Кинодокументалист Виталий Манский: «Травма — это не распад СССР, а сам СССР»

№32(782) 12 — 18 августа 2016 г. 10 Августа 2016 3.1

На Одесском международном кинофестивале состоялся специальный показ документального фильма Виталия Манского «Родные». В нем российский режиссер рассказал о том, как события последних лет отразились на умонастроениях и взаимоотношениях его украинских родственников.

После сеанса Манский ответил на вопросы корреспондента «2000» об особенностях работы над «Родными», о своих взглядах, которые он старался не афишировать, и об упреках, в ответ на которые нужно не спорить, а приводить факты.

Виталий Манский родился и вырос во Львове. Там по-прежнему живет его мама, ставшая одним из основных персонажей «Родных» — она была на одесском показе и с трудом сдерживала слезы. В том же Львове, а также в Одессе, Киеве, Севастополе, Донецке обитают многочисленные родственники кинорежиссера, поделившиеся на камеру своими соображениями о текущей ситуации в Украине. Мнения разные, иногда прямо противоположные. Как и во многих украинских семьях, коллизии 2014 года развели близких людей по разные стороны идеологических баррикад. О политике они между собой предпочитают не говорить — любой диалог на эту тему чреват конфликтом.

«Родные» сняты с характерной для Манского обманчивой простотой, однако каждый кадр этой ленты предельно красноречив. В той же манере российский режиссер украинского происхождения снимал два других своих недавних фильма, которые будут упомянуты в нашем разговоре. Это «Труба» (2013), прослеживающая жизнь городов и сел на пути газопровода из Сибири в Европу, и «В лучах солнца» (2015), фильм о фейковой образцово-показательной пхеньянской семье, в котором толика снятой украдкой печальной правды о жизни в КНДР выпрастывается из-под тотальной лжи, пронизывающей все северокорейское общество.

В Украине в отличие от КНДР Манскому никто не мешал, кроме него самого. Режиссер честно признается, что вынужден был все время себя сдерживать, пытался не вступать в дискуссии и сохранять максимально возможную беспристрастность. Удавалось не всегда — однажды Манский чуть ли не демонстративно появился в кадре собственного фильма, да и авторский голос, звучащий за кадром будто бы отстраненно, на самом деле многое определяет и проясняет. Кстати, «Родные» сняты в копродукции Германии, Латвии, Эстонии и Украины. Россия отказала Манскому в финансировании его проекта еще два года назад.

Справка «2000»

Виталий Манский родился в 1963 г. во Львове. В 1990 г. окончил операторский факультет ВГИК. В 1990-е был автором множества российских телевизионных программ. Работал генеральным продюсером телеканала REN-TV, руководителем службы производства и показа документальных программ на канале РТР, художественным руководителем студии «Вертов. Реальное кино». Президент и продюсер российской национальной премии «Лавровая ветвь» в области неигрового кино и телевидения, президент фестиваля «Артдокфест», член российских телеакадемий «Ника» и ТЭФИ, заместитель председателя КиноСоюза. Фильмография Манского насчитывает около тридцати картин, удостоенных более ста призов на российских и международных кинофестивалях.

«Предела конфликта никто не знал»

Вы начали снимать «Родных» еще в 2014 году. Идея и структура этого фильма были понятна вам сразу или они прояснились в процессе работы над картиной?

— Когда начались украинские события и стало очевидно, что Россия принимает в них неприкрытое участие, я понял, что в этот момент должен приехать домой.

— Домой — это во Львов? Вы же все-таки гражданин России.

— Львов это моя родина. Я знал, что в отношениях между моими родными заложены конфликты, которые тождественны фундаментальным конфликтам в Украине, и почувствовал, что нужно просто начать снимать историю моей семьи в ее развитии. Как раз тогда Россия дала старт процедуре аннексии Крыма, а потом совершенно очевидным образом пошли процессы на востоке Украины, которые по случайности ограничились лишь частью территории Луганской и Донецкой областей. Я помню свои собственные настроения и настроения людей, с которыми я тогда общался. Никто не знал, где будет предел этого конфликта, и многие опасались третьей мировой войны.

— То, что война на востоке ограничилась ее нынешними масштабами, вы считаете всего лишь случайностью, не закономерностью?

— Я считаю, что разработанные в Москве планы были иными, и то, что их не удалось реализовать в полном объеме, стало для Москвы неприятной неожиданностью. Полный объем, совершенно очевидно, — это весь юго-восток Украины с материковым доступом к Крыму.

— Возникали ли мировоззренческие конфликты между членами вашей семьи до 2014 года?

— Безусловно. На Украине всегда была фундаментальная разница между востоком и западом. Вы же прекрасно знаете, как выглядели результаты всех ваших выборов.

— Они выглядели таким образом далеко не сразу, а только начиная с 2004-го. В 1990-х геополитический раскол не был столь очевидным.

— Послушайте, в 1990-х годах Украины еще по сути дела не существовало. Процессы в бывших советских республиках никак не были связаны с волеизъявлением народа. А когда это волеизъявление началось, как только стали проходить реальные выборы, сразу же возникли соответствующие результаты. Любое голосование давало ясную социологическую карту разделения мировоззрений. Да, во многом оно было прикладным, но в XXI веке украинцы уже четко голосовали либо за запад, либо за восток.

— Одна моя коллега заявила, что ваше кино на самом деле вовсе не документальное. Она считает, что, несмотря на ваше стремление остаться в стороне от споров и конфликтов и не выказывать свою позицию, чувствуется, что она у вас есть. Согласны ли вы с этим? С какой из сторон конфликта вам больше хотелось спорить?

— Конечно, мне больше хотелось спорить с людьми, которые предпочитают российский вектор дальнейшего развития Украины. Я-то живу в реальной России, а они живут в телевизионной. Мне все время хотелось рассказать им о российской действительности, которая сильно отличается от мифа, но если бы я стал это делать, картина потеряла бы смысл. Поэтому, например, Наташу из Севастополя я оставлял в ее прекрасном благодушии, которое, кстати, постепенно разбивается о реалии крымской жизни. Как уже не раз иронизировали, экономическое голосование крымчан за увеличение пенсий повысило их со 140 евро до 110.

«Единой правды не существует»

— Понимали ли вы, что за несколько слов, прозвучавших в фильме, вас могут объявить врагом Украины? А именно, за слово «ополченцы» в отношении боевиков, за оборот «на Украине» вместо «в Украине» и за употребление названий «ДНР» и «ЛНР» вместо «так называемая ДНР» и «так называемая ЛНР»?

— Да, возможно. Честно говоря, я эти вещи как-то не секу. Мне напоминают, что надо бы говорить «в Украине», но я родился именно «на Украине» и ничего с этим поделать не могу. Если я говорю легко и свободно, то говорю «на». А если я говорю «в», значит, я себя контролирую, и мне это не очень нравится. От моей политкорректности толку от меня как от режиссера не прибавится.

Кстати, я знаю и о другой позиции в конфликте. На «Артдокфесте» показывали фильм «Аэропорт Донецк», в котором представлены обе воюющие стороны. В Украине — видите, я себя уже контролирую! — так вот, в Украине авторам этого фильма сделали замечание: они, мол, в титрах не упомянули, что Гиви и Моторола — граждане России. Ну, во-первых, мне не надо рассказывать, кто такие Гиви и Моторола, я и так прекрасно знаю. А во-вторых, сила этого фильма как раз в том, что две стороны конфликта, будучи непримиримыми врагами, говорят на одном и том же языке.

— «Родные» производят точно такое же впечатление. Ужас в том, что сознание людей по обе стороны баррикад определяют в основном клише, шаблоны и мифы. Когда смотришь ваш фильм, возникает страшное ощущение, что у каждого настолько своя правда, что правды не существует в принципе. Существует ли она для вас?

— Конечно же, единой правды не существует. Есть такая поговорка: что русскому хорошо, то немцу смерть. Правда эскимоса состоит в том, что свежая кровь убитого оленя вкусна и полезна, но мы с вами вряд ли с этим согласимся. Моя личная правда базируется на моем воспитании, на моем культурном коде, истоки которого уходят дальше, чем я могу дотянуться своим умом.

— Правда эскимоса, скажем так, несколько более архаична, чем наша. В нынешнем противостоянии более и менее прогрессивных цивилизаций каждый из нас делает свой выбор. Вы ведь тоже его делаете, не так ли?

— Безусловно. Одна из моих последних картин посвящена осмыслению такой вот цивилизационной разницы. Она сделана еще до того, как ментальный конфликт перешел в военную плоскость.

— Вы имеете в виду фильм «Труба»?

— Да. Для Украины, находившейся всю свою историю между двумя цивилизациями, между двумя их энергетическими полями, вопрос ориентации всегда был важнейшим и принципиальнейшим. Кстати, если Украина, выбрав в конечном счете европейский путь развития, оторвется от российской империи, она может делегировать ей функцию буферной зоны между Европой и Востоком.

— И «Труба», и «Родные», и «В лучах солнца» — это все фильмы, связанные с тоталитаризмом или с его советским наследием. Стал ли распад СССР вашей личной психологической травмой?

— Я воспитывался в коммунистической, даже сталинистской среде, моя бабушка проповедовала преимущества социалистической экономики перед капиталистической, но я при этом рос абсолютным антисоветчиком. Уже со второго-третьего класса слушал по приемнику «голоса», причем втайне от этой самой бабушки, находившейся в соседней комнате. Мне трудно проанализировать, почему такое случилось, я не очень понимаю природу этого явления.

Как бы то ни было, для меня психологической травмой стал не распад СССР, а сам СССР. Развал Союза я считаю естественным процессом и не согласен с президентом России, который называет его величайшей трагедией ХХ века. Трагедия — не развал империи, а те последствия, которые он с собой несет. Я бы даже позволил себе намекнуть, что еще не все развалилось.

«Они не знают, что они люди»

— Два вопроса насчет фильма «В лучах солнца», по поводу которого к вам были претензии этического характера. Говорили, что вы подставили северокорейскую семью, о которой рассказывает картина. Знаете ли вы что-то о судьбе этих людей?

— Откровенно говоря, всегда лучше принимать и признавать упреки, чем с ними спорить, это как-то снимает напряжение. Поэтому а) принимаю, признаю; б) а дальше факты. У нас на эту семью не было никакого воздействия. Все, что эти люди делают в кадре, они делают по прямым указаниям приставленных к ним функционеров. Если они что-то сделали не так, это проблема не их, не наша, а северокорейской стороны. Мы подвели разве что тех агентов системы, которые были приставлены к нам и которых нам удалось обвести вокруг пальца. Но мы ведь, в конце концов, не пользовались какими-то сложными технологиями. Если они там считают, что с отключенной лампочкой камера не снимает, то кто им виноват.

Тем, для кого этот вопрос такой щепетильный и принципиальный, хочу сказать, что другие съемочные группы, к которым приставляли надсмотрщиков, снимали гораздо более жесткие памфлеты, высмеивающие северокорейский режим, и при этом те же надсмотрщики продолжают работать.

Семью Зин Ми в результате большого внимания к фильму во всем мире и в первую очередь в Южной Корее, где он вышел 150 экранами, в контрпропагандистских целях сделали символом счастливой жизни в КНДР, а саму девочку — символом счастливого северокорейского детства. Ее представили самому Ким Чен Ыну, ее фотографии были распространены всеми информационными агентствами и т. д. Это своего рода индульгенция.

— Презентуя «В лучах солнца» в Киеве, вы сказали, что жители КНДР настолько лишены индивидуальных реакций, что вам кажется, будто они уже вообще не люди, что в них не осталось ничего человеческого. Некоторым моим коллегам такая фраза показалась оскорбительной.

— Либо я неточно сформулировал, либо был неверно понят. Конечно, они люди, но я настаиваю на том, что в КНДР произвели бесчеловечный эксперимент над целым народом и воспитали принципиально иную генерацию. Ее представители начинают получать удовольствие от того, что они лишены частной жизни и индивидуальности. Трагедия как раз и состоит в том, что они – люди, но они этого не знают. От этого мое к ним сочувствие и моя персональная боль.

ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ОМКФ

 

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Страсти по громаде

Наталья БАБИЙ: «Опоненти стали розказувати людям в селі: якщо об'єднаєтесь з...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка