Поляки бомбят Варшаву*

31 Августа 2015 5

От редакции

1 сентября стало первым днем Второй мировой войны, которая началась нападением нацистской Германии на Польшу. В те времена телевидение еще не получило массового распространения и люди узнавали новости из газет или по радио. Уильям Ширер — автор книги, предлагаемой вниманию наших читателей, — был корреспондентом американской радиокомпании «Си-би-эс». Мировую войну он встретил в столице Третьего рейха.

Уильям Ширер Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента

Справка «2000»

Уильям Ширер — родился в 1904 г. В середине 20-х после окончания колледжа начал сотрудничать с газетой «Чикаго трибьюн», став ее европейским корреспондентом.

В 1931-м Ширер поселился в Вене и женился на гражданке Австрии. Спустя несколько лет семья из-за финансовых проблем переехала в Испанию, затем перебралась в Германию. До 1940 г. Уильям Ширер работал в Берлине, а затем вернулся в США. С 1934-го он вел дневник. Первая его часть была опубликована в годы Второй мировой.

После войны журналист работал на Нюрнбергском процессе, занимался писательской деятельностью. Наиболее известные книги Ширера — «Взлет и падение Третьего рейха» и «Берлинский дневник». Умер автор этих произведений в 1993 г.

_______________________________
*Фрагменты из книги: Ширер У. Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента. — М.: Центрполиграф, 2002. Тираж: 8000 экз.

Берлин, 1 сентября

В шесть утра позвонила — господи, помилуй! — Зигрид Шульц (корреспондент чикагской газеты «Трибьюн». — Ред.). Она сказала: «Это произошло». Я был очень сонный, — но меня просто парализовало. Я пробормотал: «Спасибо, Зигрид» — и вскочил с кровати.

Война началась!

Берлин, 1 сентября 1939 года

1 сентября 1939-го. Берлинцы слушают сообщение, как Польша вероломно напала на Германию // GERMANHISTORYDOCS.GHI-DC.ORG
1 сентября 1939-го. Берлинцы слушают сообщение, как Польша вероломно напала на Германию // GERMANHISTORYDOCS.GHI-DC.ORG

Это «контрнаступление»! Сегодня утром на рассвете Гитлер напал на Польшу. Это вопиющий, ничем не оправданный, не спровоцированный акт агрессии. Но Гитлер и верховное командование называют его «контрнаступлением».

Серое утро с нависшими облаками. Когда я ехал в Дом радио на первую в этот день передачу, начинающуюся в восемь пятнадцать утра, на лицах прохожих читалось безразличие. Напротив отеля «Адлон» утренняя смена рабочих трудилась на строительстве нового здания «ИГ Фарбен» так, словно ничего не произошло. Никто не покупал экстренные выпуски газет, заголовки которых выкрикивали мальчишки-газетчики.

По оси с востока на запад люфтваффе устанавливают пять больших зенитных орудий, чтобы обеспечить защиту Гитлеру, когда в десять утра он выступит с обращением к рейхстагу. Мы с Джорданом (Макс Джордан — корреспондент радиостанции «Эн-би-си». — Ред.) должны были оставаться на связи и передавать речь Гитлера в Америку. Когда я слушал речь Гитлера, мне казалось, что в его голосе проскальзывает какая-то странная напряженность, будто он озадачен тем затруднительным положением, в которое сам себя поставил, и ощущает безрассудство своего шага.

Так или иначе, говорил он неубедительно, и оваций в рейхстаге было гораздо меньше, чем по другим, менее значительным поводам. Должно быть, у Джордана сложилось такое же мнение. Пока мы ждали перевода речи для Америки, он шепнул: «Похоже на лебединую песню».

Действительно, Гитлер был явно растерян, когда сообщал рейхстагу, что Италия не станет вступать в войну, потому что «в этой борьбе мы не собираемся просить помощи со стороны. Мы справимся с этой задачей сами». А ведь третий параграф военного договора держав Оси предусматривает немедленную и автоматическую поддержку Италии «всеми ее военными средствами на суше, в море и в воздухе». Как насчет этого? Прозвучала безнадежность и в его словах относительно вчерашней речи Молотова в связи с ратификацией Россией германо-советского договора: «Я могу только подписаться под каждым словом в речи комиссара иностранных дел Молотова».

Вероятно, завтра выступят Франция и Британия, и вот она, Вторая мировая война. Сегодня вечером британцы и французы направили Гитлеру ультиматум с требованием вывести войска из Польши, в противном случае их послы запросят свои паспорта. По-видимому, они их получат.

Позднее (два тридцать утра). Кончается наша первая ночь со светомаскировкой. Город полностью затемнен. Привыкаешь к этому быстро. Продвигаешься по улицам на ощупь в кромешной тьме, и довольно скоро глаза к ней приспосабливаются. Начинаешь различать побеленный бордюрный камень. Первая в нашей жизни воздушная тревога была в семь вечера.

Я был на радио и писал текст для моей передачи в восемь пятнадцать. Свет погас, все немецкие служащие схватили свои противогазы и, ничуть не испугавшись, устремились в убежище. Мне противогаз никто не предложил, но дежурные настояли, чтобы я отправился в подвал. В темноте и неразберихе я выскочил и спустился в студию, где нашел крохотное помещение, в котором горела свеча. Там и нацарапал свои заметки. Никаких самолетов не было.

Но завтра, после вступления в войну Британии и Франции, все может измениться. Во всяком случае, я тогда окажусь в весьма затруднительном положении, так как надеюсь, что они разбомбят этот город ко всем чертям, а что будет со мной? Мерзкий вой сирен, беготня в подвал с противогазом (если он у вас есть), кромешная темнота ночью — насколько хватит человеческих нервов?

Любопытная деталь из жизни Берлина в первый день войны: все кафе, рестораны, пивные были полны народу. Мне показалось, что люди не очень-то встревожены после воздушной тревоги. Я закончил вещание в час тридцать, прошел, спотыкаясь, полмили по Кайзердамм и наконец увидел такси. Но из темноты выскочил другой прохожий и нырнул в него первым. В результате мы взяли его на двоих. Пассажир был пьян, таксист еще пьянее, и оба ругали затемнение и войну.

Изоляция от внешнего мира, которую ощущаешь в такую ночь, еще более усилится, потому что вечером вышел декрет, запрещающий слушать зарубежные радиостанции. Кто-то боится правды? Ничего удивительного. Странно, что ни один польский бомбардировщик не прорвался сегодня ночью. Не получится ли так же с британскими и французскими?

Уже два дня идет германское наступление на Польшу, а Британия и Франция до сих пор не сдержали свои обещания. Неужели Чемберлен (Невилл Чемберлен — премьер-министр Великобритании. — Ред.) и Бонне (Жорж Бонне — министр иностранных дел Франции. — Ред.) пытаются от них отвертеться? Гитлер сообщил Рузвельту телеграммой, что не будет бомбить открытые города, если этого не будут делать другие. Сегодня ночью налетов не было. Где же поляки?

Берлин, 3 сентября

По старинному обычаю. Лондонский глашатай объявляет о начале войны с Германией // TEAMLIQUID.NET
По старинному обычаю. Лондонский глашатай объявляет о начале войны с Германией // TEAMLIQUID.NET

В этот воскресный день гитлеровское «контрнаступление» на Польшу превратилось в мировую войну! Запомним этот день: 3 сентября 1939 года. Время: 11 часов утра. Сегодня в девять утра сэр Невилл Гендерсон (посол Великобритании в Германии. — Ред.) посетил германского министра иностранных дел и вручил ему ноту с требованием до двадцати трех часов принять условия Британии и вывести свои войска из Польши. Он возвратился на Вильгельмштрассе вскоре после одиннадцати и получил ответ Германии в виде меморандума. На улицах сейчас появились экстренные выпуски газет. Их раздают мальчишки-газетчики. Вот заголовки:

«БРИТАНСКИЙ УЛЬТИМАТУМ ОТВЕРГНУТ», «АНГЛИЯ ОБЪЯВЛЯЕТ СЕБЯ В СОСТОЯНИИ ВОЙНЫ С ГЕРМАНИЕЙ», «БРИТАНСКАЯ НОТА ТРЕБУЕТ ВЫВОДА НАШИХ ВОЙСК НА ВОСТОКЕ», «СЕГОДНЯ ФЮРЕР ОТПРАВЛЯЕТСЯ НА ФРОНТ».

Типичный заголовок над официальным сообщением:

«ГЕРМАНСКИЙ МЕМОРАНДУМ ДОКАЗЫВАЕТ ВИНУ АНГЛИИ».

Я стоял на Вильгельмплац, когда около полудня громкоговорители неожиданно известили, что Англия объявила войну Германии. Около двухсот пятидесяти человек стояли спокойно и внимательно слушали сообщение. Когда оно закончилось, я не услышал ропота в толпе. Люди просто замерли на месте. Как оглушенные. Они не способны были осознать, что Гитлер вверг их в новую войну. Для них еще не было подготовлено официальное разъяснение, хотя к концу дня таким объяснением стало просто «вероломство Альбиона», как это было в 1914 году. В «Майн кампф» Гитлер утверждает, что величайшей ошибкой кайзера было воевать с Англией и что Германия никогда не должна повторять эту ошибку.

Был чудесный сентябрьский день, сияло солнце, дул легкий ветерок такие дни берлинцы любят проводить в окрестных лесах или на озерах. Я бродил по улицам. На лицах людей удивление, подавленность. До сегодняшнего дня они занимались в основном своими обычными делами. Были карточки на продовольствие и на мыло, трудно было достать бензин, а по ночам пробираться в темноте. Но война на востоке казалась им чем-то далеким — две лунные ночи, над Берлином ни одного польского самолета, несущего разрушение. И газеты сообщают, что германские войска наступают по всему фронту, а польская авиация уничтожена.

Вчера вечером я слышал, как немцы рассуждали, что «польская заварушка» продлится не больше нескольких недель, от силы месяцев. Мало кто верил, что Великобритания и Франция вступят в войну. Риббентроп был уверен, что они этого не сделают, и уверял в этом фюрера, а тот верил ему. Британцы и французы уже приучены. Еще один Мюнхен, почему бы и нет? Вчера, когда казалось, будто Лондон и Париж колеблются, все, включая обитателей Вильгельмштрассе, были настроены оптимистично. Почему бы и нет?...

Я думаю, в 1914 году в первый день войны в Берлине царило сильнейшее возбуждение. Сегодня — ничего подобного, никаких «ура», никаких оваций, бросания цветов, никакой военной лихорадки и истерии. Нет даже ненависти к британцам и французам, несмотря на многочисленные обращения Гитлера к народу, партии, Восточной армии, Западной армии, в которых «английские поджигатели войны и еврейские капиталисты» обвинялись в развязывании войны. Когда я проходил днем мимо французского и британского посольств, тротуары перед ними оставались безлюдны. Перед каждым прогуливалось по одному полицейскому.

Мы собрались на ланч во внутреннем дворике «Адлона», чтобы выпить с сотрудниками британского посольства. Похоже, их совершенно не волновало происходящее. Они болтали о собаках и подобной чепухе. Что-то непонятное происходит с французами, на сегодня у них нет согласованности с британцами. Ультиматум от Кулондра (Робер Кулондр — посол Франции в Германии. — Ред.) поступил только в пять вечера, когда Британия уже шесть часов находилась в состоянии войны. Однако французы объяснили нам, что это произошло из-за плохой связи между Парижем и Берлином.

Верховное командование ставит в известность о том, что на западном фронте Германия не начнет стрелять по французам первой.

Позднее. Вел радиопередачи всю вторую половину дня и весь вечер. Третья ночь со светомаскировкой. Никаких бомбежек, хотя мы и ожидали британцев и французов. Газеты продолжают восхвалять декрет, запрещающий слушать зарубежные радиостанции! Чего они боятся?

Берлин, 4 сентября

На фронт. Британские солдаты едут сражаться с немцами // TARINGA.NET
На фронт. Британские солдаты едут сражаться с немцами // TARINGA.NET

Уже полночь, и никаких налетов авиации, несмотря на вступление в войну британцев и французов. Не может быть, в конце концов, что в этой новой войне они не собираются бомбить крупные города, столицы, мирное население, находящихся в домах женщин и детей! Люди здесь уже вздохнули свободнее. Первые две ночи им не спалось.

Ночью я услышал по обратной связи с Нью-Йорком о потоплении «Атении» с 1400 пассажирами на борту, среди них было 240 американцев. Англичане заявили, что это сделала германская подводная лодка. Немцы упорно отрицают, но германской прессе и радио категорически запрещено упоминать инцидент до завтрашнего дня.

Мне осточертело мусолить эту тему в эфире всю ночь, и я по собственной инициативе высказал свою личную позицию, позицию американского радиожурналиста. Я сказал, что моя обязанность — сообщать новости из Германии, что официальные заявления, а значит, и заявление, в котором отрицается факт торпедирования «Атении» немецкой подлодкой, является одной из таких новостей, сказал и о том, что получал из своей страны указания воздерживаться от высказывания собственного мнения.

Верховное командование ввело военную цензуру на все, что я говорю, но, к счастью, главный цензор, морской офицер, — честный и порядочный человек. В последние дни у меня случались с ним размолвки, но в рамках своей работы он действовал разумно.

Война начинает задевать обычных граждан. Вечером обнародован закон об увеличении подоходного налога на целых пятьдесят процентов, а также о значительном увеличении акцизов на табак и пиво. Кроме того, декрет о замораживании цен и заработной платы.

Персонал французского и британского посольств отбыл сегодня двумя большими пульмановскими составами. Я слегка шокирован удивительным фактом: идет смертоубийство, а все дипломатические церемонии соблюдаются враждующими сторонами до мелочей.

Надо было видеть лица немцев, когда сегодня поздно вечером пришло сообщение о том, что британцы в первый раз бомбили Куксхафен и Вильгельмсхафен! Война пришла в их дом, и, кажется, никому это не нравится.

Берлин, 5 сентября

Где-то подо Львовом: она — трамвайный кондуктор, он — польский солдат // BAG-OF-DIRT.TUMBLR.COM
Где-то подо Львовом: она — трамвайный кондуктор, он — польский солдат // BAG-OF-DIRT.TUMBLR.COM

Что-то странное с этим западным фронтом. На Вильгельмштрассе нас сегодня заверили, что там не произведено ни единого выстрела. Правда, один чиновник сказал мне, хотя я не очень ему доверяю, что германские войска обращаются по радио к французским солдатам, стоящим на границе: «Мы не будем стрелять, если вы не будете».

Тот же источник сообщил, что транспарант с аналогичным содержанием свисает с аэростата. Сегодня Германская радиовещательная компания вела свой первый репортаж с фронта, и он показался достаточно достоверным. Разумеется, шел он в записи. Немцы говорят, что позволят мне осуществлять радиозапись на линии фронта, но американские радиостанции не позволят мне вести радиопередачи в записи, а жаль, потому что для радио это единственный способ освещать события на фронте.

Я считаю, что мы пренебрегаем грандиозной возможностью, хотя Бог свидетель — нет у меня большого желания пасть смертью героя на поле боя. Сегодня пала крепость Грауденц, и немцы прорвались через Данцигский коридор. После неторопливого старта они, похоже, собираются продвигаться чертовски быстро. На юге окружен Краков.

Берлин, 6 сентября

Днем захвачен Краков, второй по величине город Польши. Верховное командование сообщает также, что пал город Кильце. Разыскивая его на карте, я с удивлением обнаружил, что он расположен восточнее Лодзи и Кракова, чуть южнее Варшавы. Никто и не подозревал, что германские войска продвинулись так далеко. Всего за неделю немцы прорвались гораздо дальше своих границ 1914 года. Это становится похоже на разгром поляков.

Всего за неделю немцы прорвались гораздо дальше своих границ 1914 года. Это становится похоже на разгром поляков

Вечером я узнал, что лайнер «Бремен» после стремительного броска из Нью-Йорка успешно прорвал британскую блокаду и пришел в Мурманск, порт на северном побережье России. Будучи уверен, что единственный в городе знаю об этом, я первым и выдал сообщение в эфир. В последнюю минуту ворвался военный цензор и прервал передачу, сказал, что про это упоминать нельзя.

Позднее. Джо Барнес (журналист газеты «Геральд Трибьюн». — Ред.) пришел в час ночи ко мне в номер, чтобы все обсудить. Мы оба считаем, что Британия и Франция не станут проливать много крови на западном фронте, а будут держать прочную блокаду и ждать, пока силы Германии не иссякнут. За это время Польша будет разгромлена.

Берлин, 7 сентября

Быдгощ, берут заложников. Скоро их всех казнят // COLLECTIONS.YADVASHEM.ORG
Быдгощ, берут заложников. Скоро их всех казнят // COLLECTIONS.YADVASHEM.ORG

Сегодня было много разговоров о мире! Есть мнение, что после победы Германии над Польшей Гитлер предложит Западу мир. Я очень осторожно вставил это в текст моей вечерней радиопередачи, но цензор не пропустил ни слова.

Только неделя прошла с начала «контрнаступления», а вечером я узнал от одного армейского знакомого, что немцы стоят уже в двадцати милях от Варшавы. Новый сегодняшний декрет устанавливает смертную казнь любому, кто «угрожает военной мощи германского народа». Такое определение дает шефу гестапо Гиммлеру множество вариантов для трактовки. Второй декрет принуждает рабочих соглашаться на другую работу даже в том случае, если за нее меньше платят.

Берлин, 8 сентября

Германское верховное командование объявило, что сегодня в семнадцать часов пятнадцать минут немецкие войска подошли к Варшаве. По радио сообщение передали в девятнадцать пятнадцать. Сразу после него прозвучали националистические песни «Германия превыше всего» и «Хорст Вессель».

Даже наши военные атташе ошеломлены этими новостями. Вечером на улицах Берлина не слышно бурного ликования. В метро по дороге на радиостудию я отметил странное безразличие людей к таким грандиозным новостям. Польша терпит поражение, а на западном фронте до сих пор ни одного выстрела! Так утверждают немцы. Первый, кого казнили по вышедшему вчера закону, — Гиммлер времени даром не теряет, — некто по имени Иоганн Хайнен из Дассау. Как объявлено, его расстреляли «за то, что он отказался участвовать в оборонительных работах».

Эн-би-си прекратила свое вещание из Европы. Эд Клаубер (директор европейского вещания компании Си-би-эс. — Ред.) телеграфирует, что мы продолжаем в одиночку. Правильно мы сделали, что создали штат американских радиорепортеров. Сегодня вечером впервые с начала войны возвратился домой рано, в час ночи, и сразу же лягу спать. Вечером слушал передачу Эда из Лондона. Голос очень усталый, как и у меня после месяца вещания в эфире днем и ночью практически без сна.

В четыре утра вторая с начала войны воздушная тревога, но я ничего не слышал, нормально заснув впервые за целую вечность. Пока нет никаких известий о взятии германской армией Варшавы, и я начинаю подозревать, что вчерашнее сообщение было преждевременным. O.W., вернувшийся с фронта, рассказывал мне сегодня, что видел страшно изуродованные тела немцев, убитых поляками.

Еще он описывал, как немцы окружают мирных поляков — мужчин, женщин и детей, ведут их в здание для короткого военно-полевого суда, потом выводят к стене на заднем дворе, где с ними расправляются немецкие расстрельные команды. Наш военный атташе говорит, что это позволительно, что так поступают с партизанами, но мне это не нравится, даже если эти люди были снайперами. И, судя по тому, что рассказывает O.W., я сомневаюсь, что полевой суд прилагает большие усилия, чтобы отличить партизана от того, кто виноват только в том, что он поляк.

Сегодня Геринг выступал по радио с местного завода по производству боеприпасов. Он предупредил людей, что война может быть длительной. Угрожал Британии и Франции страшным возмездием, если они начнут бомбить Германию. Заявил, что семьдесят германских дивизий, находящихся сейчас в Польше, в течение недели освободятся для продолжения службы «где угодно».

Ясно, что война в Польше практически завершена. Большинство корреспондентов в подавленном состоянии. Британия и Франция не сделали на западном фронте ничего, чтобы ослабить чудовищное давление на Польшу. Похоже, что в лице Гитлера мы имеем нового Наполеона, который может ураганом пронестись по Европе и завоевать ее.

Гитлер доволен. Его войска растоптали Польшу за несколько недель // VOX.COM
Гитлер доволен. Его войска растоптали Польшу за несколько недель // VOX.COM

Берлин, 10 сентября

Спустя неделю после объявления Францией и Британией о вступлении в войну простые немцы начинают задумываться, мировая ли это война. Они рассуждают так. Да, Англия и Франция формально выполняют свои обязательства перед Польшей. Уже неделю они официально находятся в состоянии войны с Германией. Но разве это война? — спрашивают они. Да, британцы отправили двадцать пять самолетов бомбить Вильгельмсхафен. Но если это война, то почему только двадцать пять? И если это война, то почему только несколько листовок сброшено над Рейнской областью? Это промышленное сердце Германии расположено вдоль Рейна и близко к Франции. Оттуда поступает большая часть боеприпасов, которые так стремительно разрушают Польшу. Тем не менее ни одной бомбы не упало на рейнские заводы. Война ли это? — задаются вопросом немцы. У немцев уже не такие вытянутые лица, какие я наблюдал в воскресенье.

Жизнь здесь до сих пор абсолютно нормальная. Опера, театры, кино — все работает, и везде полно народу. В Опере — «Тангейзер» и «Мадам Баттерфляй». В Государственном театре — «Ифигения» Гете. «Метрополь», любимое кабаре Гитлера, объявляет о премьере новой программы в среду. Вечерние газеты сообщают, что сегодня в Германии сыграно двести футбольных матчей.

Берлин, 11 сентября

Верховное командование заявляет сегодня, что грандиозное сражение с целью полного уничтожения польской армии близится к концу. Сейчас бои идут вдоль реки Саны, на юго-востоке от Варшавы. В первый раз в сегодняшней военной сводке упоминается, что французы открыли артиллерийский огонь на западном фронте. Власти протектората объявили сегодня в Праге, что чехов, захваченных с оружием в руках, будут расстреливать как изменников.

Позднее (полночь). Вечером в метро, по дороге в радиостудию, я слышал множество недовольных высказываний о войне. Особенно подавленными выглядели женщины. И все-таки, когда я возвращался обратно, по платформе на станции, расположенной у Немецкой оперы, двигалась огромная толпа, преимущественно женщины. Они были в опере, и казалось, что им безразлично, что идет война, что немецкие бомбы и снаряды падают на женщин и детей в Варшаве. Сомневаюсь, что без ужасных бомбежек или длительного полуголодного существования война войдет в дома этих людей.

Классический заголовок в сегодняшней газете: «ПОЛЯКИ БОМБЯТ ВАРШАВУ!» Пресса полна самых фантастических выдумок. Последняя о том, как два агента британской секретной службы организовали резню немцев в Бромберге. Когда я высмеял по этому поводу своего военного цензора, парня честного, он покраснел.

Но вот одна мысль: не случится ли так, что если британцы и французы решат вести длительную войну на изнурение, то основная масса немцев забудет о своем отношении к режиму и сочтет своим долгом защищать отечество? Кое-что услышанное сегодня вечером от немцев заставляет меня так думать.

Одна из варшавских улиц. На город сбросили более 500 тонн бомб // FOTOPOLSKA.EU
Одна из варшавских улиц. На город сбросили более 500 тонн бомб // FOTOPOLSKA.EU

Берлин, 14 сентября

Вчера из штаб-квартиры Гитлера поступило официальное заявление, подписанное верховным командованием (но явно продиктованное Гитлером). В нем говорится, что до тех пор, пока польское гражданское население оказывает упорное сопротивление германской армии в городах, Германия будет использовать любые средства для его уничтожения, особенно бомбардировки с воздуха и обстрел тяжелой артиллерией, чтобы доказать им «бессмысленность их действий». Д., X. и В., пробывшие на этой неделе три дня на фронте, рассказывают, что почти все польские населенные пункты, которые они видели, наполовину или полностью разрушены бомбами и артиллерией.

Все мы здесь сбиты с толку бездействием Британии и Франции. Из передач из Лондона и Парижа ясно, что союзники преувеличивают свою активность на западном фронте. Немцы утверждают, что дальше мелких стычек там дело не идет, и подчеркивают, что французы даже не используют авиацию в своих «наступательных действиях». У. из нашего посольства рассказывал сегодня о телеграммах американского посла Биддла из Польши. Тот сообщает о чудовищных бомбардировках польских городов. Этот человек настаивает, что Гитлер имеет право бомбить и обстреливать города, гражданское население которых оказывает сопротивление. Понимаю, что выхожу из себя, но продолжаю спорить.

Ночью зашла горничная, чтобы поговорить о том, какой ужас эта война.

«Почему французы воюют с нами?» — спросила она.

«А почему вы воюете с поляками?» — спросил я.

«Хм, — произнесла она с непроницаемым лицом и закончила: — Но французы — они же люди».

«Но поляки, может быть, они тоже люди?» — поинтересовался я.

«Хм», — промычала она, опять-таки без всякого выражения на лице.

Берлин, 15 сентября

Сегодня из весьма авторитетного источника я узнал, что Россия может напасть на Польшу.

Несколько слов по поводу голых фактов. Как влияет на Германию блокада союзников? Она лишает ее пятидесяти процентов привычного импорта. Основные продукты, которых Германия сейчас лишена: хлопок, олово, никель, нефть и каучук. Россия может поставить ей некоторое количество хлопка, но общий объем ее прошлогоднего экспорта составил всего 2,5 процента годовой потребности Германии.

С другой стороны, Россия способна поставить Германии весь необходимый ей марганец и всю древесину, а вместе с Румынией достаточное для военных нужд количество нефти. Железо? В прошлом году Германия получила 45 процентов железной руды из Франции, Марокко и из других мест, от которых она сейчас отрезана. Но одиннадцать миллионов тонн ей поставили Швеция, Норвегия и Люксембург. Эти источники для нее пока открыты. В итоге Германия, несомненно, пострадала, потеряв 50 процентов импорта. Но, учитывая те возможности, которые открыты для нее в Скандинавии, на Балканах и в России, она не страдает так сильно, как в 1914 году.

Всего две недели назад началось «великое контрнаступление» на Польшу. Запущенная германская военная машина за четырнадцать дней отбросила польскую армию более чем на двести миль, захватила сто тысяч пленных и практически уничтожила Польшу. Сегодня германская армия стоит у крепости в Брест-Литовске, где в 1918 году Германия продиктовала большевикам жесткий договор. Другая германская армия находится близ румынской границы, приближая Германию к громадным нефтяным месторождениям и запасам зерна.

Да, отважная польская армия, полностью окруженная в Кутно, в семидесяти пяти милях западнее Варшавы, еще держится. Но насколько ее хватит? Варшава тоже держится. Но сколько еще? Война в Польше завершена. Германские дивизии уже устремились на запад.

Сегодня мой цензор не возражал, когда я предположил в ночном эфире, что теперь выступит Россия и оккупирует те районы Польши, которые заселены русскими. Сегодня больше разговоров о мире.

Вот пример того, как высоко ценят наших изоляционистов в «Нациленде». Газетный заголовок: «Сенатор Борах предостерегает против поджигателей войны в США».

Всем немцам, с которыми я виделся сегодня, понравилось выступление по радио нашего знаменитого авиатора Линдберга. Его речь хорошо принята берлинскими газетами, гораздо лучше, чем речи Рузвельта. Заголовки доброжелательные. «Borsen Zeitung»: «Полковник Линдберг предостерегает против агитации западных держав».

Знакомая американка купила сегодня банку сардин. Продавец настоял, чтобы она открыла ее прямо в магазине. Причина: вы не сможете запасать консервы, если продавец заставит вскрыть их при продаже.

Позднее (полночь). Немцы только что объявили, что если Варшава не сдастся в течение двадцати четырех часов, то германская армия применит все военные средства, чтобы заставить ее подчиниться. Что означает бомбардировки с воздуха и обстрел. В городе больше полумиллиона мирных жителей, в основном это женщины и дети.

Берлин, 17 сентября

Сегодня утром в шесть часов по московскому времени Красная армия начала вторжение в Польшу. Разумеется, у России был заключен с Польшей пакт о ненападении. Сейчас кажется, что это было давным-давно, хотя, на самом деле, и не давным-давно, а когда я сидел в Женеве и в других столицах и выслушивал рассуждения советских государственных деятелей о совместных действиях против агрессора.

Теперь Советская Россия наносит Польше удар ножом в спину, а Красная армия присоединяется к нацистской армии в разгромленной Польше. Естественно, все это с одобрением воспринято в Берлине.

Мой цензор был сегодня необычайно доброжелателен. Он разрешил мне передать в эфир следующее: «Если Варшава не капитулирует, это означает, что один из крупнейших городов Европы будет уничтожен германской армией вместе с большей частью живущих в нем людей. Безусловно, в истории нет этому равного… Немцы заявляют, что именно поляки нарушают международное право, заставляя гражданское население защищать столицу. Но, как я сказал, я просто не могу мириться со всем, что происходит на этой войне».

Завтра — на «фронт», если нам удастся его обнаружить.

Налет закончился. Мама успокаивает дочь // GQITALIA.IT
Налет закончился. Мама успокаивает дочь // GQITALIA.IT

Сопот, близ Данцига, 18 сентября

Целый день добирались сюда из Берлина через Померанию и Данцигский коридор. Дороги забиты моторизованными колоннами германских войск, возвращающихся из Польши. В лесах коридора стоит сладковатый тошнотворный запах конских трупов и еще более сладкий — трупов человеческих. Немцы рассказывают, что здесь против сотен германских танков была брошена целая польская дивизия, и она была полностью уничтожена.

На пирсе этого летнего курорта всего пять недель назад мы с Джоном Гунтером (американский журналист, позднее стал военным корреспондентом в Европе. — Ред.) сидели поздней мирной ночью и спорили, заговорят ли пушки в Европе. А сегодня вечером мы наблюдаем, как идет яростное сражение у Гдыни. Вдалеке над морем видны вспышки орудийных залпов.

Доктор Бемер, пресс-секретарь министерства пропаганды, ответственный за эту поездку, настаивал, чтобы я делил двухместный номер с Филипом Джонсоном, американским фашистом (архитектор из США, публично выражал свои симпатии к нацизму. — Ред.). Все мы терпеть не могли этого парня и подозревали, что он шпионит за нами по поручению нацистов. До последней минуты он изображал из себя в номере их противника и пытался выведать мои настроения. Я лишь несколько раз удостоил его невнятным бормотанием.

Данциг, 19-20 сентября, два тридцать утра

Сижу на местной радиостанции и с трепетом жду эфира в четыре утра. Я провел передачу в полночь, но из Берлина сообщили по телефону, что не уверены, что на Си-би-эс меня слышали. Попробуем еще раз в четыре.

Днем видел мельком настоящий бой, один из последних в польской войне, которая фактически завершена. Бой происходил в двух милях от Гдыни на горном хребте, протянувшемся на семь миль от моря в глубь суши. Во всем этом было что-то трагическое и вместе с тем гротескное.

Мы находились на горе под названием Штернберг в центре Гдыни под громадным — ирония судьбы! — крестом. Здесь оборудован немецкий наблюдательный пункт. Вокруг стояли офицеры и вели осмотр через полевые бинокли. Поверх крыш современных зданий этого образцового нового города, который олицетворял собой надежды Польши, мы видели бой, идущий в двух милях к северу.

Утром мы были разбужены им в нашем отеле в Сопоте. В шесть утра в моем номере задребезжали стекла. Германский линкор «Шлезвиг-Гольштейн» стрелял из одиннадцатидюймовых орудий поверх наших голов. Сейчас мы видим, что немцы окружили поляков с трех сторон, а с четвертой они были отрезаны морем, откуда их накрывали огнем немецкие эсминцы. Немцы применяют все виды оружия, тяжелую и легкую артиллерию, танки, авиацию. У поляков нет ничего, кроме пулеметов, винтовок и двух зенитных установок, которые они безнадежно пытаются использовать как артиллерию против немецких пулеметных гнезд и танков.

Слышатся тяжелый грохот германской артиллерии и треск пулеметов с обеих сторон. Поляки не только отстреливаются из окопов и зарослей кустарника, но и устанавливают пулеметные гнезда в городских зданиях, мы только догадываемся об этом по звуку стрельбы, так увидеть ничего невозможно, даже в бинокль. Два больших здания, офицерское училище и Гдыньскую радиостанцию поляки превратили в крепости и вели пулеметный огонь из нескольких окон. Через полчаса немецкий снаряд разрушил крышу училища и начался пожар. Немецкая пехота, поддерживаемая, а в бинокль казалось ведомая танками, пробилась на вершину холма и окружила здание. Но они его не взяли.

Поляки продолжали поливать их пулеметным огнем из полуподвальных окон горящего дома. Отчаянными храбрецами были эти поляки. Над хребтом парил германский гидроплан, корректирующий огонь артиллерии. Потом к нему присоединился бомбардировщик, и оба они спикировали вниз, обстреливая из пулеметов позиции поляков. И под конец появилась эскадрилья нацистских бомбардировщиков.

Поляки оказались в безнадежном положении. И все-таки они продолжали сражаться. Сопровождавшие нас немецкие офицеры не переставали восхищаться их храбростью. Прямо под нами на улицах Гдыни застыли в безмолвии женщины с детьми, наблюдая за ходом неравной битвы. Перед некоторыми домами стояли длинные очереди за продуктами. Перед тем как забраться на гору, я видел жуткую горечь на лицах людей, особенно женщин.

Мы наблюдали бой до полудня. За это время немцы продвинулись примерно на четверть мили. Их пехота, танки, артиллерия, связисты работали как часовой механизм. На лицах немецких офицеров, находившихся на нашем наблюдательном пункте, не было ни малейших признаков напряженности или волнения. Все они были очень деловиты и напоминали мне тренеров футбольной команды-фаворита, которые сидят вдоль боковой линии, спокойные и уверенные, и видят, что созданный их руками механизм работает так, как должен работать всегда.

Когда мы собрались уходить, ко мне обернулся Джо Барнес. «Трагедия и гротеск», — сказал он. Именно так. Неравный бой, потрясенные граждане на улицах внизу — действительно, трагично. А гротеск — это мы, ничем особо не рискуя, стоим и наблюдаем за убийством, как будто идет футбольный матч, а мы уютно устроились на центральной трибуне. Гротеск и в том, что у нас есть место на трибуне, откуда можно видеть стоящих внизу женщин, для которых гром орудий, что мы слышим, — страшная личная трагедия.

Когда мы уезжали, я спросил одного офицера, где же польская артиллерия.

«Нет у них никакой артиллерии, — ответил он. — Если бы было хоть одно 75-миллиметровое орудие, они бы разнесли нас в клочья. От них до нас всего две мили, и это место — отличная естественная цель».

Мы отправились на Вестерплатте, небольшой островок между Данцигом и открытым морем, который поляки использовали в качестве базы снабжения. В течение пяти дней маленький польский гарнизон держался на острове под огнем бьющих прямой наводкой одиннадцатидюймовых орудий «Шлезвиг-Гольштейна» и под сбрасываемыми с пикирующих бомбардировщиков пятисотфунтовыми бомбами. Даже немцы оценили их храбрость, и, когда поляки наконец капитулировали, командиру гарнизона было разрешено оставить свою саблю. Сейчас Вестерплатте выглядит как выжженная земля под Верденом.

Интересно, что бомбовые удары с самолетов оказались более смертоносными и более точными, чем снаряды со старого линкора. Круглый польский бункер, в диаметре не более сорока футов, получил два прямых попадания пятисотфунтовых бомб. Десятифутовая толща из стали и бетона была разорвана в клочья, словно папиросная бумага. Неподалеку мы видели могилы, в которых захоронены останки тех, кто находился внутри бункера.

Во второй половине дня нас повезли в ратушу города Данцига, очень красивое здание в готическом стиле, чтобы послушать первое, после обращения к рейхстагу 1 сентября о начале войны, выступление Гитлера. Я сидел на приставном сиденье, и, когда Гитлер проходил мимо к трибуне, мне показалось, что фюрер выглядел надменным, как никогда. Да и таким злобным во время речи я его никогда не видел. Когда он говорил о Британии, лицо его в приступе бешенства наливалось краской.

Позднее знакомый нацист сообщил мне по секрету, что «старик» был в страшном гневе потому, что собирался выступать сегодня в Варшаве и три или четыре дня ждал недалеко от польской столицы, сгорая от нетерпения вступить в нее и произнести победную речь.

Когда жители города отказались капитулировать и продолжили упорное сопротивление, терпение его лопнуло, и он помчался произносить свою речь в Данциг. Он должен был выступить! Мы предполагали, что Гитлер предложит Западу мир и объявит, какое будущее ожидает Польшу. Он не сделал ни того ни другого, а просто отметил, что Польша никогда не будет воссоздана по версальской модели и что он не имеет военных планов против Британии и Франции, но будет воевать с ними, если они продолжат войну.

Когда Гитлер промчался по проходу мимо меня, его сопровождали Гиммлер, Брюкнер (Вильгельм Брюкнер — в начале 30-х телохранитель Гитлера, затем шеф его адъютантов. — Ред.), Кейтель и еще несколько человек все в мышиного цвета полевой форме. Большинство из них были небриты, и, должен сказать, похожи они были на чикагских гангстеров. Гиммлер, отвечающий за безопасность Гитлера, расталкивал людей в проходе и покрикивал на них. Я слышал, что армия не прочь избавиться от него, но сделать это боится. Сегодня здесь отменена светомаскировка. Хорошо вновь увидеть огни.

Берлин, 20 сентября

Чтобы доставить нас из Данцига обратно, Гитлер предоставил один из своих 32-местных самолетов. Сегодня вечерняя пресса открыто говорит о мире. «Frankfurter Zeitung» пишет: «Зачем Англии и Франции проливать кровь у нашего Западного вала? С тех пор как польское государство прекратило свое существование, все договоры о союзе с ним больше не имеют смысла».

Немцы, с которыми я общался сегодня, твердо уверены, что мир наступит в течение месяца. Все они воодушевлены. В ответ на мои слова о том, что самый удачный момент заполучить желанный мир был три недели назад, до нападения Гитлера на Польшу, а сейчас французы и британцы не пойдут на мировую, они смотрели на меня как на сумасшедшего. Я думаю, сейчас мир был бы только перемирием, во время которого Гитлер продолжал бы ослаблять дух сопротивления в демократических странах и укреплять свои вооруженные силы — до тех пор, пока не почувствует себя достаточно сильным, чтобы завоевать Западную Европу.

Сражение, которое подходит к концу западнее Варшавы и, видимо, войдет в историю под названием «сражение у Кутно», — это второй Танненберг. Я говорил об этом сегодня с одним офицером Генерального штаба. Он назвал мне некоторые цифры. В 1914-м под Танненбергом потери русских составили 28 000 убитых и 92 000 пленных. Вчера только под Кутно немцы взяли в плен 105 000 поляков, а накануне 50 000. Верховное командование, обычно скупое на определения, назвало битву под Кутно «одним из самых разрушительных сражений всех времен».

Краткой поездки на фронт тем не менее хватило, чтобы понять, что произошло с поляками. Они не подготовились к отражению сокрушительных атак немецких танков и бомбардировщиков. Они выставили довольно приличную, по меркам мировой войны 1914 года, армию против механизированных и моторизованных вооруженных сил, которые просто обошли ее или прошли насквозь. Германская авиация тем временем разрушала ее коммуникации.

Польское верховное командование, скорее всего, не поняло, с чем столкнулось. Зачем, например, надо было держать свою лучшую армию в районе Познани даже после того, как немцы обошли Варшаву, — это загадка даже для нас, невеликих стратегов. Если бы поляки в первую неделю войны отошли за Вислу, им удалось бы продержаться до зимы, и тогда грязь и снег остановили бы немцев.

Если бы поляки в первую неделю войны отошли за Вислу, им удалось бы продержаться до зимы, и тогда грязь и снег остановили бы немцев

Воскресной ночью в Берлине взорвались две бомбы, одна — перед министерством авиации, другая — у входа в штаб-квартиру тайной полиции на Александерплац. Естественно, в прессе и по радио никаких упоминаний об этом. Злоумышленники скрылись под покровом темноты.

Меня до сих пор мучает вопрос: если война будет продолжаться, не поддержит ли большая часть населения существующий режим? Народ весьма патриотичный и напичканный в бешеном количестве пропагандой, утверждающей, что Англия — единственный виновник войны — вполне способна воспринять идею «защиты отечества». До сих пор мне не встретился ни один немец, даже среди тех, кому не нравится режим, который считает несправедливым уничтожение Польши.

Всякое морализаторство остального мира по поводу агрессии против Польши практически не вызывает отклика у населения. Граждане всех сословий, женщины наравне с мужчинами, в течение двух недель толпились у витрин в Берлине, с одобрением глазея на карты, на которых красными булавками отмечалось победоносное продвижение германских войск в Польше. До тех пор пока немцам сопутствует удача и не приходится слишком затягивать ремни, эта война не станет непопулярной.

Вчера в саарской деревушке Оттвейлер немцы похоронили со всеми воинскими почестями лейтенанта французской армии Луи Поля Дешанеля. Его отец был президентом Франции. Офицер погиб, ведя свое подразделение на Западный вал. Немецкий военный оркестр исполнил на его погребении «Марсельезу». Немцы сняли церемонию на пленку и будут использовать эту кинохронику в пропагандистских целях, чтобы показать французам, что они ничего не имеют против Франции. Черт знает что творится с радио. Только что узнал: мое сообщение из Данцига не прошло.

Берлин, 21 сентября

В сегодняшнем приказе главнокомандующий сухопутных войск генерал фон Браухич объявил об окончании операции против Польши. Таким образом, «контрнаступление» завершилось. За восемнадцать дней потрясающая военная машина, коей является германская армия, разгромила Польшу, уничтожила ее армии и изгнала ее правительство с польской земли. Но Варшава до сих пор доблестно держится.

Слышал, что президент Рузвельт предложил на специальной сессии конгресса отменить закон о нейтралитете и разрешить продажу продукции военного назначения за наличный расчет при условии ее доставки не на американских судах тем государствам, которые смогут ее покупать, — Франции и Британии. Не успел президент закончить свое выступление, как на Вильгельмштрассе сделали заявление для иностранной прессы с обвинениями его в нарушении нейтралитета. Прошлым летом я пытался выяснить, принимают ли вообще нацисты Америку в расчет. И не нашел ни одного свидетельства, что мы их хоть сколько-нибудь интересуем.

Здесь очень надеются, что Россия поможет Германии пережить блокаду. Я, во-первых, не представляю, чтобы Гитлер поставил себя в такое положение, при котором его собственное существование будет зависеть от милостей Сталина. Во-вторых, не могу представить Советы, таскающие для нацистской Германии каштаны из огня.

Несмотря на то что немцы после уничтожения Польши хотели бы считать войну законченной, она, видимо, только начинается. Интересно, к чему бы это Гитлер сказал два дня назад в Данциге, а пресса повторила: «Мы никогда не капитулируем»? Зачем поднимать эту тему, когда твои позиции выглядят; такими прочными?

Берлин, 23 сентября

Генерал фон Фрич, человек, создавший современную германскую армию, а затем, непосредственно перед аншлюсом, ушедший в отставку из-за стычки с Гитлером по поводу нападения на Австрию, против которого он возражал, погиб в бою под Варшавой. Это довольно странно. Он никем там не командовал, а находился в составе полка, где числился почетным полковником.

С послезавтрашнего дня вводятся новые продовольственные карточки. Теперь немецкие граждане будут получать еженедельно: фунт мяса, пять фунтов хлеба, три четверти фунта жиров, три четверти фунта сахара и фунт кофейного суррогата, приготовленного из ячменя. Рабочие, занятые на тяжелых работах, будут получать двойную норму, и доктор Геббельс — умница! — решил классифицировать нас, иностранных корреспондентов, как занятых на тяжелых работах.

Новые порядки: сотрудники СД стригут евреев прямо на улице // WYKOP.PL
Новые порядки: сотрудники СД стригут евреев прямо на улице // WYKOP.PL

Берлин, 24 сентября

Подводя итоги польской кампании, верховное командование заявляет, что судьба Польши фактически была решена за восемь дней. К этому времени германская армия уже выполнила свою главную стратегическую задачу окружение основных сил польской армии в большой излучине Вислы. Вот еще некоторые данные: захвачено 450 000 пленных, 1200 орудий, уничтожено или захвачено 800 самолетов; к исходу восемнадцати дней ни одна польская дивизия, даже ни одна бригада не остались невредимыми.

Берлин, 26 сентября

Утром здесь хоронили генерала фон Фрича. Шел дождь, было темно и холодно — не помню другого такого мрачного дня в Берлине. Гитлер не появился, так же как Риббентроп и Гиммлер, хотя все они возвратились с фронта в Берлин. Официальные некрологи избегали обычных слов «погиб за фюрера» и сообщили: «погиб за отечество».

Вчера, после того как Геббельс спустил пары, мы, несколько корреспондентов, задержались на улице и, поговорив, пришли к выводу, что Фрич либо был убит по приказу Гиммлера, своего смертельного врага, либо ему настолько опротивели жизнь и то состояние, до которого Гитлер довел Германию (а возможно, и бессмысленное истребление немецкими бомбами и снарядами польских женщин и детей), что он просто искал смерти, то есть совершил самоубийство.

Что, спрашивается, такой высокопоставленный генерал делал на фронте под Варшавой, где снайперы косят ряды противника с завидной скоростью? Я слышал, что на самом деле он был убит, когда с небольшой разведгруппой пробирался по улице в предместье столицы за Вислой. Странное занятие для одной из величайших личностей в современной военной истории Германии.

Гитлер продемонстрировал типичное малодушие, уклонившись от присутствия на похоронах. Он не мог простить человека, выступившего наперекор ему, даже после смерти. Не смог он простить и фон Кара (Густав фон Кар, в 1923 г. генеральный комиссар Баварии. — Ред.), подавившего его «пивной путч», по приказу Гитлера его убили во время чистки 1934 года.

Еще большего количества семей коснулась война. Фрейлейн Т. потеряла вчера в Варшаве своего брата. Во время Первой мировой войны погибли ее отец и другой брат. В газетах полно помещаемых семьями официальных извещений о смерти. Почти в половине из них избегают выражения «пал за фюрера», пишут «пал за отечество». Это один из способов выразить свое отношение к Гитлеру.

Сейчас, после разгрома Польши, Германия не прочь установить мир с Западом. Сегодня началось большое мирное наступление. Этой темой заполнены газеты и радиопередачи. Главный вопрос: почему Британия и Франция все еще хотят воевать? Воевать-то не за что, Германии на Западе ничего не нужно.

Позднее. Сегодня вечером сюда прибыли семь сотрудников американского консульства в Варшаве, и мы пили с ними в баре «Адлона». Они рассказывали об ужасных обстрелах города и жертвах среди мирного населения. Некоторые из них до сих пор выглядят как контуженные. Выбрались они оттуда во время краткого перемирия между немцами и поляками. Один из немецких снарядов попал прямо в здание консульства, но, к счастью, персонал успел укрыться в подвалах посольства.

С сегодняшнего дня введены новые ограничения на приобретение одежды. Если я заказываю новый костюм, то портной должен соорудить его из куска материала размером 3,1 м на 144 см. А еще газеты извещают, что мы больше не сможем поставить новые подметки на обувь. Нет кожи. Надо подождать, пока не появится новый заменитель.

Еще одна проблема: как бриться? В декрете сказано, что вы можете использовать только одну мыльную палочку для бритья или один тюбик крема в течение последующих четырех месяцев. Начну отращивать бороду.

Берлин, 29 сентября

Сегодня после героического, но бесполезного сопротивления Варшава капитулировала.

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка