перспективы. Но мэр города Гори Зураб Джирквелишвили, избранный в 2014 г. в результате прямых выборов, не сомневается — новой власти под силу не только залечить эти раны, но и вернуть утраченные территории.

Зураб Джирквелишвили

— Спасибо, что не обошли вниманием наш городок. Гори ведь всегда считался городом, но последние 25 лет у него был отобран этот статус, и он стал составной частью района, не имея самоуправления и отдельного бюджета. Кстати, знаете, какой бюджет у города Гори?

— Боюсь ошибиться, но, полагаю, поменьше, чем бюджет строительства нового парламента в Кутаиси или здания администрации экс-президента Грузии...

— Ну что вы, на средства, потраченные на архитектурные изыски Саакашвили, можно было проблемы доброго десятка грузинских городов решить, и с проблемами вынужденных переселенцев разобраться. Бюджет нашего города — 10 млн. долл., и он хронически был дырявым. Только благодаря прошедшим выборам и смене власти город вернулся к независимости и стал самоуправленческим. Конечно, это поставило перед нами много задач, которые можно назвать и проблемами тоже. Многие из них связаны с тем, что совсем близко проходит граница. Мы ее называем линией оккупации. После войны 2008 г. она приблизилась вплотную к городу.

Гори был единственным городом в Грузии, который бомбили. Бомбили в полном смысле этого слова. Тут погибли и мирные жители, и журналисты. Одна бомба прямо на площади перед мэрией упала, и тогда погибли корреспонденты из разных европейских стран.

— Как изменила война жизнь вашего города?

— После августа 2008-го в городе появилось очень много беженцев. Впервые они появились здесь после 1993-го. Но после августовской войны их стало несоизмеримо больше. Безусловно, это серьезная нагрузка для города.

— Беженцы — это особый контингент. Им наверняка требуется не только материальная помощь, но и психологическая реабилитация?

— Конечно. Это люди, попавшие под этнические чистки. Они вынуждены были уйти с земли, на которой выросли целые поколения их предков и которую Россия сейчас признает как отдельную страну, хотя все цивилизованное сообщество не считает ее таковой. Недалеко от Гори стоят русские солдаты, и там есть реальная линия, которая разделяет Грузию на две части: на оккупированную и на свободную. На оккупированной территории были уничтожены целые деревни, их просто пустили под бульдозер и стерли с лица земли, там даже невозможно найти следы своего дома. Это все серьезно сказывается на быте наших граждан, на их психологии. Но этих людей, потерявших все, можно и нужно понять и постараться максимально облегчить им жизнь. Это главная проблема, которую сегодня пытается решить центральная власть и руководство города.

Первостепенный вопрос — восстановление инфраструктуры, которая десятки лет находилась в запущенном состоянии. Проблемы с переселенцами пенсионного возраста, которым мы стараемся помочь, как можем. Кроме того, что они получают пенсию, у нас есть специальные социальные программы. Мы помогаем им бесплатными медикаментами, раньше помогали деньгами, но со временем поняли, что гораздо эффективнее оказывать конкретную адресную помощь.

— Насколько остра проблема обеспечения беженцев жильем?

— Это очень большая проблема. И прежде всего потому, что крыша над головой вряд ли способна залечить рану. Когда в начале 90-х к нам хлынула основная волна беженцев, их начали расселять всюду, куда принимали: одним дали угол родственники, других поселили в бывшие общественные здания, кого-то — в гостиницы. Поначалу, когда была надежда на скорый возврат территорий, беженцам предоставляли временное жилье. Многие с тех пор там и живут. Очень часто в стесненных, ужасных условиях.

В последние несколько лет эта проблема под особым контролем государства, которое все же находит средства для помощи людям, оказавшимся в беде.

В 2015 г. в нашем маленьком городе построено восемь домов. В каждом из них по 60 квартир отданы вынужденным переселенцам.

Памятник Сталину: вернуть нельзя помиловать?

— Вы говорите о тех шагах, которые предприняла новая власть в последние два года. А что жителям Гори досталось в наследство от команды Саакашвили? Помнится, свое вхождение во власть он начал на центральной площади у памятника Сталину, и народ ему искренне рукоплескал.

— Да, ему искренне поверили многие. Но не потому, что он какой-то особенный. Поймите, люди просто устали от прежнего президента. И большинство отдали свои голоса не за Мишу, а против Шеварднадзе. В первый год у него был сумасшедший кредит доверия, и это воодушевляло амбициозного Саакашвили. Он даже начал что-то реально делать для страны — провел реформу армии и полиции. Но как только он почувствовал вкус власти, превратился из демократа-реформатора, которого поддержали массы, в диктатора и изгоя, изгнанного теми же народными массами — цивилизованно, демократично, без кровопролития. Поэтому я считаю, что время правления Саакашвили было одним из наиболее драматичных и сложных периодов в новейшей истории Грузии. Он и его команда начинали хорошо, но кончили плохо.

Треснула стена и покосились ворота — не беда. Для джигита главное — чтобы конь был ухожен // ЕЛЕНА КОСТИНА

— Получается, что на последних выборах народ опять-таки проголосовал не столько за «мечтателей», сколько против Саакашвили. Насколько нынешняя власть оправдывает ожидания людей?

— Знаете, в чем, на мой взгляд, главное и самое важное завоевание новой власти? В том, что люди перестали бояться. Любой грузин вам подтвердит, что три года назад он просто боялся ходить по улицам, боялся за сына, за брата, за супругу, за друга, за отца. Система доносов, слежки, стукачества, преследования за инакомыслие — все было направлено на то, чтобы усмирить и запугать. Построенная в Грузии тоталитарная система власти, когда все было подчинено воле одного человека, держала народ в страхе. Теперь люди вышли из оцепенения и свободно вздохнули. Спросите у самого радикально настроенного оппозиционера: свободны ли наши медиа сегодня? Он не сможет возразить.

Люди вздохнули свободно. И появилась надежда на то, что государство — это не бандит с большой дороги, не репрессивная машина, а система, созданная для того, чтобы в стране был закон, покой и порядок.

Безусловно, нам хотелось бы делать больше, но Грузия — далеко не самая богатая страна. Поэтому мы стараемся оптимально использовать бюджет, чтобы принести максимальную пользу. Нынешняя власть не устраивает помпезных мероприятий, на которые раньше уходили миллионы, но в итоге они давали только фасадную рекламу нашей стране. Если Саакашвили ремонтировал дома, начиная с фасада, мы делаем наоборот — мы всегда начинаем с ремонта внутри здания, в переносном смысле, а фасады украшать будем потом. Главное, чтобы люди не показуху видели, а чувствовали, что мы работаем для них.

Приведу такой пример: в Гори в 2014 году мы проложили 10 км дорог. Может, кого-то это не впечатляет, но для маленького городка это очень солидная цифра. Причем не просто залатали дороги, а полностью обновили улицы. И это в тех местах, где вообще никогда не было асфальта. Теперь даже скептики, разочаровавшиеся в порядочности власть предержащих, начинают верить нам.

Я ведь тоже не получил 100% голосов, когда стал мэром. Но для меня нет «своих» и «чужих» избирателей. Мэр не может делить горожан на тех, кто его избрал, и противников. Я мэр всего города, и то, что я в этом городе делаю, буду делать для всех.

— Как проблему возврата территорий собираетесь решать? Или вы пессимист в этом вопросе?

— Нет, я хорошо информированный оптимист. (Смеется.) Выход только один — наша страна должна стать привлекательной для этих людей. Мне очень жаль, что упущено время, и выросло целое поколение, которое уже не помнит нашу старую жизнь в мире, согласии и единстве. Старые связи во многом утрачены. Люди моего возраста еще помнят о том хорошем, что было между нами. Иногда мы общаемся, встречаемся с теми, кто оказался по другую сторону границы.

Правда, осетины и абхазцы избегают публично говорить об этих встречах и о своих чувствах: для них произошедшее — настоящая жизненная драма. Но при этом они не отрекаются от родства с нами, потому что убеждены — если Грузия станет экономически сильнее, привлекательнее и удобнее для жизни, тогда они сами придут к нам. И мы тоже не держим на них зла. Мы понимаем, что такие болезни и кризисы случаются в обществе, и виноваты в этом всегда обе стороны. А чтобы преодолеть болезнь, нужны обоюдное согласие и общая добрая воля.

— Вы так много говорите о мире и согласии в обществе, а как собираетесь решать судьбу памятника Сталину, демонтированного господином Саакашвили? К этому историческому персонажу даже в Гори неоднозначное отношение. Не боитесь спровоцировать недовольство антисталинистов?

— Это политический вопрос, но я вам на него отвечу абсолютно не политически. Я считаю, что в каждом городе, где родился человек, оставивший след в истории, любая большая личность, обязательно должна храниться память о нем. Памятник Сталину будет стоять не на площади, как раньше, а на территории его музея, рядом с домом, где он родился.

Думаю, такой вариант успокоит как сторонников Иосифа Виссарионовича, так и его противников. Это будет просто дань истории, поскольку этот человек уже давно и прочно принадлежит истории. Тем не менее, я считаю, что давать оценки его деятельности преждевременно. Еще свежа память, еще кровоточат раны, еще кипят страсти вокруг этого имени, еще живы свидетели эпохи, а под воздействием эмоций люди не могут быть объективными. Должно пройти время. Знаете, как китайцы говорят: большое шоу надо смотреть издалека.

А что касается непосредственно сноса памятника по распоряжению Саакашвили... Глупость и ограниченность — бороться с историей. Снос памятника считаю таким же абсурдным, как и нынешние призывы поставить его на том же месте. Кстати, сам процесс сноса памятника напомнил мне сталинские времена. Все произошло ночью, на рассвете. Оцепив площадь вооруженными людьми, они привезли технику и до утра спиливали памятник с постамента, а тот никак не поддавался. Это было грустное и позорное зрелище, как и всякая борьба с историей.

— Почему жители Гори позволили свершиться вандализму?

— Потому что народ боялся пойти против власти. Тогда было слишком опасно заявить свой протест — того и гляди угодишь за решетку. Сейчас страха у людей нет, но вопрос восстановления довольно болезненный. Как сказал один грузинский политик, если затронуть тему Сталина, сразу найдется 2 миллиарда его сторонников и 5 миллиардов противников, но не считаться с двумя миллиардами нельзя. Из 50 тысяч населения Гори приблизительно четверть проголосует за памятник. А поскольку у нас демократия, мы обязаны учитывать голоса и этих людей.

Грузия по Саакашвили: современная, но не свободная

Закария Куцнашвили

Закария Куцнашвили — известный адвокат, депутат парламента Грузии, сын репрессированного и осужденного во времена Саакашвили по ложному обвинению профессора Тбилисского технического университета Омара Куцнашвили, один из лидеров «Грузинской мечты» на выборах 2012 года, экс-глава парламентской фракции этой политической силы. Он считает, что свой самый трудный исторический период страна преодолела. И несмотря на множество доставшихся от предшественников проблем, у Грузии есть особая миссия — стать современным транзитным государством между Европой и Азией.

— Закария Омарович, наверное, невозможно говорить о будущем, не делая выводов из прошлого. Не секрет, что обе наши страны — и Грузия, и Украина — после распада СССР имели очень хорошие стартовые возможности, и обе так бездарно ими распорядились. Коррупция, на которую сегодня все списывают, съела стартовый капитал?

— Я думаю, что основная причина в том, что и вы, и мы не смогли подойти ответственно к решению о независимости. Все почему-то решили, что обретение независимости — это самоцель, с достижением которой само все решится и урегулируется. Вместо того чтобы идти эволюционным путем, мы с вами пошли революционным, заявив, что все прошлое — это очень плохо, и все, что делали наши предшественники, надо до основания разрушить.

В Грузии была очень популярной эта фраза — «надо рушить». В результате упразднили все — экономику, экономические отношения с бывшими республиками, и на этом месте не смогли построить что-то новое. Плюс, вы знаете, Грузия, к сожалению, была втянута в гражданскую войну. Нам казалось, что силовым путем мы быстро решим вопрос сепаратизма и снимем его с повестки дня.

Но это был ошибочный подход, и гражданская война серьезно ослабила нас. Теперь нам предстоит все это восстанавливать, налаживая отношения с нашими родственными народами — абхазами и осетинами. Но не зря ведь говорят, что на ошибках учатся. Мы стараемся больше их не допустить.

— А мы все еще продолжаем рушить. Вам не кажется, что общая беда грузин и украинцев в том, что мы слишком доверчивы и романтичны. Любим ушами, доверяем свою судьбу мошенникам и проходимцам. Вот вы же купились на «революцию роз», не думая, что у этих цветов есть и шипы...

— О шипах действительно народ тогда не думал. Понимаете, мы, кавказцы, так устроены, что нам обязательно нужно на кого-то положиться. И вдруг появился новый лидер, молодой, энергичный. Хотя каждый, кто разбирался в политике, прекрасно знал, что Саакашвили — вовсе не молодой политик, он с первых дней работал у Шеварднадзе и Жвании. Потом бросил одного и другого, чтобы завладеть властью.

Но простой народ первое время этого не понимал, увлекшись антикоррупционной риторикой человека, который обещал построить современную, свободную Грузию. Саакашвили постарался построить современную, но не свободную Грузию. И все те успехи, о которых любят сегодня говорить «мишисты» (сторонники Саакашвили. — Авт.), строились за счет ограничения прав и свобод граждан нашей страны. Вместо демократии мы получили режим, совершивший ряд преступлений.

Была построена жесткая вертикаль власти, в которой полиция играла первую скрипку, ее объявили стержнем государства, и силовые структуры владели всей информацией, владели судьбами людей, вторглись в личную жизнь наших граждан. Инакомыслие преследовалось и пресекалось, несогласных бросали в тюрьмы, разгоняли все митинги, людей запугивали и истязали.

Безусловно, Грузия — как страна свободолюбивых людей — не смогла это выдержать. На выборах 1 октября 2012 года грузины решили окончательно сказать «нет» этому насилию. И очень мирно, цивилизованно поменяли власть. Хотя это были весьма непростые выборы.

— Наблюдая нынешнего губернатора Одесской области, очень трудно себе представить, что этот человек так просто может отдать власть.

— Думаю, он никогда бы на это не пошел, если бы не получил гарантии безопасности от некоторых зарубежных стран. Вы же понимаете, что требования наших иностранных партнеров перейти от режима конфронтации в режим капитуляции — это было трудное решение, за которым стояли не грузины. Но прецедент с Саакашвили хорош для того, чтобы сказать другим авторитарным лидерам: «Уйдите с миром!»

Конечно, это был уникальный случай в истории Грузии. Ведь в нашем регионе не было прецедентов перехода власти с помощью выборов. Поэтому все были заинтересованы, чтобы грузинские выборы стали прецедентом на Кавказе. И наши иностранные партнеры говорили нам: «Пусть он уйдет мирно, не думайте о прошлом, забудьте о том, что было совершено». Но разве могут люди о таком забыть? Конечно, наше общество объективно критикует нас за то, что мы не смогли привлечь к ответственности очень многих должностных лиц.

— Да, мне часто приходилось слышать критику в адрес новой власти за то, что многие ответственные за преступления должностные лица до сих пор не наказаны. Почему?

— Я не могу вам однозначно ответить на этот вопрос. Но, судя по всему, новая власть взяла курс на привлечение к ответственности только высших должностных лиц. Это бывший премьер-министр и министр внутренних дел, который сейчас сидит в тюрьме по решению суда, бывший министр юстиции, который находится в бегах, бывший министр обороны, который скрывается в Израиле, и, конечно же, бывший президент Саакашвили.

На данный момент в заключении находятся только три высших должностных лица. В массовом же порядке жесткие меры не были применены, более того — трижды была проведена амнистия. Если бы новая власть пошла по другому пути, нужно было бы поймать и посадить несколько тысяч граждан, принимавших участие в выполнении преступных приказов.

Ведь под режимом подразумевались вся полиция, вся правоохранительная структура, вся судебная система. Даже нотариусы были включены в эту систему, когда по ночам оформляли отнятое у бизнесменов имущество. Даже педагоги были включены, когда вели личные дела учеников, отличавшихся инакомыслием. Можете себе представить количество людей, вовлеченных в репрессивную машину?! Поэтому как бы ни было трудно, надо было перевернуть эту позорную страницу истории и постараться забыть.

Наследие «мишистов» и планы «мечтателей»

— Боюсь, забыть вряд ли получится. Особенно у тех, чьи родные были убиты или, как ваш отец, отсидели в тюрьмах, подвергаясь насилию и пыткам. А как простить «отжатое» имущество, бизнес? Этот вопрос как-то решается нынешней властью?

— В этом вопросе тоже не все так просто. Прокуратура создала специальный департамент, который расследует такие дела, и люди постепенно возвращают свое имущество. Но, к сожалению, к разным видам имущества есть претензии.

Чаще удается вернуть автомобили. Что касается переоформленной недвижимости, тут все гораздо сложнее. Не так давно, например, у нас был большой скандал, связанный с телеканалом «Рустави-2» — общенациональной телекомпанией, пользующейся популярностью и влиянием в стране. В 2008 г. власть заставила владельцев канала за бесценок продать акции. Сегодня «Рустави» принадлежит однокласснику Саакашвили Георгию Караманишвили и его брату Левану.

Вернуть телеканал прежним владельцам непросто, потому что на его защиту встали активисты бывшей правящей партии, прозападные НКО, оппозиционная общественность и все, кто пытается использовать историю с оппозиционным телеканалом, чтобы расшатать власть.

— Ну да, еще и бывший президент из-за границы масла в огонь подливает, советуя гендиректору телеканала господину Гварамия привлечь боевиков, забаррикадироваться и стоять насмерть... На то она и оппозиция, чтобы испытывать власть на прочность. А что говорят люди? «Грузинская мечта» пришла к власти, как и ее предшественники, с демократическими лозунгами и обещаниями перемен. Что из обещанного уже удалось осуществить?

— Думаю, успешную реформу мы провели в судебной системе и в правоохранительных органах. Мы отделили специальные службы от полицейских. Службы безопасности должны обеспечивать безопасность органов власти, а полиция — заниматься борьбой с преступлениями и поддерживать общественный порядок. Когда власть сосредоточена в одних руках, она становится опасной. Потому во всех цивилизованных странах и существует разделение — чтобы не было репрессивной власти.

Проведя судебную реформу, мы сделали все судебные процессы открытыми для общественности. Люди получили возможность увидеть, как работает судебная система, кто в чем обвиняется и как работает защита. Эта открытость подняла доверие общества к судебной власти. Если у нас в течение десяти лет оправдательные решения принимались в исключительном порядке, то сейчас это стало нормой.

— Какое наследие вам оставили экономические реформы Саакашвили? Помнится, он обещал за несколько лет превратить Грузию в Швейцарию.

— Саакашвили построил жесткую систему тотального контроля. Только шесть компаний имели право завезти в Грузию нефтепродукты, только четыре компании — муку, только три компании имели право завезти сахар. Действовала система жестких ограничений. Была построена несвободная экономика для импортозависимой страны, которая ежегодно закупает продукции на шесть миллиардов, а на экспорт отправляет только на полтора. Это означает, что у нас отрицательный баланс купли-продажи с иностранными государствами. И все это находилось под контролем.

Сейчас мы сняли этот контроль и предоставили свободу для торговли и за рубежом, и внутри Грузии. В результате появились новые компании, которые через пару лет наберут опыт и обороты. Вот сейчас в Грузии девальвация лари, но цены повысились незначительно, потому что существует конкуренция. В прежние времена ее не было.

— Какой ВВП на душу населения был при Саакашвили и какой сейчас?

— Сейчас ВВП 3,5 тыс. долл. на душу населения. Конечно, это небольшой рост. Когда мы пришли к власти, годовой бюджет Грузии составлял 8 млрд. лари. Сейчас — 10 млрд. лари. Т. е. где-то на 25% мы увеличили бюджет страны. Но несмотря на то, что мы остаемся в регионе лидером по росту экономики, 3% роста внутреннего продукта — это маловато. На то есть объективные причины — вокруг Грузии идет война.

— При Саакашвили 25% населения Грузии работало за границей. Сейчас эта ситуация как-то исправляется?

— Да, постепенно выравнивается. Восстанавливается производство. А самое главное — мы смогли открыть новые рынки для грузинской продукции. Когда мы пришли к власти, Грузия имела право торговать только с одиннадцатью государствами. Это Турция и государства СНГ. С Россией у нас не было никаких экономических отношений. Мы смогли их возобновить. Кроме того, подписание в 2014 г. договора об ассоциации с ЕС дало нам право свободной торговли еще с 28 странами. Т. е. мы заключили договора о свободной торговле уже с сорока государствами. Сейчас ведем переговоры с Китаем и с США.

У Грузии хороший потенциал и есть цель — построить сильную экономику, определив ту перспективную продукцию, которую можно экспортировать. Конечно, европейские стандарты очень высоки. И мы работаем над тем, чтобы синхронизировать качество своей продукции со стандартами ЕС, чтобы грузинские фермеры могли продавать свою продукцию.

Мы успешно экспортируем азот — удобрение для сельского хозяйства, производим марганец, цемент. Производим очень популярный в Европе, Иране и Турции мед. Конечно, лидирующие экспортные продукты — вино и продукция сельского хозяйства. Одним из лидеров экспорта в последние годы стал грузинский фундук. Турция закупает у нас его по 15 лир за килограмм, а продает в Европу по 60 евро.

Если же мы наладим отношения с Европой, то грузинские фермеры смогут продавать свои орехи напрямую европейцам.

У нас есть золото, которое мы продаем в Англию. В Турцию продаем электроэнергию. Активно наращиваем мощь в энергоиндустрии — строим 15 новых гидроэлектростанций на территории Грузии.

— Т. е. проблемы энергозависимости для Грузии не существует?

— Скажем так, она находится в стадии решения. Мы смогли диверсифицировать грузинский рынок не только с Россией, но и с Турцией, и с Азербайджаном. Газ мы получаем из РФ и из Азербайджана. Как страна-транзитер Грузия получает из Баку 5% от 1000 куб. м газа, который пропускает в Европу, и 10%, которые пропускает в Армению. Плюс — демпинговый договор о перевозках. Т. е. в сфере газового снабжения у нас уже два источника. После того как будут сняты санкции с Ирана, у Грузии появится возможность получать газ с третьей стороны.

Россия — партнер, но курс — на Запад

— Приоритеты во внешней политике изменились с уходом Саакашвили?

— Основной приоритет — выстраивать отношения с зарубежными странами, основываясь на национальных интересах Грузии. К сожалению, мы не очень ответственно к этому вопросу подходили. А во внешней политике самое главное — знать, чего ты хочешь, и уметь постоять за свои интересы. Когда страна маленькая, с ограниченными возможностями, ей трудно постоять за себя. Когда рядом такие огромные страны, как Турция, Иран, Россия, очень трудно быть конкурентоспособным. При таком раскладе только мудрый руководитель сможет защищать свои национальные интересы.

А что касается наших внешнеполитических приоритетов, то главным остается европейский выбор. Это не решение Саакашвили или Иванишвили, это исторический выбор грузинского народа. При этом мы строим не конфронтационные, но прагматичные отношения с Россией и другими странами, стараясь проводить грамотную и эффективную внешнюю политику.

Еще средневековые правители Грузии говорили, что ее будущее заключается в дружбе с Западом. И мы поступательно идем по этому пути. Грузия — ассоциированный член ЕС, думаю, что в нынешнем году мы получим либерализацию визового режима, и грузины смогут не только свободно торговать, но и свободно ездить в Европу. Ведь, к сожалению, около 1 млн. 800 тыс. грузин вынуждены были эмигрировать в европейские страны, и визовые отношения мешают коммуникации.

Согласно переписи 1990 г., в Грузии проживали 5 млн. 400 тыс. граждан, к 2014 г. остались 3 млн. 700 человек. Это очень серьезные цифры. Рядом с нами Азербайджан — недавно шестимиллионная страна стала десятимиллионной. В Турции было 50 млн. населения, сегодня — более 60. Соседи растут, а мы уменьшаемся. Это заставило нас активизировать демографическую политику. Появились государственные программы, которые через 2—3 года дадут хорошие результаты.

— Одной из неразрешенных для Грузии остается проблема территориальной целостности. Абхазия и Южная Осетия — отрезанный ломоть?

— Ни в коем случае. Цхинвальский регион и Абхазская республика были и остаются частью Грузии. Мы решили подойти к этим проблемам с китайской мудростью: не силу применять, принуждая себя любить, а построить такое общество, которое будет привлекать эти народы. Даже если в Грузии будет создан военный потенциал, с помощью которого она сможет решить эту проблему, мы сказали «нет» силовому решению этого вопроса. Повторять ошибки предшественников мы не хотим и не будем.

Мы пытаемся наладить отношения с людьми, живущими на этих территориях. Вы знаете, что мы провели реформу в сфере медицины: каждый гражданин Грузии имеет государственную страховку. В результате абхазцы начали звонить нам и получать медицинское обслуживание в зугдидских, тбилисских и кутаисских больницах. И мы никому из них не отказываем, всех принимаем и лечим точно так же, как других граждан Грузии.

Кроме того, мы открыли все грузинские реки для абхазцев. Они приезжают в Тбилиси, покупают продукцию, которую мы завозим из Китая, из Турции, по низким ценам и продают ее в Сухуми и других городах Абхазии. Мы этого им не запрещаем, потому что торговля способствует сближению людей. Сейчас мы в Рухи (это административная единица Зугдиди) строим огромный рынок — чтобы грузины и абхазцы могли активнее торговать между собой.

А чтобы не давать повода сепаратистам обвинять своих граждан в измене, мы ввели нейтральный паспорт Грузии — один из официальных паспортов, который дает право осетинам и абхазцам при либерализации визового режима точно так же, как жителям других грузинских территорий, ездить в Европу и получать там европейское образование. Мы говорим им: берите нейтральный паспорт, если не хотите получать паспорт Грузии, но мы хотим помочь вам.

Наверняка проблемы не решить в одночасье. Но если мы построим свободное благополучное государство, где судебная власть, медиа и бизнес будут действительно независимыми, где можно будет зарабатывать честным трудом, думаю, мы сможем стать привлекательной для жизни страной, и люди сами захотят к нам вернуться.

— Мне кажется, это мудрое решение неплохо было бы позаимствовать украинским властям применительно к отколовшимся территориям. Вместо того чтобы устраивать репрессии и блокаду.

— Знаете, у вас еще более сложная ситуация, чем у нас. Я не эксперт по крымским вопросам, но, насколько понимаю, крымчан ошибочно отождествляют с россиянами, дескать, Крым — это просто-напросто старая Россия. А мы считаем, что абхазы — самостоятельный народ, имеющий свою культуру, свой язык. Мы даже на уровне Грузии признали абхазский язык как государственный на территории Абхазии. Абхазы — мудрый народ, они сами увидят и решат, с кем им лучше жить.

Но принуждать их к объединению мы не станем — это не наш путь. Вот и вам, украинцам, надо задуматься над этим. Добро молотком не выбивают. Надо построить цивилизованное общество, где люди захотят жить.

Почему люди бегут в Европу или в США? Там уровень жизни высокий, там можно получить хорошее образование, получить качественное медицинское обслуживание и встретить обеспеченную старость. И если мы здесь, у нас, построим такое общество, то люди потянутся к нам. Слабых и злых никто не любит, любят только сильных и великодушных.

— Украина вот уже 25 лет мается в поиске национальной идеи. У вас есть такая объединяющая общество идея?

— У нас есть новая миссия Грузии, которая заключается в том, что мы стали частью тех глобальных трансконтинентальных проектов, которые реализуются на территории нашей страны. Это нефтепровод Баку—Тбилиси—Джейхан, газопровод Баку—Тбилиси—Эрзурум.

Грузия может стать основным транзитным пунктом между Европой и Азией. Мы претендуем на эту роль, потому что все убедились — и в Европе, и в Азии, что строить свои трубопроводы на территории России очень рискованно, а построить в Грузии на Азербайджан и на Турцию можно легко и без риска, потому что мы мирная страна.

Вот это и есть наша национальная идея — стать транзитным государством между Европой и Азией. И эта идея уже начинает работать: китайцы очень активно сотрудничают с нами — вместе мы строим большой шелковый путь, и Грузия становится его неотъемлемой частью.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Страсти по громаде

Наталья БАБИЙ: «Опоненти стали розказувати людям в селі: якщо об'єднаєтесь з...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Наурыз Тюратам
16 Февраля 2016, Наурыз Тюратам

Отличная статья, спасибо автору. Хочу добавить несколько слов, так как немного знаю про этот регион. Грузины как обычно немного привирают. 1. Не надо наводить тень на плетень, в гражданскую войну их никто не втягивал. Она стала следствием национальной политики правителей страны из серии: Грузия для грузин, а все остальные должны им завидовать и исправляться. 2. Очень многое из того, что говорили у нас о Грузии при Саакашвили бестыжее вранье. 3. На Кавказе смена президента на выборах не является прецедентом. В Армении уже мирно поменялось 3 президента: и резко прозападный был из заграницы даже 9 мая отменял (правда народ его не поддержал) и непрозападный сейчас из Карабаха. 4. Экономический рост демонстрируют как раз армяне, хотя у них действительно идёт война все время независимости, каждый день стрел .а и потери, тратятся огромные для них средства на вооружение, фактически ПЕРЕКРЫТЫ СУХОПУТНЫЕ ГРАНИЦЫ. В последний раз по Грузии и Армении я путешествовал в 2012 году (перед выборами в Грузии) и уже тогда Армения мне показалась более состоявшимся государством. После вступления в Таможенный союз и отказом России от западных, грузинских и украинских продуктов у армян вообще поперло.
Про то, что грузины идут на Запад, по моему трёп. Они полностью лежат под Турцией. По дорогам ездят в основном турецкие фуры, полно турецких строителей, гостиниц, фирм и т.д. Из Батуми ходит в Тбилиси (6 часов ехать) микроавтобус, а во многие ближайшие города Турции большие, комфортабельные автобусы, весь автовокзал ими заставлен (турки перемещаются + грузины на заработки). Выскажу субъективное предположение, что Турция и Азербайджан в будущем ассимилируют грузин. В статье никто не говорит о туристической отрасли, а ведь вся Грузия это курорт. Но дела очень плохи, заснял на видео как 10 сентября в 2012 году в 10.30 при отличной погоде и воде +23 на огромном центральном пляже НЕ ОДНОГО человека от горизонта до гаризонта. На Севане людей больше видел - русских и немцев.
Раньше грузины поворачивались к армянам жопой. Обижали в Грузии их диаспору, отнимали церкви, активистов армянонаселенных районов сажали в тюрьму. Даже встреча каталикосов носила напряженный характер, не то что встреча Ильи 2 с представителями азербайджанского (мусульманского) духовенства - там в засос. Но после вступления армян в Таможенный союз грузины к ним резко потеплели. Сейчас кто только не едет в Ереван, каких только тостов не поднимают. Вот и Каха Каладзе недачно за энергетику поговорить приезжал (его там уважают). Смешно и даже ржачно слышать об историческом западном выборе грузин. Другое дело, что у них сейчас и нет другого выхода. В Грузии много ментальных проблем. Обсчитать или обвесить в порядке вещей, в ресторане могут на тебя забить и забыть, отнестись не вежливо (конечно есть и все наоборот). Много попрашаек, которые достаточно агрессивно себя ведут. В Батуми видел по дороге к автовокзалу множество нищих, стоят на коленях, некоторые даже в национальных костюмах. В той же Армении я ничего такого не видел.
Конечно, моё мнение субъективно. Хотелось бы прочитать подобные непредвзятые статьи журналистов 2000 и о других Закавказских и Среднеазиатских республиках. А то про Грузию уж слишком часто говорят, но мне показалось она не стоит такого внимания.

- 5 +
Анатолий Гонтар
14 Февраля 2016, Анатолий Гонтар

Грузия и Украина!!??? Так и хочется пропеть как у Кикабидзе: "Вот и встретились два одиночества..." вот только руководители этих двух одиночеств никак не могут встретиться да обговорить -как это они со своими народами с помощью великих и могучих США попали в оду и ту же яму? КАК??? И главное, как выбраться из этого дерьма?

- 7 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка