Писатель Этгар Керет: «Евреи всегда шутят о самих себе»

№17(770) 29 апреля — 5 мая 2016 г. 27 Апреля 2016 3

Одним из главных гостей состоявшегося с 20-го по 24 апреля в Киеве «Книжного Арсенала» стал израильский писатель Этгар Керет. Корифей иронической, парадоксальной, абсурдистской малой прозы рассказал «2000» о своем удивительном успехе на Каннском кинофестивале, о встрече с учительницей Франца Кафки, о различиях между еврейским и израильским юмором, о любви киевлян к объятиям и о том, что мировая слава не освобождает популярного литератора от бытовых семейных обязанностей.

Довести Этгара Керета от площадки, на которой проходила его встреча с киевскими читателями, до более-менее тихого уголка, где мы в конце концов устроились поговорить, оказалось делом непростым. Писателя останавливали на каждом шагу — буквально за считанные часы он стал любимцем VI «Книжного Арсенала». Конечно, Керета у нас знали и раньше, но есть все основания предполагать, что после нынешнего визита количество поклонников израильского прозаика увеличилось в Украине минимум на порядок.

Если на русском языке, как в Киеве, так и в Москве, рассказы Керета уже публиковались, то по-украински они вышли впервые. Сборник под названием «I раптом стукіт у двері» в переводе Андрея Бондаря специально к «Книжному Арсеналу» выпустило харьковское издательство «Фолио». Нужно отметить, что Бондарь делал перевод не с ивритского оригинала, а с английского перевода. Как сказал на презентации книги генеральный директор «Фолио» Александр Красовицкий, в случае коммуникации между малыми литературами, к каковым принадлежат и израильская, и украинская, подобная практика считается приемлемой. Что поделать, переводчиков с иврита на украинский в стране не нашлось.

Проза Керета — мощный концентрат. Плотная, динамичная, захватывающая, наполненная аллюзиями, порой совершенно беззастенчивая, с неожиданными сюжетными поворотами и обескураживающими смысловыми сопряжениями. По большому счету все его рассказы — о странностях человеческой природы. Художественный фильм «Медузы», ставший важной вехой в творческой биографии Керета, — тоже о ней. Разговор хотелось начать именно с этой картины — очень уж необычная у нее судьба.

«У меня был один шанс из тысячи»

— Вы и писатель, и режиссер, и сценарист, и автор комиксов, и радиоведущий. Есть ли какой-то род занятий, который для вас важнее всего?

— Если бы мне пришлось выбирать что-то одно, я выбрал бы писательство. Потому что все остальные мои занятия плавно вытекают именно из него.

— Однако многим поклонникам вашего творчества вы известны не столько как писатель, сколько как режиссер, обладатель Золотой камеры Каннского кинофестиваля. Как получилось, что вы занялись кинематографом?

История такая. Моя жена Шира Геффен написала сценарий под названием «Медузы». Я его прочитал, был очень тронут, он мне страшно понравился. Я ей сказал: значит так, мы пойдем к двум лучшим израильским режиссерам, и тот, который лучше поймет этот сценарий, будет снимать по нему фильм. Оба прочитали и ответили одно и то же: это полная ерунда, это никакой не сценарий, а стихотворение на 80 страниц. Вы можете считать его сценарием только потому, что вы бесконечно далеки от кино и ничего в нем не понимаете.

Я страшно разозлился и сказал жене: знаешь, ну их к черту, давай все сделаем сами. Жена удивилась: как мы это сделаем, если совершенно не умеем снимать кино? Я сказал: дорогая, ты меня огорчаешь. Хорошая жена должна поддерживать мужа во всех его начинаниях, а ты их, наоборот, саботируешь. Она разобиделась и ушла, а я сел в одиночестве, немного подумал и согласился: елки зеленые, она ведь совершенно права, мы же действительно не умеем снимать фильмы. Значит, придется научиться.

Проект получился совершенно любительским, аматорским. Я люблю это слово, потому что оно происходит от слова «амор», любовь. Все аматорское делается, даже если и не профессионально, то с большой любовью.

— Ничего себе непрофессионально — Золотая камера в Канне!

Говоря о профессионализме, я имею в виду обладание некими навыками. Можно сравнить с футболом: бывают футболисты с великолепной техникой, а бывают такие, у кого техника довольно посредственная, но при этом есть страстное желание победить. И иногда они начисто уделывают технарей на одном лишь голом энтузиазме.

— Можете назвать имена режиссеров, отказавшихся работать над «Медузами»?

Извините, не могу — это мои близкие друзья. Один из них, между прочим, несколько раз номинировался на «Оскар». Кстати, обоим «Медузы» понравились, а один сказал, что успех фильма — это всегда игра вероятностей. У тебя, говорит, был приблизительно один шанс из тысячи сделать, на основе этого кошмарного сценария, хорошее кино, и ты именно им и воспользовался.

— Знаете ли вы, что на последних главных украинских кинофестивалях трижды побеждали фильмы, имеющие непосредственное отношение к Израилю? В 2104 году на Одесском международном кинофестивале Гран-при получила израильтянка Талья Леви за трагикомедию «Мотивации ноль». В том же году главный приз киевской «Молодости» достался Эстер Амрами — ее лента «Где-то там» снята под флагом Германии, но все действие происходит в Тель-Авиве. И год спустя на той же «Молодости» Гран-при отдали «Принцессе» Тали Шалом-Эзер.

— Как интересно. Нет, я не знал. Фильм Леви я смотрел, он мне очень понравился.

— Израильский кинематограф на подъеме? Раньше его успехи были довольно скромными.

— Прорыв случился в последние десять-пятнадцать лет. С 2001 года израильское кино получило общественное финансирование, и вскоре появился целый ряд молодых талантливых режиссеров, которые привнесли в него новое содержание, новую жизнь.

«Города Восточной Европы я знаю по погромам»

— Вернемся от кино к любимой вами прозе. Почему вы пишете только миниатюры? Не хотелось ли вам взяться за роман?

— Каждый раз, начиная писать свою очередную историю, я думал: как здорово, наконец-то я создам свой первый роман. Но через пару страниц моего героя сбивал автобус.

Свои рассказы я воспринимаю, как взрывы. Вы можете представить себе долгий медленный взрыв?

— Были ли у вас ориентиры в жанре короткого рассказа? Может, русские писатели? Скажем, Чехов или Бабель?

— Если бы мне пришлось назвать только одного повлиявшего на меня писателя, это был бы Кафка. Понимаете, когда читаешь хорошего писателя, он на тебя не столько влияет, сколько заставляет искать свою собственную манеру, свой собственный голос. Да, я бы назвал и Чехова, и Бабеля, а еще таких разных писателей, как Гоголя, Набокова и Воннегута.

— Кафка — это неожиданно. В ваших рассказах всегда присутствует не только абсурд, но также насмешливость, ирония, сарказм. А Кафка писатель крайне мрачный, трагический, совершенно лишенный чувства юмора.

— У меня об этом есть одна очень странная история. Когда я в 1992 году опубликовал свой первый сборник коротких рассказов, меня пригласили выступить в кибуце (Кибуц — сельскохозяйственная коммуна в Израиле. — Авт.). На выступление пришел десяток старушек, они внимательно слушали, сопереживали, смеялись. Одна из них потом осталась и говорит: знаете, в молодости я преподавала иврит одному писателю, и его рассказы смешили точно так же, как ваши. Я поинтересовался, что это за писатель, и она этак спокойно ответила: Кафка.

Я осторожно переспросил: вы действительно смеялись, читая его рассказы?! Она говорит: да, конечно. Вы тоже, как и Кафка, очень смешной писатель, но, при этом, вы еще психически нормальный и сбалансированный человек.

По-моему, это был ее способ сказать, что я слишком душевно здоровый, чтобы понимать рассказы Кафки.

— Скажите, а как относятся в Израиле к литературе, написанной евреями на других языках? Считают ли ее своей? Скажем, Лиона Фейхтвангера, Станислава Лема или того же Исаака Бабеля?

— Я всякий раз с некоторым удивлением отмечаю напряжение между израильской и еврейской диаспоральной идентичностями. По израильским понятиям, диаспора — это такое место, где евреев всегда мучили и убивали, а Израиль — единственная страна, где они могли вернуть себе утраченную гордость. Для израильтян важнее еврейские погромы, которые происходили в Европе, чем еврейские писатели из Европы. И в самом деле: если признать, что многие авторы-евреи из разных стран мира добились успеха и прожили спокойную благополучную жизнь, то спрашивается, зачем нужна иммиграция в Израиль?

Вчера я ужинал с послом Израиля в Украине. Его жена родом из Испании. Она спрашивает: а вы знаете такой город — Бильбао? Я отвечаю: конечно, там играет «Атлетик» — я знаю города Западной Европы по их футбольным командам. Тогда посол говорит: а я родился в Кишиневе, такой город вам известен? Безусловно, отвечаю, я знаю города Восточной Европы по происходившим там погромам.

— Этгар, вы предвосхитили мой следующий вопрос. Когда я первый раз приехал в Израиль, то сразу почувствовал пропасть между израильской культурой и культурой восточноевропейского еврейства. У меня, выросшего на юморе Шолом-Алейхема, звуках идишской речи бабушки с дедушкой и песнях сестер Бэрри, не было ни малейшего ощущения принадлежности к этому чужому, непонятному, восточному народу.

— Вы абсолютно правы. Если говорить о литературе, то израильская ивритская и диаспоральная идишская традиции очень сильно отличаются друг от друга. Израильские писатели, такие, как, например, Амос Оз, пишут в высоком ключе и предпочитают эпическую прозу. Иврит в силу своей близости к языку Библии задает соответствующие особенности стиля. Он всегда звучит немного возвышенно. С авторами из диаспоры, которые писали на идиш, все ровно наоборот. Они использовали устный, низовой, зачастую смеховой язык.

Получается израильтянин, пишущий на иврите, — пророк в своем отечестве, а тот, кто сочиняет на идиш, — маленький человек, поверяющий читателю свои вечные проблемы и беды. И еще есть такой странный я, Этгар Керет, — пишущий на иврите, но в традициях идишской диаспоральной литературы. Волк в овечьей шкуре. Или наоборот, овечка в волчьей.

— Все-таки я хочу уточнить насчет писателей-евреев. К современным таким авторам в Израиле тоже относятся, как к совершенно чужим? Например, к россиянке Людмиле Улицкой, французу Патрику Модиано или американцу Филипу Роту?

— У нас с Филипом Ротом в Израиле общий издатель, и в последнее время она мне жаловалась, что тиражи его книг очень низкие. Рота совсем мало покупают, и это значит, что в Израиле его не воспринимают как своего. Из американских писателей у нас скорее купят ставшего знаменитым в последнее время Джонатана Франзена, у которого нет никаких еврейских корней.

«Еврейский и израильский юмор совершенно разные»

— У нас самым значительным израильским писателем современности считается упомянутый вами раньше Амос Оз, а самым любимым, безусловно, Меир Шалев. А как выглядит писательская иерархия в самом Израиле?

— Все верно, в числе самых уважаемых авторов названные вами Оз и Шалев, а также А.-Б. Иегошуа и Давид Гроссман. Израиль — государство довольно маленькое, но с сильной литературной традицией. В какую бы страну я ни приехал, там обязательно знают и Оза, и Гроссмана, и Шалева.

— Тот же вопрос, только наоборот: как выглядит современная русская и украинская литература снаружи? Какие имена вам известны?

— Поскольку первая и вторая алия (Алия — репатриация евреев в Израиль, а до основания Государства Израиль — в Страну Израиля. — Авт.) были с территории России, классическая русская литература в лице Толстого, Достоевского, Чехова оказала огромное влияние, как на современную литературу Израиля, так и на круг чтения израильтян той эпохи. Однако сейчас интерес сместился в сторону американской литературы. Современная русская литература у нас практически не известна.

Общее заблуждение израильтян, которое я, к сожалению, разделяю, состоит в том, что вся литература, созданная в период Российской империи и Советского Союза, воспринимается нами как русская. И Гоголя, и Бабеля мы считаем русскими писателями.

— Вряд ли это можно назвать заблуждением. И Гоголь, и Бабель писали на русском языке.

— При других обстоятельствах они могли бы больше ассоциироваться с Украиной. В этом плане интересен пример Польши: там считают, что тот, кто умер на территории Польши, тот и есть польский писатель.

— Кто-то сказал, что юмор — явление сугубо национальное, что он непереводим. Китайцу смешно там, где не смешно британцу, и наоборот. Еврейский юмор — это мировой бренд. Как по-вашему, он действительно особенный?

— Я, наверное, повторюсь, но нужно сказать, что еврейский и израильский юмор — это тоже совершенно разные вещи. Традиционный еврейский юмор отличается рефлексией, обостренным восприятием себя через призму других. Евреи диаспоры всегда имели двойную самоидентификацию: они считали себя одновременно евреями и американцами, евреями и русскими, евреями и украинцами. Поэтому евреи смотрели на любое общество вне Израиля одновременно и изнутри, и снаружи.

Украинский еврей может сказать: «Эти украинцы какие-то сумасшедшие!», и он скажет это, как еврей. Но точно так же он может сказать: «Эти евреи совсем чокнутые!» — и тут он уже ощущает себя украинцем. Способность находиться внутри общины и при этом критиковать ее со стороны кажется мне исключительно еврейской чертой.

К вопросу о юморе. Он действительно очень разный, и еврейский на самом деле отличается от всех остальных. Например, в американских комедиях всегда смеются над кем-то другим. Режиссер фильма о хиппи, живущих в трейлерах, посмеивается над этими оборванцами — вот ведь какие чудаки, чужаки, глупые люди. А еврейский юмор, наоборот, обращен внутрь: евреи всегда шутят о своих близких и о самих себе. Такой юмор полон любви и сострадания.

Мой отец как-то сказал: «Я прочитал все рассказы, которые ты написал об отцах. В половине из них отец на середине истории умирает, в другой половине он — просто дурак. В общем, я понял, что ты меня действительно очень любишь».

— Какое впечатление произвел на вас Киев? Что вам тут понравилось?

— Может, это упрощенное и поверхностное впечатление, но я удивился теплой атмосфере в городе. Я пробыл в Киеве всего один день, и за этот день меня столько раз обнимали, что я уже не в силах сосчитать.

— А что вы можете сказать о «Книжном Арсенале»? Чем наша ярмарка отличается от тех, которые вы видели в других странах?

— В Европе книжные ярмарки очень тщательно организованы, я бы сказал, вылизаны. Там всегда красивые стенды, качественное кондиционирование, строгий порядок. В Киеве все заметно проще, зато здесь на первом месте стоит любовь к книге. Здесь чувствуется душа.

— Скажите, вы — тщеславный человек? Помните, на сколько языков переведены ваши тексты?

— Украинский перевод — сороковой по счету. Конечно, я очень тщеславный. Иногда я говорю своей жене: дорогая, ты знаешь, меня перевели уже на тридцать восемь языков мира! Она отвечает: это замечательно. Кстати, пойди вынеси мусор.

Справка «2000»

Этгар Керет родился в 1967 г. в Рамат-Гане в семье выживших в холокосте польских эмигрантов Эфраима и Орены Керет. Как прозаик дебютировал в 1992 г. сборником рассказов «Трубы». Автор 12 книг, среди которых преимущественно малая проза, а также комиксы, мемуары, детская литература. Вел авторские программы на радио и телевидении. В 2007 г. по сценарию своей жены Ширы Геффен снял полнометражный художественный фильм «Медузы», за который был награжден Золотой камерой Каннского кинофестиваля — премией за лучший дебют. Преподает в Тель-Авивском университете и университете Бен-Гуриона. Живет в Тель-Авиве.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Страсти по громаде

Наталья БАБИЙ: «Опоненти стали розказувати людям в селі: якщо об'єднаєтесь з...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка