Рынок требует: вранье должно быть дешевым!

№21(773) 27 мая — 2 июня 2016 г. 26 Мая 2016 2.9

Вряд ли этим можно гордиться, но конфликт в Украине породил настоящую медиареволюцию: лживые новости, фейки стали новым, большим и важным элементом информационного ландшафта. Отечественный проект StopFake, работающий в формате сообщества и посвященный проверке и опровержению лживой информации, — не менее интересный и уникальный пример реакции масс на масштабное вранье.

Мария ЖДАНОВА, редактор и член команды StopFake, рассказала «2000», почему лучшие борцы с медиаложью — соседи.

Ответственность ретвита

— StopFake этой весной исполнилось два года. Для большинства волонтерских проектов это срок увядания, смерти или трансформации. Вы собираетесь умирать или попытаетесь стать на коммерческие рельсы?

— Действительно, сложно долго поддерживать мотивацию участников в таких проектах. Евгений Федченко, один из основателей StopFake, говорит о том, что, скорее всего, мы трансформируемся в организацию, которая будет проводить научные исследования в области информационной войны, строить классификацию пропаганды и т. п. Это было бы логично, ведь проект вырос из Могилянской школы журналистики, в котором участвовало и академическое сообщество.

В марте, например, в честь двухлетия мы провели конференцию, наши эксперты ездили в регионы и выступали на всевозможных тренингах, учили, как работать с фейками, так что первым шагом могут стать как раз подобные мероприятия.

— Но ведь это самый простой и очевидный путь, который тут же станут критиковать ваши оппоненты, — вас назовут «грантоедами». Кроме того, с точки зрения социальной эффективности, тренинги — это очень неэффективно.

— Да, это самая простая и очевидная сфера. Но есть и план «Б», другое видение путей развития.

Я, например, считаю, что на базе StopFake мог бы вырасти технологический стартап — сервис, который был бы способен автоматически определять фейки.

Еще одно направление коммерциализации подсказывает знаменитая корпорация Руперта Мердока, которая недавно купила один ирландский проект, предлагающий услуги по верификации интернет-контента для медийных компаний. Если ролик или фото, выложенные пользователем в социальных сетях или на Ютубе, представляет новостийный интерес, он проверяется на подлинность и уникальность, а затем приобретается и перепродается СМИ.

На самом деле в этой сфере можно придумать много нового, простого и интересного, на стыке технологии и психологии. Истории есть очень вдохновляющие.

Например, в один момент такое издание, как Gardian, было вынуждено закрыть комментарии на сайте — там решили, что комментарии могут слишком сильно влиять на восприятие статьи, на контекст. А одна девушка из Индии придумала простой способ избавиться от подавляющего числа гневных и избыточно эмоциональных комментариев. Оказалось, нужно всего лишь добавить дополнительное окошко, спрашивающее вас перед отправкой сообщения — точно ли вы уверены, что хотите отправить комментарий именно в таком виде. Количество неадекватных комментариев упало в разы! Сработала не только психология, но и отсеялась часть ботов.

— Уход в технологии требует соответствующей технокоманды.

— У нас в команде есть очень опытные ребята, занимавшиеся безопасностью сайта, — ведь мы подвергались очень серьезным кибер-атакам. Думаю, у них есть и потенциал для разработки и воплощения новых решений.

Так что проект StopFake вполне может развиваться в нескольких направлениях сразу — в нашей команде 27 человек, кадров хватит.

— Ваш новостийный трафик сегодня достаточно невысок. Причина — в падении интереса потребителей информации или снизилась ваша эффективность?

— Если посещаемость весны—лета 2014 г. достигала 70 тыс. уникальных пользователей за сутки, то сегодня у нас средняя посещаемость 10—12 тыс. человек. Этому есть несколько причин, и в первую очередь снижение остроты военных действий.

Нужно учитывать, что мы не производим много контента — всего 1—2 новости в день. Для такой продуктивности посещаемость все же неплохая.

Кроме того, мы сконцентрировались на аудитории из других стран. В марте у нас запустились новые иноязычные версии — голландская, французская, итальянская.

И на самом-то деле мы рады, что фейков стало меньше, как, соответственно, работы и интереса к ним.

— Разве фейков стало меньше?

— Вы знаете, да. Это показывает и наш мониторинг, и активность пользователей. Еще в феврале—марте я получала до 10 сообщений от читателей с просьбой проверить сомнительную новость. Сейчас же количество обращений упало в среднем до одного в день.

— Раз уж вы вышли из академического сообщества и собираетесь и дальше работать на этом поле — проводился ли анализ фейковых войн в историческом контексте? Бывало ли подобное ранее? Создается впечатление, что еще никогда, даже в периоды «холодной войны» или войн горячих пропаганда не прибегала к такому количеству грубой и порой бессмысленной лжи.

— Это действительно новшество. Пропаганда времен «холодной войны» была идеологизирована — она ставила целью неким сообщением внушить потребителю информации определенную мысль. Сейчас же цель заключается в том, чтобы создать некое пространство «тотальной лжи», заставить человека не верить никому и ничему, посеять сомнения во всех сообщениях, разрушить внутреннюю уверенность.

Конечно, у нас, в частности у Евгения Федченко, имеется интересное исследование, как меняется задача пропаганды.

— Изучали ли вы технологический процесс создания фейков? Выпускают ли информтехнологи методические работы по таким приемам?

— Мы сами могли бы профессионально создавать фейки, настолько изучили кухню! А вот трудов от авторов методик не встречали, да их, наверное, и нет.

Дело в том, что медийное поле сегодня очень отличается от информпространства времен той же «холодной войны». Скорость производства и потребления информации, пути ее распространения, ресурсы, которые используются, — все это несопоставимо. Сложно даже формализовать алгоритмы новых механизмов пропаганды — все слишком оперативно, каждый раз может сработать что-то новое.

Порой обычная случайная оговорка политика может стать лучшим поводом для распространения нужного сигнала, чем тщательно продуманная стратегия. Например, недавно Владимир Гройсман оговорился и сказал, что будет «воровать на границе» — хотя, конечно, имелось в виду, что воровство будут предотвращать. И пошла волна!

Нередко такое происходит с переводами официальных заявлений — один непредумышленно неправильный перевод порождает круги лживой информации. Это в том числе и проблема общего уровня СМИ.

— Можно ли создать суперфейк, ложь, которую нельзя опровергнуть?

— Об этом писал еще пиарщик, маркетолог, медиаэксперт Раян Холидей в книге «Верь мне, я лгу»: можно создать такую историю, корни которой будет практически невозможно раскопать.

Да, можно создать такой суперфейк. Но пока стратегия использования подобных приемов заключается в другом — в масштабном, массированном вале низкосортного вранья.

— Заметили ли вы, что фейки теперь применяются не только в пропаганде — это стало своеобразной модной игрой. Самая фантастическая и нелепая ложь по любому поводу, абсурдные цитаты, которые якобы сказали знаменитые люди, — таким контентом просто забиты социальные сети, это подхватывается и переносится, как вирус. Ложь превратилась в развлечение.

— Так и есть — и это очень страшно. Пока не поднимется общий уровень медиаграмотности населения, эта история не закончится.

Результаты могут быть совсем не безобидными. Можно поверить в такое вранье, которое вам быстро принесет вполне конкретный вред, — если фейк, скажем, связан со здоровьем.

Запустила этот механизм, как мне кажется, погоня за кликами. Модель, в которой монетизируется посещение сайта, сделала выгодной распространение скандальных, сверхъярких заголовков. Когда информация потребляется по диагонали, это срабатывает.

Почему люди распространяют фейки, делают их перепост. Часто потому, что они уж очень хотят в них верить. Недавно широкое распространение получило фото «из Ужгорода», где полицейское авто врезалось в трамвай. В Ужгороде, конечно, даже трамвая нет — это фото из Чехии. Но люди на волне истории с полицейскими погонями в Киеве готовы принять и распространять любую информацию, касающуюся интересующей их темы. «Полиция облажалась» — и понеслось!

Саймон Островский, известный американский журналист из VICE News, недавно говорил на конференции в Киеве об «ответственности ретвита»: вы не имеете права перепостить или иным способом распространить информацию, если не убедились в ее достоверности.

Такая верификация во много раз сложнее, чем создание новости и тем более фейка. Тому же Саймону пришлось потратить много времени, посетить три страны, чтобы проверить всего одно сообщение из соцсетей об эпизоде присутствия российских войск на Донбассе. Чтобы опровергнуть один фейк, порой нужны месяцы, а чтобы его создать — секунды. Это неравный бой.

Подальше от Минстеця

— Почему у вас как у проекта волонтерского на сайте нет открытых финансовых отчетов, информации о размере бюджета?

— У нас есть информация о том, кто нас финансирует. Хотя если есть запрос от общества — мы поднимем и вопрос о подробной отчетности.

— Взаимодействовал ли StopFake с Министерством информационной политики?

— Министерство позиционировало себя как пропагандистский и контрпропагандистский орган. А StopFake — это все же журналистский проект. Мы бы хотели держаться подальше от пропаганды и точно так же мониторить фейки украинских СМИ, как и российских.

Мы сознательно дистанцировались от министерства.

— Так ведь это одна из самых главных претензий к вам со стороны общества и оппонентов — то, что вы редко обращаете внимание на фейки отечественных СМИ.

— Мы занимаемся ими, просто не в таком большом объеме. Все же изначально мы позиционировали себя как сообщество по борьбе с фейками кремлевской пропаганды. Поэтому решили сфокусироваться в этой нише, хотя вопрос о расширении спектра не раз внутри нашей организации поднимался.

— Вы же понимаете, что игнорируя поведение одной из сторон, даете повод для обвинений в необъективности. Кроме того, выставляя украинским СМИ повышенные стандарты, разве вы бы не способствовали повышению доверия к ним?

— Согласна, мы не можем закрывать глаза на проблему в украинских СМИ. Но есть угроза распыления ресурсов, можно потерять фокус.

Наша позиция была в том, чтобы показать феномен. Мы выбираем один объект исследования — и на данном этапе это правильно.

Но, думаю, мы придем к тому, чтобы бороться с любыми проявлениями недобросовестной пропаганды.

Так, при работе с иностранными аудиториями перед нами стояла цель в первую очередь показать, как пророссийская пропаганда действует в данных странах и какие фейки появляются об Украине. Тем более что для Европы оказалось определенным открытием, насколько интенсивно и грязно у них работает внешняя пропаганда. Но по-хорошему нужно полнее учитывать требования локальной аудитории, расширять контент.

— О локальных аудиториях — каковы особенности восприятия потребителей информации в Донбассе? Как с этой территорией нужно работать?

— Прежде всего нужно понимать, что есть люди, не разделяющие вашу позиция. Поэтому нужно общаться с ними корректно.

Сегодня мы сотрудничаем с радио «Свобода», с региональными телеканалами, ищем площадки для выхода на местные аудитории, не только донбасские. Это важная и сложная работа.

— Мы рассматриваем массированный вброс фейков как некий новый прием. Но стал ли он общемировой тенденцией? Изучали ли вы приемы, которые использовались пропагандой в других мировых зонах конфликтов, другими странами, группировками?

— Мы не углублялись в другие пропагандистские кампании, но мне кажется, базовые вещи должны быть похожи. Современный мир глобален.

— В информвойне порой применяются методы, выходящие за рамки понятий «добросовестная — недобросовестная информация». Взять ту же историю с порталом «Миротворец», собиравшим сведения о тех, кого авторы считают пособниками террористов. У вашей команды есть официальная позиция по поводу закрытия «Миротворца»?

— Мы обсуждали с коллегами вопрос, должны ли мы выработать и озвучить свою официальную позицию. И пришли к мнению, что как журналисты мы не должны давать оценку — это прерогатива правоохранительных органов, если речь идет о правонарушении. Это не в сфере нашей компетенции, не наша тема.

Государство — синоним лжи

— На сайтах футбольных фанатов я нередко встречал рейтинги, где маркированы источники, регулярно попадающиеся на распространении недобросовестных слухов о трансфере игроков. Почему вы не проводите комплексный анализ источников распространения пропаганды, не создали каталог «мусорных» СМИ или массмедиа, которым можно доверять?

— Вы очень хорошую идею подсказали! Может быть, это будет следующим, что мы сделаем.

— Недобросовестные манипуляции с сознанием потребителя не ограничиваются банальным враньем. Широко используются и другие приемы — вроде информации из неназванного источника, которую невозможно проверить. Стоит ли бороться с любыми подобными приемами, а не только с фейками?

— Конечно, мы анализируем медиапродукты, фильмы, ток-шоу, которые построены не на откровенном вранье, а на серьезных искажениях, манипуляциях.

Например, недавно в ряде СМИ — РБК, lenta.ru стало модно обсуждать избранные петиции с сайта украинского президента. Причем берутся совершенно бредовые и нелепые идеи, которые не имеют и не могут иметь никакой общественной поддержки. Нам порой кажется, что эти петиции вообще специально создаются для таких информповодов теми, кто их потом и раскручивает.

Есть формат упомянутых вами «новостей из пальца». А еще одна из самых распространенных технологий — когда под видом новой вбрасывается старая информация. И люди распространяют ее, не посмотрев на дату публикации.

Еще один ход — псевдоэксперты и их «авторитетные» комментарии...

— Такая атака на психику потребителя вызывает неприятие и рост критического мышления или деградацию способности отсеивать некачественную информацию, потерю вкуса?

— У меня данных нет. По субъективным впечатлениям — люди становятся критичнее. Но это тема для исследования.

— Между тем достаточно очевидно, что массы нужно учить информационной гигиене. В некоторых школах Киева читают спецкурс по этой теме. Не собираетесь лоббировать массовое введение таких программ?

— Это первая рекомендация экспертов — детей нужно учить работать с информацией, это жизненно важно. Знаю, что такая программа есть в школах Чехии.

В Украине работают и другие инициативы — мы сами разрабатывали пособие по медиаграмотности. В рамках тренингов организации IREX медиаэксперты тренировали активистов-волонтеров, которые в свою очередь должны были работать с населением в регионах.

— Разве столь сложная конструкция может эффективно работать? Как волонтер заставит знакомого водопроводчика критически оценивать новости из телевизора? Да и в чем мотивация такого добровольца?

— Я сама была скептиком! Но оказалось, что в такие волонтеры часто идут люди, которым не хватает самореализации, — и это один из поводов для них общаться с коллегами, соседями, знакомыми. Т. е. идти по пути, которым часто пересказываются сами фейки.

Обобщение работы программы показало неожиданные результаты — оказалось, многие люди даже не подозревали, что СМИ могут врать! Трудно поверить, но это так.

Поэтому формат личного общения, возможно, наиболее удачен — ну не крутить же по ТВ ролики «не верьте телевизору»!

— Проблема повышения медиаграмотности имеет и оборотную сторону. Зачем государству вкладывать в такие программы ресурсы, если в результате оно получит более устойчивое к пропаганде население? На следующих выборах для эффективных манипуляций придется потратить значительно больше средств. Получаем конфликт интересов.

— Это вопрос политической воли и трезвой оценки рисков. В данных условиях украинское государство должно понимать, что внешний источник пропаганды намного мощнее, и эта угроза намного существеннее того комфорта, который дает политикам-популистам работа с легковерным населением.

После майдана власти был выдан огромный кредит доверия. Если бы такую программу по повышению медиаграмотности начали делать тогда — ее бы поддержали. А сегодня даже она будет восприниматься как пропаганда — поскольку исходит от государства.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка