Самый длинный день

№21v(749) 5 — 11 июня 2015 г. 04 Июня 2015 5

Самый длинный деньОт редакции

Этого события жителям советской страны пришлось ждать несколько лет. Когда шла битва за Москву и полыхало сражение за Сталинград, руководство СССР настоятельно просило своих союзников открыть второй фронт. Но высадка войск Антигитлеровской коалиции войск в Западной Европе тогда не состоялась. Британские и американские солдаты ступили на французскую землю только летом 1944-го. Свидетелями этой грандиозной десантной операции стали два человека: один из них был британским журналистом, второй — корреспондентом Телеграфного агентства Советского Союза.

Справка «2000»

Корнелиус РАЙАНКорнелиус Райан — родился в 1920 г. в Дублине. В 1940-м переехал в Лондон и стал военным корреспондентом газеты «Дэйли телеграф». Освещал воздушную войну в Европе, вместе с летчиками американских ВВС участвовал в четырнадцати операциях бомбардировочной авиации. Затем присоединился к 3-й армии вооруженных сил США, освобождавшей Францию и другие оккупированные страны. После окончания войны в Европе работал на тихоокеанском театре военных действий.

В 1947 г. эмигрировал в США. Сотрудничал с журналом «Тайм» и другими изданиями, написал несколько книг о Второй мировой войне.

***

_______________________
*Фрагменты из книги: Райан К. Самый длинный день. — М.: Центрполиграф, 2004. Тираж: 7000 экз.

Около половины девятого вечера в библиотеке в Саутвик-Хаус собрались командующие войсками и начальники штабов. Это была просторная комната, в которой стояло несколько стульев, два дивана и покрытый зеленым сукном стол. Вдоль трех стен стояли книжные полки из темного дуба. Книг было немного, отчего помещение казалось почти пустым. На окнах висели двойные шторы для светомаскировки, но в этот вечер шторы не заглушали шум дождя и ветра.

Разбившись на группы, штабные офицеры негромко разговаривали. Начальник штаба верховного главнокомандующего генерал-майор Вальтер Беделл Смит беседовал с курившим трубку заместителем Эйзенхауэра главным маршалом авиации Теддером. Рядом сидели командующий морскими силами союзников адмирал Рамсей и командующий военно-воздушными силами главный маршал авиации Лей-Меллори.

Только один из собравшихся, как вспоминал Смит, был одет не по форме — ироничный Монтгомери, командующий 21-й группой армий, который должен был руководить высадкой в день «D». На нем был простой свитер с глухим воротом.

Несколько хороших парней. Генерал Эйзенхауэр инспектирует американские ВДВ // WW2TODAY.COM
Несколько хороших парней. Генерал Эйзенхауэр инспектирует американские ВДВ // WW2TODAY.COM

Собрались генералы, которые должны были довести до своих войск приказ Эйзенхауэра. Сейчас двадцать высших офицеров ждали прибытия Верховного главнокомандующего и начала совещания, которое должно было начаться в девять тридцать, когда должна поступить последняя метеосводка.

Ровно в девять тридцать в дверь вошел Эйзенхауэр. На нем была полевая форма темно-зеленого цвета. Когда он поздоровался, на его лице мелькнула хорошо знакомая всем широкая улыбка, которая исчезла, как только он открыл совещание. Не было необходимости кого-либо вводить в курс дела. Все прекрасно понимали серьезность момента и важность решения, которое предстояло принять.

В комнату вошли три метеоролога, возглавляемые полковником королевских воздушных сил Стаггом.

Когда Стагг начал доклад, воцарилась мертвая тишина. Он коротко обрисовал погоду за предыдущие двадцать четыре часа, а затем тихим голосом произнес:

— Джентльмены, ситуация резко и неожиданно изменилась...

Все взоры устремились на Стагга, надеясь, что он сообщит им что-то ободряющее.

— Новый погодный фронт движется в направлении Ла-Манша и в течение ближайших нескольких часов очистит небо в районе предполагаемой высадки десанта. Такая погода продержится весь следующий день, вплоть до утра 6 июня, после чего атмосферные условия станут непригодными для десантирования. В течение указанного периода заметно ослабнет ветер, и небо будет достаточно чистым, чтобы проводить бомбометание ночью 5 июня и утром 6-го. К полудню небо будет покрыто толстым слоем облаков.

Из доклада Эйзенхауэр понял, что будет улучшение погоды, но улучшение, которое продлится чуть больше двадцати четырех часов.

После окончания доклада метеорологов засыпали вопросами. Уверены ли они в точности своих предсказаний? Не могло ли быть ошибки? Сверили ли они свои данные с другими источниками? Есть ли вероятность того, что погода снова начнет улучшаться после 6 июня?

На некоторые вопросы метеорологи не могли дать ответ. Они все проверили и перепроверили, и оптимистичны настолько, насколько причудлива сама погода. Они ответили на вопросы, на которые могли дать ответ, а затем ушли.

В течение следующих пятнадцати минут Эйзенхауэр и его генералы совещались. Принятие решения зависело от адмирала Рамсея. На плацдармах «Юта» и «Омаха» предстояло высаживаться американцам под командованием контр-адмирала Корка, которому нужно было отдать приказ выйти в море не позднее чем через полчаса, если операция «Оверлорд» должна начаться во вторник.

Рамсея волновал вопрос дозаправки. Если силы Корка двинутся позднее, то в случае вынужденного возврата флота у него не будет времени повторно достичь побережья в среду 7 июня.

Эйзенхауэр предложил высказаться каждому из присутствующих. Генерал Смит полагал, что высаживаться нужно 6-го: это игра, но ее нужно принимать. Теддер и Лей-Меллори опасались, что предсказанная погода недостаточно хороша для работы авиации. Это значит, что десант не получит надлежащей поддержки с воздуха и операция выглядит рискованной. Монтгомери высказал решение, которое принял накануне, когда 5 июня как день «D» был отложен.

— Я предлагаю — вперед, — сказал он.

Генерал Монтгомери. Скоро он станет фельдмаршалом // MEDIA.IWM.ORG.UKГенерал Монтгомери. Скоро он станет фельдмаршалом // MEDIA.IWM.ORG.UK

Теперь все зависело от Эйзенхауэра. Настал момент, когда только он мог принять окончательное решение. В затянувшемся молчании он взвешивал все возможные варианты. Генерала Смита поразил вид верховного главнокомандующего. Он сидел уставясь в стол, сжав перед собой кулаки. Шли минуты. Кто-то говорил потом, что прошло две минуты, кто-то — пять. Наконец Эйзенхауэр поднял голову. Лицо его было напряжено. Он медленно произнес:

— Я уверен, мы должны отдать приказ... Он мне не нравится, но что делать... Я не вижу другого выхода.

Эйзенхауэр встал. Он выглядел измученным, но напряжение на его лице спало. Шестью часами позже, во время ознакомления со сводкой погоды он еще раз подтвердит свое решение — 6 июня будет днем «D».

Эйзенхауэр и другие участники совещания покинули помещение. Нужно было скорее приводить в действие гигантскую машину. В тишине библиотеки застыли облака табачного дыма, полированный пол отражал мерцающее пламя камина, часы, стоящие на камине, показывали 9.45.

***

Эйзенхауэр смотрел, как самолеты разбегаются по взлетной полосе и медленно поднимаются в воздух. Они кружили над аэродромом, выстраиваясь в боевой порядок. Когда рев моторов гигантской воздушной эскадры затих и самолеты взяли курс на Францию, корреспондент Эн-би-си Ред Мюллер случайно взглянул на верховного главнокомандующего. Глаза его были полны слез.

Несколькими минутами позже над Ла-Маншем люди, находившиеся на борту кораблей гигантского флота, услышали нарастающий гул самолетов. Звук становился все громче и волнами прошел над ними. Это длилось долго.

На капитанском мостике эсминца «Херндон» стояли вахтенный офицер лейтенант Бартоу Фарр и корреспондент Эн-ти-эф Том Вульф. Никто не проронил ни слова. Когда гул последней группы самолетов уже затихал вдали, на мостике вдруг увидели, как сверху сквозь облака морякам были посланы световые сигналы. Азбукой Морзе медленными вспышками была написана латинская буква «V» — Виктория, Победа.

***

Лунный свет заполнил спальню. Мадам Анжела Левро, шестидесятилетняя учительница в деревне Сен-Мер-Эглиз, медленно открыла глаза. На противоположной от кровати стене она увидела мерцающие огни. Мадам Левро от неожиданности села на кровати. Огни медленно сползали по стене.

Когда она полностью очнулась от сна, то поняла, что видит отражение в зеркале, которое стояло на туалетном столике напротив кровати. Одновременно она услышала отдаленный гул самолетов, приглушенные звуки взрывов и стакатто зенитных орудий. Она быстро подошла к окну.

Вдали, где был берег моря, видны были отраженные облаками всполохи. На расстоянии цвета изменялись, и цвет трассирующих пуль казался то оранжевым, то зеленым, то желтым. Мадам Левро показалось, что опять бомбят Шербур, лежащий в 27 милях от ее дома. Сейчас она была рада, что живет в маленькой тихой Сен-Мер-Эглиз.

Учительница надела тапочки и халат и, миновав кухню, вышла через заднюю дверь в сад. В саду было тихо. Огни вспышек и лунный свет освещали его как днем. Лежащие по соседству поля и делящие их перелески были тихи и спокойны. Она не успела сделать нескольких шагов, как услышала звук приближающихся самолетов, который становился все громче. Все зенитки в ближайшей округе открыли огонь. Мадам Левро страшно испугалась и метнулась под защиту деревьев.

Самолеты налетели мгновенно. Летели они очень низко. Рев моторов и стрельба зениток оглушили мадам Левро. Через мгновение самолеты скрылись и зенитный огонь прекратился. Наступила тишина, как будто ничего не произошло.

Не прошло и минуты, как откуда-то сверху послышался странный звук, похожий на хлопки сохнущего на ветру белья. Она подняла голову и увидела парашют, который медленно опускался на ее сад. Под парашютом болталось что-то массивное. На мгновение луна спряталась за тучи, и в это время рядовой Роберт Мерфи из 82-й американской воздушно-десантной дивизии приземлился вверх ногами в 20 ярдах от едва не потерявшей сознание французской учительницы. Мерфи был одним из десантников передового отряда.

Индейский мотив. Американские парашютисты готовятся к предстоящим боям // ARCHIVES.GOV
Индейский мотив. Американские парашютисты готовятся к предстоящим боям // ARCHIVES.GOV

Восемнадцатилетний парашютист достал нож и обрезал стропы. После этого, подхватив большой мешок, вскочил на ноги. Тут он увидел мадам Левро. Они долго молча смотрели друг на друга. Вид парашютиста был страшен. Учительницу особенно пугали его длинная худая фигура и измазанное краской лицо.

Видя, что немолодая женщина так напугана, что не может двинуться с места, странный пришелец приложил палец к губам, давая понять, что не нужно поднимать шума, и быстро исчез. С мадам Левро тут же спало оцепенение, и она, приподняв полы халата, бросилась обратно в дом. Она видела одного из первых американцев, ступивших на землю Нормандии.

Было ноль часов пятнадцать минут 6 июня 1944 года.

***

Трудности у первых парашютистов начались с самого начала. Они вызвали переполох. Их «дакоты» летели над позициями немцев так быстро, что немцы сначала решили, что это истребители. Зенитки открыли беспорядочный огонь. Небо было разукрашено трассирующими пулями, зенитки стреляли шрапнелью. По воспоминаниям сержанта Чарльза Асея из 101-й воздушно-десантной дивизии армии США, он видел под собой гирлянды разноцветных огней, которые напомнили ему «праздничный фейерверк, который был очень красив».

В самолет, на котором летел рядовой Делберт Джонс, перед самым его прыжком попал снаряд, который прошил фюзеляж насквозь, не причинив большого вреда машине, но всего в дюйме от самого Джонса.

Когда рядовой Адриан Досс, нагруженный сотней фунтов снаряжения, летел вниз, он с ужасом наблюдал за трассирующими пулями, которые пролетали рядом с ним. Некоторые пули пробивали шелк парашюта, и он ощущал это по натяжению строп. Одна из очередей пробила мешок со снаряжением, который болтался перед ним. Невероятно, но ни одна пуля не задела его, зато в мешке получилась такая дыра, что он удивился, почему из него все не вывалилось.

Королева и парашютист. Бравый капрал рапортует Ее Величеству // WW2TODAY.COM
Королева и парашютист. Бравый капрал рапортует Ее Величеству // WW2TODAY.COM

В первые моменты некоторые десантники делали глупые, а порой и опасные вещи. Фредерик Вильгельм, приземлившись не в намеченном месте, почти лишился рассудка. Он зажег большой сигнальный фонарь с намерением проверить, работает он или нет. Он работал. Все вокруг Вильгельма осветилось так ярко, что он испугался больше, чем если бы немцы открыли по нему огонь.

Капитан Фрэнк Лиллиман из 101-й дивизии чуть не удрал со своей позиции. Он приземлился на пастбище, и на него двинулся бык. В темноте капитан сразу не разобрался и едва не застрелил животное. Лиллиман понял, кто перед ним только когда бык замычал.

Парашютисты иногда пугали не только местных жителей и самих себя, но и немцев. Два десантника приземлились почти прямо на командный пункт капитана Эрнста Дюринга из 352-й дивизии. Капитан командовал подразделением пулеметчиков. Его разбудили рев летящих низко самолетов и стрельба зениток. Он вскочил с постели и собрался так быстро, что обулся не на ту ногу (этого он не замечал до самого конца дня 6 июня).

На улице капитан увидел на некотором расстоянии силуэты двух человек. Он окликнул их, но не получил ответа. Капитан дал по ним очередь из автомата. Ответного огня не последовало. Тренированные парашютисты просто растворились в темноте. Дюринг побежал к телефону, вызвал командира батальона и закричал в трубку:

— Парашютисты! Парашютисты!

Другим парашютистам повезло меньше. Из сада рядовой Роберт Мерфи направился к своей зоне, которая находилась к северу от Сен-Мер-Эглиз. Он тащил тяжелый мешок, в котором находилась портативная радарная установка. Внезапно справа от себя он услышал короткую автоматную очередь.

Позже он узнал, что в этот момент был убит его приятель рядовой Леонард Деворчак, который клятвенно обещал: «Я буду получать по медали каждый день, чтобы доказать, что я могу это сделать». Возможно, это был первый американец, отдавший жизнь в день «D».

В 50 милях от передового отряда на востоке Нормандии шесть транспортных самолетов и шесть бомбардировщиков, тянущих планеры, пересекли береговую линию. Перед ними все небо простреливалось огнем зениток. В маленькой деревне Ранвилль, лежащей в нескольких милях от Кана, одиннадцатилетний Алан Дуа тоже видел разрывы зенитных снарядов. Стрельба разбудила его и его мать, мадам Дуа. Мальчик смотрел на калейдоскопические огни, которые отражали латунные шары на спинке кровати.

Алан стал будить свою бабушку, мадам Матильду Дуа, которая спала вместе с ним: «Вставай, бабушка, вставай. Кажется, что-то случилось». В это время в комнату вбежал отец Алана. «Быстро одевайтесь, — приказал он, — кажется, это что-то серьезное». Из окна отец и сын видели, как над полями к ним приближались самолеты. Пока Рене наблюдал за ними, он отметил, что самолеты не издают звук. Вдруг до него дошло, что это за машины. «Бог мой, — вскричал он, — да это же планеры!»

***

Ее Высочество сосредоточена. Будущая королева Елизавета II наблюдает за учениями десантников // WW2TODAY.COM
Ее Высочество сосредоточена. Будущая королева Елизавета II наблюдает за учениями десантников // WW2TODAY.COM

Над освещенными луной полями Нормандии прокатились резкие звуки английского охотничьего рожка. Звуки были отрывистые, немелодичные. Рожок звучал снова и снова. В направлении звуков по полям, лесам, канавам и болотам двигались десятки одетых в камуфляж, обвешанных оружием и другим снаряжением темных фигур. Зазвучали другие рожки. Потом заиграла труба. Для сотен солдат 6-й британской воздушно-десантной дивизии это была увертюра к началу сражения.

Какофония звучала со стороны деревни Ранвилль. Голоса рожков и труб были сигналами сбора для двух батальонов 5-й парашютной бригады. В задачу одного из батальонов входило соединиться с отрядом майора Ховарда и оказать ему помощь в удержании захваченных мостов. В задачу второго входил захват и удержание деревни Ранвилль на восточных подступах к мостам.

Никогда раньше командирам парашютных подразделений не приходилось собирать своих людей таким странным способом. Но 6-й дивизии нужно было торопиться. Первые волны главного десанта должны будут начать высадку на пять плацдармов между шестью тридцатью и семью тридцатью утра. У «Красных дьяволов» (прозвище британских десантников — Ред.) в распоряжении было только пять с половиной часов, чтобы закрепить достигнутые успехи и обеспечить левый фланг фронта вторжения союзников.

Дивизия имела много разных задач, которые предстояло выполнить синхронно. Парашютистам нужно было овладеть высотами к северо-востоку от Кана, удержать переправы через реку Орн и Канский канал, разрушить пять мостов через реку Дув, чтобы не допустить подхода подкреплений противника, особенно бронетанковых частей.

Но у легковооруженных парашютистов не было достаточно огневых средств, чтобы отразить концентрированную атаку сухопутных войск. Успех действий десантников зависел от того, как быстро им будут доставлены противотанковые пушки и бронебойные снаряды. Вес этого вооружения достаточно большой, и был единственный способ доставить его в Нормандию — на планерах. В три тридцать целый флот из 69 планеров с личным составом, пушками, автомобилями и разным вооружением должен был появиться в небе Нормандии.

Их приземление представляло колоссальную проблему. Планеры были огромного размера — каждый из них больше, чем транспортный самолет. А четыре планера имели такие размеры и грузоподъемность, что могли нести даже легкие танки.

Планер приземлился. Крупный рогатый скот не пострадал // DDAYGUIDEDTOURS.COM
Планер приземлился. Крупный рогатый скот не пострадал // DDAYGUIDEDTOURS.COM

Чтобы благополучно принять 69 планеров, парашютистам нужно было в первую очередь обеспечить охрану зон приземления против атак противника. Затем они должны были очистить поля от установленных на них препятствий. Необходимо было также провести разминирование мест посадки и прилегающей территории. Эту работу предстояло выполнить в темноте всего за два с половиной часа. Подготовленные посадочные площадки будут использовать вечером для посадки второго флота планеров.

У дивизии была еще одна очень важная задача. Необходимо было уничтожить батарею из четырех тяжелых орудий, установленную недалеко от Мервилля. Разведка союзников рассматривала эту батарею как сильное средство, способное значительно осложнить высадку морского десанта на плацдарм «Шпага». Вывести из строя батарею нужно было к пяти часам.

Для выполнения этой миссии 4255 парашютистов из 3-й и 5-й бригад десантировались из своих самолетов над Нормандией. Они приземлились на огромном пространстве из-за навигационных ошибок, вызванных зенитным огнем; по причине плохо отмеченных зон приземления; иногда их уносило сильным ветром. Многие из них приземлились успешно, но сотни парашютистов приземлились в местах, отстоящих от запланированных зон приземления на расстоянии от 5 до 35 миль.

Из двух бригад 5-й повезло больше. Большинство личного состава приземлилось недалеко от Ранвилля. Но даже при таком «удачном» приземлении прошло больше часа, прежде чем командирам удалось собрать половину десантников, а десятки других были на пути к местам сбора, ведомые звуками рожков.

Рядовой Раймонд Баттен из 13-го батальона слышал рожки, но был не в состоянии двинуться навстречу звукам. При приземлении он свалился на кроны толстых деревьев, и теперь беспомощно раскачивался на стропах парашюта в 15 футах от земли. В лесу было тихо, но вдалеке Баттен слышал длинные автоматные очереди, гул самолетов и стрельбу зениток.

Когда Баттен достал нож, чтобы обрезать стропы, рядом раздалась очередь из «шмайссера». Минуту спустя внизу раздался шум, и кто-то медленно стал подходить к Баттену. Баттен потерял свою автоматическую винтовку при приземлении, а пистолета у него не было. Он висел, не зная, кто идет к нему, немец или свой брат парашютист. «Не знаю, кто подошел и посмотрел вверх на меня, — вспоминал Баттен, — я мог только замереть; он решил, что я мертвый, и пошел дальше».

Баттен спрыгнул с дерева и поспешил на зов рожков. Но на этом его приключения не закончились. На опушке леса он обнаружил тело молодого парашютиста, у которого не раскрылся купол. Потом, когда он выбрался на дорогу, мимо него прошел десантник, который кричал: «Они убили командира... Они убили командира!».

Наконец, Баттен соединился с группой, идущей к месту сбора. Рядом с ним шел солдат, находившийся в состоянии шока. Он двигался, уставившись бессмысленным взглядом под ноги, и не понимал, что его винтовка, которую он крепко зажал в руке, была согнута почти пополам.

***

Канадский десантник. Что ждет его за Ла-Маншем? // BAG-OF-DIRT.TUMBLR.COM
Канадский десантник. Что ждет его за Ла-Маншем? // BAG-OF-DIRT.TUMBLR.COM

Подобных случаев было немало. Многие были шокированы картинами реальной войны. Капрал Харольд Тайт из 8-го батальона видел подбитый транспортный самолет. Он пролетел со страшным грохотом над головой Тайта и взорвался в миле от него. Тайт не знал, успели ли парашютисты выброситься.

Рядовой Персивал Лиггинз из 1-го канадского парашютного батальона тоже видел горящий самолет. «Двигатели работали, из него что-то сыпалось во все стороны, — вспоминал Лиггинз, — казалось, он летит прямо на меня. От ужаса я не мог двинуться с места. Он врезался носом в землю недалеко от меня. Я и другие побежали к самолету, чтобы кого-нибудь спасти, но в это время он взорвался».

Для двадцатилетнего рядового Колина Пауэлла из 12-го батальона звуки войны начались со стонов в ночи. Он склонился над тяжело раненным ирландцем, который тихо попросил его: «Слушай, пристрели меня, пожалуйста». Пауэлл не решился на это, а устроил раненого поудобнее и обещал прислать помощь.

Для многих в первые минуты жизнь зависела от их собственной сноровки. Лейтенант Ричард Хилборн из 1-го канадского батальона вспоминал, как он приземлился на теплицу. Раздался звон разбитого стекла, но Хилборн успел выскочить из-под падавшей на него стеклянной крыши. Другой десантник попал прямо в колодец. Ему удалось выкарабкаться, и он прибыл к месту сбора, как будто ничего не случилось.

Повсеместно люди сами выходили из непредвиденных ситуаций. В большинстве случаев их обстоятельства были сложны и в дневное время. Но ночью на вражеской территории они усугублялись страхом и воображением. Так было с рядовым Годфри Мэдисоном.

Он спешил на звуки горна, когда споткнулся и налетел на заграждение из колючей проволоки. Вес его снаряжения составлял 125 фунтов, включая четыре десятифунтовые мины. Он так запутался, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. «Я начал паниковать, — вспоминал он, — было очень темно, мне казалось, что меня немедленно изрешетят пулями». Некоторое время он не двигался, ждал и слушал.

Поняв, что не наделал шума, Мэдисон начал, превозмогая боль, освобождаться. Ему показалось, что прошли часы, прежде чем он смог освободить одну руку, снять с пояса кусачки и перерезать проволоку. Через несколько минут он был уже далеко от того места и спешил к месту сбора.

Почти в это же время майор Дональд Вилкинз из 1-го канадского батальона пробирался мимо сооружения, которое принял за небольшую фабрику. Неожиданно он увидел на лужайке группу людей. Он инстинктивно бросился на землю. Темные фигуры стояли неподвижно. Вилкииз долго смотрел на них, потом встал и приблизился к ним. Его подозрения подтвердились: это была группа садовых статуй.

Сержанту из того же подразделения пришлось испытать нечто подобное, но фигуры были живыми. Рядовой Генри Черчилль, который сидел в кювете, видел, как сержант приземлился по колено в воду, скинул с себя парашют и растерянно смотрел на две фигуры, приближавшиеся к нему. «Сержант ждал, — вспоминал Черчилль, — он не мог решить, немцы это или британцы». Двое приблизились, и по голосам стало ясно — немцы. Сержант дал очередь, и они оба упали замертво.

Самым серьезным врагом в первые минуты и часы дня «D» были не люди, а природа. Приготовленные Роммелем противодесантные препятствия сработали хорошо. Водные пространства и болота в долине реки Дув были смертельными ловушками. Много людей из 3-й бригады бесследно пропали в этих местах. Некоторые пилоты, пролетая в густых облаках, ошибочно принимали устье реки Дув за Орн и давали команду на выброску десанта прямо на затопленные пространства и болота.

Один батальон в составе 700 человек, который должен был приземлиться на площади в одну квадратную милю, был разбросан на территории в 50 квадратных миль, при этом большинство десантников попали в болота. Этому батальону надлежало выполнить самую тяжелую работу: атаковать батарею в Мервилле. Некоторым пришлось добираться до места сбора несколько дней, а иные исчезли навсегда.

Число погибших в окрестностях реки Дув никогда не будет установлено. Те, кому повезло выбраться оттуда, рассказывали, что болота пересекали илистые траншеи глубиной в 7 и шириной в 4 фута. В одиночку человек, увешанный оружием и снаряжением, преодолеть такие препятствия не мог. Вес снаряжения удваивался, так как все, что могло впитывать влагу, становилось мокрым. Тот, кто хотел спастись, должен был сбросить с себя всю экипировку. Те, кому удавалось преодолеть эти препятствия, могли утонуть в реке.

Рядовой Генри Хамберстоун едва избежал такой участи. Он попал в болото, не имея представления, где находится. Он ожидал, что окажется в зоне фруктовых садов к западу от Варревилля, а приземлился на восточной границе зоны высадки. Между ним и Варревиллем простирались не только болота, но и протекала река. Вся местность была покрыта туманом, и вокруг Хамберстоуна квакали лягушки. Впереди был слышен шум воды. Хамберстоун двинулся через болото вперед и вскоре достиг берега реки.

Пока он искал глазами место, где можно было переправиться, увидел двух людей на противоположном берегу. Это были канадцы из 1-го батальона. «Как мне перебраться?» — спросил Хамберстоун. «Это просто», — ответил один с другого берега. Он вошел в воду, желая показать, что перейти реку несложно. «Я смотрел на него около минуты, а затем он исчез, — вспоминал Хамберстоун, — ни я, ни его товарищ не слышали ни крика, ни другого звука... Он утонул раньше, чем мы смогли что-нибудь предпринять».

Капитан Джон Гвиннетт, капеллан 9-го батальона, тоже попал в болота. Он был совершенно один; вокруг него была тишина. Ему обязательно нужно было пробраться к своему батальону. Он знал, что при захвате батареи в Мервилле прольется много крови, и надеялся быть рядом со своими. «Страх, — говорил он, обращаясь к батальону перед посадкой в самолеты, — стучится в дверь; вера открывает ее, и оказывается, что там ничего нет». В данный момент Гвиннетт этого не помнил. Ему потребовалось семнадцать часов для того, чтобы выбраться из болот.

В это время командир 9-го батальона подполковник Теренс Отвей был в ярости. Он приземлился в нескольких милях от места сбора и понимал, что его людей разбросало на огромной площади. Пока он шел в ночи, ему встречались маленькие группы его десантников. Его мучил вопрос: неужели и планеры с оружием приземлятся так же неудачно?

Отвею были абсолютно необходимы пушки и другое оружие, чтобы успешно атаковать батарею. Ведь в Мервилле была не обычная батарея. Вокруг нее на большой площади было сооружено множество труднопреодолимых оборонительных препятствий.

На пути к самой батарее, которая стояла в бетонном бункере, батальону нужно было преодолеть минные поля и противотанковые рвы, пройти сквозь полосу колючей проволоки шириной 15 футов, снова преодолеть минные поля, а затем встретиться со множеством пулеметных огневых точек. Немцы считали, что построенные ими сооружения вместе с охраной, состоящей из 200 человек, делают батарею практически неуязвимой.

Отвей так не считал. Его план захвата батареи был разработан до деталей. Он был уверен в нем на 100 процентов. По плану сначала по батарее должны были нанести бомбовый удар 100 бомбардировщиков «Ланкастер» и сбросить бомбы весом по 4 тысячи фунтов.

Планеры должны были доставить джипы, противотанковые орудия, огнеметы, торпеды «бангалор» (длинные, начиненные взрывчаткой трубы для создания проходов в колючей проволоке), миноискатели, минометы и даже легкие алюминиевые лестницы.

Оснащенный таким оружием, Отвей собирался атаковать батарею, разбив свой отряд на одиннадцать групп. Разведывательные группы должны исследовать прилегающее пространство. Минеры должны разминировать проходы и обозначить их. Группы прорыва — с помощью торпед проделать проходы в рядах колючей проволоки. Снайперы, пулеметчики и минометчики — оборудовать позиции, чтобы прикрывать затем атакующих.

В плане Отвея был один сюрприз: одновременно с атакой батареи с земли на «вершине» у самой батареи должны приземлиться три планера с десантниками; нападение нужно произвести с воздуха и суши.

Некоторые части плана выглядели самоубийственными, но высокий риск оправдывался тем, что мервилльские орудия были способны уничтожить тысячи британцев, которым предстояло высаживаться с моря на плацдарм «Шпага». У батальона Отвея будет не более часа, чтобы вывести из строя пушки. Подполковнику сказали, что, если его миссия не станет успешной, орудия попытаются подавить морской артиллерией. Это означало, что нужно покинуть батарею к пяти тридцати утра. В это время, если от Отвея не поступит сигнал о выполнении задачи, начнется обстрел с моря.

Так все выглядело на бумаге. Но пока Отвей спешил к месту сбора, первая часть плана уже провалилась. Бомбардировка, которая была проведена в ноль тридцать, оказалась бесполезной: ни одна бомба не попала в батарею. Дальше пошло еще хуже — планеры с вооружением не появились...

***

Американское остроумие: четверо матросов обещают немцам ад // DDAY-OVERLORD.COM
Американское остроумие: четверо матросов обещают немцам ад // DDAY-OVERLORD.COM

Так британские парашютисты на востоке, как и американцы на западе, иногда с юмором, но чаще превозмогая страх, боль и усталость, начинали делать дело, ради которого спустились на землю Нормандии.

Это было только начало. Первый десант дня «D», состоявший из британцев, канадцев и американцев численностью почти в 18 тысяч парашютистов, был выброшен на фланги нормандского фронта.

Постепенно масштабный и сложный план вторжения в Западную Европу начинал воплощаться в жизнь.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка