Виталий САЛИЙ: Человек — пропасть

№41(791) 14 — 20 октября 2016 г. 11 Октября 2016 5

Виталий Салий: «Негативные эмоции в кадре можно использовать во благо» // Александр ЗИНЕВИЧ

Сельский священник с Волыни, который станет свидетелем жутких убийств; солдат, не сумевший совладать с «синдромом АТО», влюбленный проныра, добивающийся ответного чувства, — все они герои, которыми был киевский актер Виталий САЛИЙ.

Сегодня Виталий живет и работает на две страны: Украину и Россию. Но в Киеве бывает часто — до пяти раз в месяц. Только отыграет в питерском театре «Приют комедианта» главную роль, глядишь, он уже в Киеве, выходит на сцену родного Театра на левом берегу, где служит больше десятка лет.

Киевляне-театралы хорошо знают актера по культовым постановкам и ролям: солдат Чонкин, эксцентричная девица Бернадетта, автор в спектакле «Веселье сердечное, или Кепка с карасями»...

Поклонники телепродукта полюбили обаятельного артиста по главной роли в мелодраме «Не зарекайся».

Два года назад он сыграл свадьбу. Жена — актриса Анна Арефьева из династии питерских актеров. Молодая семья приняла решение жить «на разрыв». Тем более, что оба понимают — актерская жизнь к оседлости располагает мало.

Между съемками и спектаклями мы встретились с Виталием в симпатичном столичном ресторане. Говорили о мире — театре и людях, которые в нем актерствуют.

Экспромт до последней капли

— Помимо театральных спектаклей, вы участвуете в нескольких кинопроектах одновременно. Бывало ли так, просыпаетесь утром и с трудом собираетесь с мыслями: кто я сегодня, кого играю? Или житейская круговерть, напротив, стимулирует к упорядоченности?

— Мне кажется, что умение грамотно распределяться — дело опыта. Человек, который проходит школу театра, в том числе и театрального института по определению должен быть выносливым. Если все делать правильно, то даже от такого загруженного графика можно получать удовольствие.

— Свое расписание доверяете ежедневнику?

— Нет. У меня есть профессиональные агенты, которые ведут все дела, это Алла Гордиенко и Иван Чаевский. Что такое правильное распределение? Это вовремя лечь спать, подготовиться к следующей работе, успеть переключиться с одной роли на другую, чтобы не повториться. Просчитать, что в одном случае тебе нужно подготовиться к выходу в кадр заранее, а где-то можно включиться непосредственно во время процесса.

— Интересно, в контракте, который подписываете с продюсерами, вам ставят жесткие рамки по поводу внешности, скажем, в течение съемочного процесса не поправляться, не менять прическу, не отпускать усы или бороду, не делать тату?

— Конечно. Как правило, в любом контракте есть нечто подобное. Например, перед началом работы я оговариваю с художником по гриму внешность героя, его прическу, в том числе и определенную длину щетины или даже бороды. И эти параметры, действительно, менять нельзя.

— Ну а если в другом сериале, в котором заняты параллельно, герой должен быть выбрит до синевы? Как быть в таком случае?

— Надо стараться и тут быть гибче. Как вариант полгода ходить с бородой, полгода — побритым. (Смеется.)

— Сейчас в работе еще один сериал с вашим участием «Пацыки» — судя по названию молодежная комедия. Это истории ребят, которые приехали завоевывать столицу. Я полагаю, что Киев вам покорять не пришлось — все-таки коренной его житель. А как к вам отнесся Питер?

— В Киеве мне тоже было непросто пробиться. А насчет Питера — там я тоже снимался, и меня, как оказалось, прекрасно знают.

— То есть не с чистого листа начинали?

— Совсем нет. Раньше ведь наш киевский театр приезжал в Петербург на гастроли, премии брал фестивальные (в 2010-м Театр на левом берегу стал лауреатом премии им. Кирилла Лаврова за спектакль «Играем Чонкина». — Авт.). Некоторые продюсеры и актеры со мной знакомы. Впрочем, был период, когда я ходил по «Ленфильму», носил фотографии, пробовался на кастингах, но в нашей профессии это нормально.

Сейчас в Питере немного сложнее. Приходится отказываться от некоторых сценариев, где прослеживается сюжетная линия, чуждая моим взглядам, где играют актеры, с которыми не хотелось бы встречаться, режиссеры, высказывающие свое отношение к Украине и украинцам, что, на мой взгляд, является неприемлемым. Но должен сказать, что с подобным радикальным отношением к себе, к стране я в Питере почти не сталкивался. Город в этом смысле для меня родной и действительно культурная столица.

— Питерский «Приют комедианта» — театр с историей и очень оригинальной спецификой: он не имеет труппы. Все его актеры — известные по кино, сериалам, — приглашенные. Как состоялась ваша встреча с «Приютом...»?

— Режиссеры приходят сюда со своей командой, а это актеры московские, питерские, киевские. На самом деле в Европе такой формат — классический, и он вполне был бы интересен и для украинцев. Художественный руководитель — Виктор Минков весьма избирателен в подборе режиссеров. Здесь ставит Богомолов, работают потрясающие профессионалы, партнеры, и в этом смысле театр безумно гостеприимный. До этого у меня не было подобного опыта, хотя я выходил на сцену Театра на левом берегу, в студенческие годы играл в Национальной оперетте — в сказке, был приглашенным актером в мастерской «Сузір'я». Но тут я узнал, что есть и такой формат, другой, не менее интересный взгляд на театр.

Приняли очень доброжелательно, мне было легко. Василий Сенин режиссер спектакля «Женитьба Фигаро», пригласил меня на роль, потому что хотел поиграть с контрастами, на некоем «противостоянии» систем: Фигаро и Графом. У меня ведь украинская театральная школа, а это, как вы понимаете, немного другая природа, и с этим мы тоже старались работать.

— В вашей биографии встречаются режиссеры самобытные, у двоих из них созвучные фамилии: Дмитрий Богомазов в Театре на Левом берегу и Константин Богомолов, которого вы упомянули, говоря о «Приюте комедианта». Какое место эти удивительные люди занимают в вашей актерской жизни?

— С Богомоловым я пока лично не встречался...

— ...Но его творчество вам знакомо? Видели нашумевший спектакль «Лир» по Шекспиру, его сейчас возвратили на сцену «Приюта комедианта»?

— Конечно, видел. К слову, у меня много друзей, которые работают в его театре. И это среда, которая меня радует и куда-то тянет. Театральный язык Константина Богомолова очень интригует.

А Дмитрий Богомазов — один из первых маститых учителей. Я с ним начал работать, еще будучи студентом. Именно он открыл мне свободу театра, импровизацию. Признаюсь, я очень люблю импровизировать и стараюсь до последнего мгновения, если это позволяет спектакль, привнести в постановку элемент экспромта. Еще мне импонирует взгляд на жизнь, чувство вкуса и меры, глубина, потрясающее чувство юмора, которыми обладает Богомазов.

По большому счету режиссер — твой первый зритель, перед которым хочется играть, баловаться, фонтанировать или же не хочется это делать. Богомазов из тех людей, перед которым испытываешь желание отдать все до последней капли крови.

Аннетта (Михаил Кукуюк) и Бернадетта (Виталий Салий) в культовой постановке «Две дамочки в сторону севера» Евгений Чекалкин

К теще за смехом

— Кто-то из культовых актеров сетовал, что первую половину жизни делал все, чтобы стать известным, а в дальнейшем прятался от назойливого внимания толпы. В Москве, например, я видела многих известных артистов и телеведущих, которые носят темные очки, кепки или платки, одеваются крайне неброско. Вы прибегаете к подобной маскировке или пока что внимание людей особо не напрягает?

— Если честно, очень смущаюсь. Повышенное внимание не доставляет мне какой-то бурной радости, тем более, что многие, кто видел меня по телевизору, часто не знают моего имени. Так что «узнавание» ничего, кроме неловкости не доставляет. Разве что родителям приятно, гордятся сыном. Но вдвойне отрадно, когда меня помнят по театральным работам.

— Ну это привилегия только театралов-киевлян...

— Не скажите. В Петербурге нередко встречались люди, которые помнят меня еще по гастролям. Вот недавно был случай. Сидели в кафе, к нашему столику подошел его директор, сказал, что видел меня в роли Ивана Чонкина несколько лет назад, обрадовался нечаянной встрече. Так что искусство и вправду границ не имеет.

— У вас солидный послужной список ролей в сериалах. Пусть сегодня они стали более качественными, их смотрят, обсуждают, но тем не менее зритель уверен, что мыльная опера — это возможность для артиста заработать. Ведь существуют дубли, так что выбрать лучший не составляет труда, но настоящее актерское «нутро» можно разглядеть лишь в театре. Только там или пан, или пропал. Каково ваше мнение на сей счет?

— Это смотря какой сериал. Везде свои сложности. Взять, к примеру, стосерийный вариант, он самый удобный для просмотра, и кажется, что легкий в работе. Но дело в том, что в таком формате тебе часто не дают ни третьего дубля, ни даже второго. Работа поставлена на поток: в один день снимают сцену из седьмой серии, тут же эпизод из двадцатой, а потом из семидесятой.

Но тебе нужно тянуть всю линию, показать героя в развитии, делать все, чтобы он не выглядел скучным. Приходится держать этот процесс в голове, прорабатывать все действия твоего персонажа. А это колоссальный труд.

С другой стороны, есть формат в четыре серии или шестнадцать: хороший материал, интересный сценарий, нерастянутая история. Тут другая сложность: нужно играть на пределе быстро и качественно, тем более если режиссер настойчиво от тебя добивается задуманного.

Например, на днях мы снимали сцену в военном госпитале — «На линии жизни», так сериал называется. За один день в кадре я похудел на три килограмма, сорвал голос и не помню даже, как домой доехал.

Несмотря на то, что уровень сериалов сегодня вырос в разы, я не слишком большой фанат и сторонник такого формата. Для меня важнее все же театр.

— В то же время мы знаем массу примеров, когда звездная роль актеров пришлась исключительно на сериал. Например, Дэвид Суше в «Пуаро» или Сара Джессика Паркер в эпопее «Секс и город».

— Тут, как мне кажется, вырисовывается двоякая вещь. С одной стороны, опасная для актера, с другой — полезная. Сериал может быть счастливым билетом в медийность, тебя узнают зрители, приглашают режиссеры, пишет пресса. Но при этом если ты не будешь держать себя в форме, не заставишь придирчиво к себе относиться, это может стать концом карьеры.

В театре с этой точки зрения намного легче: работа с разными ролями, возможность экспериментировать (на что часто и делается ставка) перевоплощение. В кино же чаще используется типаж, поэтому нужно всеми способами проявить себя, чтобы зритель не устал, да и режиссер не поставил на тебе клеймо.

Слишком много случаев, когда люди снимаются в большом сериале, после которого — тишь да гладь. Просто актер поймал волну; он думал, что дорога в кадр будет всегда и при любых обстоятельствах, а это обманчивое чувство очень расслабляет.

— А как зритель, вы как относитесь к сериалам. Есть любимые?

— С удовольствием смотрю сериалы производства американской сети HBO, они снимают все круче и круче (из продукции — «Клан Сопрано», «Братья по оружию», «Игра престолов», «Дэдвуд». — Авт.), слежу за современным кино. Если есть возможность, нужно смотреть все, ходить в театр.

— Мама вашей жены Анны — Елена Ложкина, актриса театральной закалки, сериалы занимают малую толику в ее творчестве. А что она говорит вам, молодому поколению, видя вас на экране чаще, чем на сцене: «молодцы, здорово» — или наоборот, призывает сосредоточиться на театре? Если не ошибаюсь, у вас около полусотни ролей в кино и сериалах, у Анны тоже больше десятка?

— Кстати, Аня сыграла намного больше главных ролей в сериалах, чем я, так что она лидирует в творческом соревновании. А моя теща Елена Геннадьевна поддерживает во всем, хотя и оценивает работу придирчиво. Жена из давней театральной династии: ее дедушка — Геннадий Ложкин — заслуженный артист, бабушка работала швеей в театре, папа — Алексей Арефьев — был актером, тетя — Ирина Соколова, актриса, зритель знает ее по фильмам Сокурова.

Елена Геннадьевна прекрасно понимает, что где-то роль сыграна ради денег, но даже в этом случае непременно заметит: «Тут надо было сыграть по-другому». Теща — потрясающий человек, интересный. После встречи с ней у меня еще долго болит живот и лицо, так насмеюсь. В общем, я очень легко и органично вошел в их семью.

«Волынь» на слух

— Сейчас вы снимаетесь в 12-серийном мистическом детективе «Контакт», премьера которого заявлена на будущую весну. Что за герой — Дорофей, и сами-то вы сталкивались с чем-то необъяснимым?

— «Контакт» — очень добротный сериал. Снимает его питерский режиссер с потрясающим образованием и опытом — Михаил Баркан. С ним мы знакомы давно, еще по проектам, которые он продюсировал. И вот впервые столкнулись как режиссер и актер.

Не могу раскрывать сюжет, скажу только, что Дорофей — темная лошадка, человек с криминальным прошлым и трагическим будущим. Моя роль небольшая, но очень выпуклая. И еще один плюс — потрясающие партнеры. У одного только Александра Семчева (простодушный Эммануил Гершевич из сериала «Ликвидация». — Авт.) есть чему поучиться.

Сам я не склонен заниматься поиском мистификаций. Мне куда интересней взгляд на неведомое с точки зрения религий: буддизма, христианства, ислама. Здесь тоже хватает всяческих тайн, и этот аспект изучать увлекательно.

— На заре юности у вас был опыт съемок в рекламе. Сейчас вам интересен такой жанр или попробовали и хватит?

— На самом деле у меня около тридцати реклам. В студенчестве снимался в 5—6 роликах в год, неплохие деньги, между прочим, платили. В дебютном ролике поцеловал одногруппницу в кадре и получил велосипед.

Сейчас я не могу позволить, чтобы меня ассоциировали с рекламным продуктом, только — с ролями. Одно дело, когда Виталий Салий рекламирует швейцарский «Ролекс», другое — средство от, скажем, геморроя. Это же абсурд. Буду в следующий раз играть героя в кадре, а зритель рукой махнет: «А, это тот, геморройный!» (Смеется.) Нет, нужно быть крайне осмотрительным в выборе ролей и своего будущего.

— Вы легкий на подъем человек? Можете, к примеру, сорваться и махнуть на уикенд к друзьям на дачу или на рыбалку?

— Вполне. Только я уже стал более прагматичным, и если понимаю, что в понедельник уеду на съемки и не попаду домой две недели, а спать буду в дороге, то лучше в выходные отосплюсь. И так хватает нежданных подъемов и телефонных звонков ночью: «Собирайся, через несколько часов самолет, летишь на съемки».

— Кто из музыкантов всегда под рукой, что любите слушать?

— Мне нравится абсолютно разная музыка, скорее — альтернативная. Из современной очень люблю Бориса Гребенщикова, слежу за тем, как он меняется, развивается. А вот чего не приемлю, так это попсу.

— Что выделаете для того, чтобы эмоции, которые переполняют любого творческого человека, нашли свой выход? Чтобы не перегореть.

— Иногда помогает сам негатив. Это ведь тоже энергия, так что ее можно переработать, использовать во благо, например в кадре. Часто как раз такой способ очень актеру помогает, и даже сцена открывается по-новому. Но лучший способ отдыха — прогулки, время, проведенное с женой.

— В спектакле «Женитьба Фигаро» вы играете вместе с супругой: Фигаро и Сюзанна. Как работается в дуэте?

— На самом деле это большое счастье, мы радуемся. Хотя вместе сыграли всего-то две роли — в театре и сериале «Офицерские жены», где и познакомились. Совместное творчество — это хулиганство в хорошем смысле. Мы друг друга знаем и можем как партнеры по сцене предложить какие-нибудь импровизационные фишки, которые выстрелят. Моя жена — крутая актриса и часто поражает на сцене. Тем более что по роли Фигаро и Сюзанна — возлюбленные, а эти чувства зритель ловит подсознательно.

Видоплясов в спектакле «Опискин. Фома!»

— У вас есть опыт работы в исключительно зарубежных проектах: «Волынь» — польского режиссера Войцека Смажовского и «Урожай дьявола» канадца Джорджа Менделюка. Чем отличается съемочный процесс в иностранных фильмах? Условно, что вас удивило или даже поразило?

— Пожалуй, высшая степень профессионализма — в налаживании целой системы съемочного процесса, начиная от того, как встречают в аэропорту, и до момента, как привозят после съемок в отель.

Когда мы ехали на съемки под Варшаву, меня поразило огромное поле, сплошь утыканное какими-то «куполами». Оказалось, все это — павильоны киностудии, где можно снимать все что режиссеру заблагорассудится. Интересно, что когда разговорился с польскими актерами, они жаловались, мол, надоели эти исторические фильмы — костюмы, кони, сабли... Мечтают о ненавязчивом сюжете, сцене в ресторанчике с чашечкой кофе, непринужденных диалогах. А мы, наоборот, только в кафе и снимаем, а так хочется чего-нибудь исторического.

У поляков очень теплое отношение ко всем актерам. Мы снимали сцену в костеле, я католический священник в гриме с бородой, вокруг — массовка человек в пятьсот. Огромная «летающая» камера. Я говорю текст на западноукраинском диалекте с польскими словами. И сразу же чувствую поддержку всех присутствующих на площадке, доброжелательную атмосферу — и тогда уже ни секунды не сомневаюсь, что все делаю правильно.

— Пришлось уроки языка брать?

— Сейчас ведь интернет есть, можно самостоятельно послушать, позаниматься. У меня слух хороший, так что акцент и произношение точно улавливаю.

— К «Волыни», официальная премьера которой состоялась в октябре, отношение и в Польше, и в Украине неоднозначное. Тема-то страшная — волынская резня. Не боитесь, что найдутся злопыхатели, заклеймят «в зраде»?

— У меня такое ощущение, что сегодня мы сталкиваемся с началом цензуры. Закрываем глаза на некоторые вещи, отчаянно делая вид, что их не было. Основная задача искусства — изучать людей, поступки, делать так, чтобы самая больная тема нашла свое отражение. Изучая ошибки прошлого, мы учимся не повторять их впредь.

У нас, к сожалению, народ как легко восхищается чем-то, так в секунду разочаровывается, а несогласных «забрасывает шапками». Если мы дальше будем стыдливо закрывать глаза, то окажемся в Северной Корее, где все лучезарно, все носят одинаковые прически и одежду, хором славят вождя и партию.

— С годами многие актеры чувствуют в себе потенциал постановщика, режиссера. А как вы? Морально доросли до создания спектакля?

— Сама энергия творения мне интересна и понятна, но пока я не считаю, что обладаю достаточным внутренним багажом знаний, кругозором. Нужно еще столько прочесть, увидеть, изучить. Думаю, что к годам пятидесяти-шестидесяти эта энергия сможет воплотиться.

— В таком возрасте уже будет сложно убедить дирекцию дать добро на дебют, не находите?

— Уверен, что возможность есть всегда, тем более ведь не на кресло директора претендую. Поставить спектакль не так сложно, нужно набрать команду, отточить материал и дерзнуть. Как сейчас это делают потрясающие молодые режиссеры — Стас Жирков в столичном театре «Золотые ворота» или Тамара Трунова. Они собственным примером показывают, что можно из ничего вопреки всему создать современный театр и при этом иметь влияние на «музейные экспонаты», в которые превратились сегодня некоторые наши театры.

— Сериал «Не зарекайся», который вышел в этом году на канале «Украина», стал популярным. От чего вы, Виталий Салий, никогда бы не стали зарекаться?

— Опыт учит, что нельзя зарекаться в оценках человеческой натуры. При разных обстоятельствах человек способен открыться с разных сторон, иногда даже не с самой порядочной. Как говорит Войцек в спектакле «Карнавал плоти»: «Человек — пропасть, глянешь, голова закружится». Поэтому не зарекаюсь по поводу своих суждений и оценок, даю человеку шанс себя проявить.

— Нынче заложниками политической ситуации стали обычные люди, мы с вами. Каждому приходится выстраивать свою линию поведения, взаимодействия с людьми, чтобы пережить противостояние достойно, чтобы не сорваться, не подставиться в конце концов. Пришлось ли вам пойти на решительные меры, например порвать отношения со знакомыми, которые требовали от вас радикальных шагов?

— Я живу на две страны, но всегда стараюсь говорить с людьми, которые согласны слушать. Могу озвучивать точку зрения своей страны, тех украинцев, мнения которых выражаю. Точно так же, как здесь, там, в России, бытуют разные настроения и оценки.

Когда понимаю, что человеку важно услышать мои мысли, конечно, буду говорить. В противном случае не стоит тратить свое время. Помните изречение? Люди не делятся на национальности, партии, фракции и религии. Люди делятся на умных и дураков, а вот дураки делятся на национальности, партии, фракции и религии...

— Для тех, кто согласен слушать: не будете спорить, что в Москве, Питере дело с культурной жизнью, театрами, обстоит намного лучше, чем в Киеве?

— Все, что у нас происходит с театром, действительно печально. Практически нет людей, наделенных властью, которые бы способствовали развитию системы. Театральные реформы, о которых сейчас много говорят, не действуют.

И пока не придут профессионалы, понимающие суть проблем, которые смогут найти пути их решений, способные на грамотную культурную революцию, все так и останется на местечковом уровне, с налетом провинциальности. Только вдумайтесь: у нас в год две-три достойные премьеры, о которых тут же забывают, и дальше Киева никто не слышит. Не говоря уже о других странах.

В одном только Петербурге проходят десятки театральных фестивалей в год. Премии — не просто статуэтки, которые актер поставит на полку и будет смахивать с них пыль. Там выигрывают гранты: молодые режиссеры получают возможность поставить спектакль, а актер может поехать на курсы в Америку.

О лауреатах фестиваля, например «Новой драмы», знают благодаря бигбордам с их лицами крупным планом. Весь город в курсе, что появился талантливый актер или интересный режиссер. А их в свою очередь не пропустят кастинг-директора, продюсеры. У нас же все это прозябает в безвестности.

— Думаете, ситуация исправится?

— Очень надеюсь, что все сдвинется с мертвой точки. Но это как раз тот случай, когда не стоит зарекаться.

Справка «2000»

Виталий Салий — воспитанник Киевского университета театра, кино и телевидения им. И. Карпенко-Карого (курс Эдуарда Митницкого). Актер Театра драмы и комедии на левом берегу. Амплуа: комедия, драма, трагедия, лирика, фарс. Знаковые роли на сцене: Бернадетта («Две дамочки в сторону севера»), Видоплясов («Опискин. Фома!»), Иван Чонкин («Играем Чонкина»), Сганарель («Дон Жуан, или Уроки обольщения»), дурачок Карл («Карнавал плоти»). В 2015 г. дебютировал в питерском театре «Приют комедианта» в спектакле «Женитьба Фигаро».

Известные киноработы: «Офицерские жены», «По законам военного времени», «Так далеко, так близко», «Не зарекайся», «Ловушка», «Смерть шпионам», «Ласточкино гнездо», «Охота на Вервольфа» и др.

C6-sal.tif

C6-vit.tif

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка