Игорь Кононенко: о коалиции, которая не развалится, и шансах Саакашвили стать премьером

№23–24(740) 18 – 24 сентября 2015 г. 17 Сентября 2015 2.3

Игорь КононенкоНехороший звоночек на днях прозвенел в крупнейшей провластной фракции Верховной Рады — в Блоке Петра Порошенко.

Один из депутатов написал заявление, дескать, хочу от вас уйти, не могу, мол, терпеть давление на членов фракции извне.

А еще обвинял лидеров БПП в псевдореформах и прочих неблаговидных вещах.

Событие для страны, может, и не бог весть какое, но для парламентской коалиции и особенно для партийцев президента — весьма значимое.

А что на самом деле происходит в коалиции? Разваливается ли, как сулил ей близкий конец лидер «радикалов» Ляшко? И уйдут ли «из большой семьи» депутаты Тимошенко, как она и обещала не так давно?

Об этом и многом другом решила поговорить с первым заместителем лидера фракции БПП, давним соратником по бизнесу Петра Порошенко — Игорем КОНОНЕНКО.

Перекупали или нет?

— «Батькивщина» требует, чтобы с фракцией согласовывали общую позицию и повестку дня, иначе она выйдет из коалиции. Или вы уже настолько привыкли к подобным заявлениям, что просто не реагируете?

— Давайте проясним ситуацию. Хочу напомнить, что коалиция сегодня — это 302 депутата, включая 19 депутатов «Батькивщины» и 20 парламентариев Радикальной партии, которые своими подписями скрепили коалиционное соглашение. И выход из коалиции осуществляется не списком, а на основании собственноручно написанного заявления.

Мне известно, что не все депутаты Радикальной партии готовы так поступить. Некоторые из них на Фейсбуке уже написали, что выходить не собираются. Поэтому можно говорить, что в коалиции сейчас достаточно голосов, чтобы работать и принимать решения.

Что касается фракции «Батькивщина»... Лидер партии подтвердила, что «Батькивщина» остается в коалиции, но желает больше влиять на принятие решений. Как с партнером мы готовы с этой фракцией считаться, находить консенсус. Но для того, чтобы радикально влиять на принятие решений, для всех существует только один рецепт — выигрывать выборы.

— «Самопоміч» считает, что ее, по крайней мере перед эпохальным голосованием 31 августа, власть пыталась перекупить.

— Я не понимаю, что значит перекупить. Вы имеете в виду, что кому-то предлагали деньги?

— Может, деньги, может, должности. Но пытались. И Садовой об этом рассказывал следователю Генпрокуратуры.

— Давайте посмотрим на факты: «Самопоміч» не приняла только одного депутата — г-на Немировского (Андрей Немировский, избранный по многомандатному избирательному округу как кандидат от партии «Самопоміч», получил мандат депутата 19 мая с. г., но так и не стал членом фракции. — Авт.) Остальные на месте... А то, что «Самопоміч» исключила пять человек, — свидетельство того, что эта фракция достаточно легко расстается со своими членами.

Если бы я не был в руководстве самой большой фракции в парламенте и не видел, что у нас существует значительно больший плюрализм мнений, чем в «Самопомочі», то не исключаю, что и у нас могли бы происходить подобные процессы. Хотя в нашей фракции точно так же, как и в «Самопомочі», были пять человек, не голосовавших за изменения в Конституцию...

— Пятеро ваших голосовали против, трое воздержалось, семеро вообще не голосовали. При том, что 13 человек отсутствовали, так сказать, «вышли на минутку из зала и не вернулись».

— Вышли, не вышли. А у нескольких карточки, кстати, не сработали... Но я не об этом, а о том, что действительно пять человек были против. Такова их позиция. Я пообщался с ними. Естественно, такую позицию не принимаю, потому что я голосовал за. Но по крайней мере мне была понятна их мотивация. В итоге — что нам дало это голосование? Оно дало окно для возможностей: мы продемонстрировали, что выполняем Минские соглашения. И у нас есть как минимум четыре месяца, чтобы попытаться договориться...

— С кем?

— С депутатами, чтобы найти 300 голосов. Отыскать компромисс и все-таки проголосовать изменения в Конституцию. За эти четыре месяца мы можем добиться выполнения Минских соглашений другой стороной конфликта.

— «Голосование по внесению изменений в Конституцию буквально раскололо и парламент, и общество», — таково мнение вашего коллеги по парламенту, лидера «Самопомочі» Олега Березюка. Вы согласны с тем, что действительно раскололо, в связи с чем в самой коалиции появилась внутренняя оппозиция. И что теперь делать?

— Ну, что делать? Работать, договариваться, убеждать, находить общий язык. Парламент — это площадка для споров, компромиссов и консенсуса. Предыдущие сессии показали, что далеко не всегда фракции коалиции голосовали синхронно. Если проанализировать итоги работы двух первых сессий нового парламента, можно утверждать: мы приняли достаточное количество качественных и прогрессивных законов.

Что касается голосования 31 августа... На мой взгляд, трагические события, которые произошли под стенами Рады, повлияли на поляризацию, о которой вы говорите. Именно не голосование, а граната.

Нет ста олигархов

— Партия Блок Петра Порошенко многим политологам очень напоминает — и по «истории создания», и даже по аналогии с названием, да и многим чем другим — «Нашу Украину» Виктора Ющенко. Тоже поначалу было все любопытно: как это под одной крышей в Раде, причем находясь в одной фракции, уживутся девять или сколько-то там партий в «НУ»? Уживались очень плохо. В итоге Виктор Андреевич решил все партии закрыть, кроме своей. И условие было такое: хотите остаться с нами — записывайтесь в «Нашу Украину». Но и это не спасло. «Монстр» в лице «НУ» зачах. И о нем почти никто не вспоминает... Вы — член партии БПП?

— Я — член партии «Солидарность».

— Но поскольку во фракцию БПП входят, в частности, и «Солидарность», и «УДАР», а они уже объединились, то вы теперь еще и «ударовец»?

— Перед выборами в местные советы мы объединились с «УДАРом». На выборы мы идем как Партия «Блок Петра Порошенко «Солидарность» единым списком. Будущее название партии объединенной — «УДАР — «Солидарность». Без — Блок Петра Порошенко. Но это еще не окончательный вариант названия, пока только рабочий. На съезде мы анонсировали, что будем обсуждать название в региональных организациях... Понимаете, в чем дело: политически мы объединились. Но юридически — нет, поскольку для процесса объединения партий в стране пока не существует механизма.

— Очень простой механизм: аннулировали свою партию, вступили в другую.

— Да, члены партии «УДАР» вступили в партию «Солидарность»...

— ... и получается, «УДАРа» больше не существует?

— ... затем эта политсила, согласно договоренностям, поменяет свое название на то или иное. То есть слияние происходит на базе одной партии. Соответственно, если политическая партия, членом которой я являюсь, поменяет название, то я останусь в рядах партии независимо от ее будущего названия.

— Влиятельная международная антикоррупционная организация, имеющая представительство в нашей стране, Transparency International считает, что как таковых партий у нас нет. Есть только силы политического влияния, которыми руководят олигархи. Можно ли и вашу политсилу сюда причислить?

— В Украине, боюсь ошибиться, по-моему, около 150 партий зарегистрировано.

— Больше.

— Там их Петренко (Павел Петренко, министр юстиции Украины.Авт.) подчистил... Во всяком случае осталось больше ста. И если б каждую из этих партий возглавлял олигарх, где их столько в государстве? При таком количестве олигархов, думаю, в этой стране все было бы хорошо.

— У них и так все хорошо.

— Но, мы же понимаем, нет ста олигархов, во-первых. Во-вторых, безусловно, в нашей стране популярны партии лидерского толка. У нас — имя лидера в названии, точно так же, как «УДАР Виталия Кличко»... Я безусловный сторонник партий классического типа, где действительно основу составляет идеология — ниша, которую занимает партия.

Если говорить о нашей партии и о той программе, которую мы приняли на последнем съезде... Хотя это как-то прошло мимо журналистов, их больше интересовало — кто лидер партии, почему ушел Луценко, почему пришел Кличко, кто вошел в совет и т. д., а мы приняли достаточно качественную программу, на которую, подчеркиваю, медиа даже не обратили внимания.

Внимательно почитав принятую программу, в ней можно найти идеи, скажем так, более республиканского толка, если брать за основу Республиканскую партию Соединенных Штатов. Т. е. сильное государство, максимальная свобода предпринимательству, бизнесу, инициативе граждан и разумные, умеренные социальные выплаты.

Думаю, все-таки партии начинают уходить от лидерских форматов... Почему мы вернули название «Солидарность»? У нас ведь раньше его не было... Есть уверенность, что после выборов фракции в местных советах будут называться «Солидарность».

— Без «УДАР»?..

— Или «УДАР — «Солидарность». Но без имени лидера.

— Кстати, есть ли перспективы объединиться с «Народным фронтом»? Политические эксперты считают, что это произойдет если не на местных выборах, то в обозримом будущем. Ваше мнение?

— Объединение с «Народным фронтом»? Знаете, мы с «УДАРом» шли в блоке. И у нас состоялся совместный поход на выборы в Киеве. Затем — совместный парламентский поход. Но лишь через год мы пришли к объединению. Что касается «Народного фронта»... Никогда не говори «никогда». Но сегодня вопрос об объединении наших политических сил не стоит. Что будет через год-два — не знаю.

Полюбить на востоке

— Есть ли внутреннее табу для вашей партии? К примеру, такую-то политическую силу на порог не пускать, как бы ни просилась влиться. Или как-то так.

— Существуют идеологические табу: люди, связанные с последними событиями под Радой, или наши ярые противники во время «революции достоинства». Также в нашей партии не могут быть люди, которые голосовали за «законы 16 января»...

Не скажу, что на 100%, но у нас в партии не могут быть бывшие члены Партии регионов. Почему не на все 100%? Потому что в ПР, общеизвестно, некоторых загоняли, и мы знаем, как это делали...

Но что касается актива «регионалов», однозначно, в нашей политсиле они быть не могут — причем не столько из-за идеологических расхождений (на самом деле Партия регионов декларировала в принципе правильные тезисы), а по причине многих концептуальных вещей. Декларировалось одно, а делалось, мы знаем, что и как.

— Но Оппозиционный блок хоть и открестился от «регионалов», все равно в памяти избирателей останется «выходцем из ПР». И вот они голосуют теперь с вами в унисон! Все свои голоса вместе с вами отдали за изменения в Конституцию. Так что некоторые маленькие фракции подозревают, что вы теперь как бы с ними, поскольку бывшие «регионалы» держат нос по ветру и стали «правильными».

— Они такие, какие есть. За них проголосовали часть избирателей. Но обвинять нас в том, что мы проголосовали за изменения в Конституцию их голосами, — некорректно. Отнимите голоса Оппозиционного блока...

— ... и еще внефракционных депутатов...

— А почему? Объясните мне! Почему вы даете коалиции право узурпировать изменения в Конституцию?

— Не даю. Но из всех коалиционных голосов этот проект поддержали только 185 человек.

— Есть коалиционное соглашение, есть направление на реформы и есть реформы, которые заложены в этом соглашении. Безусловно, формирование правительства и создание законодательной базы, благодаря которой оно сможет делать реформы, принимать бюджет и т. д., — это то, за что несет ответственность коалиция.

Но Конституция — это Основной Закон государства, который принимается не под выборы или парламент. Поэтому нужно 300 голосов. И не зря заложена эта норма для голосования: подразумевается поддержка всего парламента, и Оппозиционного блока, и внефракционных депутатов, и коалиции.

— Все, кого выдвигаете в мэры и депутаты, — проверенные люди?

— Если говорить о Центральной и Западной Украине, безусловно, это так. Там даже конкуренция из 2—3—4 кандидатур. Что касается юга и востока страны, то ситуация сложнее. Не секрет, что там популярность нашей партии ниже, поскольку сильны позиции Оппозиционного блока и других, скажем так, пророссийских проектов. В том числе идут дискуссии по поводу партии известного сепаратиста Пургина.

Поэтому мы как политическая сила, которая ставит перед собой задачу иметь влияние по всей стране, на востоке и юге вынуждены искать иные форматы влияния на местную власть. Потому что можно быть радикальными, высадить в Харькове десант галичан, выдвинуть наших проверенных партийцев в облсовет Харькова — и что произойдет? Ни за кого не проголосуют! Не забывайте, у нас — новый закон и открытые списки.

— Новый луганский губернатор Тука сказал, что «мы не будем проводить местные выборы, потому что нас здесь не любят»... Ваше мнение?

— Я думаю, что Тука, может быть, неправильно выразился... В любом случае Луганская и Донецкая области — проблемные зоны, кровоточащая рана на теле страны.

Есть закон, который мы проголосовали, об особом статусе этих зон. В законе четко прописаны девять условий, при выполнении которых возможны местные выборы. Ключевые из них: не стреляют, разоружение, есть возможность для работы правоохранительных органов и т. д. Как только эти условия будут выполнены, немедленно назначат выборы.

Выборы — это свободное волеизъявление граждан. Если на улицах стреляют, и ходят люди с оружием, то о каком свободном волеизъявлении можем говорить?

Ценная мажоритарка

Игорь Витальевич очень надеется, что удастся-таки вернуть Донецк и Луганск // ВЯЧЕСЛАВ БЕРЛОГ— На днях Леонид Кучма на вопрос «Что будет, если Минские соглашения не будут выполнены в срок, т. е. до конца 2015-го?» ответил так: «Петр Алексеевич не сказал, что будет, если не будут выполнены условия Минского договора... Президент сказал — делать нужно все от нас зависящее, чтобы протокол был выполнен. Но если не будет выполнен, никто не говорит, что будет дальше».

— Политика — это искусство возможного. Поэтому ни один политик до конца свои козыри, которые в рукаве, не раскроет. Я не человек, который формирует, а тем более отвечает за международную политику страны. Мое мнение, что у нас есть шанс вернуть Донецк и Луганск. Потому что на сегодняшний день имеется горький факт — Донецк мы потеряли. Быстро вернуть не получится: не за один год и не за два. Но уверенность в том, что это произойдет, все-таки есть.

В каком случае это станет возможным? Если в стране будут реформы, рост благосостояния. Тогда и шансы вернуть Донецк и Луганск станут возрастать с каждым днем.

Хотя очень тревожны заявления и некоторых политиков, дескать, на тех территориях — «стекловата», «не наши», «они нас не любят», «давайте обрубим, стеной отгородимся — и все»...

— В вашей фракции большинство — мажоритарщики...

— 84 депутата.

— Они представляют 3/4 округов всей страны. Что они говорят, как вернуть Донбасс и Луганск?

— Депутат-мажоритарщик — это альтернативный источник информации. Буквально на днях была встреча Президента Украины с мажоритарщиками. Регулярно глава государства встречается с членами своей фракции, а также с парламентариями, избранными по многомандатным округам...

— ... и вы, вероятно, модератор таких встреч.

— Поэтому я иногда шучу, что, наверное, вхожу в круг наиболее информированных людей в стране. Действительно, общение с мажоритарщиками приносит большой объем информации.

— Как-то так повелось, что во избежание гнева первого лица не всю негативную информацию ему докладывают: не обязательно обо всей стране, но хотя бы по парламенту — так сказать, подают, но усеченную. О чем именно, что касается фракции или коалиции, вы стараетесь не сообщать главе державы?

— Я бы не сказал, что вынужден докладывать всю информацию. Безусловно, есть формат общения по тем событиям, которые происходят в Раде, по настроениям во фракции, вопросы относительно дискуссии по законопроектам, которые готовятся в Администрации Президента и вносятся президентом. Причем достаточно серьезные дискуссии бывают, когда законопроект готов, но еще не внесен в парламент, а представители фракции уже имеют возможность с ним ознакомиться. Понятно, что для президента фракция Блок Петра Порошенко — это его опора...

— Что-то можете посоветовать первому лицу государства, скажем так, на правах старого друга? Вы ж вместе в армии служили, вместе бизнес в 90-х начинали.

— Президент — абсолютно не авторитарный лидер, как некоторые СМИ пытаются его представить. Я бы сказал, что он больше человек-модератор, который создает условия для дискуссии и который умеет слушать. Президент достаточно быстро принимает решение, но его можно переубедить.

— И в чем лично вы его убедили, переубедили?

— Идут постоянные дискуссии на совершенно разные темы. Сегодня в части государственных вопросов, к сожалению, на какие-то личные форматы просто не хватает времени. Но в любом случае, если вопрос касается не частностей, а чего-то глобального, после дискуссии итог выходит как коллективная точка зрения. Поэтому фиксировать, что вот здесь я настоял, — даже затрудняюсь.

Грузины в «тренде»

— Президент сказал, что есть готовность заменить некоторых министров для эффективности проведения реформ. А квоты? Кстати, у Фонда Эберта вызвало удивление, что в Украине чуть ли не пачками на разные государственные должности, в том числе и министерские, назначают иностранцев, у которых на своей родине не ахти какой имидж. Да и уголовные дела против некоторых возбуждены.

— Да, мода на иностранцев присутствует. Осенью прошлого года появился «тренд»: стали приглашать иностранцев в правительство, в Генпрокуратуру.

— И вот прошел год...

— Есть свои плюсы и минусы. Я считаю, что абсолютную результативность проявила г-жа Згуладзе в МВД — реформа полиции, которой сейчас все восхищаются. Возможно, пройдет еще немного времени, мы осознаем, что в бочке меда есть и ложка дегтя, но от этого никуда не денешься. Тем не менее реформа идет на ура. Но запустила это именно Эка Згуладзе. И тут плюс, что иностранка... Так что есть позитив.

Теперь по министрам в Кабмине: при всем том, что у нас с г-жой Яресько абсолютное идеологическое расхождение по налоговой реформе, считаю, что как министр финансов она на своем месте. Показала результат, программу stand-by мы получили, реструктуризацию долгов. А вот по министру экономики есть вопросы...

— ...как и по министру здравоохранения.

— Он написал заявление...

— ...которое рассматривают до сих пор.

— Ну, рассмотрят! И эта история закончится.

— А если без «тренда», своих сообразительных могли б найти на эти должности? У каждой партии есть список «на все случаи жизни», «на всех министров».

— Понимаете, умные, грамотные, квалифицированные и в состоянии проводить реформы в правительство идти не хотят. Вот такой парадокс.

— Перечисляя иностранцев, нельзя не упомянуть и Саакашвили.

— О его работе как главы Одесской обладминистрации, на мой взгляд, говорить пока рано. Он только два месяца на этой должности.

— Но его прочат на место Яценюка. Так говорят ваши коллеги по парламенту.

— Не знаю. На сегодняшний день он — руководитель Одесской ОГА. И ему как губернатору в какой-то степени дан карт-бланш на проведение реформ в области. Если будет результат, безусловно, появятся шансы на премьер-министра.

«Тронете нашего Авакова...»

— В одном интервью вы не то чтобы сетовали, но с некоторой ностальгией говорили, мол, политика для меня — временное явление, хочу, дескать, вернуться в бизнес. Но это станет возможным, когда будет рост экономики. Вы на самом деле верите, что в скором времени начнется рост экономики? Отчего ж украинские чиновники от боязни, что сбережения обесценятся, домики в Лондоне покупают?

— К сожалению, исходя из целого ряда факторов, в том числе и нашей украинской ментальности, мы привыкли не спеша подумать и семь раз отмерить, а один раз отрезать... Но как бы неспешно это ни происходило, все равно, верю, изменения к лучшему в экономике будут.

За этот год, на мой взгляд, мы заложили достаточно хорошую основу для реформ в очень многих направлениях: это и полиция, и справедливый суд, и прокуратура, и Антикоррупционное бюро. Нужно время, чтобы все заработало. Кроме полиции, которая уже работает. Пока мы видим яркую картинку: новые машины, вежливые полицейские и все остальное. А стали ли меньше нарушать правила, стало ли безопаснее на улицах?

А есть ли изменения в прокуратуре? Есть, но это не так наглядно, как в полиции. Да, там идут какие-то конкурсы, сдаются тесты, но это пощупать нельзя, поэтому обществу и сложно оценить — происходят реформы или нет.

Качество реформ можно будет ощутить, когда осуществляться они будут руками критической массы людей — молодых ребят с амбициями, с образованием, уже с достойной заработной платой, а не чиновниками сверху и политическими фигурами, которые очень редко говорят то, что думают. Даже чаще говорят то, что нужно говорить согласно идеологии политической силы.

— Как-то встретились две крупнейшие фракции в парламенте — ваша и Яценюка, и случился такой нервный диалог между их представителями: «Тронете нашего Авакова, мы скинем вашего Шокина», а те им: «Оставьте в покое ГПУ, хватит с вас, что туда Сакварелидзе поставили! Иначе «уйдем» министра МВД». Я пересказала своими словами, потому что некоторые выражения были непечатными... То есть на самом деле между БПП и «Народным фронтом» есть нешуточные разногласия по руководству ГПУ и милиции?

— Сейчас зарегистрирован закон, который подан лидером нашей фракции г-ном Луценко. Суть закона — в антикоррупционных действиях, в отношении первой и второй категорий госслужащих...

— ... которых берут на горячем, а они от тюрьмы залогом в полмиллиарда откупаются.

— Для чиновников первой и второй категории — согласно этому законопроекту — залог не будет работать. Думаю, мы его скоро рассмотрим.

Без квартиры в Париже

— Как вы заработали свой первый миллион? Хоть и считается, что, согласно выражению Рокфеллера, «первый миллион всегда криминальный», может, вы исключение?

— Вообще-то я в руках миллиона никогда не держал, честно... Как-то росли, развивались, вели бизнес, постоянно брали кредиты, все время больше должны были банкам, инвестфондам и т. д. Сказать, когда я свой первый миллион заработал?.. Не знаю, миллион ли, но первые большие деньги я заработал на продаже автомобилей. Это было в 1993—1994 гг. По тем меркам, когда квартира стоила 2—3 тыс. долл., то и 10 тыс. долл. было огромной суммой. Тогда я купил себе первую квартиру и машину.

— «Маеток» в Британии, как у бывшего «свободовца» и Генпрокурора Олега Махницкого, или квартирка в Париже, как у Сергея Рыбалки, скромного депутата от Радикальной партии, — такое себе не приобретали?

— Ни домиков, ни квартиры в Париже у меня нет... И как бы пафосно это ни звучало: понятно, что сейчас реально нужно спасать страну... Любому бизнесмену, когда задаешь вопрос по поводу 2006, 2007 годов, т. е. до кризиса, сразу же видишь улыбку или как минимум блеск в глазах. Потому что греют воспоминания о росте инвестиций. Была очередь инвесторов, банки уговаривали взять кредиты. Все прекрасно развивалось, акции компаний росли, прибыли множились...

Моя мечта — создать благоприятные бизнес-условия законами, работой правительства, ротациями в Кабмине. Не знаю, как еще заставлять их работать, делать реформы и самому в этом участвовать, чтобы все-таки дождаться того времени, когда любые проекты на 200—300 млн., на 0,5 млрд. грн. легко получались.

— А сейчас, если кто-то начнет с нуля, при наших законах и полном развале экономики, может ли он заработать так, как вы?

— На мой взгляд, сегодня если не легче, то не сложнее. Есть целые сектора бизнеса, в которых можно довольно быстро стать богатым.

— Например?

— Интернет-бизнес, IT... Достаточно быстрое развитие аграрного бизнеса возможно при условии, что, скажем так, не взыграют в парламенте популистские настроения. И чтоб мы, не дай Бог, не продлили мораторий на продажу земли, который заканчивается 1 января 2016 г. Так вот если этого не произойдет, то считаю, что в аграрном бизнесе в Украине возможен качественный рывок.

—Как человек, который знает цену деньгам, понимает, что такое стабильность страны, можете ли прокомментировать то памятное заявление главы НБУ г-жи Гонтаревой, которая сказала, что понятия не имеет, куда делся золотовалютный резерв?

— Для меня как экономиста — по поводу резервов — все понятно. С 2008-го по 2014 г. у нас держали курс на уровне 8 грн. за 1 долл. То есть мы проели резервы. Когда в России с ее сырьевыми возможностями и ценой нефти на тот момент до 160 долл. за баррель курс изменился на 37%, в Польше — тоже процентов на 28, в Словакии — на 60%! А это страны с более успешной экономикой. То мы все это время держали стабильно «8». Цифрами манипулировали, баланс не показывали.

Я даже знаю, что была идея... Я ее слышал, когда первым вице-премьером был Арбузов. Так вот была «идея» оценить золотовалютные запасы в недрах и включить это в резерв! На мое недоумение мне ответили: «А что? Пригласим международную аудиторскую компанию, это все сделаем и войдет в резерв!» Не вошло. Проели.

— И под занавес — еще вопрос о деньгах. Тема для всей страны не менее важная, чем местные выборы. Тем более что анонсированный г-жой Яресько дефолт нас напугал еще летом. И что думаете? Может, сейчас — под выборы — стараются не афишировать, что в закромах пусто, в казне тоже?

— Думаю, дефолта не будет. Знаете, в слове «дефолт» нет ничего страшного. К примеру, латиноамериканские страны каждые десять лет объявляют дефолт. А если поедешь в Бразилию, Колумбию, то увидишь: не все там так плохо. Есть и процедура выхода из дефолта — с развитием экономики и стабилизацией курса. Хотя в нынешней конъюнктуре, считаю, международным кредиторам дефолт Украины невыгоден. В нем никто не заинтересован.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка