Михаил Резникович: Определяется будущее нашей культуры

№42(792) 21 — 27 октября 2016 г. 20 Октября 2016 4.2

6 октября в Театре им. Леси Украинки, который в этом году отмечает свое 90-летие, состоялась премьера спектакля «Ветер шумит в тополях» по пьесе современного французского драматурга Жеральда Сиблейраса. Эта постановка стала очередным свидетельством уникальности театра, которому удается сочетать бережное отношение к классическому наследию с умением захватывающе представлять сложности и противоречия окружающей социальной действительности.

Театр и в нынешние непростые времена остается верен своему главному принципу: откровенно и честно разговаривать со зрителем, помогая ему почувствовать страдания других людей и пережить восхищение высокими стремлениями и благородными поступками героев драматических произведений.

В беседе с корреспондентом «2000» художественный руководитель театра Михаил Резникович поделился своим видением тех задач, которые стоят перед творческим коллективом, своей оценкой нынешнего состояния украинской культуры и восприятием современного театрального зрителя.

Балаган уходит в небо

— Одной из главных премьер стала современная французская пьеса, рассказывающая о бессмысленности жизни, об испытании старостью и одиночеством. Вы не опасаетесь, что зрителя, и без того измученного экономическим кризисом, политическими разногласиями, может напугать подобная тематика? Все-таки классический репертуар, который создал славу театру, формирует более светлый взгляд на мир.

— Во-первых, «Ветер шумит в тополях», на мой взгляд, по-своему оптимистичная пьеса, и мы, кстати, никогда специально не концентрируемся на каких-то мрачных образах, не нагнетаем ужаса. Во-вторых, и это, как мне кажется, самое главное, зрителя можно сильнее всего напугать равнодушием, неискренностью и низким художественным уровнем. Но всеми силами мы стараемся этого избегать, и, судя по зрительской реакции, нам это удается. Наши постановки как классических произведений, так и современных пьес неизменно вызывают интерес. Спектакли у нас в театре идут параллельно на трех сценах. При этом средняя загрузка зала — 85%.

— Получается, театр, не боящийся говорить о сложных проблемах и сохраняющий высокий художественный уровень, может быть прибыльным?

— Он не прибыльный. Он, как и все драматические и оперные театры мира, убыточен. Во всех странах театры субсидируются властью, потому что власть понимает — только так можно, по выражению Томаса Манна, превратить толпу в народ. Просто мы больше зарабатываем. В 2014 году по результатам бизнес-рейтинга наш театр признали наиболее прибыльным из театрально-зрелищных предприятий страны. В 2015-м сумма налогов, перечисленных нами в бюджет, составила 25 млн. грн. При этом у нас нет спектаклей, рассчитанных, как говорится, на невзыскательного зрителя.

Театр должен заставлять думать и чувствовать, он не должен превращаться в пустое развлечение. Но при этом он, конечно же, не должен быть скучным. Чтобы вызвать у зрителя сильную эмоциональную реакцию или натолкнуть его на размышления, мы должны прежде всего вызвать у него интерес к тому, что происходит на сцене.

Наш юбилейный вечер, который пройдет 20 октября (в нем, кстати, примет участие вся труппа), мы назвали строкой из поэмы Давида Самойлова «Смесь небес и балагана». Самойлов так говорит об искусстве в целом, но для меня это прежде всего чрезвычайно точное определение театрального дела. Без балагана невозможно увидеть небо, но сам по себе, без высокой цели, он не имеет смысла.

— Вашему театру удается передать подобное понимание искусства молодым актерам и режиссерам?

— Мне кажется, что человек, всерьез занимающийся искусством, рано или поздно сам научится понимать его цель и смысл, особенно если ему не мешать и насильно ничего не навязывать. Другое дело, что в искусстве развитие творческой личности возможно только на основе хорошего знания традиций. А потому мы стараемся сохранять и поддерживать традиции классического репертуарного театра, хотя в нынешних условиях это, мягко говоря, нелегко.

Наш театр — единственный в Украине работает по принципу закрытого цикла, т. е. все декорации, костюмы, бутафорию изготавливают наши производственные цеха. Это, безусловно, существенно снижает себестоимость спектакля. Однако это требует значительного числа квалифицированных специалистов, которые должны получать заработную плату независимо от финансового положения театра.

Только в нашем театре функционирует Студия молодых артистов, благодаря которой труппа все время пополняется профессиональными кадрами. И становление актера, развитие его творческой личности происходит в непосредственном соприкосновении с традицией, которая, к сожалению, все чаще забывается и утрачивается.

В каком еще театре спектакль по классике на аншлагах идет на протяжении 50 лет? Вячеслав Езепов, Николай Рушковский, Лариса Кадочникова, сыгравшие премьеру «Насмешливого моего счастья» в 1966 году, до сих пор выходят на сцену в этом спектакле.

— Одна из традиций классического театра заключается в активном участии в общественной жизни. Сегодня же она носит, мягко говоря, противоречивый характер. Может, молодых людей, с еще не установившимся мировоззрением, лучше ограждать от того, что происходит в нашем обществе?

— Не думаю, что может успешно работать репертуарный театр, спрятавшийся и закрывшийся от общественных проблем, в котором актеры и режиссеры плохо представляют себе, что происходит за пределами театрального мира. Мне кажется, что театр должен не только указывать на социальные пороки и проблемы, он должен быть там, где людям приходится особенно трудно. Поэтому мы привезли в зону АТО полноценный спектакль, в котором задействовано 70 человек. «Везде один...» о творчестве и борьбе Тараса Григорьевича Шевченко мы сыграли в Константиновке и дважды — в Славянске.

— А почему выбрали именно этот спектакль?

— Трагическая судьба Шевченко — лучшее доказательство того, насколько важны право на свободное творческое высказывание и право на свободу мысли. Любое их ограничение, какими бы важными общественными и государственными соображениями оно ни обосновывалось, неизменно ведет к трагедии, превращаясь в оковы не только для того, кто стал непосредственной жертвой (в случае Шевченко об оковах приходится говорить отнюдь не в переносном смысле), но и для культуры в целом. Между тем в наши дни мы видим, как люди различных политических взглядов силой пытаются отобрать у противника право на собственное мировоззрение.

Кроме того, Тарас Григорьевич, ставший создателем современного украинского поэтического языка, тесно связан с русской культурой — со многими ее деятелями он находился в дружеских отношениях и сам много писал по-русски. Сегодня нам, к сожалению, приходится вновь объяснять, что независимо от того, как будут складываться отношения с Россией на государственном уровне, необходимо сохранять связь между украинской и русской культурами.

Кстати, во время своих лондонских гастролей мы старались показать зрителям многогранность украинской культуры, ее тесную связь с европейской творческой мыслью, ее вклад в развитие современного художественного мышления. Поэтому мы выбрали для Лондона, который можно назвать мировой театральной столицей, спектакль по украинской классике — «В плену страстей» (по пьесе Леси Украинки «Каменный властелин») и привезли с собой два фильма — «Тени забытых предков» Параджанова и «Землю» Довженко.

Спектакль «В плену страстей» произвел на британских зрителей огромное впечатление. Для них стало открытием как само существование украинской версии бессмертной легенды о Дон Жуане, так и глубина и сила ее изложения в пьесе Леси Украинки.

— Согласно убеждению Немировича-Данченко, театр живет не более 20 лет. В чем секрет долголетия Театра имени Леси Украинки?

— Независимо от того, какие времена переживает театр — веселые или не очень, нельзя допускать, чтобы возникала пропасть между разными поколениями артистов, когда мастера не замечают молодежь, а молодежь игнорирует «стариков». Наша молодежь пыталась учиться, а мастера считали своим долгом помогать ей.

Традиция как средство обновления

— А почему эта традиция представляет, на ваш взгляд, такую важность для сохранения театрального коллектива? Не становится ли она, напротив, помехой для его обновления?

— Может быть, благодаря этой традиции в театре сохранялась некая ватерлиния, ниже которой никогда не опускалась планка нравственности и честности в отношении к делу, к творчеству, к самому существованию ансамблевого театра. Ее заложили те, кого ныне мы именуем великими стариками — Константин Павлович Хохлов, Юрий Сергеевич Лавров, Михаил Федорович Романов, Виктор Михайлович Халатов, Евгения Эммануиловна Опалова, Моисей Бенедиктович Розин... К этой плеяде можно причислить и замечательного сценографа, выдающегося строителя театра — Давида Львовича Боровского.

Я изо всех сил пытаюсь удержать эту планку в новых условиях жизни театра и передать заветы творческой жизни новым поколениям. Стараюсь сберечь эту преемственность. Она — залог того, что молодые будут входить в творческую жизнь, опираясь на наследие своих предшественников, и появление в театре нового поколения будет способствовать развитию, а не станет шагом к развалу.

— Формируется ли сегодня в театре новое «молодое поколение»?

— Знаете, еще Станиславский говорил, что поставить несколько хороших спектаклей нелегко, но гораздо труднее воспитать поколение. Именно этим я занимаюсь последние 20 лет. Поколение молодых может состояться лишь в условиях театра-ансамбля, когда артисты играют вместе, играют на смысл пьесы, вместе раскрывают ее главную идею.

Думается, нам удалось избежать того, что разрушает театр изнутри — патологического, животного актерского премьерства, когда, по выражению режиссера Андрея Александровича Гончарова, «каждый грызет кость в своем углу». В нашем театре активно играют 30—40-летние, мощно заявляет о себе молодежь. Становится понятно, что они достаточно окрепли и готовы взять на свои плечи репертуар.

— Появились ли в минувшем сезоне спектакли, вызывающие у вас творческую гордость?

— В канун 90-летия мы выпустили ряд, по-моему, очень честных спектаклей. «Вид с моста», мне представляется, лучшая пьеса Артура Миллера. Это бесконечно драматическая история о бремени страстей человеческих, иногда толкающих на не самые нравственные и чистые поступки. Все участники этого спектакля достойны похвалы, но несколько актерских работ мне хотелось бы отметить особенно. Виктор Сарайкин очень мощно сыграл Эдди Карбоне, Ольга Кульчицкая — его жену Би, а молодая актриса Юлия Смушкова смогла создать образ девочки порывистой, страстной и нравственно чистой.

Второй масштабной премьерой минувшего сезона стал спектакль «В этом милом старом доме». Путь к нему был нелегким: Алексей Арбузов написал эту пьесу вопреки законам драматургии. Еще со времен Аристотеля драма — это всегда беспорядок и острейший конфликт между героями. Эта же пьеса, напротив, — о порядке и гармонии. В ней, как в «Двенадцатой ночи» Шекспира, говорится о совершенстве мира и о любви.

Все герои Арбузова — очень хорошие люди. Здесь нет конфликтов, связанных с социальными проблемами, нет предательств, человеческой низости — только любовь. Такой материал требует очень подробного и скрупулезного событийного разбора. Репетиционный процесс затянулся почти на два года, перед генеральными прогонами на доске объявлений вывешивалась 381(!) репетиция... И, несмотря ни на что, премьера состоялась. В спектакле заняты артисты четырех поколений, начиная от мастеров — Валерии Заклунной и Юрия Мажуги, заканчивая студентами четвертого курса Театрального университета, сыгравших детей. На мой взгляд, очень интересные работы удалось создать артистам среднего поколения — Татьяне Назаровой, Дмитрию Савченко, Станиславу Москвину, Елене Силантьевой.

На малой сцене вышел спектакль «Двое, не считая собаки» Валентина Красногорова. Конечно, эта история не о собаке — о человеческих взаимоотношениях, о чистоте, о душевности, о том, как человек в какой-то момент жизни учится сопереживать, сочувствовать окружающим людям. Павел Кильницкий, Елена Тополь и Шорена Шония сыграли этот спектакль в рамках показа самостоятельных работ, и вскоре он пополнил репертуар.

Такой вариант уже стал традицией в нашем театре. Думаю, это говорит о достаточно нравственно здоровом климате в коллективе.

Еще одна самостоятельная работа, ставшая спектаклем этой весной, — «Все мы родом из детства», подготовленная нашим артистом Юрием Яковлевым и завершенная режиссером Ольгой Гаврилюк. Это пьеса о жизни поколения, о взрослении сверстников Яковлева, т. е., о 40-летних. Но вот что интересно: оказалось, эта монопьеса интересна и близка и молодым, и зрелым.

Знаете, что мне как руководителю особенно приятно? Бухгалтерия подсчитала, что в мае мы заработали миллион гривен, и это говорит о том, что последние премьеры интересны зрителю, иначе мы не собирали бы таких аншлагов.

— А в этом сезоне, помимо постановки Евгения Лунченко «Ветер шумит в тополях», будут еще какие-то премьеры?

— Далее у нас по плану «Обнаженная со скрипкой» — лихая комедия Ноэля Коуарда и замечательная пьеса Генрика Ибсена «Доктор Стокман», репетировать которую согласился один из лучших режиссеров Литвы — Йонас Вайткус. Планируем поставить еще одну комедию на основной сцене. Режиссер Ирина Иосифовна Барковская репетирует спектакль «Брак по-американски» по пьесе Сэма Бобрика. Кроме того, думаю, театр творчески созрел до еще одного Шекспира, и в 2017 году, возможно, будет поставлена пьеса всех времен и народов — «Гамлет».

Есть идея поставить «Украденное счастье» Ивана Франко, естественно, на языке оригинала. Я считаю, в украинской драматургии есть две драмы шекспировского масштаба. Первая — «Каменный властелин» Леси Украинки. Благодаря этой пьесе театр обрел свое имя, а спектакль по ней идет на нашей сцене уже в пятой редакции. Вторая — «Украденное счастье». Мне кажется, главная проблема в постановке этого произведения сегодня — найти верное сценографическое решение. Приятно, что два хороших артиста Театра имени Франко выразили желание участвовать в нашей постановке.

Размышляем также над способами реализации пьесы «Загадочное убийство собаки» Саймона Стивенса, которая вот уже третий сезон каждый день с большим успехом идет в Лондоне. За нее возьмется Кирилл Кашликов.

В качестве эксперимента на малой сцене театра спектакль «Бабочки свободны» Леонарда Герша поставит молодой режиссер из Львова Олеся Галканова. А Сцену под крышей мы предоставили студенту-пятикурснику Театрального университета Александру Степанцову. Он с другими студентами будет репетировать спектакль по пьесе Артура Миллера «Цена». Кроме этого у нас на подходе несколько самостоятельных работ артистов. Эти работы могут тоже же стать основой будущих спектаклей.

Борьба культуры со Счетной палатой

— Театрам, да и вообще учреждениям культуры, тяжело планировать свою деятельность на долгий срок, поскольку новое положение о выборах руководителей театров закладывает основу для периодического раскола театрального коллектива при выборах руководства. Ваш театр, как я знаю, благополучно прошел через это испытание. Но другие коллективы могут столкнуться с куда более серьезными последствиями. Зачем, на ваш взгляд, власти понадобилось вводить конкурсную систему?

— В конкурсной системе самой по себе ничего плохого нет. Кстати, в нашем театре она была введена еще 20 лет назад. Все артисты у нас работают на срочных договорах. Но вот выборы руководителей в том виде, в котором они прописаны в новом законе, заставляют задуматься... Во львовской школе, где я учился, преподавали латынь. Одним из выражений, которые мы зубрили, было: Dura lex, sed lex — «Суров закон, но закон». Закон в любом случае необходимо выполнять, хотя, с моей точки зрения, он крайне несовершенен, о чем герои Украины Мирослав Михайлович Вантух, Анатолий Тимофеевич Авдиевский писали руководству страны еще полгода назад.

Главная опасность реализации этого закона в том, что он может обернуться коллективной безответственностью. А ведь именно она во многом уничтожила Советский Союз. Так, согласно положениям закона руководителя театра выбирает комиссия из девяти человек, большая часть из них практически от проблем театра весьма далека. В итоге кто ответит за деятельность театра в ближайшие пять лет после перезаключения контракта — представители общественных организаций, выбранные вслепую, по жеребьевке? Или тройка от министерства, процедура отбора которых вообще конкретно не определена?.. Подобные опасности могут нивелировать закон и даже дискредитировать его.

В демократической Европе, куда мы так стремимся, руководителя театра единолично назначает либо мэр (если театр муниципальный), либо министр культуры, если театр государственного значения. И этот человек берет на себя ответственность за судьбу театра в ближайшие пять лет. Можно только гадать, зачем власти понадобилось принимать этот закон в его нынешней редакции. Возможно, это ошибка, вызванная плохим пониманием проблем, сопровождающих любой творческий процесс. Намного хуже, если это сознательная попытка поставить культурную жизнь страны под контроль власти.

Сейчас определяется судьба украинской культуры. У нас появился шанс стать частью европейского культурного пространства, но мы можем его упустить, если нашей культурой будут управлять политики и чиновники.

— Однако вы этот конкурс прошли одним из первых и довольно легко выиграли. Может, ваш пример дает повод надеяться, что все же дело сведется к формальным процедурам, и бюрократического вмешательства в культурную жизнь, а уж тем более ее политизации удастся избежать?

— Да, действительно, конкурс я выиграл по соотношению голосов: семь к одному. Но все же не стоит забывать об уникальности нашего театра, о которой мы уже довольно много говорили. У нас давно сформировавшийся творческий коллектив, опирающийся на традицию, но одновременно обладающий механизмами обновления, что помогает избежать поколенческого разрыва.

Мы как один из ведущих театров страны занимаем особое место в обществе. Наше творчество вызывает зрительский интерес, поэтому на нас не так легко, что называется, наскочить и разгромить. Далеко не все находятся в подобном положении. Но дело даже не в судьбе отдельных учреждений культуры, а в общей тенденции, направленной на уничтожение репертуарного театра.

По-видимому, многим чиновникам и политикам кажется, что они смогут приблизить нашу страну к Европе, если займутся копированием европейских традиций и культурных институтов. Но европейцам не интересны копии и подобия, им важно, чтобы у страны, начинающей сближение с Европой, были собственные достижения, делающие ее интересной и привлекательной. Одним из таких безусловных достижений является репертуарный театр.

В прошлом сезоне мы были на гастролях в Лондоне и знаем не понаслышке, как завидуют нашей системе — репертуарному театру — западные коллеги. Они собираются на проект, репетируют два месяца, еще два месяца играют спектакль ежевечерне и разбегаются.

Раньше театр воспитывал актера, насыщал его, а кино эксплуатировало, теперь же (в Европе) и театр артиста только использует. Хотелось бы, чтобы во власти, в министерстве понимали, что временщики могут просто разрушить то, что создавалось долгими десятилетиями и стало нашим достоянием — репертуарный театр.

Что же касается бюрократического вмешательства в театральную жизнь, то оно неизбежно ведет к ограничению творческого поиска и эксперимента, которые, с бюрократической точки зрения, представляют собой ненужный риск. В данном случае я говорю не столько о Министерстве культуры, с которым у нас сложились продуктивные отношения, сколько о политике правительства в целом.

У меня создается впечатление, что в культуре у нас главное — не люди искусства, не учреждения искусства, и даже не Министерство культуры, а Счетная палата Украины, которая диктует свои — часто совершенно непрофессиональные — не в теме — условия работы театров, абсолютно не понимая ни специфики, ни особенностей каждого театра. И представители Министерства культуры поднимают ручки и вместо того, чтобы бороться с невежеством отдельных чиновников, начинают спускать театру те же непрофессиональные директивы.

Но все же я остаюсь сдержанным оптимистом. Наш театр — лучшее доказательство того, что украинская культура живет и развивается. Но при этом она сталкивается с серьезными угрозами, прежде всего с опасностью утратить собственную идентичность и самобытность, и пока нет уверенности в том, что она сможет их преодолеть. Однако у нас остается надежда, что наша культура сможет пережить нынешние испытания. По крайней мере, мы будем делать для этого все возможное. Как делаем уже 90 лет.

Александр ВЛАСОВ

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Вводите санкции, графиня

Именно барон Крохбах, делец и острый на язык друг графини, по задумке режиссера и...

Умри, несчастная!

Постановка Тамары Труновой наводит на мысль о том, что молодые современники все еще не...

Мистер С

Подобно литературным сыновьям и дочерям лейтенанта Шмидта, художники разделили...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка