Полтавчанин вселенского масштаба

№1–2(755) 15 — 21 января 2016 г. 13 Января 2016 4.3

Протодиакон Александр (на переднем плане) и члены общины

Если задаться целью оценить вклад малороссов (украинцев) в мировое наследие, то окажется, что добрую половину из числа тех, чей масштаб вышел за пределы общенационального, дала одна только Полтавская губерния. Назовем лишь математика Михаила Остроградского, писателя и философа Николая Гоголя, полководцев Ивана Паскевича и Сидора Ковпака, флотоводца Василия Завойко, философа Григория Сковороду, литератора Ивана Котляревского, богатыря Ивана Поддубного, актрису Веру Холодную и художницу Екатерину Белокур.

Не оскудела талантами полтавская земля и сегодня. Один из них — десятикратный чемпион СССР, чемпион Европы, последний тренер сборной страны по мотоболу Александр Собко.

Но не о спортивных его достижениях хочется рассказать, а о вкладе в сбережение всемирного (или вселенского, если использовать церковную терминологию) наследия православной иконы. И о судьбе, в которой как в капле воды отразилось последнее двадцатипятилетие нашего клятого (или, наоборот, благодатного?) времени.

Рождение во Гробе

Закончив блестящую карьеру игрока, Собко возглавил сборную по мотоболу. Поэтому с распадом СССР оказался едва ли не самым авторитетным спортсменом Полтавы. Но в эти годы понятие «авторитет» имело не одно значение. Как и «спортсмен».

К этому времени Александр Андреевич, выросший в семье коммуниста, капитана I ранга, был уже верующим (но не в смысле — воцерковленным). Еще при Союзе его часто преследовали травмы, и Собко не придумал ничего лучше, как прибегнуть к «помощи» экстрасенсов и «ясновидящих». Не помогало. Совершенно случайно (как он тогда полагал) зашел в церковь. Священник убедил исповедоваться и прочитал соответствующую данному случаю молитву. После этого серьезных травм уже не было. Когда через некоторое время спортсмен зашел поделиться с батюшкой радостью, тот подарил ему икону.

С тех пор, что бы ни случилось, Собко обращался к Богу. «И все, что ни просил, получал, — ручается, — богатство, власть над людьми, семейное счастье... Даже тогда, когда все вокруг погружалось в хаос и беспредел. Но у меня (в Полтаве. — Д.С.) бандитских разборок не было. Я вывел это в городе. Мои спортсмены пресекли на корню. Бандиты сюда не совались — ни харьковские, ни донецкие. Порядок был в Полтаве. Тишина. Предприниматели работали без риска для жизни и здоровья, развивались. Приедет залетная бригада — покормим и вывезем с «почетным» караулом за город: «Всего хорошего!» Киевские «воры в законе» и «авторитеты» все самые известные сюда приезжали. Выпьем, поговорим, придем к согласию. В общем, устроили тихую гавань из Полтавы», — вспоминает он.

Но за все это и благодарил. Как умел.

В конце июня 1992 г. он узнал, что низложенный бывший экзарх Украины Филарет готовит «реванш» — захват Киево-Печерской Лавры.

«Унсовцы Корчинского там были больше для красивой картинки, — рассказывает Собко. — Всю самую грязную работу, с вывозом особо сопротивляющихся священников, монахов и православных активистов в лес, должна была осуществить хорошо известная в Киеве «бригада». Накануне захвата мы «забили стрелку». Я пошел на встречу сам. Без ребят. Конечно, вооружился убийственными (во всех смыслах) аргументами. Но удалось убедить собеседника словом — в том, что есть в мире барьеры, через которые переступать нельзя. Оставался нерешенным только один вопрос — он уже получил деньги, и их нужно было возвращать с неустойкой. Я тут же отсчитал ему и то и другое.

Господь спас его, кстати. Он чуть ли не единственный из оставшихся в живых киевских «тузов» 90-х. Уверовал и приходит в наш храм (о котором ниже. — Д.С.), когда приезжает в Полтаву».

А еще, помня о первой своей «чудотворной» иконке, подаренной «церковным травматологом», Собко стал скупать по всему СССР, а затем СНГ самые ценные (прежде всего в художественном и историческом отношении) из числа тех, которым грозило «перетекание» в частные коллекции новых ли «русских», или за границу. Весь Советский Союз знал, что есть в Полтаве чокнутый, который скупает образа, а не акции металлургических гигантов. Многие иконы «вызволял» он и из-за границы, особенно старинные. С тем чтобы возвращать их Церкви, которой стал помогать и финансово — с его помощью в Полтаве в первой половине 90-х уже было построено два храма.

В 1995 г. Александр Андреевич повез за свой счет паломников в Иерусалим. И тут в пещере Гроба Господня у него вдруг подкосились ноги (сейчас рассказывает, что было такое ощущение, как будто некая молния пронзила его). Из последних сил держась за колонну, осел на пол. Почти потерял сознание (по свидетельству присутствующих, пульс практически не прощупывался) и уже прощался с жизнью. Но через четверть часа оклемался. И в тот же день обнаружил, что совсем не тянет в развлекательные места (столь любимые во время зарубежных турне сборной), а язык не поворачивается сказать бранное слово. С той поры он стал примерным семьянином («пришло новое осмысление семейной жизни») и обвенчался с женой.

А еще вдруг стал равнодушен к деньгам. «Раньше я на них молился, ради денег ломал кости, отдавал здоровье, — рассказывал спустя годы бывшая гордость Полтавы местному изданию «Светские вести». — В бытность тренером жестко подходил к игрокам, чтобы достичь цели. И цели достигали. Как в Союзе, так и в Европе. А за это получали большие деньги, машины, квартиры... Нашими кураторами были легендарный летчик Великой Отечественной Александр Покрышкин, летчики-космонавты Павел Попович и Алексей Леонов. Под их опекой мы не ощущали недостатка ни в чем».

Теперь же все помыслы Собко были направлены на служение Богу. «Как будто неведомая сила привела меня на Святую гору и вложила в мою голову мысль: «Строй здесь храм».

Святой горой до революции называлась одна из вершин тянущегося вдоль Ворсклы кряжа, на которой — над притоком Ворсклы речушкой Тарапунькой (ныне Полтавка) к северо-востоку от Полтавы (теперь — в ее границах) — был в 1650 г. заложен Крестовоздвиженский монастырь.

Возродить монастырь разрешили в конце 80-х. Но понадобилось почти два года, чтобы религиозная община добилась освобождения для своих потребностей хотя бы небольшой части принадлежащих ей помещений. И 19 декабря 1991 г. Воздвиженский монастырь был вновь открыт.

19 декабря 1991 г. Воздвиженский монастырь был вновь открыт

Целевое расточительство

Собко решил строить на фундаменте разрушенной во время войны церкви Живоначальной Троицы.

В коридорах местной власти стали поговаривать, что он сошел с ума. Мол, ну понятно, помог со строительством одного храма в городе, «вложился» в восстановление другого, «конвертировал сбережения» в иконы — «грехи замолил», «рай обеспечил», имя доброе заработал. Но начинать новую храмину практически с нуля?!

Пока «неофициальный смотрящий» за соблюдением порядка и законности в городе занимался делами церковными «в свободное от основной работы время», этот род его деятельности не вызывал ропота товарищей. Даже наоборот. К тому времени Александр Андреевич уже имел большой кредит доверия в руководстве УПЦ. А любые связи в Киеве на таком уровне (мнение Митрополита Киевского много значило для президента) в провинции небесполезны. Но когда служение Богу стало основным занятием, мэр попросил определиться. «Я выбираю Церковь», — ответил Собко.

«На тот момент у меня были рестораны, базары, «автохаусы» разные там, автостоянки, — рассказывает Александр Андреевич. — Все было! С 95-года началась «сдача города». Что было моей собственностью, постепенно стал продавать, дабы обеспечить строительство, а что арендовал, стали нагло забирать, под разными предлогами разрывая договора, хотя все работало».

Александр Собко решил продать дом (на то время самый видный в Полтаве). На вырученные деньги пригласил из Почаева «лучших резчиков в мире», которые изготовили и позолотили иконостас — копию иконостаса Храма Гроба Господня.

Не все могли спокойно наблюдать, как «такие деньги ходят мимо». Против Собко началась война по всем возможным фронтам.

— А вас компетентные органы не спрашивали, где деньги на строительство церкви взяли? — поинтересовался тогда местный журналист.

— Отчего же не спрашивали! Спрашивали. Все документы на строительство храма выложил проверяющим. Мне нечего скрывать. Я любил деньги и старался, чтобы они у меня всегда были, за них держался. Я был рабом денег. А в один прекрасный момент они перестали быть нужными, и я начал их тратить. На церковь. Деньги могут стать наказанием Божьим. И если кто перейдет границу, то деньги как пришли, так и уйдут. Меня Бог миловал. Поэтому церковь для меня — это Божья благодать. И я благодарен Ему, Он выбрал именно меня.

— В этом вы видите какой-то Божий знак?

— Хотя я вел неправедную жизнь, Бог всегда меня оберегал...

— Можете привести примеры?

— Приходил ко мне убийца, нажал на курок, а выстрела нет.

— Это вас пугали.

— Нет. Потом они мне сами же и рассказывали, кто меня заказал.

Или в другой раз приходят, а тут откуда ни возьмись из кустов выскакивает неизвестный мужчина и наводит на них автомат. Мне до сих пор странно, что посторонний человек меня защищать пришел.

— А какая необходимость была вас убить?

— Я случайно стал свидетелем становления власти в Полтаве и в Украине после развала Союза. Моя память хранит много чего интересного о современных чиновниках... Господь им судья. Я им не судья. Но по сей день я для них нежелательное лицо. Я пережил более тридцати проверок Генпрокуратуры, МВД и других служб. Я знаю, что такое тайный надзор и прослушивания... По тридцать человек врывались с автоматами и в рабочий кабинет, и в квартиру, но ничего не находили. Все эти обыски были санкционированы устными распоряжениями тех, кому я кажусь опасным.

— Это правда, что Анатолий Кукоба (мэр Полтавы с 1990-го по 2006 г. — Д. С.) подал в правоохранительные органы заявление о том, что вы угрожали ему убийством?

— Да. По этому поводу я дал объяснения в Полтавском горуправлении МВД.

Александр Андреевич раздражал еще и тем, что, расставшись с коммерческими объектами, не желал расставаться с неприбыльными, но потенциально сверхвыгодными. Большинство из нас помнит, как в 90-х спортивные комплексы и даже стадионы отдавались под блошиные и оптовые рынки, а то и под щедро финансируемые из-за океана молельные дома. Собко зубами вцепился в спортивно-оздоровительный комплекс (который сам же и возродил после перестроечной разрухи). В нем продолжали заниматься дети, тренироваться мастера.

«Как будто неведомая сила привела меня на Святую гору»

Вернемся к храму. Строить его начали в 1995 г. — вскоре после иерусалимского перерождения Александра Андреевича.

«Начинали рабочий день с молитвы, заканчивали молитвой, никто на стройплощадке дня не пил, не курил, — вспоминает он. — И это, наверное, было первое чудо, связанное с новейшей историей храма. Мужики-строители божились, что даже не тянуло. А ведь курильщики были с многолетним стажем! Затем, когда двое рабочих, будучи слегка «с бодуна», устанавливали ограду на могиле архиепископа, из нее вырвался огонь (подумали сначала, что трубу газовую перебили, искру выбив, и то никаких коммуникаций там не было). У одного в тот день открылась язва желудка, у другого пошли нарывы по всему телу. Позже один из рабочих, трудясь на крыше трапезной, то ли молотком по пальцу себе дал, то ли еще что, но выругался грязно с досады и боли. Так, говорит, его как будто за шиворот схватил кто-то и швырнул с крыши. Сквернослов отделался сломанной ногой. Но так мужики постепенно осознавали, что на святом месте нельзя богохульствовать».

А святость места сего Александру Собко с соработниками все больше и больше открывалась.

Разрушенный храм был значительно ниже и без подвального помещения. Но Собко решил строить под зданием баптистерий (крестильню для полного погружения детей и взрослых при Крещении, как того требуют каноны), отдельный предел для совершения исповеди и, конечно, дополнительное помещение для поклонения иконам, потому что вся коллекция даже в три-четыре ряда не вмещалась в наземном храме.

Но когда разрывали фундамент, обнаружили три захоронения: Архиепископа Полтавского Иоанна (1813—1889), Архиепископа Тульского Парфения (1858 —1922) и Епископа Оренбургского Тихона (1835—1896).

После обретения мощей святителей Александр Собко наконец понял, почему Господь привел его именно сюда: «У меня мэр другом был, губернатор. Я мог в центре города любое место взять. Значит, надо было сюда — построить усыпальницу трех святителей, рядом с ними — и нижний храм...

Да и старец Иероним (который мне в Иерусалиме икону для храма подарил) предсказал благодать великую в церкви, сказал, что какой бы ни была огромной она, яблоку будет негде упасть (сегодня, несмотря на удаленность от многолюдных кварталов, у храма одна из самых больших и самых молодых общин в городе. — Д. С.). И хромые станут ходить, слепые — прозревать. А еще рассказал, что супруженька моя отойдет. «И будешь сам». Думаю, как так — она же на 15 лет меня моложе, на здоровье не жалуется... И многое другое предсказал, но не буду сейчас говорить...

И Зосима (покойный схиархимандрит Зосима Сокур, основатель знаменитой Никольской обители на Донбассе. — Д. С.) стоял посреди храма, плакал».

Именно через о. Зосиму пошла финансовая помощь храму, когда капиталы Собко закончились. Старец щедро делился с Троицким тем, что отдавали Господу благотворители Никольской обители (как, впрочем, и Собко еще во время строительства помогал не менее стойкому подвижнику отцу Виталию Кобелю при возведении храма в Карловке под Полтавой).

В конце концов Сам Господь поставил «утвердительный знак». Как только Троицкий храм был освящен, началось самопроизвольное обновление образа «Спасителя в терновом венце». «Когда икону повесили на стену, она была совсем темной, почти ничего не было видно, — рассказывает о. Александр. — И вдруг после освящения церкви она начала светлеть. Постепенно проступила кровь на лбу, появилось окошко, которого я не замечал раньше. Но я никому не говорил об этом. Думал, может, кажется. Но стали приходить сотрудники храма, говорить о чуде. После этого и начались у нас чудеса исцелений».

Освящал храм Митрополит Киевский Владимир в сослужении преемника упокоенного в храме святителя Иоанна наместника Киево-Печерской Лавры епископа Павла и митрополита Полтавского Феодосия, всячески поддерживавшего восстановление храма.

А Александра Собко митрополит Владимир рукоположил в диаконы.

Митрополита Феодосия протодиакон Александр похоронил в усыпальнице храма. Полтавскую кафедру владыка прославил на весь мир в 1977 г., когда сразу же после принятия новой — «брежневской» — Конституции отправил Леониду Ильичу письмо о двухстах страницах, в котором изложил все беды Церкви. Письмо попало за рубеж, было переведено на многие языки, передано по радио «Свобода». Давление на Церковь заметно ослабло, но сам епископ был вынужден покинуть Полтаву с переводом в Астрахань. Развал Союза он застал на Ивано-Франковской кафедре, где в полной мере ощутил «национальное пробуждение», выразившееся в захватах храмов, избиении верующих и священников легализованными Горбачевым греко-католиками. Лишь в 1992 г. вернулся в Полтаву. Где после продолжительной болезни скончался в 2001 г., так и не успев пожить в доме, который специально к его несостоявшемуся выходу на пенсию построил о. Александр.

Что имели в виду послы князя Владимира

Троицкий храм сразу поразил меня, нет, не красотой — я не очень жалую западноевропейские барокко и классицизм в православной архитектуре — но каким-то почти физически осязаемым духом петровского и елизаветинского века. Века, прославленного Полтавой. Красоту же я ощутил внутри.

Признаюсь, бывал я не в одном храме нашей страны, и не только. Но такой благодати не припомню. Хотя, задумывался потом, не эстетический ли восторг это был? Однако же красотой восхищался я и раньше. Здесь же впервые, как мне кажется, душевное совместилось с духовным. Не о том ли чувстве сообщали посланцы князя Владимира, вернувшиеся из Константинополя: «Не знаем, на небе мы были или на земле!»?

И еще поразил до последней мелочи продуманный дизайн. Что, очевидно, было задачей нелегкой, учитывая наличие десятков огромных и совсем маленьких как для храма икон. К слову, тончайшей работы резные деревянные оклады — одного стиля в каждом ряду, но одинаковых нет (лучших резчиков Александр Собко еще в начале своей «иконособирательской» деятельности свел со всей Украины в единое предприятие).

Главная святыня церкви — Казанская икона Божией Матери, с 1688 г. пребывавшая в храме с. Каплуновка под Ахтыркой. Прославился образ сразу. Уже на рубеже веков было составлено специальное «Сказание о чудесах Богородицы бывших от Образа Ея святаго, в церкви пречистаго ея Рождества, в пределах Ахтырского полку в селе именуемом Каплуновка, всем с верою притекающым и требующым милостываго ея заступленыя».

Ввиду захода шведов в 1709 г. на Слободскую Украину чудотворный образ был эвакуирован в Харьков. Направляясь под Полтаву на генеральное сражение, Петр I взял святыню в войска. Накануне битвы 27 июня икону носили по всему русскому лагерю, благословляя войска. «Царь Петр в эти труднейшие минуты своей жизни с особенным благоговением выслушивал молебен пред святою иконою и после молебна три раза лобызал ее, прося у Богоматери заступления за свое находившееся в великой опасности царство», — читаем в рукописи «Книга чудес, или Описание явлений и чудес святыя чудотворныя иконы Каплуновския» 1744 г. Заметим, речь шла о сохранении единственного на то время суверенного православного государства, более того — православной империи, которая выступала, по богословской терминологии, как катехон (сила, сдерживающая мировое зло и препятствующая концу света). По сути пред иконой молились о сохранении православия как такового.

В дни торжеств в декабре 1709 г. Каплуновский образ прибыл в Москву. Царь «одарил икону» серебряным позолоченным окладом с драгоценными камнями, венцом над головой Божией Матери в виде короны и поместил ее в серебряный киот со створками (который предположительно находится в киевском Музее исторических драгоценностей Украины). Только после этого «отпустил Ее и хранителя Ее иерея Ивана Ильича Уманова домой в Каплуновку» — слободу, приписанную к Ахтырскому полку. Икона пользовалась таким почитанием в народе, что на приносимые ей пожертвования существовал единственный на то время в Южной Руси Харьковский коллегиум (благодаря которому Харьков стал возвышаться среди остальных полковых городов Слобожанщины), удавалось помогать бедным Ахтырскому и Сумскому монастырям, а также духовным школам Белгородской епархии. С чудотворным образом ежегодно совершался крестный ход, охватывающий Полтавскую и Харьковскую губернии.

В 1778 г. на пожертвования иконе в Каплуновке возвели новый, «достойный святыни храм». В 1929 г. величественный собор был разрушен. Икона и ее списки (копии) пропали.

В начале 90-х Александр Собко нашел и выкупил два списка. Чудотворный образ, сегодня расположенный у алтаря Троицкого храма, ему продали реставраторы одной из церквей, с которыми им рассчитался заказчик. Часть исследователей утверждают, что это оригинал или его ровесник, другие — что список рубежа XVIII — XIX вв. (а судьба оригинала достоверно не известна).

Реставраторы те и сами были несказанно рады, что «сплавили» икону, с которой семь лет жили, как на пороховой бочке. По их заключению, она в свое время была оценена в миллион долларов (и то — лишь как начальная цена для аукциона). Об этом узнали «чисто конкретные». В общем... «За нее три группировки перестреляли друг друга, — говорит о. Александр. «Пока не пришел лесник», следует понимать.

Кстати, одна из копий Каплуновской иконы занимает почетное место в Сампсониевском соборе Санкт-Петербурга. Храм был возведен в честь Полтавской виктории, случившейся в день памяти святого Сампсония.

С началом войны на Донбассе Каплуновская икона в полтавском Троицком храме замироточила, а с объявлением перемирия — перестала. «Кому же как не Каплуновской Божией Матери, объединяющей наши земли в общей истории, победах и тревогах, скорбеть о происходящем, — сказал я тогда о. Александру». «Мы все Его дети. Богородица плачет обо всех», — ответил он.

Впрочем, к таким чудесам здесь привыкли. В Троицкой церкви постоянно мироточит по нескольку образов. Плачут и люди, глядя на некоторые из них. Например, на двухметровые иконы Богоматери с Младенцем, Первомученика Стефана, Варвары Великомученицы и Вознесения Господня из иконостаса Воздвиженской церкви с. Шиловка Решетиловского р-на. В свое время ими и еще одиннадцатью такими же иконами устлали пол(!) сельской конторы. Четырем «крайним» «подрезали» головы — «по размеру».

«Теперь все село страдает, — рассказывает о. Александр. — То руки режут, то ноги». «Знают, почему?» — «Знают. И каются».

Есть в Троицком храме и «расстрелянные» иконы. Например, Распятие, которое парочка комиссаров использовали как мишень для пристрелки. А на следующий день, говорили, их самих положил снайпер.

Такого рода пострадавшие иконы находятся в усыпальнице святителей. Здесь же — в стеклянном шкафчике — переданные из Санкт-Петербурга одежды, в которых служил покойный митрополит Иоанн Снычев, пожалуй, единственный иерарх, открыто выступавший против социально-экономических реформ и идеологических установок либеральной российской власти 1990-х.

Но главная «экспозиция» таких икон — в соседнем помещении, нижнем храме. Именно здесь они чаще всего обновляются. «Сами обновляются, когда считают нужным, — говорит о. Александр. — Современных богомазов я к ним не допускаю, после того как на одном образе после современной реставрации позолота стала отваливаться. А через некоторое время икона сама себя обновила. Наша неверующая повариха, как увидела, сразу уверовала».

Поражаются чудесам здесь не только кухарки. «Приезжали братья Ющенко — цокали языками. А Янукович прибыл с целой свитой. Заходили с выражением, мол, чего мы только не видели, чего не поимели... Выходили задумчивыми... Да кто здесь только не был! И Черномырдин. И Клюевы приезжали: «Давайте будем разговаривать...» «Да не будем! Я и цен не знаю. Одно только знаю — как это все сохранить. Для Церкви, для ваших внуков».

Отец Александр действительно не знает порядка цен многих «экспонатов», не особо вникает и в стилистические тонкости («приезжали итальянцы, говорят: «Это наша Мадонна!» «Ну ваша так ваша. Для меня она все равно Матерь Божия»). Но точно знает силу каждой иконы. При нас молилась девушка юная пред одной. «Проси у нее что хочешь, доченька, — проходя мимо, бросил о. Александр. — Эта все дает».

Чтобы помочь определиться в искусствоведческом плане, очень известный харьковский олигарх предложил: «Давай в Харькове музей иконы построим, а ты туда будешь привозить иконы, как на выставку. «Сейчас! — говорю. — Ты лучше организуй при музее автобусные экскурсии и людей сюда бесплатно вози. А тебе за это Господь будет прибавлять только!» Не понимает...»

Сокровище ищет смотрителя

Не от хорошей жизни протоиерей идет на контакты с «непонимающими».

Иконы требуют особого режима, поэтому в храме специальные вентиляция и температурный режим. Да и просто коммуналка за такой огромный объект забирает немало. Плюс охрана. Ведь, кроме икон, в драгоценных ковчегах в храме находятся частицы мощей более 300 святых: Иоанна Крестителя, Николая Чудотворца, Андрея Первозванного, равноапостольного князя Владимира, целителя Пантелеимона, Димитрия Ростовского, Василия Великого, Оптинских старцев... Митрополит Владимир передал в дар общине частички мощей преподобных Киево-Печерских.

В церковной лавке свечи, литература, различные атрибуты продаются по себестоимости. Таинство Крещения совершается, как и ряд церковных треб, — «во славу Божию». Впрочем, на этом ни один храм еще не зарабатывал. Разве что на жалованье свечницам хватало.

В своей трапезной община кормит нищих. Хотел бы батюшка еще и реабилитационный приют для бывших наркоманов открыть, да уж денег нет. А городские власти прямо говорят: «Не суй нос не в свое дело!»

Сейчас отец Александр пытается продать свой домик в лесу, чтобы продержать еще некоторое время «корабль спасения» на плаву. А сам намерен переселиться в помещение охраны или в одну из комнат архиерейского дома (там теперь зимнее отопление включается по самому минимуму — лишь в технологических целях). О. Александр, еще недавно ездивший пусть на бэушном, но «Мерседесе», сегодня пересел на латаный-перелатаный советский «Москвич».

Но главное — протодиакон осознает, что пора уже искать преемника на посту смотрителя всего этого сокровища.

Намекали ему люди Януковича, что, мол, десятка-другого икон хватит, чтобы обеспечить безбедное существование храма на все времена. «Да пусть хоть все скупает! — ответил о. Александр. — Но чтобы здесь оставались. К чему они там в Межигорье?!» «Ну, подарил я ему одну икону, — говорит. — На, иди, молись! Но зачем тебе их десять, зачем двадцать?! Они должны быть в церкви».

«Нужен человек, который устоит как перед сильными мира сего, так и перед искушением ее на аукцион выставить, чтобы тепло в храм зимой заполучить», — поясняет о. Александр.

«В общем, ищем, кто бы хотел спасти свою душу, взяв опеку над храмом, — говорит без обиняков протодиакон. — Это может быть и человек, который возглавил бы общину, это может быть и общественная организация, в которую община бы полным составом вошла. В конце концов, у нас есть и инвестиционно привлекательные объекты, которые могли бы давать доход для содержания храма».

Речь идет о законсервированной скважине минеральной воды. Той самой — «Миргородской» (акции на которую остались у о. Александра) и об упомянутом выше спортивно-оздоровительном комплексе в селе Россошенцы (сегодня — в черте города).

До обретения Украиной государственности здесь был лучший в СССР мототрек и стадион для мотобола. Построен он в 1973 г. по распоряжению первого секретаря ЦК КПУ В. В. Щербицкого. Так Полтава стала столицей технических видов спорта в УССР. Материально-техническая база комплекса не имела себе равных в бывшем СССР. Местная мотобольная команда «Вымпел» выигрывала чемпионат и кубок СССР.

«Гремела Полтава не только на весь Союз, но и на Европу, — рассказывает известный полтавский историк и публицист Виктор Шестаков. — Здесь проводился чемпионат мира по мотокроссу, несколько чемпионатов Европы по мотоболу, спидвею, картингу. Но главное, тысячи детей не только с пользой для здоровья и становления характера проводили здесь свободное время, но и получали технические специальности и необходимые для жизни навыки».

Сколько мог, пытался содержать главное строение комплекса Александр Собко. Это давало возможность заниматься здесь не только спортивным клубам «Мотокросс», «Спидвей», «Багги», но и радиоклубу, а также авиамодельной секции. Однако финансирование детско-юношеских школ прекратилось, и спорткомплекс превратился в пустырь.

днако осталась еще т. н. «дача Щербицкого», которая была построена для приездов сюда «крестного отца» полтавского мотоспорта, чем тот с удовольствием пользовался (а вслед за ним и Кравчук, и Ющенко, не говоря уже о премьерах, депутатах и просто олигархах). Здание полукольцом окружено родниковым прудом, в котором водятся лебеди, утки, выдры. «Летом там чудно!» — заверяет Шестаков.

И вот этот «земной рай» Александр Собко также готов поставить на службу Раю Небесному. Желательно, конечно, уступить «рай земной» тому, кто в состоянии принять и Рай Небесный.

То есть — будущему члену Крестовоздвиженской общины.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Терминал для молитвы

В Украине появился новый сервис — заказ молитвы через электронную платежную...

Слышал звон

Все идет к тому, что в Калуше, небольшом городке неподалеку от Ивано-Франковска,...

«Вашими молитвами...»

«Чи ти, чоловіче, будеш в рясі, чи в фелонії, чи ти будеш в спортивнім костюмі,...

Православные сегодня празднуют Яблочный Спас

Праздник напоминает людям о необходимости изменяться духовно

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка