Перо и шпага Олега Роенко

№39–40(748) 13 — 19 ноября 2015 г. 11 Ноября 2015 5

Олег Роенко (слева) в роли Камиля Шандебиза в комедии «Блоха в ухе» по Жоржу Фейдо, 1998 г.

В спектакле «Каменный властелин», который идет на сцене Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, есть один показательный эпизод.

Дон Жуан убивает Командора резким уколом в живот. После убийства он бросает дагу (короткая шпага) на пол. Если вот так швырять настоящее или бутафорское оружие, то уже после двадцатого спектакля клинок лопнет. А Дон Жуан повторяет свое злодеяние без малого 13 лет.

На Украине специалистов, которым под силу поставить сценические бои хоть на рапирах, хоть на саблях и сделать специальное оружие, — по пальцам одной руки можно пересчитать. Если уж быть точной, то не больше пяти на всю страну.

Когда в театре, и не обязательно в столичном, вы наблюдаете бой, то, вероятней всего, его поставил известный фехтмейстер и актер Театра русской драмы Олег РОЕНКО.

Недавно он стал причастным к неординарному событию — выпустил книгу «Вопросы и ответы, или Из опыта фехтмейстера-постановщика». Подчеркну, что последний раз подобный учебник увидел свет в 1971 году. Это было «Сценическое фехтование» украинского педагога Григория Элькиса, профессионала, который стоял у истоков киевской школы сценического боя.

Справка «2000»

Олег Олегович РОЕНКО, заслуженный артист Украины, доцент кафедры пластического воспитания и хореографии Национального университета театра, кино и телевидения им. И. Карпенко-Карого, доцент Киевского международного университета.

Актер Театра русской драмы им. Леси Украинки, режиссер, фехтмейстер, театральный педагог, руководитель театральной мастерской. Снимался в кино.

«Вопросы и ответы, или Из опыта фехтмейстера-постановщика», — Херсон: ФОП Гринь Д. С., 2015 г., — 266 с. Тираж 1 тыс. экз. Книга вышла благодаря меценату Валерию Гижицкому.

Вообще основоположником театрального фехтования и автором первого учебника в империи считается Александр Люгар. Сто лет назад вышла его «Школа сценического фехтования на шпагах, шпагах с кинжалами, саблях и бой на ножах» (он также написал пособие по штыковому бою, было это в разгар русско-японской войны). В середине прошлого века это благородное дело продолжил Иван Кох, и большинство последующих педагогов были именно его учениками.

Методика Люгара и Коха была с уклоном в спорт, Роенко же развивает школу Актерского фехтования.

Мы встретились с автором «Вопросов и ответов...» в спортзале Киевского международного университета, где студенты (будущие актеры, в основном девушки) под руководством наставника эффектно отрабатывали молниеносные выпады и пластичные уклонения от удара.

Под металлические звуки скрещивающихся клинков мы говорили о боях. Тех, что выписаны пером и выстраданы шпагой.

Защите публика не верит

В роли Ханса Мюллера, спектакль «Бизнес. Кризис. Любовь... (Top Dogs)», 2009 г.

— Со времени выхода классических учебников по сценическому фехтованию прошли десятилетия. Что изменилось с тех пор, возможно, применяется новаторская техника боя, усовершенствовались клинки?..

— Оружие не меняется в принципе, хотя в кино многое придумывают в силу специфики, для усиления эффекта. В театре же сложно что-то поменять, если только не поставлена специальная задача.

А вот в технике действительно отличия есть, и радикальные. Я предлагаю актерам применять технику «от локтя», она разнится от классической методики Ивана Коха и того, что делали многие другие педагоги. Техника связана с большей безопасностью и яркой выразительностью.

— В чем главное отличие спортивного фехтования от актерского?

— Спортсмен горит желанием нанести укол, а у нас задача не попасть, а создать полную иллюзию поражения. Для меня самый лучший критерий — когда зрители реагируют на действие, они-то знают, что все это игра. В прошлом месяце Театр русской драмы был на гастролях в Лондоне, то женщины в зале вскрикнули, когда на сцене Дон Жуан убивал Командора в спектакле «Каменный властелин». Что и говорить, актеры были счастливы.

— Вы ставили бои в спектаклях Днепродзержинского театра, Коломыйского областного, Ровенского музыкально-драматического... Тот факт, что постановщика нужно приглашать из Киева, свидетельствует о нехватке специалистов вашего профиля?

— Их катастрофически не хватает. Поэтому и книжка вышла. Многие артисты, закончившие вузы, сталкиваясь с фехтовальным спектаклем, уже ничего не помнят. Нужно восстанавливаться.

Если честно, режиссеры очень боятся браться за такие спектакли, а как нервничают директора театров! У меня был случай в Одессе. Приехал помочь с постановкой, а директор, увидев сцены боев, был шокирован, говорил об ответственности за безопасность актеров. В конечном итоге получился только мастер-класс, спектакль так и не вышел.

— Судя по всему, фехтование все же преподают в театральных вузах?

— Такая дисциплина действительно есть в расписании, однако количество часов, отведенных на нее, резко сокращается. А как без этого быть актеру? Надо держать оружие в 70% шекспировских пьес, половина репертуара Мольера построена на поединках, я уж не говорю о Лопе де Веге, Тирсо де Молине, Кальдероне. С эпохи Возрождения до середины XIX века невозможно выходить на сцену без шпаги, сабли или меча.

— Дабы не пугать руководство театров перспективой несчастных случаев, может, стоит использовать всякие бутафорские накладки на острие или надевать неприметные глазу ножны?

— Ни в коем случае, никаких наконечников. У актеров-фехтовальщиков вообще никакой защиты ни на теле, ни на лице нет. В противном случае зритель не поверит в происходящее, тем более мы зачастую фехтуем «на носу» у публики. Я очень эти сцены люблю, когда все на виду. Школа Актерского фехтования построена на максимальной безопасности.

Кстати, профессиональные спортсмены тоже интересуются нашим творчеством. Я дружу с Максимом Лисовым, старшим тренером школы высшего спортивного мастерства по фехтованию, Михаилом Подольским, мастером спорта, заслуженным тренером Украины, фехтовальщиками Евгением Федоренко, Вадимом Бутко, чемпионом мира среди ветеранов, тренером Романом Семикозом. Так вот, когда они приходят в зал, смотрят, как студенты работают, то неизменно удивляются нашей скорости действий.

Кстати, украинская школа спортивного фехтования очень сильная. Напомню, что этим летом наши мужчины выиграли чемпионат мира по фехтованию на шпагах. Фехтование на протяжении пяти лет приносит в копилку страны золотые медали, а государство его не поддерживает и не поощряет.

— Вы разделяете мнение, что творческому человеку, сосредоточенному на карьере, в том числе актерского фехтования, нужно отправляться в Москву? Там хороший старт?

— Что бы ни говорили, Москва была, есть и будет театральной Меккой. Судите сами, сегодня там работает почти 400 театров. Появляются новые, хотя некоторые пластические театры закрываются.

В Киеве же как были основные театры двадцать лет назад, так они и остались. Свежие студии мало кем поддерживаются. С этими трудностями сталкиваются все выпускники вузов, в том числе и мои ученики. Улучшение ситуации зависит в первую очередь от культуры руководящих людей. В Москве есть программы, которые принимаются без проволочек. Я знаю об этом, часто там бываю и общаюсь с коллегами.

Там проводятся разнообразные мероприятия, тогда как в Киеве нет ни одного театрального фестиваля. Такие проекты нужны, если и не глобальные, то хотя бы по движению, танцу на государственном уровне. В Москве, к слову, проходит Международный фестиваль «Серебряная шпага» — соревнование по сценическому фехтованию.

Я пытался поднять эти вопросы, обращался в инстанции, но наши чиновники не заинтересовались.

В спектакле Театра русской драмы «Как важно быть серьезным»

— Ничего подобного «Серебряной шпаге» у нас нет. Как в таком случае студенты, актеры обмениваются опытом?

— О чем тут говорить? Если ведущие спортсмены, члены сборных команд уезжают за рубеж, кто будет обращать внимание на артистов, которые фехтуют? Такой вакуум только подчеркивает бездарность государственной политики в этой сфере.

Когда проводятся мастер-классы в Киеве, то зал всегда полон. Приезжаю в другой город — на занятия сбегаются актеры чуть ли не из всех театров. Потребность в фестивале давно назрела. И даже если проводить его раз в два года, то было бы просто чудесно.

— Шпаги звон, как звон бокала, с детства вам ласкали слух? Как познакомились с оружием?

— В театральном институте, а до этого не занимался фехтованием никогда. Мой учитель Юрий Александрович Старостин пустил меня, первокурсника, на занятия, хотя обычно студентам разрешают приступать к тренировкам с третьего курса. Я тоже начинаю раньше. В моей театральной мастерской азы фехтования начинают постигать второкурсники.

— Какой была дебютная постановочная «битва»?

— Дипломный спектакль курса по пьесе Шекспира «Конец — делу венец». Кстати, его до сих пор вспоминают, иногда с улыбкой. Я сейчас бы хотел его восстановить, да не знаю как. Было это начало 1986 года, и в Киеве только-только появилась мода на хаеры — волосы, поднятые ирокезом, и брейк-данс. Помните, танец с движениями как у робота?

Поскольку я увлекаюсь танцами с юности, то мы с ребятами поставили фехтование в брейке. На наши дипломные спектакли невозможно было купить билеты, ни разу в зале не было свободных мест, публика чуть ли не на люстрах висела. Настолько это было необычно.

Потом, окончив институт, я приехал в новосибирский театр «Красный факел». Постановщиком спектакля «Визит мертвого к живым» была режиссер из Китая Чжан Цихун, она оценила мои умения. В итоге, еще не числясь постановщиком, я сделал в этом спектакле все бои и сыграл роль танцора Джао Тешена. Постепенно меня начали приглашать в другие спектакли. Так сценические бои стали моей третьей профессией.

— Кажется, костяк «Красного факела» почти сто лет назад составили актеры-одесситы?

— Именно так. Это была одесская труппа, а театр даже называли «сибирским МХАТом». Об этом мало кто знает, но после разделения МХАТа часть актеров, несогласных с советской властью, уехали.

В 1987 г., когда я пришел туда, то успел ухватить старую актерскую школу, что касается голоса, внутреннего переживания и интересных пластических движений. Кстати, именно голоса мужчин — хорошо поставленные, с богатым тембром — меня сразу же поразили. Оказалось, что в Новосибирске еще живет актриса МХАТа, ученица Станиславского, которая знает некоторые секреты той школы по речи.

«Красный факел» — легендарный театр, здесь работали Алексей Глазырин, Анатолий Солоницын, который потом сыграет Андрея Рублева у Тарковского, Евгений Матвеев, Андрей Болтнев. Это я перечисляю популярных артистов, а их была плеяда.

Кто заменит Копеляна?

— С этой сцены вас пригласил в Петербург Кирилл Лавров в знаменитый Большой драматический театр имени Товстоногова. Как он вас увидел?

— Благодаря Михаилу Резниковичу (сегодня худрук и режиссер театра русской драмы в Киеве. — Авт.). Я вообще считаю Михаила Юрьевича своим учителем и все, что сделал за это время как артист, сначала в Новосибирске, потом в Большом у Лаврова, — с его подачи.

Когда в БДТ Резникович ставил «Дворянское гнездо» по Тургеневу, выбор пал на пару актеров — Анну Наталушко и меня — мы играли этот спектакль на сцене «Красного факела» в режиссуре Резниковича. В Петербурге мы проработали 6,5 лет.

— Похоже, что в Киев вас тоже «сманил» Михаил Юрьевич?

— Можно сказать и так. Во-первых, Киев — мой город, и я всегда знал, что буду тут жить. А во-вторых, не хочется об этом говорить, но Большой драматический театр стал другим.

Однако мы до сих пор дружим, например, с Зинаидой Шарко, Георгием Штилем, Ларисой Малеванной — в ее театре «Санкт-Петербург Васильевский остров» я сыграл три спектакля.

28 сентября, когда в БДТ отмечали 100-летие со дня рождения Георгия Александровича Товстоногова, я звонил на сцену из Киева, говорил теплые слова.

— Вы появились в театре как раз в то время, когда постановщиком пришел Темур Чхеидзе, со временем принявший художественное руководство БДТ. Как вы сработались?

— Достаточно плотно. Я сыграл во всех его спектаклях, конечно, не везде центральные роли. Готовил Карандышева в «Бесприданнице», однако этот спектакль не вышел.

— В БДТ играли мэтры, легенды. Возможно, кто-то из них поддержал новичка, подсобил советом?

— Мне помог Владислав Стржельчик. Правда, поначалу я ему не приглянулся, но потом был назначен у Чхеидзе в спектакле «Призраки» на эпизодическую роль алкоголика, а Владислав Игнатьевич играл главного героя. В первой же сцене мы схлестнулись, и что уж он там обо мне подумал — не знаю, но после этого спектакля стали друзьями.

Владислава Игнатьевича обожали в Петербурге. Он мог идти по улице, как вдруг открывалась дверь ресторана, и официант приглашал отобедать: «Зайдите, пожалуйста!» Был накрыт столик за счет заведения. В этом проявлялась любовь города к своему театру и его артистам. Так, как любили БДТ, на моей памяти не относились с пиететом ни к одному театру.

Тут надо сказать, что Стржельчик и другие артисты были великими, в частности, потому, что не терпели рядом с собой слабых партнеров. Вообще если в труппе Товстоногова «золотого периода» на первом плане стояли Евгений Лебедев, Владислав Стржельчик, Павел Луспекаев, Кирилл Лавров, то на втором — Олег Басилашвили, Леонид Неведомский...

Товстоногов был мудр, он ведь никогда не назначал двух исполнителей на одну роль. И когда его об этом спрашивали, отвечал: «Кем можно заменить Борисова, Шарко, Копеляна, Луспекаева?»

— Актеры часто вспоминают, как старожилы труппы подшучивают над молодыми, иногда прямо на сцене. Были с вами подобные розыгрыши?

— Только однажды. Меня ввели в спектакль Георгия Александровича Товстоногова «Энергичные люди» по пьесе Василия Шукшина. Знаменитая постановка. Сцену, где Евгений Лебедев выпивает стакан коньяка, показывали даже в передаче «Вокруг смеха». У меня эпизодическая роль молодого милиционера, который в финале пришел в веселую компанию, тех самых энергичных людей арестовывать. У моего персонажа всего одна фраза: «Покрышки-то, покрышки».

На сцене — две стопки автомобильных покрышек, которыми приторговывал главный герой Кузькин, за столом сидят народные артисты и лауреаты всевозможных государственных премий: Евгений Лебедев, Валентина Коваль, Всеволод Кузнецов, Михаил Волков. Этот спектакль они уже играли лет двадцать, не меньше, знают все наизусть. И тут появилось новое лицо — я. По ходу пьесы они должны испугаться. А актеры вдруг развернулись в мою сторону, смотрят: «Ну?» Кто-то тихо произнес: «Какой молоденький!»

И вдруг Евгений Алексеевич Лебедев пошел на меня. Этого в спектакле не было. Я не знаю, что делать, медлить нельзя, сейчас он подойдет вплотную. Милиционеры-актеры за моей спиной тихонько ухмыляются.

Тут меня осенило. Я наклоняюсь к покрышкам, на мое счастье там стояла бутылка, из которой Евгений Алексеевич в первом акте пьет коньяк. Я достаю, нюхаю, говорю: «Какую гадость вы пьете», а потом и свою фразу про покрышки. Все засмеялись. Я вздохнул с облегчением. Правда, за кулисами мне досталось «по шапке» за самодеятельность. Но больше меня никогда коллеги не проверяли.

Театральная мастерская Олега Роенко

Голкиперы от кулис

— Если не ошибаюсь, вы капитан футбольной команды Театра Леси Украинки. Сегодня ваша дружина в строю?

— Прямо скажем, не до турниров, но играем. Последний раз сборная актеров страны сыграла матч в Москве в Лужниках. Было это в 1999 году. Помню, за нас болели Эммануил Виторган, Владимир Стеклов, на поле выходил Александр Пашутин. Кахи Кавсадзе, знаменитый Абдулла из «Белого солнца пустыни», привез тогда свою актерскую команду — сборную артистов Грузии. Кстати, у Пьера Ришара тоже есть футбольная команда.

А в 1995 году в Петербурге прошел знаменательный матч — команда БДТ против питерских журналистов из «Вечерки». В том году 70-летие отмечали Кирилл Лавров (он, к слову, был капитаном футбольной команды БДТ) и известный журналист, спортивный комментатор Валентин Семенов. Решено было провести футбольный матч.

Вы себе представить не можете, что в тот день творилось на стадионе. Публика ликовала. Вышли любимые артисты, которые были уже в зрелом возрасте, но они рвались в бой, играли азартно. Закончили тогда ничьей: один — один. У меня до сих пор программа того исторического матча хранится.

— Помимо футбольного, сколько фехтовальных боев вы воплотили?

— Не считал. Спектаклей где-то больше двадцати. За последний год постановок с фехтованием вышло пять — это много. А если подсчитывать бои, а в одном спектакле их может быть три-четыре, то получится больше ста.

— Постановщик зачастую не только автор поединков, но и изготовитель клинков. Я знаю, что к некоторым вы приложили руку, скажем, в спектакле «Коварство и любовь» в Молодом театре.

— Нет, это художник спектакля Владимир Орлов предложил использовать на сцене немецкое тренировочное оружие времен Шиллера. Я был против, но иду от замысла режиссера, потому что фехтование на сцене не занимает лидирующую позицию. Нужна была атмосфера. Я собирал оружие для реальной боевой сцены.

Для спектаклей оружие делаю сам, потому что категорически настаиваю на безопасности. Оно должно быть более крепким, чем настоящее, но не бутафорским. Мне известны случаи, когда режиссеры пренебрегали правилами, клинки ломались, куски даже летели в зал. Это пример неправильно поставленных боев или непрофессионального подхода.

— Вы коллекционируете оружие?

— Только то, которое могу использовать в спектаклях. Меня интересует все, начиная с навахи (испанский складной нож) — ею можно фехтовать — заканчивая штыками, катанами и саблями. Но даже настоящее оружие я стараюсь переделать для сцены.

— Своих детей заразили любовью к фехтованию?

— Сын Михаил не пошел по этому пути, а Лиза тренируется в Киевской школе высшего спортивного мастерства и выходит на дорожку как спортсменка.

Мои дети долго занимались в Академии танца, даже танцевали в Театре оперы и балета, но потом оба бросили. Я принципиально не настаиваю на актерской профессии, но считаю, что любому ребенку не повредят занятия танцами, музыкой, особенно пением, спортом. Пусть позанимаются год-другой, а дальше сами разберутся, продолжать дальше или искать новое увлечение.

— У вас есть спортивный разряд?

— Я кандидат в мастера спорта. Фехтованием как спортивной дисциплиной начал заниматься только в 2007-м, после дружеского спора, кто лучше: профессионалы или артисты. Сейчас фехтую за команду ветеранов.

— Будучи актером репертуарного, классического театра, как вы относитесь к театру современному, экспериментальному, его походам в народ? Сегодня в обществе даже укореняется мнение, дескать, для сцены образование не нужно, система портит естественную природу таланта. Что скажете?

— Чем потрясающе общество, так это тем, что в нем всегда хватает дураков. О гениальности любого артиста судить зрителю. Актер должен стремиться быть универсальным: и фехтовать, и петь, и танцевать. А как обойтись без знаний?

Конечно, есть люди «из народа», которые необычайно талантливо играют роль. Но только одну. Сегодня образованный артист должен расти в театре, быть готовым сыграть пять, десять персонажей.

Чтобы развеять все домыслы, нужно привезти подобную экспериментальную труппу в Киев, пусть целый год играет свои перформансы, спектакли. За первый месяц они заработают деньги, зритель пойдет, а вот дальше — вряд ли. Кстати, я недавно поймал себя на мысли, что лет пятнадцать назад тоже были люди многообещающие, энергичные, новаторы. А где они сейчас? Их нет.

Единственный выход — репертуарный театр, и недаром великие режиссеры и организаторы — Станиславский, Товстоногов — это прекрасно понимали. Зайдите в Русскую драму, в Молодой на то же «Коварство и любовь» — зал полон.

Перед отъездом в Англию дочь попросила взять автограф у Бенедикта Камбербэтча — это кумир молодежи, сыграл Шерлока Холмса в кино, а недавно — принца датского на сцене.

Конечно, Камбербэтча я не встретил, привез открытку, где пресса ставит «звезды» за спектакли месяца. Интересно, что напротив «Гамлета» были две звездочки, тогда как спектакли Русской драмы удостоились четырех. Это к вопросу о востребованности репертуарных театров.

Молодые пусть экспериментируют, ищут новое, я сам это люблю. Но при этом терять то, что уже наработано, глупо.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка