Юрий БУЗИАШВИЛИ: На конфликт между Россией и Украиной смотрю как на скандал в семье

№39(789) 30 сентября — 6 октября 2016 г. 28 Сентября 2016 5

Кардиохирургия — то направление медицины, которым Украина долго и заслуженно гордилась. Такие имена, как великий Николай Амосов, легендарный Борис Тодуров (заслуженный врач Украины, членкор НАМНУ, доктор медицинских наук, лауреат Госпремии в области науки и техники, директор Киевского городского центра сердца), фантастический Анатолий Руденко (профессор, доктор медицинских наук, членкор НАМНУ, завотделением хирургического лечения ИБС в институте им. Амосова, достигший невероятного процента успешных операций — 99,5%), известны далеко за пределами страны. Конечно, как и в других отраслях медицины, здесь тоже накопилось громадное количество проблем. Тем более интересен опыт преодоления таких вызовов российской кардиохирургией — ведь стартовали-то мы из одной точки! 

Юрий Бузиашвили

Болезни системы кровообращения остаются ведущей причиной смертности в мире, оставляя далеко позади и инфекционные заболевания, и онкологию, и ДТП. По данным Всемирной организации здравоохранения, в период с 2002-го по 2012 г. ишемическая болезнь сердца и инсульт занимали первые места в десятке этой невеселой статистики.

О том, как уберечь свое сердце в прямом и переносном смысле, а также о развитии постсоветской медицины, о воспитании нового поколения и, конечно, об отношениях России и Украины «2000» поговорили с Юрием Бузиашвили руководителем клинико-диагностического отделения (КДО) прославленного московского Научного центра сердечно-сосудистой хирургии им. А. Н. Бакулева.

Справка «2000»

Юрий Иосифович Бузиашвили родился в 1954 г. в Кутаиси. Известный кардиолог, доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент, действительный академик РАМН, заслуженный деятель науки РФ, обладатель премии правительства РФ, премии им. А. Н. Бакулева, ордена Почета. Руководитель клинико-диагностического отделения НЦССХ им. Бакулева, а также заместитель директора по научной работе Института кардиохирургии им. В. И. Бураковского. 

«Львов 70-х был оазисом интернационализма»

— Юрий Иосифович, наверное, это банальный вопрос, но все же не удержусь и спрошу — почему вы решили стать врачом?

— Я вырос в семье Великого народного врача, каковым был мой отец. С трехлетнего возраста я, можно сказать, присутствовал на его консультациях (его кабинет был рядом со спальней) и с раннего утра слушал, как он общается с пациентами. Я просто не видел для себя другого пути, кроме как стать врачом. Правда, в самом раннем детстве очень хотел быть летчиком, потому что мне казалось, что все они симпатичные, смелые и необыкновенно честные. Но это быстро прошло — после того как я серьезно проникся происходящим в моем доме двадцать четыре часа в сутки. Поэтому я, естественно, и поступил в мединститут.

— А почему выбрали кардиологию?

— Выбор связан с моим учителем академиком Владимиром Ивановичем Бураковским. В 1977 г. поступить в Москве в ординатуру без московской прописки, да еще и с национальностью «грузин» было невозможно. Одним из немногих людей, который мог взять к себе хорошо зарекомендовавшего себя студента, не побоявшись его грузинского происхождения, был Владимир Иванович. А пойти по стопам отца и стать неврологом не получилось — столкнулся с противодействием тогдашнего руководства Института неврологии РАМН. Я пошел в кардиологию, о чем ни секунды не жалел.

— В своих интервью вы часто тепло отзывались об Украине, что вас связывает с нашей страной?

— Я поступил во Львовский мединститут, который находился на Пекарской, 6, и проучился там два курса. Это одни из самых лучших и счастливых лет моей жизни, потому что Львов 70-х гг. был настоящим оазисом любви и интернационализма. Огромное удовольствие, которое я получил от этих двух лет, может сравниться, пожалуй, только с моим детством и юностью в Грузии.

Из Львова я перевелся в Москву, так как всегда мечтал окончить Первый московский мединститут им. И. М. Сеченова. Перевод был очень сложным делом, но отец помог мне воплотить эту мечту в жизнь. Уже не говорю о том, что долгие годы я фактически был на содержании своего отца и о собственном заработке не помышлял. Он просто сказал: «Не думай о деньгах, лучше учись, читай, пиши, самообразовывайся», и это было его огромным подарком и льготой моей жизни.

— Вы, наверное, очень многое можете рассказать о работе Центра им. Бакулева и о том, чем вы занимаетесь. Если выделить самое главное в работе центра, то какими его достижениями вы гордитесь?

— Мне уже за 60 лет, но итоги жизни пока подводить, наверное, рано. Однако итоги профессиональной деятельности за 40 лет уже можно резюмировать. И это не только спасенные души пациентов, но и взращенное поколение настоящих профессионалов мирового уровня. Это не преувеличение. За последние годы специалисты КДО одержали подряд несколько побед на престижном международном конкурсе Primus inter pares — «Первый среди равных», который проводится в рамках ежегодного конгресса Европейского общества кардиологов. Это один из самых представительных форумов в этой области медицины, на который собираются от 32 до 35 тысяч кардиологов со всего мира.

«Первый среди равных» — это соревнование представителей ведущих центров Европы по профессиональным навыкам и общеобразовательному цензу. Для России очень важен был сам факт присутствия на форуме. В первый раз в 2012 г. нашему профессору, члену программного комитета Европейского общества кардиологов Симону Теймуразовичу Мацкеплишвили, предложили в качестве форы собрать команду из шести человек не из одного центра, а со всей России. На что он ответил, что сформирует команду не из одного центра, а из одного отделения центра — нашего, клинико-диагностического.

В итоге они одержали победу. Вы бы видели, с какими удивленными лицами ведущие кардиологи Европы из состава жюри вручали награду «этим русским»!

В последующие два года Симон Теймуразович также занимал первое и второе места, после чего ему доверили объединенную европейскую команду, и в этом году, возглавляя в Риме команду Объединенных наций, он в четвертый раз занял первое место, обойдя в финале команду Европейского съезда кардиологов и Римского университета. Только представьте, что россиянин грузинского разлива возглавляет команду Европы!

Это говорит о том, что Центр Бакулева, а это ведь не только наше клинико-диагностическое отделение, со времен Владимира Ивановича Бураковского был нацелен на самое новое, перспективное и актуальное, что есть в мировой науке и медицине. Помню, когда в 1977 г. я только поступил в ординатуру, состоялся очередной советско-американский симпозиум при участии великих американских кардиохирургов. В Советском Союзе кардиохирургии на тот момент практически не было. Но Владимир Иванович со своей командой мог вполне адекватно их уровню с ними общаться и обсуждать не только их, но и наши научные успехи.

С тех пор так и повелось. За эти годы у нас в институте выступали все ведущие кардиохирурги мира из самых разных стран. Я счастлив, что нам удалось достроить этот центр, который начал наш учитель, и продолжать его традиции. Большого успеха добиться очень сложно. Ну а удерживать этот успех длительное время гораздо сложнее.

— Если говорить об уровне кардиологии России в целом, то высококлассная кардиохирургическая помощь ведь доступна далеко не всем? Я встречала данные, что операции на сердце выполняются только в объеме максимум 25% от требуемых населению...

— Дело не столько в уровне кардиохирургии, сколько в уровне медицины в целом. Безусловно, в экономически развитых странах Запада на медицину выделяют гораздо больше средств. А сегодня между уровнем медицины и ее финансированием — знак равенства. Но при этом подчеркну, что только две страны мира смогли на сто процентов обеспечить свое население кардиохирургической помощью. Это США и Израиль. Это очень дорогая составляющая медицинского пособия.

Поэтому мы работаем в меру своих возможностей, а они у нас оказались большими. Владимир Иванович внедрил кардиохирургию в Советском Союзе, и по наследству она досталась России.

Безусловно, той кардиохирургической помощи, которую имеем сейчас, недостаточно. Из 1700 операций, необходимых на миллион населения, выполняется всего лишь около 30%. Но это путь, который можно пройти при наличии финансирования.

Советская медицина свои задачи выполнила

— Сейчас в наших странах как раз ведутся активные дискуссии о том, как реформировать медицину. В России многие критикуют проводимую оптимизацию и даже называют ее причиной роста смертности в 2015 г. Какая, по-вашему, система здравоохранения была бы оптимальной для наших стран?

— Поиск системы — дело людей, возглавляющих медицину в наших странах. Могу лишь привести пример, который доказывает, что и без огромных денег можно выстроить качественное здравоохранение. У нас существовала великая советская медицина, которая была очень далека от хорошего финансирования. На нее ведь выделяли средства по остаточному принципу, а о хорошем оборудовании можно было только мечтать.

И тем не менее все свои задачи она выполнила. Она защитила страну от эпидемий, провела полную вакцинацию, обеспечила диспансеризацию, снизив детскую смертность и продлив длительность жизни граждан. В этом и есть предназначение медицины.

Поэтому, какой бы мы ни выбирали путь развития — канадский, итальянский, немецкий или американский, главное, чтобы была обеспечена диспансеризация, то есть постоянный контакт населения с врачом. После этого все проблемы намного проще решать.

— Раз мы заговорили о советской медицине, нельзя не затронуть тему образования. Многие сетуют на то, что современные школы и вузы значительно уступают советским. Вы с этим согласны?

— Мне кажется, что образовательный ценз новой России действительно сильно просел. Кто-то даже говорит, что он уничтожен. Не буду ссылаться на других, а объясню свое видение ситуации. Дело в том, что целеустановки молодых людей, вступающих в жизнь в Советском Союзе, были принципиально иными. Они знали, что им нужно очень много учиться, работать и достичь высокого уровня профессионализма, чтобы выделиться.

Сегодняшняя целеустановка — это в основном долларовые потоки, которые могут быть получены, заработаны или найдены молодым человеком. Я сейчас говорю не только о медицине, но о специфике общего развития страны. Часто бывает, что говоришь с молодым человеком, а он не знает азы истории своей страны, базовые элементы мировой географии и человеческой философии. А ведь врач — это высокообразованный человек, который, только достигнув высочайшего уровня общего развития, может считаться полноценным специалистом.

Я вообще считаю, что врач в первую очередь должен быть от природы добрым человеком, во вторую очередь — обеспеченным, чтобы не стать «мышеловкой», и только потом уже быть профессионалом. Впрочем, настоящий врач не может не быть профессионалом. Согласитесь, «плохой врач» — это какой-то оксюморон. Врач — априори добрый человек и сильный специалист, которому вы доверяете самое главное в жизни — собственное здоровье и здоровье ваших близких. Слово «плохой» не может быть употреблено рядом со словом «врач». В противном случае он не достоин этого звания.

Думаю, что образовательный ценз — это тот задел на будущее, который мы должны в первую очередь наверстывать. Лучше все финансы пустить на образование сейчас, пока не стало поздно. Сегодня у нас еще остались люди, воспитанные и выученные в Советском Союзе. Но чтобы мы выжили и смогли доверить кому-то отделение, институт, город, страну, должно вырасти новое поколение. Его подготовка — это первостепенная задача государства.

— Но в вашем отделении удалось взрастить прекрасных молодых специалистов. У вас есть особый подход к работе с молодежью?

— Владимир Бураковский в свое время как-то сказал мне о своих внучках: «Кто мог воспитаться в моей семье? Что они видели всю жизнь? Они видели упорный труд старших. Подъем в шесть часов, уход на работу в семь и позднее возвращение. Они уже не могут представить себе возлежание до 11 часов на диване и ничегонеделанье или только заботу о своей красоте. Они выросли в трудовой семье».

То же самое происходит и у нас. Возможно, дело в специализации нашего центра. Но у нас легкой жизни не бывает, да она и невозможна. Проверка нашего профессионализма проходит на операционном столе, и попробуй ошибись кардиолог, который ставил диагноз и отправлял больного на операцию. Это не только конец карьеры, официальное предупреждение или замечание по протоколу, но и моральный крах человека, который служит здравоохранению. Специфика работы в сердечно-сосудистой хирургии такова, что здесь 24 часа в сутки есть безотлагательное дело, и 24 часа им нужно заниматься.

— В одном интервью вы рассказывали, что во время путешествия по Соединенным Штатам обратили внимание на то, что там уровень медицины одинаковый что в Нью-Йорке, что в маленьком городишке. А в России и Украине лучшие специалисты и технологии традиционно концентрируются в столицах. Возможно ли как-то исправить эту ситуацию?

— В США в самом деле здравоохранение везде на одном уровне. И у нас тоже не должно быть питерской, московской, новгородской и сибирской медицины. Должна быть российская медицина. Но Россия — очень своеобразная страна. В 1997 г., когда мы открывали наш центр, мы на кредитные деньги купили позитронно-эмиссионный томограф. Тогда по всей огромной территории России было лишь два таких прибора, и находились они в двух-трех километрах друг от друга. Один у нас, а второй — в Центральной кремлевской больнице. Вся остальная Россия была лишена этих приборов.

У нас всегда кто-то бежит и добегает первым, кто-то стремится, но не успевает. Конечно, этого быть не должно. У Минздрава есть разные инициативы по исправлению этой ситуации. Например, попытки внедрить телемедицину, предоставлять большие льготы сельским врачам. Думаю, в будущем эти усилия принесут свои плоды.

— Но пока случается, что человека не удается спасти просто из-за отсутствия необходимого оборудования. Можно вспомнить, как в 2008 году в Чехове во время матча скончался совсем молодой хоккеист Алексей Черепанов из-за того, что у медиков не было с собой дефибриллятора...

— Да, это серьезная проблема. Цивилизованная страна всегда думает наперед, а не ждет, когда перевернется арба, и только потом начинает искать пути выхода из ситуации. Существуют места массового скопления людей — вокзалы, станции метро, торговые центры. И человеку может стать плохо где угодно. Порой вовремя дефибриллированный человек может жить еще долгие годы и приносить пользу обществу. Жизнь человека бесценна, поэтому дефибрилляторы, которые заводят остановившееся сердце, должны быть в местах массового скопления людей.

В развитых странах Запада такие дефибрилляторы есть в каждом супермаркете, на каждом вокзале. Сотрудники и население проинструктированы и знают, как обращаться с этим прибором. Я хотел то же самое внедрить в Москве. Фирма Phillips была готова поставить бесплатно 30 дефибрилляторов. Но наш чиновничий аппарат очень инертен...

— А как обстоит дело с производством собственных медикаментов? Сейчас в России очень много говорят об импортозамещении, но больные часто жалуются на то, что импортные лекарства подорожали, а отечественные аналоги есть далеко не всегда.

— Вот видите, куда ни кинь, всюду клин. Образование важно? Важно. Самодостаточность страны в плане обеспечения лекарственными препаратами важна? Конечно. Это стратегическая задача, если хотите, национальная безопасность страны. Хорошая или плохая, но фармакологическая промышленность в Советском Союзе была. Создание Российской фармацевтической промышленности почему-то игнорировали все 25 лет развития новой России. Но никуда не деться. Если есть люди, которые думают о стране и о ее будущем, не возродить фармакологическое производство невозможно. Потому что иначе мы попадаем в зависимость от тех, у кого мы импортируем эти лекарства, и будем зависеть, грубо говоря, от их пищеварения. Нам это не нужно.

Юрий Бузиашвили

Удивляет, что власть имущие не развивают свою медицину

— В постсоветский период и в России, и на Украине (в том числе и по объективным причинам) сложилось, мягко говоря, не лучшее отношение к отечественной медицине. А те, кто может себе это позволить, вообще уезжают лечиться в иностранные клиники. Можно ли как-то вернуть доверие к нашей медицине?

— Это больной вопрос. Тенденция лечиться в других странах — это квинтэссенция негативного отношения общества к медицине. Как газ вырывается из воды, так и наши люди вырвались за границу. Это имеет свой резон, не могу сказать, что это однозначно плохо. Нужно быть реалистами и отдавать себе отчет в том, что общий уровень зарубежной медицины выше нашего. Они работают по строгим стандартам. И в то же время высококлассных специалистов узкой направленности там такой же процент, как и у нас.

Я был в Германии и знаю, что специалистов, оперирующих, к примеру, коленные суставы, в стране много, но попасть к лучшим, которых всего несколько, практически невозможно. Тем более нашему человеку. А если он заплатит за операцию стоимостью три тысячи долларов двести тысяч, пусть это будет на его совести. Чаще всего это легко заработанные деньги, которые можно было бы оставить своей семье и стране. Хотя, конечно, здоровье стоит любых денег.

Недоверие же к отечественной медицине очень подрывает наш авторитет. Я как-то отдыхал в Карловых Варах, и в одной гостинице со мной остановились три российских академика, представители нашей научной элиты. Мы собрались вместе ужинать, и когда я спустился, увидел, что они втроем внимательнейшим образом изучают какие-то бумаги.

Повторю, что это ведущие люди российской науки. Оказалось, что они изучали назначение врача этой гостиницы. А это наша соотечественница из Дагестана, которая работает медиком в отеле. Я видел, с каким интересом и дотошностью они читали эти назначения, и понял, насколько значителен для них авторитет этого врача. А у нас и авторитет профессора не был бы для них так велик, настолько нивелировано отношение к отечественным специалистам. И это было очень больно и неприятно.

Но я, во-первых, надеюсь, что когда-то из нашей страны уйдут шальные деньги. А во-вторых, все, кто ездил за рубеж, убедились, что в острых ситуациях не наездишься и не добежишь. В острых ситуациях вопросы нужно решать здесь, сейчас и с нашими специалистами. Поэтому меня очень удивляет, что власть имущие и финансовые воротилы не развивают медицину в собственной стране ради себя же, своей семьи и близких. Ведь это элементарный принцип самосохранения. Это тоже придет к нам со временем, поверьте, жаль только, что, как у Некрасова, в ту пору прекрасную жить не придется ни мне, и ни вам.

— А ведь изменения действительно есть. Российский художник-карикатурист Андрей Бильжо в одном интервью на вопрос, почему он не уезжает из России, хотя мог бы себе это позволить, рассказал, что у него внезапно начались проблемы с сердцем и спасли его именно в центре Бакулева. После этого он понял: случись что, дома ему все же скорее помогут. Кстати, он особо благодарил вас и вашу дочь Викторию. Она стала продолжателем семейной традиции?

— Да, моя дочь пошла по моим стопам, чему я очень рад. День защиты ее кандидатской диссертации вошел в мою память как один из самых счастливых. Я понял, что не зря прожил свою жизнь. Она молодец.

А что касается лечения, ситуация такова, что для больного порой сказанное санитаркой «милок, все будет хорошо» не менее важно, чем грамотно назначенное лечение. Психика настраивает человека на излечение. Сказанное на родном языке утешение или ободрение дорогого стоит. Я благодарен Андрею Бильжо за добрые слова. А список известных, а порой и великих людей, получивших лечение в нашем КДО, огромен.

— Прошлый год был объявлен Годом кардиологии в России, и впервые за долгое время удалось снизить рост смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. Недавно обнародованы данные, что за первые пять месяцев 2016 г. смертность именно по этому показателю снизилась на 6,5%. За счет чего удалось этого добиться?

— Думаю, в первую очередь проводимые мероприятия заставили население обратить внимание на существующие риски для здоровья: везде об этом говорили и доносили до людей эту информацию. И многие просто задумались о своем будущем, о будущем близких и вовремя обратились к врачу.

Во-вторых, мы сейчас находимся в Центре сердечно-сосудистой хирургии, и здесь, безусловно, приоритет отдается именно хирургии. Но нужно отдавать себе отчет в том, что 85—90% больных с сердечно-сосудистой патологией курируют и наблюдают кардиологи. На кардиохирургию приходится максимум 15% пациентов. Поэтому мы должны говорить в первую очередь о развитии кардиологии.

Конечно, хирурги в стерильной одежде в огромной сверкающей операционной, на которую потрачены миллионы, вызывают восхищение. А труд кардиолога, который ежедневно общается с его величеством пациентом, то есть с огромной массой населения, назначая таблетки, предотвращая осложнения, помогая обойтись без кардиохирургического стола, несколько остается в тени. Это неправильно. Поэтому мы должны громко говорить о достижениях кардиологии, одним из достойных звеньев которой является кардиохирургия.

Неопределенность порождает заболевания

— Мы с вами говорим о том, что кардиология и кардиохирургия в мире развиваются, а между тем количество смертей от сердечно-сосудистых заболеваний не только остается на первом месте среди причин смертности, но и растет. Почему так происходит?

— Если в XIX в. человек рождался и жил на периферии России, он за свою жизнь мог максимум несколько раз съездить в Москву. Сегодня время на такое путешествие резко сократилось. Темп жизни неимоверно вырос. На людей обрушились потоки информации, которую невозможно переосмыслить. Общение стало очень динамичным, но общество в целом не стало более коммуникабельным.

Людям приходится, образно выражаясь, гораздо чаще и сильнее расталкивать друг друга локтями. В 1954 году, когда я родился, на Земле жило 3,5 млрд. человек. За мою жизнь это количество выросло вдвое — на планете уже семь миллиардов. Увеличилось количество профессиональной и художественной литературы. Журнал или газета охватывают крошечный объем информации. Интернет сделал свое дело и произвел «взрыв» в мозгах. Даже очень интересную и очень узкопрофильную литературу невозможно охватить в полном объеме.

Все это создает цейтнот жизни и поведения. Постоянно недостает времени что-то сделать, куда-то успеть. Эта неудовлетворенность жизнью сказывается на здоровье. Раньше люди гасили свечи и ложились спать, наступала длинная ночь, все спокойно отдыхали. Человек успевал релаксироваться. Сегодня можно читать до двух часов ночи, а в шесть часов уже надо вставать и снова двигаться. Это порождает суету в жизни.

Еще один важный момент — недовольство. Если человек постоянно недоволен начальством, подчиненными, переизбытком информации и недостатком времени, то сам факт недовольства разъедает организм. А ведь организм управляется нашим центральным компьютером — мозгом. И все недовольство сосредотачивается в нем. Поэтому я подчеркиваю, что поведенческая реакция человека должна быть адаптирована к реальной жизни. Иными словами, он должен быть доволен даже малым. Удовлетворенный человек — это здоровый человек, а неудовлетворенный — потенциально больной.

Вы вот сказали, что в России по показателям растет смертность. В этом нет ничего удивительного. Посмотрите, какие кульбиты совершает наша экономика. Вы думаете, это не влияет на людей? Уверяю вас, очень влияет. Даже если это не касается их лично, жить среди несчастного населения — огромная тяжесть. Окружение воздействует на психику. Убежден, что в нашем случае причина роста смертности напрямую связана с экономическими трудностями нашей страны. Доказанный факт, что во время перестройки количество инфарктов выросло в разы. Неопределенность порождает заболевания.

И чтобы сохранить свое, надо научиться жить в мире и согласии с самим собой. Как правило, мы все вспоминаем детство с теплотой. Потому что в детстве гормон счастья вырабатывается в больших количествах и даже малая малость может нас обрадовать. А во взрослом состоянии мы должны проделать большой путь, потратить много энергии и сил, чтобы добиться такого же ощущения. Гормон счастья вырабатывается все меньше и меньше.

Лично я вспоминаю свое детство в Грузии 70-х годов как сказку. Но постоянно жить воспоминаниями невозможно. И когда я понял, что очень переживаю потому, что не могу очутиться в той же ситуации и почувствовать себя так же, как тогда, я изобрел формулу. Я сказал себе: «Это была другая реальность». И после этого я почувствовал, что закрыл эту страницу.

Нам всем нужно научиться это делать. Если постоянно переживать и жить прошлым, то не будет и будущего. Психика — очень управляемая вещь. Она как память, которую можно развивать, как воля, которую можно закалять, и даже как физическая форма человека, которую можно тренировать. Над психикой надо работать и учиться жить позитивом. Позитив продлевает жизнь.

— Но и о здоровом образе жизни не нужно забывать?

— Конечно, это одна из составляющих хорошего самочувствия. Когда мы физически активны, мозг ни о чем не переживает, он сосредоточен. Вот почему физические нагрузки дают мозгу удовлетворение.

— А питание? Постоянно появляется информация, что ученые то подтверждают, то опровергают вредность тех или иных продуктов. Например, сначала пишут, что кофе вреден для сердца, а буквально через несколько дней — напротив, полезен. Или холестерин — так вреден он или нет?

— Давно известна поговорка: «Если что-то происходит, ищи, кому это выгодно». То же самое, к сожалению, порой происходит и в медицине. Это одна из отраслей, в которую вкладываются и где вращаются огромные деньги. Деньги всегда притягивают людей, умеющих производить прибыль, и далеко не всегда это врачи. Вокруг медицины очень много околомедицинских течений, которые дают большую прибыль тем, кто их возглавляет.

Одной из крупнейших медицинских афер ХХ в. называют теорию о вредности холестерина. С одной стороны, холестерин низкой плотности имеет свой негатив и действительно приводит к развитию самого массового заболевания — атеросклероза и ишемической болезни сердца. С другой — борьба с ним преувеличена. Одно время во главу угла ставили контроль за уровнем холестерина и чуть ли не каждый день его измеряли, а это не совсем верно.

Еще один характерный пример — это периодическое появление каких-то витаминов и добавок, которые, якобы, могут решить все проблемы человека. За этим стоят очень умелые люди, которые делают на этом большие деньги. Если это происходит на уровне баловства, и у человека есть время и финансы, пусть балуется. Но беда в том, что зачастую такие средства отвлекают потенциально больных людей от основного заболевания, а это уже преступно.

Конфликт России и Украины — шизофрения сегодняшнего дня

— Не очень хочется говорить о политике, но без нее никак. Ухудшение отношений России с Украиной и Западом как-то сказалось на вашей профессиональной деятельности? Вы ощущаете напряженность в общении с украинскими и западными коллегами?

— Я очень люблю своих украинских друзей, любил и буду любить всегда. Я даже представить себе не могу, чтобы какой-то политический кризис внес разлад в наши отношения. Напротив, я бы сказал, что сейчас я еще теплее и внимательнее отношусь к ним, чтобы поддерживать эти наработанные связи, которые для меня очень ценны.

В отношении с западными коллегами я тоже не чувствую никакой напряженности. Медицина — это, наверное, та отрасль, которую никогда и ни в чем политика не коснется. Ни от одного коллеги, вне зависимости от того, какую страну он представляет, не исходил какой-либо негатив. Если у него противоположные политические взгляды, можно об этом поговорить, но в плане философской дискуссии, не более того. Никаких намеков на противоречия, связанные с политическим кризисом, я за всю жизнь не чувствовал.

— Хорошо бы, чтобы так было и в других сферах. А у вас есть сейчас какие-то совместные проекты с украинскими коллегами?

— Честно признаюсь, два ваших майдана серьезно этому помешали. Прямо будто какое-то проклятие. У меня есть очень хорошие наработки по использованию метода неинвазивной контрпульсации для лечения ишемической болезни сердца. Я два раза приезжал в Украину, с тем чтобы у вас внедрять этот метод, который является альтернативой операциям на сердце. Лет десять назад я встречался с представителями украинского руководства, которые с энтузиазмом восприняли эту идею, но вскоре начался первый майдан, и все это было забыто и провалено.

Накануне второго майдана я по тому же вопросу встречался с руководством вашей страны, и вопрос у вашего премьер-министра Николая Азарова был на контроле. Он был настроен реализовать эту программу. Помню, как разговаривал тогда с вашим министром здравоохранения. Он сказал: «Я все понимаю, но покажите мне финансовые раскладки, чтобы я понял, выгодно ли это будет моему народу». Я объяснил, сколько стоит операция и насколько дешевле и безопасней новый метод лечения. Он посчитал и сказал, что его это устраивает и мы будем его внедрять. Но начался второй майдан, и мы, к сожалению, снова не смогли воплотить эту идею в жизнь.

Я очень дружил с Геннадием Васильевичем Кнышовым, который возглавлял центр Н. И. Амосова. К сожалению, он уже ушел из жизни. Это был мой близкий друг, оппонент моей докторской диссертации, и память о нем всегда будет в моем сердце. Я очень уважаю и с огромным пиететом отношусь к Андрею Михайловичу Сердюку, академику АМНУ. Это большой ученый и великий человек. Что касается его настроя по отношению к России — мне кажется, что если бы началась народная дипломатия, мы смогли бы избежать многих нелепостей в адрес друг друга.

Недавно я летал в Киев на 70-летие моего очень близкого украинского друга — Леонида Семеновича Школьника. Это настоящий человек мира. У меня вообще очень много друзей на Украине. Я и представить не могу, чтобы политика повлияла на наши отношения.

На этот российско-украинский скандал, иначе я его не могу назвать, я смотрю, как на скандал в семье. Мне кажется, что обязательно рано или поздно кто-то скажет: «Хватит», и все разрешится. Ибо нельзя оторвать голову от туловища, а туловище не может существовать без головы. Мы единое целое, я верю в это и никогда не пойму тех националистов, которые есть и у вас, и у нас, которые хотят внести яблоко раздора между двумя нациями. Это есть великое недоразумение, что Россия и Украина в первой половине XXI в. обменялись военнопленными. Это шизофрения дня сегодняшнего.

Наши контакты и отношения продолжаются. И звонок Леонида Семеновича для меня не менее важен, а может, и более важен, чем звонок любого друга. Уверен, что такие настроения не только у меня, но и у миллионов людей в России и на Украине. Думаю, время все должно вылечить. Другого я и представлять не хочу.

Кстати, у нас есть хороший пример Грузии. Там ведь была похожая история. В Грузии были дикие выступления, когда протестовали против российских товаров. Аналогичные примеры были и в России, грузинских детей караулили в школах, отказывались от грузинской продукции. Но сейчас все нормализовалось, массовый туризм россиян в Грузию возобновился.

Время все лечит. Народы ведь общаются, и рано или поздно это приносит свои плоды. У людей есть четко сформулированный социальный заказ на общение и дружбу, и правительствам будет некуда деваться. Им придется выполнить этот социальный заказ, который зреет среди населения. Такой заказ есть на дружбу Грузии и России. Убежден, что то же самое будет с Россией и Украиной.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Опасные высотки

Чем ближе к земле — тем выше шансы на выживание в случае остановки сердца

Panasonic разработал бесконтактный кардиограф

Новая технология способна заменить стандартную электрокардиограмму, так как не...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка