Владимир БЫСТРЯКОВ: «Мне тяжело  наблюдать, как у половины страны «срывает крышу»

№48(798) 2 – 8 декабря 2016 г. 01 Декабря 2016 6 4.9

Владимир Быстряков, //Катерина ЛАЩИКОВА

Информационным поводом для моей встречи с известным украинским музыкантом и композитором Владимиром Быстряковым стал недавний скандал с очередными санкциями в адрес российских артистов. Когда стало известно, что Наташе Королевой на пять лет запретили въезд на территорию Украины, сети буквально взорвались едкими комментариями в адрес землячки, а те, кто называет себя «украинской интеллигенцией», традиционно отреагировали дружным «одобрямс». Единственным, кто посмел нарушить псевдопатриотический хор, оказался Владимир Быстряков.

На своей странице в Фейсбуке он написал: «Безумие продолжается! Найдена новая «жертва», и была дана команда «Ату ее!» Наташка, всю жизнь сторонившаяся политики и певшая о любви, — тоже попала в немилость к тем, кто живет в основном лишь ненавистью. Ненавистью, которая развалила страну, рассорила нас с соседом… Скоро они переберут ВСЕХ, кто ТАМ выступает… Им нужны лакейские проценты от «хозяев»! Друзья, не поддавайтесь на эту санкционированную ненависть! Имейте свою голову на плечах!»

Реакция на этот призыв была молниеносной: на композитора обрушился шквал оскорблений и «пожеланий», самое мягкое из которых: «Чемодан – вокзал – Россия!». Человек, который виноват лишь в том, что не стал скрывать своих истинных мыслей и эмоций, был назван коллаборационистом, ватником и, разумеется, агентом Кремля. Далее посыпались угрозы…

Интеллигенция по-прежнему молчала. Кто-то в силу убеждений, а кто-то – из соображений личной безопасности, не желая превращаться в очередную мишень. И мне захотелось встретиться с тем, кто не побоялся стать мишенью, понимая, что рискует, бросая вызов большинству и вызывая огонь на себя. Хотелось узнать, как замечательному музыканту и мелодисту, написавшему музыку более чем к полусотне художественных и мультипликационных фильмов, автору незабываемых советских шлягеров «Леди Гамильтон» и «Куда уехал цирк», живется и пишется в условиях нынешнего, политического «цирка». Что дает ему право, оставаясь человеком публичным, быть независимым от общественного тренда, а значит, открытым для разного рода провокаций?

Заглянув в досье, я обнаружила, что у Быстрякова в этом году юбилей – в декабре грядет круглая дата. Это еще один серьезный повод встретиться с композитором, чтобы узнать, какая музыка звучит у него сегодня в душе, и услышать ответ на сакраментальное: «И все-таки — жизнь удалась?»

 — Владимир, вам самому верится, что на вашем «спидометре» такой солидный пробег намотало? Вы на сколько себя ощущаете?

— Я вообще противник всевозможных дат. Потому что они сбивают с ритма. Когда ты начинаешь думать: «Ну вот — уже 70...» и зацикливаешься на этом, тебе хочется на теплый унитаз или на берег с удочкой, чтобы отойти от мирских дел. Но когда у тебя все складывается, как пазлы, и когда людям уже интересней с тобой говорить, чем пять или десять лет назад, — значит, ты что-то понял в этой жизни. Поэтому самая активная пора у меня начинается сейчас.

А на сколько лет я себя ощущаю... Видимо, в моем роду произошел такой своеобразный возрастной сдвиг, что я все время как бы догоняю. Женился впервые в 36 лет, а во второй раз – в 54. Младшему сыну 7 лет, и то, что он появился, когда мне стукнуло 62, — это в порядке вещей. В армию меня призвали за два месяца до окончания призывного возраста. И лауреатом международного конкурса я стал в последний год возрастного ценза. Я все время догонял. И, наверное, поэтому чувствую себя сейчас лет на 45—50.

Я запросто проплываю 1,5 км. Через день хожу в бассейн. При этом я никогда не пытался молодиться, что-то там себе подкрашивать. Поэтому юбилей для меня – формальность, я не хочу ни думать о нем, ни отмечать его. Глупо подводить итоги, когда только начинаешь жить и делать что-то интересное...

В позапрошлом году я начал заниматься писательством, и вскоре выходит моя третья книга. Я только сейчас ощутил вкус литературной фразы, ее связь с фразой музыкальной, вкус жизни по-настоящему ощутил. И представить, что буду сидеть в юбилейном кресле, а надо мной будет веночек из золотых листиков с датой «70», и я буду надувать щеки от ощущения собственной значимости — для меня дико и смешно. Давайте будем ориентироваться на цифру «80», к тому времени, надеюсь, успею немножечко больше.

— И все-таки, если бы можно было время назад отмотать, в какой период хотелось бы вернуться?

— Знаете, я очень не люблю свою молодость и юность. Да и детство у меня было достаточно дискомфортное. Хотя жизнь, действительно, бурно и интересно протекала. Иначе я не написал бы этих трех книг, которые называются «Байки», хотя на самом деле это мои размышления о жизни. Там есть и смешные вещи и грустные, есть то, над чем стоит задуматься.

  • Будущему композитору-вундеркинду Вове Быстрякову 3 года.

    Будущему композитору-вундеркинду Вове Быстрякову 3 года., фото №1

    Будущему композитору-вундеркинду 3 года.

  • Юный композитор Вова Быстряков с легендарным маршалом Будённым

    Юный композитор Вова Быстряков с легендарным маршалом Будённым, фото №2

    Юный композитор с легендарным маршалом Будённым

Фото 1 из 2

Юный вундеркинд с криминальным талантом

— У вас настолько бурное детство было, что впору сценарий мюзикла писать. Про малолетнего фарцовщика, который стал композитором-вундеркиндом. О вас даже документальное кино сняли, и во всех кинотеатрах его крутили. Так в чем же был дискомфорт?

— А в том, что меня всю жизнь мучили комплексы. Я ведь только внешне такой увалень, а внутри очень впечатлительный человек. В юности у меня случилась очень сильная душевная травма с первой любовью, от чего я чуть не лишился жизни, потому что наглотался снотворных таблеток. Слава богу, бабушка учуяла неладное, когда внучек средь бела дня уснул богатырским сном. А внучек влюбился в свою одноклассницу, которая стала и первой женщиной, и первой любовью. И когда эти отношения стали разрушаться, я ощутил такой удар, который помню до сих пор.

Детство мое прошло в окружении босяков-друзей, с которыми мы обчищали иностранцев, закладывая основы отечественной фарцовки. Конечно, эта деятельность была сопряжена с риском, потому что за нами гонялась милиция, устраивая облавы. Когда мне было лет 7—8, на меня уже было заведено дело за торговлю значками и жвачками.

— Хорошая же у вас перспектива вырисовывалась! И кто же малолетнего коммерсанта с этой скользкой дорожки в музыку увел?

Спасла меня бабушка. Она была очень властной и сильной женщиной. У нее в жизни даже был такой случай, когда ее возлюбленного, который был владельцем нашего дома, арестовали и сослали в Котлас (город в Архангельской области, который в 30-е годы прошлого столетия был перевалочным пунктом для ссыльных. – Е.В.), — она бросила все и поехала вслед за ним, как жена декабриста. Даже на моего деда плюнула.

И если бы не бабушка, я закончил бы как большинство моих детских друзей: кто в тюрьму попал, кто спился, кто повесился… Время жесткое было после войны. Жили мы очень бедно, я рос без отца; вскоре после моего рождения он вернулся в Москву, в свою первую семью. Знаю, что войну мой отец прошел связистом — от «звонка до звонка», что был он очень музыкальным человеком и хотя специального образования не имел, неплохо играл на фортепьяно, пел, и тем самым пленил мою маму. Мама тоже немножко музицировала. Вообще она была замечательной женщиной, преподавателем английского языка. Чтобы как-то свести концы с концами, мама моталась по урокам, учила языку детей всевозможных великих композиторов.

Родился я в коммуналке на Десятинной. Одну из двух наших комнат за диктовой перегородкой (диктом фанеру называли) мы постоянно сдавали квартирантам – то семинаристам, то слушателям военной академии, то сельским девчонкам; одна из них, Феня, была моей няней. Помню, как я пацаненком бегал за ними, хватал за юбки и кричал: «Ножки, ножки!»

А потом мы поругались с соседями и съехали в такую же коммуналку поближе к Андреевской церкви, где меня, кстати, крестили. Вместе в этой коммуналке еще 30 человек проживало.

Прямо как у Высоцкого, в «Балладе о детстве»: «Все жили вровень, скромно так: система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная...» Не из той ли поры корни юмористического начала в вашем творчестве тянутся?

— Конечно же, это все оттуда! Такой невероятный замес характеров и типажей был в нашей коммуналке – просто Ноев ковчег! Помню, как в 80-м году в честь олимпиады я вывесил в виде олимпийской эмблемы пять колец от унитаза, после чего прибежала наша дворничиха-соседка и сказала, что теперь все будем ночевать в КГБ, потому что через дом от нас жил Щербицкий. Но тревога оказалась ложная — видно, у КГБ и без нас хватало дел. А в другой раз кто-то из соседей сообщил бабушке, что наш кот ворует голубей у Первого секретаря ЦК. Об увлечении Щербицкого знали все в городе, и дальше следовала коронная фраза: «Усе будем ночевать у КГБ! Это антисоветская акция!» На что моя бабушка невозмутимо отреагировала: «Шо вы мне это говорите?! Скажите это коту!»

Когда я в детстве увлекся раскопками (археологию обожаю до сих пор), бабушка приняла в этом деле активное участие. Мы с ней и под Киевскую Софию подкапывались, и под Лавру. Со временем я стал своим человеком в Историческом музее, они меня даже на раскопки приглашали. Как-то в сарае напротив старого телеграфа мы с бабушкой обнаружили монеты. Правда, не золотые, хотя позднее там был найден золотой клад времен Киевской Руси. И я занимался этими раскопками до тех пор, пока не обнаружил в «кладе» монеты из своей домашней коллекции. Выяснилось, что бабушка втихаря подбрасывала их в раскопки!

Вот такая у меня была удивительная, знаменитая на всю округу бабушка. В наследство от нее мне достался главный жизненный принцип: не бойся обмана, бойся обмануть сам. В ту пору ведь контракты не заключались, достаточно было честного слова. И когда однажды в 20-х годах мой дед привел за собой в дом группу чекистов, он сказал бабушке: «Муся, вскрывай замки!». Дед был нэпманом средней руки, и в дверных замках у него была припрятана пара «колбасок» золотых монет, оставленных на «черный день». Увидев ужас в глазах жены, он сказал ей: «Я дал им честное слово». Дед умер в 47-м, когда мне был всего год, я его не помню, но этот поступок, о котором мне рассказала бабушка, стал для меня ориентиром на всю дальнейшую жизнь: я терпеть не могу воровства и ненавижу быть в долгу.

С бабушкой Марией — знаменитой бабушкой Быстрякова, //Катерина ЛАЩИКОВА

Похоронный марш в подарок бабушке

— Как все-таки получилось, что дворовая шпана превратилась в известного на всю страну композитора-вундеркинда?

— Бабушка и выдернула меня из криминальной среды. Отвела в Дом пионеров к Милице Осиповне Медведевой. Это была удивительная женщина, которая не имела собственных детей и всю нерастраченную материнскую любовь переключила на своих учеников. Все дети были разные, трудные, послевоенные. До сих пор я с некоторыми из них пересекаюсь. С Сережей Бартеньевым, который стал очень хорошим педиатром. С Жоркой Богомольным, который сейчас живет в Израиле, а до этого жил в Южной Африке, — человек, которого я знаю лет 65. Он тоже в числе «крепких долгожителей» из нашего детства оказался...

В кружке у Милицы Осиповны нас обучали всему — и драматическому искусству, и танцам, и живописи, и нотной грамоте. Наверное, во мне какие-то способности изначально заложены были, потому что я стал пробовать сочинять музыку. А поскольку тогда не было телевизоров, зато было кино (в одном только Киеве около 200 кинотеатров работало), когда вышел фильм-журнал, который назывался «Семилетний композитор», я сразу стал известным. А потом и в другой фильм попал: преподносил цветы самому Буденному, который стоял на трибуне. Помню, как, не помня себя от счастья, спросил легендарного советского Маршала: «Можно вас поцеловать?». Он удивился: «За что?!» А я, стушевавшись, ответил: «За все!» Поцеловал и убежал — чего стоять с дядьками?

— В этой кинохронике вы так старательно выводили на школьной доске: «Ленин любил детей»…

— Гораздо позднее я шутил, что хотел написать, мол, Ленин любил детей… с рисом, но мы жили в эпоху идеологических установок и двойных стандартов. Вот как сейчас, только лозунги изменились. Теперь надо кричать «Слава Украине!», а отвечать — «Героям слава!». А тогда нужно было любить Ленина и писать об этом песни. Одним из первых моих сочинений была песня «Счастливое детство»: «Мы дети свободные, мы дети счастливые нашей счастливой страны!»

— Стыдно об этом вспоминать?

— Конечно, нет. Это же было от чистого сердца. Правда, когда Сталин помер, я не понимал, почему люди плакали навзрыд. Бабушка моя не плакала, сказала только: «Лишь бы не было войны, внучек!»

— Бабушке своей какую-нибудь песню посвятили?

— Посвятил. Похоронный марш. За то, что она оторвала меня от детства, и самое главное, потому что она была жива. Я ей сказал: «Ведь ты умрешь и потом его не услышишь! Так что слушай сейчас!» У нее была такая «фишка»: она любила меня брать на кладбище, водить за собой и говорить, что вот тут я скоро буду лежать, внучек. На что внучек каждый раз заливался слезами-соплями и умолял: «Бабушка, не умирай!» Ей это нравилось и вызывало у нее какие-то чувства. Но после десяти лет хождений я не выдержал: «Знаешь что, бабка, раз ты еще жива, хватит меня таскать по кладбищам, пошли домой!»

— На вопрос о национальности вы отвечаете: «Человек и киевлянин». Что вкладываете в эти слова?

— Я вообще не понимаю, что такое национальный вопрос. Не помню у кого есть очень хорошая фраза: гордиться национальностью — все равно что гордиться тем фактом, что родился во вторник. Человек может себя ощущать принадлежащим к определенной культуре, но это не есть национальность, это его право выбора. Когда начинаются разборки по национальному вопросу, наше с вами общество разваливается в пух и прах. А следом и страна катится в пропасть. Так что я к этому вопросу отношусь с подозрением, так же как к антисемитизму, русофобии и украинофобии. В любой национальности есть масса подонков и масса людей замечательных. И национальность здесь ни при чем.

Мы жили в системе абсурда

  • Владимир Быстряков с 12-летней Наташей Порывай (Королёвой)

    Владимир Быстряков с 12-летней Наташей Порывай (Королёвой), фото №1

    «Наташка всю жизнь сторонилась политики и пела о любви». С 12-летней Наташей Порывай

  • Первое фото Владимира Быстряков с Валерием Леонтьевым. 1982 г.

    Первое фото Владимира Быстряков с Валерием Леонтьевым. 1982 г., фото №2

    Первое фото с Валерием Леонтьевым. 1982 г.

  • Когда Леонтьев услышал «Куда уехал цирк», он заболел мелодией. 1982 г.

    Когда Леонтьев услышал «Куда уехал цирк», он заболел мелодией. 1982 г., фото №3

    Когда Леонтьев услышал «Куда уехал цирк», он заболел мелодией. 1982 г.

  • Владимир Быстряков и Алла Пугачева

    Владимир Быстряков и Алла Пугачева, фото №4

    Наша комуналка на Десятинной напоминала Ноев ковчег. С Аллой Пугачёвой

Фото 1 из 4

— Есть место в Украине, где вы особенно остро ощущаете свою родину?

 — Это место в Киеве, в районе Андреевского спуска, на Подоле. А еще — на Десне. Там я себя чувствую наиболее комфортно. Почему я не переехал в свое время в Москву, хотя была возможность? После того как песня «Куда уехал цирк» взорвала чарты, меня начали звать в Белокаменную, намекали, что квартиру Лужков даст. Пугачева недоумевала: «Зачем оставаться в этой «черной дыре»?», имея в виду провинциальный уровень культуры. Но я не смог уехать, хотя в Москве жил мой отец, там живут моя сестра, мои друзья, учится старший сын Жора, работает Ирина — старшая дочь. Они ощутили себя в этом городе. А я — нет, мне там дискомфортно. И это к политике абсолютно не имеет отношения. Просто не смог бы там творить. А здесь могу! И моя родина тоже здесь, в Киеве. И у меня ее никто не отберет.

— Один известный политик как-то сказал: «У того, кто не жалеет о распаде СССР, нет сердца, а у того, кто хочет его воссоздания в прежнем виде, – нет головы». Вы как человек, объездивший с сольными концертами весь Советский Союз, согласны с этим?

— Я действительно был всюду, кроме Камчатки. Когда я работал пианистом в Киевской филармонии, у меня как у лауреата Международного конкурса в Чехии, где я выиграл гран-при, было право сольного концерта. В то время я очень хорошо зарабатывал.

А многие ваши коллеги жалуются, что тогда копеечные гонорары платили…

— Это смотря с чем сравнивать. Пугачева получала 37 рублей за концерт. Помню первую встречу с ней. Я сидел в зале дворца «Украина», она вышла на сцену и сказала: «Вы знаете, сколько я получаю? 37 рублей 50 копеек!» Зал напрягся, запахло скандалом. Конечно, до нынешних миллионных гонораров тогда было как до Луны, но она немножко лукавила — это была только ее основная ставка. А параллельно работали теневые схемы; и билеты двойные были, и директор потом сел из-за нее. Артисты понимали, какие деньги на самом деле на них зарабатывают. Мне Валера Леонтьев как-то в самом начале карьеры сказал, что он себя чувствует маленьким заводиком, который кормит пол-области и город Ворошиловград. По сути, так оно и было. А сам он получал копейки. Вот это была одна из несправедливостей советской власти.

Я получал 230–250 рублей оклада. Кроме того, мы еще организовали свой ансамбль, и тоже ездили от филармонии, получая 6 руб. 50 коп. с концерта. Поэтому на вопрос: как вы относитесь к СССР, нельзя ответить однозначно.

Конечно, тогда больше было позитива. Потому что это связано с молодостью и юностью. Но, с другой стороны, я очень любил путешествовать, а меня не пускали на концерты за границу, даже когда из Италии стали приходить приглашения на сольный концерт. Позднее, когда упал «железный занавес», мне один из друзей открыл причину: оказывается, слишком много людей перебывало у меня в квартире в качестве гостей. Это вызывало подозрения: мало ли что? Сейчас бы я взял да и поехал. А тогда Министерство культуры отправляло ответ: «Болен» или «На гастролях».

Мы жили в системе абсурда, когда в консерватории у нас было штук пять марксистско-ленинских дисциплин, вместо того чтобы изучать историю культуры и эстетику. Конечно, это мешало здорово. И худсоветы тоже мешали. Хотя сейчас, когда худсоветов нет, ты понимаешь, какой поток халтуры хлынул отовсюду! Но тогда в худсоветы часто шли неудавшиеся специалисты, которые учили нас жить. Если в одной из предлагаемых на худсовет лирических песен были слова: «Прилетів до мене чорний птах», «авторитетный» худсовет на полном серьезе утверждал, что это аналогия с фашистской авиацией. До маразма дело доходило!

Вот сейчас нам говорят, что украинский язык в то время в упадке находился. Это ложь. Если ты собирался публиковать свою песню, обязательно надо было найти поэта, который сделал бы ее украинский перевод. Я не забуду, как перевели песню «Чертово колесо» Евтушенко—Бабаджаняна. Слова «Колесо, колесо... и летит твое лицо» в украинском переводе звучали так: «Круговерть, круговерть... і летить все шкереберть». И это надо было петь с серьезным лицом!

— То, что недавно в Украине последний памятник вождю мирового пролетариата снесли, – по-вашему, хорошо или плохо?

— Я к памятникам Ленину отношусь с точки зрения их художественной ценности. Например, работу Меркурова, которая стояла на Бессарабке, я бы аккуратно снял и поставил где-нибудь в музее. Для меня Ленин и большевизм — это страшное зло, развалившее успешную Российскую империю, которая к тому времени была на гребне и кормила зерном те же Аргентину и Канаду. Но если бы в истории СССР можно было стереть эти страницы, я бы сказал, что Советский Союз – это страна, где заботились о человеке. Где пенсионеры не думали о куске хлеба, где действительно бесплатная медицина была и крепкая социальная система. И когда сегодня говорят: «Как?! Вас опять тянет в эту муть?! В ГУЛАГ?!» — это подмена понятий. Не надо все сваливать в одну кучу!

Вот почему сейчас Ленина и Сталина пытаются «оживить»? Да потому что жизнь у нас поганая, а воспоминания о молодости греют людей, заставляя сравнивать. Мы живем в настолько омерзительные времена! Лично я не помню такого периода, когда был бы такой уровень цинизма и беспредела! И что опасно, в этом болоте очень трудно сориентироваться молодым людям, которые только начинают жить, и их психология формируется на ложных ценностях.

  • Владимир Быстряков. 70-е гг.

    Владимир Быстряков. 70-е гг., фото №1

    Владимир Быстряков. 70-е гг.

  • Коммунарск (мастер-химик Владимир Быстряков). 1972-1973 гг.

    Коммунарск (мастер-химик Владимир Быстряков). 1972-1973 гг., фото №2

    Коммунарск (мастер-химик Владимир Быстряков). 1972-1973 гг.

  • Владимир Быстряков. Во время армейской службы. Артёмовское музыкальное училище. 1973 г.

    Владимир Быстряков. Во время армейской службы. Артёмовское музыкальное училище. 1973 г., фото №3

    Во время армейской службы. Артёмовское музыкальное училище. 1973 г.

Фото 1 из 3

Европейские иллюзии в «окнах Овертона»

— Отчалив от советского прошлого в сторону Европы, Украина взяла правильный курс?

— А кто сейчас не пускает в Европу? Любой может выехать, правда, сперва предъявив чек на 1000 евро, которые у тебя хранятся в банке, а для большинства украинцев это серьезный тормоз. Поэтому с Европой был чистой воды «развод». Тот же Янукович торговался до последнего: кто ему больше даст, Европа или Россия? Никакой политики там и близко не было, только бабки.

Но с другой стороны, если бы Европа сейчас открыла границы, то произошло бы то же, что в Прибалтике; молодежь просто скрылась бы отсюда в поисках работы и лучшей жизни. Хотя лично я не в этом вижу главную опасность. А в том, что Европа превратилась в «окна Овертона», когда нам впаривают, что истинные человеческие ценности — это гей-парады, стилизованные инцесты и некая разнузданная свобода! Когда художник делает по всему миру снимки, где показывает голых детей, выдавая это за высокое искусство. Или когда какая-нибудь фрау связывает себя брачными узами со своей собачкой. К такой Европе нас сейчас приучают. И это первое, что у них мне категорически не нравится.

Так называемая толерантность Европу погубит, потому что всегда нужно иметь какую-то планку. Если где-то в Скандинавии запрещают строить христианский храм, чтобы не осквернить чувства мусульман, у которых недалеко возвышается минарет, то это такое же извращение, как зоофилия.

Нам уже достаточно давно прививают европейско-американский формат восприятия жизни: ненатуральная еда в фастфудах, подписанный смех в ситкомах, нежелание работать мозгами, когда тебе все подают, все за тебя разжевывают: «Здесь надо смеяться, козлы, а вы не поняли!» Когда я впервые попал в Америку, я ощутил эту разницу между тонким слоем интеллектуалов и основной массой жующего фастфуд народа. Они разносят себя до невероятных размеров, потому что у них нет культуры потребления еды. Прав был Михаил Задорнов, когда сказал, что в принципе большинство из них — дремучие жлобы, у которых стерта индивидуальность, они втиснуты в какие-то узкие рамочки и управляемы одной кнопкой.

Нас тоже кормят дешевыми зрелищами, вредными продуктами и внушают, что мы должны мыслить по-американски. Нашу ментальность пытаются девальвировать, подогнать под западный стандарт, и все это приводит к вырождению национальных особенностей.

— Но большинство не замечает этой обратной стороны американской мечты. Как вы думаете, почему?

— На самом деле Америка — очень комфортная для обывателя страна. И когда там люди вывешивают национальные флаги, они делают это не в знак протеста и не в пику москалям, а потому что их реально защищает закон. Я понимаю, что система непрерывных кредитов может когда-нибудь развалить Америку. Тем не менее сейчас там комфортно жить. И я понимаю своего друга Армена Джигарханяна, который всю жизнь мечтал работать в США.

Но совсем другое дело – внешняя политика, которую они хотят навязать всему миру на примере Ливии, Афганистана. И той же Югославии, когда взяли и разбомбили, раздерибанили страну. А теперь они хотят то же самое сделать с Украиной. И это отвратительная черта американцев-политиков. Мне безумно нравятся Рэй Брэдбери, Стенли Крамер, Джордж Гершвин — это та Америка, которую я люблю. Но в остальном – это масса халтуры и китча. Мне рассказывали, как члены Академии киноискусства решают судьбу премии «Оскар». Их там человек 200, «каждой твари по паре»— полисмены, проститутки, домохозяйки – разношерстная публика, которая запросто продается и покупается. И это тоже закулисье глянцевой Америки.

«Знаешь, я кажется, великую песню написал…»

— Давайте все-таки с голливудских холмов на нашу бренную землю вернемся. Как случилось, что вы — успешный концертирующий музыкант — стали писать «попсу»?

— Ну, я не называл бы все, что пишу, «попсой». А потом, у меня ведь уже был ранний композиторский опыт. Правда, потом я с этого дела соскочил, подавшись в пианисты и дирижеры-хоровики. Почему на эту стезю вернулся? Наверное, потому что всю жизнь искал и ищу состояние комфорта для своей работы. Чтобы можно было от нее получать кайф. Как когда-то сказал мой друг, известный кинорежиссер Олег Бийма, ничего случайно не бывает в жизни. Однажды он попросил меня написать несколько песен к его фильму. И я с огромным удовольствием это сделал, написав штук десять-двенадцать. Теперь я понимаю: это был перст судьбы.

Помню, как отреагировала на мои сочинения его музредактор, Светлана Петровна Светличная: «Володя, ты какую-то английскую музыку написал!» — и для меня это была высшая похвала. Я же воспитывался на Элвисе Пресли, на Томе Джонсе, на настоящем французском, не блатном, шансоне. У меня были серьезные коллекции пластинок – виниловых, на рентгеновских снимках, или «на костях», как их тогда называли. Однажды за записями Азнавура ко мне даже засобирался сам Высоцкий, но не доехал – его к кому-то на дачу увезли… Вот эту музыку я обожал, она во мне бушевала, кипела.

Музыка — это ведь не просто набор нот, это выражение сущности человека. Можно из семи нотных знаков создать «Лунную сонату», а можно — песни Стаса Михайлова. Я никогда не писал музыку в подражание «Ласковым маям», как и впрочем — маститым членам Союза композиторов. Члены этого самого музыкального братства, хотя зачастую были и талантливыми авторами, но частенько занимались тем, что гнобили молодежь, которая не была членом Союза композиторов, защищая свою «кормушку». К ней допускались лишь избранные, «небожители», у которых были дачи, госзаказы, они писали музыку для кино, потому что она хорошо кормила.

Помню, как с шикарным певцом и замечательным человеком Юрой Богатиковым я записывал песню в Доме звукозаписи. Записывал, стоя за … решеткой на окне студии, находясь снаружи — вовнутрь, следуя инструкции от вышеупомянутого Союза, «халтурщиков без заветного членского билета следовало «не пущать»! Но благо студия находилась на первом этаже, я стоял у этой решетки и руководил записью. Так что, в борьбе с молодняком матерые композиторы стояли насмерть.

Когда мне предложили, уже много лет спустя, стать членом этого Союза, я сказал: «Знаете что, эксперимент должен быть чистым; давайте оставаться в тех же взаимоотношениях». Кроме того, члену Союза композиторов полагалось «крупные формы» писать: пьесы, сюиты и прочее. А я был песенником. У меня была своя планида.

  • Владимир Быстряков с Лайзой Минелли

    Владимир Быстряков с Лайзой Минелли, фото №1

    С Лайзой Минелли

  • Владимир Быстряков с Джиной Лоллобриджидой

    Владимир Быстряков с Джиной Лоллобриджидой, фото №2

    С Джиной Лоллобриджидой

Фото 1 из 2

— И взошла эта планида по-настоящему вместе с песней «Куда уехал цирк», которая открыла широкой публике и вас, и Валерия Леонтьева. Вы тогда сразу поняли, что написали «нетленку»?

— Нет, никто не думал, что получится шлягер, потому что эту песню я написал по заказу детской редакции. И впервые ее спел Толя Матешко в Томске на фестивале. Он не только актер и режиссер, а еще хорошо поет. Потом ее записала Света Дидоренко для детской редакции. Получилось миленько, но не более. И когда телевизионщица Таня Миллер привела Валеру Леонтьева на телевидение, я подготовил целую бобину песен, и когда проматывал ее в поисках написанной для Леонтьева песни, он услышал один аккомпанемент «Цирка» и попросил остановить. Я сказал, что эта песня ему не подойдет, потому что написана в высокой «женской» тональности, для детской редакции. Но Валера уже «загорелся» мелодией.

В три часа ночи он меня разбудил звонком, сообщив, что эта песня сидит у него в голове, и мы должны ее записать. А тогда записать песню было очень сложно: чтобы получить «наряд», требовалось худсовет пройти. Чудом мне удалось разрешение на запись выбить, мы записали «Цирк» и, возвращаясь домой, я позвонил бабушке: «Знаешь, кажется, я великую песню написал…» Леонтьев, исполняя эту песню, пел не о цирке и не о детстве. Он спрашивал о том, куда все ушло?

— А как у вас получаются такие «приставучие» песни? Поделитесь творческой кухней.

— Валера мне как-то сказал по этому поводу: «У тебя песни, как г…вно прилипают». Я никогда не пишу за инструментом, потому что он мне мешает. «Куда уехал цирк» была написана за полчаса. «Леди Гамильтон» — минут за сорок. Песня — это как выброс энергетики, которую ты поймал из космоса. Шедевры создавать легко, но очень сложно найти в себе состояние, в котором они создаются. Если не удалось «подключиться к источнику», ничего не выйдет. Почему у композитора Мясковского двадцать семь симфоний, а у Чайковского – шесть? А у Рахманинова всего две симфонии. Но зато — какие ?!

Недавно я написал песню для Пугачевой. Такая миленькая, кокетливая песня получилась. Но в поисках нужной мелодии я где-то 600 вариантов перебрал! Хотя, стихи там незатейливые такие. Я, кстати, на стихи Есенина никогда не смогу песню написать, потому что у его поэзии должна быть совершенно другая музыка. А здесь я мелодию все-таки нашел, хоть целый месяц ее искал; получился хороший, не блатной шансон, с историей героя. Бывает так, что мелодия бродит внутри, но ты ее не выпускаешь – не вызрела еще.

Как Гусак стал круче Попугая

Золотой гусак - это не только кайф, но и хлеб. С Валерием Чигляевым и Ильёй Ноябрёвым, //Катерина ЛАЩИКОВА

— Вот вы столько замечательной музыки написали, а настоящую популярность вам принесла юмористическая передача «Золотой гусак» — украинский аналог российского Клуба «Белый попугай» с Юрием Никулиным. Кстати, автором его идеи был главный редактор «2000» Сергей Кичигин. Мне, честно говоря, наш колоритный «Гусак» всегда больше «Попугая» нравился. Как вы туда попали?

— Когда-то у Никулина спросили: — А вы знаете, что в Киеве есть передача, аналогичная нашей? — он сказал: — Знаю. Но ваша качественнее, потому что у нас текучка большая, и не все умеют рассказывать анекдоты. А у вас там команда крепкая собралась – настоящие «зубры».

Мы до сих пор существуем, выходим на «Эре» по субботам и воскресеньям, отточили мастерство так, что будьте мне здоровы, собираемся от души. И, действительно, как ни странно, именно «Гусак» дал мощный толчок популярности. Не будь этой передачи, меня сегодня знало бы в десять раз меньше народу. А как я туда попал? Все в этой жизни не случайно.

Собралась компания людей, которые друг друга хорошо знали. На гастролях, в гостиницах в аэропортах, в самолетах и поездах травили друг другу анекдоты. Это нас переполняло, и мы друг друга заводили. Потому что в тридцать первый раз слушать байку Давида Черкасского о том, как он схватил триппер в Одессе, мы могли, как «Лунную сонату», как стихотворение Евтушенко в авторском исполнении. Мы знали все детали истории, но важнее всего — нюансы и интонация рассказчика. И сейчас мы просто кайфуем от всего этого и друг от друга. У каждого есть своя область анекдотических «знаний». А еще «Гусак» — это не только кайф, но и хлеб. Он нас материально подкармливал и кормит до сих пор.

Кстати, поначалу передача называлась «На углу Крещатика и Дерибасовской». Начинали мы ее с одесситами — Школьником и Филимоновым. Потом от них отпочковались, и в память о «великом слепом» Паниковском возник «Золотой гусь». И когда я потом приезжал с концертами в такие села, где вообще нет дорог, местные бабушки сразу меня узнавали: «О, кто к нам приехал! Золотой гусь!»

— В одном из интервью вы сказали, что никогда не зарабатывали «грязных» денег. Неужели ни разу не написали песню на заказ?

— Это разные вещи. В 2002 году я шел в парламент с партией «Слон» — Союз людей за образование и науку. Была такая партия, защищавшая русский язык. Там собралась достойная публика, и я был в пятерке. В крупных городах мы даже получили неплохой результат. Но людей тогда интересовала не проблема языка, а проблема покушать. И я написал для этой партии песню, за которую мне не стыдно.

25 лет назад написал песню для «Киевгаза». С тех пор у них каждый день начинается с этой песни. А в Илличевском порту каждое утро начинается с песни «Илличевский порт — маяка свеча». И хотя эти песни написаны по заказу, за них мне не стыдно.

У меня есть вещи неудачные и удачные, долгоиграющие и те, слушая которые, я думаю: «Елки-палки, зеленое такое, сейчас ни за что бы ни показал!» Но я никогда не опущусь до того, чтобы написать в духе «Серожинэ пирожено» или «У клюби танци». Кроме всего, терпеть не могу, когда из целого народа (в данном случае — украинского) делают неких дебилов, выдавая это за «молодежный стеб». Деньги можно заработать другим способом, а песни – это часть меня, мои дети. И сознательно занижать интеллектуальную «планку», я не собираюсь.

«Тантрический секс» с Караченцовым

— Многие из этих «детей» были рождены в компании с очень интересными людьми. С кем из них вы остались близкими друзьями?

— Среди таких друзей — поэты Саша Вратарев и Аркадий Гацман. Замечательные поэты-песенники Наум Олев и Михаил Танич. Обоих, к сожалению, нет уже. С Володей Гоцуленко, которого не стало в прошлом году, мы 8 лет трудились над созданием Пушкинского цикла. Это были незабываемые времена, когда мы просто горели друг другом – Володя, я, Коля Караченцов. Записывали романсы в Киеве, в Москве, в Бургундии две недели жили. Это был пик моего творчества и моего кайфа. Мы ведь все живем ради кайфа. Только одни получают его от водки или наркотиков, а другие от работы.

Пушкина для себя я именно тогда впервые открыл. Раньше он у меня исключительно в рамках школьной программы значился. Но однажды завхоз нашей Филармонии Валера Климук книжку какую-то мне дал почитать. Это были стихи Владимира Гоцуленко, киевлянина, о пушкинской эпохе. Я, правда, сначала ее забросил. А, спустя полгода, открыл и охнул: такой атмосферой дыхнуло, что я уже не в силах был оторваться. И не только я – нас троих просто накрыло Пушкиным. Вначале, когда стоял вопрос об исполнителе этого цикла, рассматривались две фамилии — Леонтьев и Малинин. Но я почему-то видел в этой роли только Караченцова. Хотя на первой репетиции он спел романс удивительно «по-ученически»; для исполнителя лихих ковбойских песен это был «неудобный» жанр.

Мы писали этот цикл не о поэте прошлой эпохи, а о забытых человеческих ценностях – верности, любви, чести. Коля тогда забросил все, кроме работы в театре. Он мог оставить съемки в кино, на телевидении, запись на радио. Рвался в Киев, как сумасшедший. Жена даже думала, что у него здесь барышня завелась.

  • С Владимиром Гоцуленко и Николаем Караченцовым

    С Владимиром Гоцуленко и Николаем Караченцовым, фото №1

    С Владимиром Гоцуленко и Николаем Караченцовым

  • Мы просто горели друг другом. С Николаем Караченцовым

    Мы просто горели друг другом. С Николаем Караченцовым, фото №2

    Мы просто горели друг другом. С Николаем Караченцовым

  • Владимир Быстряков и Николай Караченцов

    Владимир Быстряков и Николай Караченцов, фото №3

    Коля забросил всё, кроме работы в театре. Рвался в Киев, как сумасшедший

  • Дружба - понятие круглосуточное. С Николаем Караченцовым

    Дружба - понятие круглосуточное. С Николаем Караченцовым, фото №4

    Дружба - понятие круглосуточное. С Николаем Караченцовым

Фото 1 из 4

— Тем не менее проект «Дорога к Пушкину» не прозвучал так мощно, как должен был прозвучать. Как думаете, почему?

— Наверное, потому что не попался на глаза грамотному политику, который мог бы сделать из него знамя русско-украинской культуры. Мы хотели лично вручить эту пластинку Горбачеву, но встреча тогда не состоялась. А когда ему ее все-таки передали, он говорил, что это одна из любимых его пластинок, и что часто ее слушал. Но дальше дело не пошло.

Вообще, я в смысле популяризации своего творчества – полный ноль. Из Коли Караченцова тоже продюсер никакой был. У обоих это слабая черта. Нас по-настоящему увлекал только творческий процесс. Коля, при всей его доброжелательности всегда держит с человеком дистанцию, неохотно к себе подпуская. В моем с ним случае «пропуском» послужило наше совместное творчество, которое сродни тантрическому сексу, когда происходит сближение натур, взаимопроникновение душ и взаимопонимание на таком высоком уровне, что человек становится тебе близким и родным. У меня так было с моими студентами в КИМУ, где я преподавал пять лет.

— А с Валерием Леонтьевым «тантрического секса» не было? Вы же с ним все-таки 27 песен записали?

— С ним мы дружили, но вокруг него всегда крутилась музыкальная команда, которая ревностно следила за тем, чтобы очередной композитор не увел от них Валеру. Поэтому по прошествии какого-то творческого периода они сами его уводили. От меня – к Татарченко, от Татарченко – к Паулсу. И так далее. Я думаю, что Леонтьев – не до конца раскрытый артист. Как и Коля Караченцов. Кстати, Коля певцом себя никогда не считал. И даже на концертах получал меньше, чем Боярский. Но он на это не обращал внимания – его волновало исключительно творчество. Он был в этом абсолютный трудоголик.

— После того, как с ним случилась беда, вы поддерживаете отношения?

— Конечно. Мы созваниваемся с его женой Людой, с сыном поддерживаем отношения. Я был на Колином семидесятилетии, приезжал на посвященные ему телепередачи. С ним, конечно, сложно сейчас общаться: в результате аварии сильно пострадал его речевой аппарат, и Коля с трудом говорит. Но он в полном сознании, обсуждает с женой Людмилой все театральные постановки. Он до сих пор является председателем жюри конкурса авторской песни имени Миронова. Людмила – героическая женщина, которая продлевает ему жизнь. Она его держит на этом свете, хотя на нее камни отовсюду сыплются. Многие отказываются приезжать к Коле на концерты. Боярский вот отказался, Пугачева не доехала, вместо зала спустилась вниз, в казино… Я таких вещей не понимаю. А Люда не понимает, почему Захаров не снял после катастрофы с Колей из репертуара «Юнону и Авось». Но, мне кажется, что в этой ситуации можно понять худрука Ленкома: для театра это вопрос выживания.

— А правда, что Николай Петрович в Киев приезжал, когда был Майдан?

— Приезжал. Там была такая история: 30 января 2014 года мне позвонили с НТВ и сказали, что в Лавре последний день находится священная реликвия «Дары волхвов», и что они собираются привезти в Киев Караченцова, чтобы он мог приложиться к ней. Но когда я узнал, что Николая поселили в гостинице «Крещатик» — между Грушевского и Майданом, я понял, что есть и другая цель его приезда. Мы с ним съездили к «Дарам волхвов», без очереди его к ним подвели. Такой чести – не стоять в очереди, удостоился накануне только «сам» Янукович. Все это время рядом с нами находились тележурналисты, и вдруг Коля мне говорит: «Вези меня туда!»

А на Майдане как раз был день перемирия. Коля сидел в инвалидной коляске, но его, конечно, узнавали. И когда к нему подходили простые люди и целовали ему руки со словами: «Вы наша легенда!», я понял одну простую вещь — очевидно в Москве были трезвомыслящие люди, которые хотели показать истинное положение дел на Майдане в ракурсе приезда Караченцова. Эту программу потом сильно обрезали, но остался момент, где Коле целуют руки.

Многослойный пирог Майдана

— Владимир, а каким вы увидели Майдан и его обитателей? Что это были за люди?

— Разные люди. И когда на меня вешают ярлык «антимайдановец», я говорю: «Стойте, стойте! Там были люди не только с Западной Украины, но и из Крыма, из Севастополя, которые говорили по-русски, пытались внести в борьбу с «бандитом» и свою долю, но их попросту не пускали к трибуне. Были те, кто искренне против произвола Януковича и его банды вышли на Майдан и те, кто за это деньги получали. Майдан — это многослойный пирог. Я об этом говорил ребятам, которые меня окружали. Объяснял им, что бессмысленно бросать камни или коктейли Молотова, потому что они до Януковича не долетят, а попадут в простого человека, который стоит с противоположной от вас стороны, потому что верен присяге. Я этим ребятам пытался объяснить, что их используют политические отморозки.

— В том, что произошло между Россией и Украиной, на ваш взгляд, кто виноват?

— Это плоды очень долгой, кропотливой работы и сползания Украины из самой успешной республики в самую несчастную и нищую. Этим занимались долго и целенаправленно, так же, как революцией в Российской империи в свое время. Вкладывали серьезные средства, взращивали и натравливали молодняк на Россию. И сам факт того, что народ сегодня заточен на вражду со своим соседом, с которым все равно придется жить бок о бок — это очень плохо. То, что через ненависть к России разорили собственную экономику, заводы разорили, и трубы газовые скоро начнут ржаветь — это тоже «заслуга» нынешних властей — под одобрительный аккомпанемент США. Ярким примером подобного преступления для меня стал мариупольский завод «Азовмаш», который еще недавно был процветающим, его продукцию покупали в основном Казахстан и Россия, а сейчас народ оттуда повыбрасывали, оборудование «распилили». Закрылся крупнейший российский рынок, а Америка вместо того, чтобы дать нам свои рынки и свои заказы, дала дулю. Но многие до сих пор упорно винят в этом Россию.

Сейчас появилась очень большая группа людей, уверенных в своей правоте, которые попросту боятся признаться себе в том, что их облапошили. Боятся очнуться и спросить у себя: за что мы боролись и кого привели?

Любая революция, любая война была персонифицирована. «За Родину, за Сталина!» — было? Было! А за кого же у нас? За Яценюка? Смешно. За Януковича? Еще смешнее. За Ляшко? Совсем анекдот! Беда современной Украины в том, что у нас никогда не было лидера. При том, что у нас была удивительная, толерантная страна. Страна, где только на одной столичной улице стояло три памятника Ленину и два музея вождя. Мы были самые тихие, мирные и самые застойные в Союзе, у нас не было диссидентов типа Сахарова. У соседей Украина всегда ассоциировалась с горилкой, варениками, анекдотами про куму и хорошим застольем с задушевными песнями. И кому-то очень хотелось этот дружный народ развалить. С точки зрения американцев все было сделано правильно; им не нужна сытая и дружелюбная Украина, им нужна озлобленная нищета под боком у России, проамериканская колония, чем мы, собственно говоря, теперь и являемся.

  • Владимир Быстряков

    Владимир Быстряков, фото №1

    Мой финальный портрет

  • Владимир Быстряков: в 2014 году я написал всего две песни. Музыка во мне не звучала...

    Владимир Быстряков: в 2014 году я написал всего две песни. Музыка во мне не звучала..., фото №2

    В 2014 году я написал всего две песни. Музыка во мне не звучала...

Фото 1 из 2

— Но почему же люди так массово на это повелись? Почему дали себя так цинично использовать?

— Я же вам говорю: люди разные. Вот мы с вами не выйдем на майдан, даже если нам заплатят. Самое большее, что мы можем сделать, — это честно об этом говорить. Выйдут или проплаченные, или отморозки, или романтики. Среди погибшей Небесной сотни был такой романтик, Саша Шувалов, человек, который мне почему-то особенно дорог. Молодой, интеллигентный, симпатичный… Его мама умерла от горя, через год после гибели сына…

 Я вспоминаю один вечер на Михайловской площади. Незадолго до снайперов это было. Звонили колокола… Я оставил машину внизу и поднялся туда на фуникулере; кроме меня в вагоне никого не было. Площадь была пуста, только несколько таких же молодых парней ее охраняли. Они подошли ко мне: «Уходите отсюда, тут стреляют, буквально только что ранили нашего человека. Вы, кстати, не поможете в больницу отвезти его?» Мы спустили раненого к моей машине, и я отвез его в 15-ю больницу на Подоле. У меня до сих пор в машине валяется противогазовая марлевая маска.

То же самое мне говорили в один из дней, когда уже вовсю стреляли снайперы, а я приехал на бывшую Калинина, ныне майдан, и, паркуясь в том месте, где разворачивается троллейбус, увидел большую лужу крови. Я даже сразу не понял, спросил у какого человека: — Что это?.. И он показал на крышу одного из домов: «Откуда-то сверху выстрелили...»

Я еще раз посмотрел на жуткую лужу и услышал рядом: «Владимир Юрьевич, шли бы вы отсюда, а то не дай Бог!.. Вы же известный человек...»

— Зачем вы ходили туда? Что вас влекло?

— Я ходил смотреть на то, как вершится история моей страны. Ходил каждый день. Общался с людьми, спорил, кого-то поддерживал – им это было нужно. Я пытался понять тех, кто там стоял не за бабки. Говорят, что сотник там 3 тысячи в день получал, кто-то поменьше рангом – 900 гривен. Как говорится, без бюджета нет Майдана. Но я знаю людей, которые ничего с этого Майдана не поимели, но рисковали жизнью ради него. Одного из таких, завернутого в бинты, типа «раненый», выносили из Дома офицеров, чтобы не попасться «Беркуту». Те ведь тоже не церемонились... Потом ему предлагали пост мэра в Батурине, но он отказался: «Не хочу иметь шанс через неделю стать для вас вторым Януковичем». Так что были там и идейные.

— Вы согласны с тем, что случившееся зимой 2014-го — революция достоинства?

— Я согласен с тем, что это было спланированное действо, в котором активные отморозки победили людей адекватных и думающих, цинично их использовав. Если бы Майдан состоялся во Львове или в Днепропетровске — ничего бы этого не было. Нужна была большая центральная площадка, массовка, СМИ и прочее. Я не сомневаюсь, что снайперов привели те же люди, которые потом пришли к власти, чтобы подвинуть упертого Виктора Федоровича.

Рыбчинский и Гордон держат нос по ветру

— В отношениях с РФ у нас пройдена точка невозврата? К квотам и санкциям как относитесь?

— Мы с Китаем тоже на Даманском когда-то бились… Так что, думаю, наладятся отношения, но нескоро. А что касается квот, то они еще чуть ли не при советской власти были – 20% вещания на русском языке и 80% на украинском. Но я глубоко убежден: то, что вводится насильно, не имеет продолжения.

Мне когда-то Раймонд Паулс, который был большим патриотом, министром культуры Латвии, говорил: «Знаешь Володя, а ведь Лайма оказалась проницательнее меня, она сохранила свой русский рынок, а я ушел «в патриотизм» и потерял все». Он тогда закрыл русский театр, поприжал русскоязычную общественность, а закончилось эта история тем, что у него… дачу сожгли. Но Раймонд все-таки осознал, что резервация своего творчества ни к чему хорошему не приводит. Творчество должно принадлежать всем. Мы же не стреляем в птиц из-за того, что они пересекают границы. Нужно относиться к этому чуточку иначе, и не называть артистов коллаборационистами. Даже бандиты относятся к ним с уважением. Во все времена артисты всегда считались неприкасаемой кастой. Коко Шанель во время войны неоднократно посещала Германию, моталась в Берлин, и ее потом не осудили, сохранив уважение к таланту. Есть вещи, которые нужно выводить за рамки отношений свой-чужой.

— Как вы в таком случае можете прокомментировать слова вашего именитого коллеги Юрия Рыбчинского, который в одном из недавних интервью сказал, что российские звезды боятся ехать к нам из-за репрессий Кремля, что песня Пугачевой «Нас бьют – мы летаем» — это протест против системы. А его сын, Евгений Юрьевич, еще более категоричен: «Російським театрам не місце в Україні. Це розсадники ординської, шовіністичної ідеології. Коли в Москві з`явиться український театр, тоді у нас буде Російська драма»…

— Это хамелеонство высшей степени. Я знаю, что во времена оранжевой революции талантливый поэт Рыбчинский-старший очень захотел войти в оранжевую колоду. Он выступил на Майдане и сказал, что «він гордий вовк і ніколи собачою мовою писати не буде». А ровно через три дня на концерте, посвященном модельеру Михаилу Воронину, спокойно пел свою песню на русском языке. Тогда его в колоду не взяли, и он тихо слинял из политики, хотя очень надеялся, что будет у них каким-нибудь советником. А сыночек вообще начал говорить по-украински только после своего недавнего возвращения из Америки, а до того был, понятное дело, русскоязычным. Понимаете, это тоже бизнес; люди хотят заниматься тем, чем занимаются депутаты.

— Другой знаменитый медиа-менеджер, сделавший себе имя на многочисленных интервью с деятелями «ордынской культуры», теперь заявляет, что Россия — наш главный враг и призывает разорвать с ней дипотношения и всяческие контакты. Это тоже бизнес?

— Дмитрий Ильич умный человек и тоже держит нос по ветру. Меня очень озадачило его высказывание о том, что надо расстреливать наших дальнобойщиков, которые работают в России (до сих пор думаю — увлекся!). Очевидно, что и Гордон, и Рыбчинский уверены в том, что происходящее в Украине сейчас – это всерьез и надолго. И чем дальше они забираются в эти свои эскапады публичных мыслей, тем им страшнее. И тем абсурднее эти мысли звучат. Потому что в глубине души оба понимают, что Россия как была соседом, так и останется. И долго враждовать с ней не получится. Это закон жизни, а не закон политики.

Что касается культуры, то я не думаю, что «у клюбі танці» нам заменят спектакль с участием Хабенского или, например, московский театр «Арлекиниада» Вадима Демчога — новый современный проект, в котором работает моя дочь.

Знаете, чем отличается прежний зритель от сегодняшнего? В 30-е годы люди ломились на симфонические концерты, в славные «шестидесятые» дворцы спорта были заполнены до упора на выступлениях поэтов. Сейчас такого нет. На концерт идут не для того, чтобы напитаться высоким и получить информацию, а чтобы приколоться и потусоваться. Я вспоминаю концерт Иглесиаса, который 4—5 раз пел одну и ту же песню на бис, или приезд Азнавура в конце 60-х годов в Киевский оперный театр, когда он «Две гитары» пел раз шесть – с его-то «антивокальным» голосом! Это совершенно разный подход к восприятию искусства.

Но я уверен, что псевдоискусство отойдет. И эта поганая тенденция — делать из среднего украинца жлоба и дебила — тоже отойдет. Но пока кто-то на этом неплохо зарабатывает деньги. Вот ведь на 95-й квартал любят ходить депутаты, которых там «чистят» со сцены. А они смеются и думают: «Та то ж не про меня, то про Гришу!»

Мне надоело жить под жлобами

— Владимир, вы принадлежите к той редкой категории людей, которые не боятся открыто выражать свою точку зрения. Недавно вот в поддержку Наташи Королевой высказались. Зачем ставите себя под удар?

— Мне обвалили мой аккаунт, когда я это написал. Откровенно говоря, такая молниеносная и агрессивная реакция была для меня полнейшей неожиданностью. Это было похоже на оркестр в момент, когда дирижер взмахнул палочкой. Как будто люди ждали повода, и вот оно прорвалось. Сотни земляков написали о том, что готовы «завалить композитора сразу, как только он приедет во Львов». Но есть и другая реакция: ко мне на улице подходят люди, жмут руку, и говорят: «Володя, для нас ваши слова, как глоток свежего воздуха». Для меня это очень дорого.

Понимаете, просто мне надоело жить под жлобами. Надоело было лохом, которого разводят. Я не рвусь в политику, но хочу быть честным перед самим собой.

— Я с удивлением узнала, что вы до сих пор заслуженный артист Украины. Не обидно, когда бесталанные и безымянные коллеги в «народных» ходят?

— Мне предлагали недавно: — Давайте сделаем вам «народного»! Но от нынешней власти я не хочу ничего. Я за «чистоту эксперимента». У меня есть свой неофициальный титул – имя, известное многим. Как «Алла», «Филипп», «Армен» — когда все знают, о ком идет речь. Для меня это важно. А чего там «сверху» присвоят, как отметят, и какое место на центральной аллейке или не на центральной отведут, меня это никогда не трогало. Это рудимент советской эпохи.

— Чем живете сейчас? Какую музыку пишете? Чего вашим поклонникам ждать?

— В 2014 году я написал всего две песни, потому что не мог писать, тогда во мне все молчало. Одна из них называется «Мати чекає добра». В ней говорится о том, что когда льется кровь, гибнут люди — это общая боль Украины, общая боль всех Матерей.

Я выезжал на линию фронта, встречался с солдатами. Когда сказал, что еду не к добровольцам, а к мобилизованным, к тем, кого насильно забрали, от меня отвернулось много друзей. В Мариуполе я попросил, чтобы мне устроили встречу с артиллерийской бригадой, которая стояла на подступах к городу. Мне хотелось поддержать этих ребят, и я дал им концерт. Потому что, если человека отлавливают повесткой, и у него нет круглой суммы, чтобы откупиться или папы — Турчинова, который отмазал бы своего отпрыска, то это несчастный человек, который попал в жернова войны.

Я выступал этим летом перед жителями Луганской области, которые по эту сторону живут. Когда заметил, что в зале мало мужиков, поинтересовался у зрителей. Мне ответили, что мужики все на полях. И я понимал, на каких они «полях»…

То, что случилось — это гражданская война, которую специально назвали «АТО». Для одних – это большая трагедия, а для других – большой бизнес. Я был на пропускных пунктах, где отжимается колоссальное количество денег. Представьте: днем в поселке Счастье стоит длинная очередь с обеих сторон. Официально этот КПП прочно закрыт. Но «прочно» длится ровно до 22 часов, пока наблюдатели от ОБСЕ не уезжают спать. А потом открываются ворота, и начинается активная «финансово-экономическая» жизнь. И уголь, на котором мы здесь живем, тоже оттуда.

— И все-таки, вернемся к творчеству. Над чем трудитесь сейчас?

— В прошлом году я закончил работу с талантливым режиссером-аниматором Степаном Ковалем. Это его пластилиновая короткометражка «Шел трамвай 9-й номер» получила в 2003 году «Серебряного медведя» на Берлинале. Сейчас он снял чудное анимационное кино о двух мальчиках, которые пробуют себя в разных профессиях. Десять серий по пять минут, и в каждой есть песня.

Мне очень интересно было работать с ним, потому что я себя там и как композитор-песенник проявил, и как звукорежиссер.

Другая недавняя моя работа – музыка к спектаклю «Матушка Кураж» замечательного киевского актера и режиссера Льва Николаевича Сомова, который он поставил со своими студентами в КИМУ.

Сейчас я веду переговоры о постановке мюзикла по Гоголю, а еще много езжу с концертами, сижу в разных жюри. И, конечно же, пишу песни, много пишу. Выставляю их потом на utube, чтобы люди слушали. Музыка постоянно звучит во мне…

— А что помогло вам пережить кризис, когда музыка в вас не звучала?

— Вы знаете, семья — это хороший момент релаксации, особенно дети. Они нас структурируют и дисциплинируют по жизни, и я благодарен судьбе за то, что четырежды папа. Кроме того, нынешние дети такие, что с ними надо договариваться, они очень умные. Пока мы с женой думали о том, как младшего после садика определить в школу, выяснилось, что он спокойно складывает четырехзначные цифры. Я поинтересовался, каким образом он это делает, услышал: «Папа, ты этого не поймешь». Это не значит, что у меня гениальные дети, просто это другое поколение, которое иначе мыслит.

Такой разный Быстряков

  • С бабушкой Марией – знаменитой бабушкой Быстрякова

    С бабушкой Марией – знаменитой бабушкой Быстрякова, фото №1

    С бабушкой Марией — знаменитой бабушкой Быстрякова

  • Владимир Быстряков с женой Ольгой и дочерью Машей в киевском Доме актёра.

    Владимир Быстряков с женой Ольгой и дочерью Машей в киевском Доме актёра., фото №2

    С женой Ольгой и дочерью Машей в киевском Доме актёра

  • Владимир Быстряков с Арменом Джигарханяном и старшей дочерью Ириной

    Владимир Быстряков с Арменом Джигарханяном и старшей дочерью Ириной, фото №3

    С Арменом Джигарханяном и старшей дочерью Ириной

  • Владимир Быстряков с Олегом Табаковым, Арменом Джигарханяном и первой женой, Региной

    Владимир Быстряков с Олегом Табаковым, Арменом Джигарханяном и первой женой, Региной, фото №4

    С Олегом Табаковым, Арменом Джигарханяном и первой женой, Региной

  • Владимир Быстряков возле ЗАГСа с Ольгой

    Владимир Быстряков возле ЗАГСа с Ольгой, фото №5

    Возле ЗАГСа с Ольгой

  • Владимир Быстряков в кругу семьи

    Владимир Быстряков в кругу семьи, фото №6

    Лучший момент релаксации - это семья. С женой Ольгой и детьми - Александром и Марией

Фото 1 из 6

— Владимир, хочу еще о вашем увлечении писательской деятельностью спросить. Я слышала, что вы не только байки в своих книгах рассказываете, но и киносценарии пишете. О чем?

— Меня в свое время потрясла трагедия в Беслане, и эта боль с тех пор занозой во мне торчала. Я еще не знал, что буду писать сценарий, но носил в себе его, пока однажды ночью не увидел финал истории — и весь пазл сложился. Я попросил жену меня не отвлекать, сел, и за сутки написал сценарий, как будто мне его «сверху» диктовал кто-то. Писал и плакал. Со мной такого не было, даже когда мама умерла.

Эта история о том, как отец ищет душу погибшего сына. Очень жесткий фильм, рассчитанный на трех-четырех исполнителей. И что интересно, очень странная вещь с этим сценарием происходит — люди, которые его читают, плачут. А киношники остаются мертвыми. Ольга, моя жена, говорит, что сценарий просто ждет, как ребенок, своего настоящего «папу». И обязательно дождется. Кстати, его можно будет прочитать в моей третьей книге «Такой разный Быстряков».

— Кому-то показывали этот сценарий?

— Я послал его Кшиштофу Занусси, потому что он в своих работах очень тщательно изучает психологию героев. Показал Роме Балаяну. И Рома – человек достаточно жесткий и ироничный, сказал: «Ком в горле». И еще сказал, что это прекрасная сказка. Это было в 2011 году.

— Какие еще цели впереди маячат? Чего хочется успеть?

— Я много достиг внутри себя. С годами пришло осознание того, что смерти нет, и пропала боязнь, что все внезапно закончится. А это, согласитесь, приличный блок и серьезный стресс для многих.

А что касается планов… Я их не составляю. Правда, есть один план – построить дом. У меня никогда не было дачи, потому что жизнь проходила в поездках, и все заработанные деньги я тратил на путешествия. А теперь вот захотелось, чтобы был свой участок земли, где можно построить свой собственный дом. А пока мы с семьей живем на съемной квартире. Старую, на Подоле, я оставил Регине (первая жена В. Быстрякова – Е.В.).

— У вас солидное творческое наследие – песни, музыка к кинофильмам, которая часто звучит и в украинских, и в российских проектах. Это приносит какие-то дивиденды?

— Москва платит, здесь на Украине — копейки. Целый ряд ТВ-каналов не платит вообще. Я еще при старой власти хотел поднять эту тему, но «наверху» присутствовали чьи-то интересы и этому делу так и не дали ход.

— И все же, положа руку на сердце, вы счастливый человек, жизнь удалась?

— Не удалась, а у-да-ет-ся!!! Возможно, кто-то скажет, что мне нужно было прислушаться в свое время к советам и остаться в Москве, чтобы сделать там полноценную карьеру. Но, кто знает, может, я бы себя там потерял, как потерял Игорь Николаев, который мог бы стать вторым Моцартом. Тут вопрос в приоритетах: что вы для себя выбираете. Я всегда делал сознательный выбор. Конечно, при этом массу ошибок совершил. У меня много грехов перед моими родителями, которые я никогда не смогу отмолить. Если бы у меня была машина, когда моя мама болела, я бы чаще бывал у нее. А так, надо было ездить к ней на Оболонь, а мне было лень, и мама нервничала, плакала, пока я ей няньку нашел. Я сделал большую ошибку, что не раскопал свою родословную, не узнал историю нашего рода. Теперь поздно. Никого уже нет в живых. Осталась только моя сводная московская сестра, которая о чем-то догадывается и что-то еще может рассказать. Бабушка моя боялась о прошлом рассказывать. Бывало, вздыхая, смотрела на нас: «Да, детки, вы никогда не будете жить, так как мы жили!» И без конца повторяла: «Лишь бы не было войны…

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сергей КУЛИШ: Охочусь только на медали

Никогда не смогу ногой дверь открыть и сказать: «Вот, я олимпийский призер, давайте...

Коломия оголосила суверенітет

«Гройсман, колишній досвідчений міський голова, вже починає забувати проблеми, які...

Владимир ХОЛОПОВ: «На Евро будем биться за медали»

То, что мы сильнее действующих чемпионок континента — было доказано дважды

Судьба телефонистов

Одесса занимает первое место в Украине по числу граждан, официально работающих за...

Украина станет жить лучше, когда власть начнет...

Если у вас нет средств на собственное воспроизводство, обеспечивающее определенную...

Садовой: о сердце и душе

На «Самопоміч» йде дуже серйозна атака. Як, власне, й на місто Львів, і на Садового

Работа как волк

Бывшему прокурору не обязательно идти в армию, но и на пособие по безработице ему...

Батькивщина намерена «их» остановить

Дмитрий Шлемко: «Якщо раніше люди йшли просто протестувати і кричати «мирно,...

Бесплатное право и наши права

В центры бесплатной правовой помощи чаще всего обращаются люди в возрасте от 35 до 60...

Михаил Резникович: Определяется будущее нашей...

Украина, отказавшись от собственного мировоззрения и исторического опыта, рискует...

Страсти по громаде

Наталья БАБИЙ: «Опоненти стали розказувати людям в селі: якщо об'єднаєтесь з...

Комментарии 6
Войдите, чтобы оставить комментарий
татьяна солохина
04 Декабря 2016, татьяна солохина

Браво, Маэстро!

- 9 +
Константин
03 Декабря 2016, Константин

Здоровья и творческих удач, Владимир и Елена!

- 13 +
Galina Sklyar
03 Декабря 2016, Galina Sklyar

спасибо Владимир Быстряков и Елена Вавилова

- 18 +
Валерий
02 Декабря 2016, Валерий

Два предыдущих комментатора выразили свою благодарность и признательность Владимиру Быстрякову , я с ними вполне солидарен . Но лично я хочу поблагодарить
за этот материал Елену Вавилову . Дорогая Леночка !( я позволил себе так обратиться к вам,потому что мне столько же ,как и Быстрякову )прекрасный , просто прекрасный текст , по прочтении в горле ком . Я далёкий от музыки человек ( конечно же слышал " Куда уехал цирк " в исполнении Леонтьева ) , но даже не слышал фамилию Быстряков .
Спасибо за то ,что увеличили мой интеллектуальный багаж , спасибо , что показали и доказали наличие в стране настоящих ЛЮДЕЙ Божьей милостью , Быстряков настоящий
талант и настоящий интеллигент , как когда - то понимали это слово в России.
Я даже не в обиде на Быстрякова , что он выступал перед участниками АТО. Ведь мотив
его выступлений совсем не тот ,как у других . Рядом с вашим материалом интервью
Л. Денисенко . Это небо и земля ! Дай бог Вам удачи и вдохновения !

- 38 +
Александр Подгорный
02 Декабря 2016, Александр Подгорный

Вот где пример настоящего украинца, киевлянина, патриота. Здоровья ему крепкого, творческого вдохновения, а сила духа и настоящий характер у него и так есть.

- 50 +
+ Показать все комментарии
Блоги

Авторские колонки

Ошибка