Глава 72: Горбачев — президент СССР

№8v(736) 6 — 12 марта 2015 г. 05 Марта 2015 3

От редакции

Двадцать пять лет назад жители Страны Советов значительную часть времени проводили в длинных очередях. С каждым днем все тяжелее становилось купить самые необходимые товары, все хуже становилось с продуктами. И вот когда полки магазинов практически полностью опустели, в СССР появился свой президент. Избирала его, правда, не многомиллионная страна, а чуть больше двух тысяч человек.

О том, как учреждалась новая должность, как проходили выборы и к чему это привело, рассказывает в своей новой книге Жорес Медведев. Очередную главу мы сегодня предлагаем вниманию наших читателей. Речь в ней идет не только о первом советском президенте, но и об украинских диссидентах, а также о тех, кто восстанавливал разрушенный войной Крещатик.


Торжественный момент: за избрание Михаила Горбачева президентом проголосовали 70,76% народных депутатов // GEOFFREYHISTOIRE.PAGESPERSO-ORANGE.FR
Торжественный момент: за избрание Михаила Горбачева президентом проголосовали 70,76% народных депутатов // GEOFFREYHISTOIRE.PAGESPERSO-ORANGE.FR

Появление в Советском Союзе новых, демократически избранных институтов власти, съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР неожиданно замедлило принятие необходимых реформ, решений и ключевых назначений. В недалеком прошлом различные решения, даже законодательные, готовились в закрытом порядке в аппарате ЦК КПСС, обсуждались также в закрытом режиме в политбюро и затем появлялись в газетах либо как совместные постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР, либо как указы президиума Верховного Совета СССР и немедленно вступали в силу.

В новой структуре власти эти процессы шли медленно и открыто. Тот или другой проект обсуждался иногда очень долго в комитетах и комиссиях, затем выносился на сессию Верховного Совета для поправок. Появлялась необходимость первого чтения, второго чтения и т. д. Трансляция всех заседаний по телевидению, может быть, неизбежная для первого съезда в мае—июне 1989-го, сохранилась и для постоянно работающего Верховного Совета, что было излишним. Такая трансляция замедляла работу, так как аудиторией депутатов оказывались не только их коллеги, имеющие право голоса, а все телезрители. Множество выступлений были поэтому просто для «паблисити», а не по существу.

Дебаты по бюджету на 1990 г. затягивались настолько, что в конечном итоге никакого бюджета не удалось составить. Нарастали снежным комом разнообразные проблемы, особенно в национальных и автономных республиках, требовавшие быстрых, иногда силовых, решений, а привычный в прошлом центральный орган власти — политбюро ЦК КПСС — уже не имел для этого ни полномочий, ни необходимого авторитета.

На фоне этого близкого к параличу ослабления центральной власти с начала 1990 г. начинались избирательные кампании по выборам верховных советов в союзных и автономных республиках, которые не были унифицированы. В Российской Федерации также решили по новой конституции избирать съезд народных депутатов РСФСР, из состава которого затем выделялся постоянно работающий Верховный Совет РСФСР. Так же проводились выборы и в Украинской ССР. В других республиках сразу избирались постоянные верховные советы.

Поскольку экономическое положение в стране продолжало ухудшаться, среди кандидатов в народные депутаты и в депутаты верховных советов республик оказывалось значительно больше радикально или националистически настроенных людей, среди которых члены КПСС уже не составляли большинства. Да и не было в республиках достаточного числа квалифицированных парламентариев. Среди кандидатов на выборы было много случайных людей, которых привлекала не демократия, а высокая зарплата депутатов, жизнь в столицах и разные привилегии.

Управление Советским Союзом как единым государством оказалось под угрозой. Прежние решения ЦК КПСС и Совета министров, которые определяли жизнь в СССР, были по юридическим понятиям «нормативными актами». Решения верховных советов, пришедшие им на смену, определялись как «законы». Разрабатывать и принимать законы оказалось значительно труднее и сложнее, чем временные «нормативные акты» и «постановления», так как законы, как правило, быстро не меняются и не отменяются.

По принципиально важным проблемам и даже назначениям решения мог принимать лишь съезд народных депутатов СССР в полном составе, собиравшийся раз в год.

Вильнюс. Лидер СССР убеждает литовцев остаться в единой стране // PICTURECHINA.COM.CN
Вильнюс. Лидер СССР убеждает литовцев остаться в единой стране // PICTURECHINA.COM.CN

В стране по существу не оказалось национального лидера, высшего арбитра, подобного президентам США или Франции. Рой сообщал мне в письме в конце января, задолго до моего приезда в Москву в марте:

«...меня пригласил в свой кабинет Анатолий Иванович Лукьянов и передал мне несколько листков с текстом поправок, которые предлагалось внести в Конституцию СССР, созвав для этого внеочередной съезд народных депутатов. Лукьянов попросил внимательно познакомиться с данными проектами и изложить свои замечания и предложения письменно. Это оказался проект нового раздела Конституции «о Президенте СССР», а также разного рода поправки и вставки в другие разделы, которые были связаны с введением в стране поста президента. Лукьянов не скрывал, что речь идет об избрании Президентом СССР Михаила Горбачева. Этот съезд предполагалось собрать уже в марте.

Два дня спустя я передал свой отзыв А. Лукьянову. Мое заключение было негативным... Стране был необходим сильный центр власти. Однако президент мог стать таким средоточием власти лишь при всенародных выборах. Но на сегодня народ может и не выбрать Горбачева... Если свою кандидатуру выдвинет также Борис Ельцин, то и победит Борис Ельцин. Я не советовал ставить вопрос о выборе президента даже на съезде, как это предусматривалось в поправках к Конституции. Настроение депутатов изменилось, и сегодня Горбачева не ждет тот триумф, который был при избрании его Председателем Верховного Совета СССР. Будет долгое и трудное обсуждение, будет критика. Горбачев не наберет даже 70%, а в случае выдвижения и других кандидатов, возможно, придется проводить два тура голосования... Лучше наделить Горбачева новыми полномочиями, перечисленными в проекте, но не менять его статуса и не проводить выборы...

Уже через два-три дня Лукьянов передал мне, что Горбачев прочитал мою записку. Он благодарит за советы, но не может со мной согласиться...»

Трофеи мирного времени. Десантники осматривают оружие, изъятое в Каунасе // VINTAG.ES
Трофеи мирного времени. Десантники осматривают оружие, изъятое в Каунасе // VINTAG.ES

Уже в Москве Рой рассказал мне, что дискуссии на эту тему шли больше месяца. Партийные лидеры в республиках, например Н. Назарбаев, соглашались на введение поста президента СССР, но при условии, что такие же посты будут вводить и в союзных республиках, причем с расширенными полномочиями. Горбачеву пришлось согласиться, хотя такая реформа обесценивала его стремление поднять авторитет и полномочия именно центральной, а не республиканской власти. Если бы он не сделал таких уступок, то изменения Конституции не смогли бы получить на съезде конституционное большинство в две трети голосов.

Внеочередной съезд народных депутатов проходил в Москве 12—24 марта 1990 г. Я в это время участвовал в семинаре по Кыштымской ядерной аварии, проходившем в Курчатовском институте 15—16 марта, а затем посещал зону аварии в Челябинской области (см. главу 71). Поэтому за работой съезда следил лишь по газетам и по радио.

Избрание Михаила Горбачева президентом СССР происходило 15 марта и, как предсказывал Рой, не было триумфальным. Выдвигались и другие кандидаты, среди них премьер Николай Рыжков, но они снимали свои кандидатуры, подчиняясь партийной дисциплине. Поправки к Конституции, вводившие пост президента, с очень большим трудом набрали необходимые 2/3 голосов.

За Горбачева, не имевшего конкурентов, было подано 1329 голосов против 495, что с учетом воздержавшихся и вообще отказавшихся участвовать в голосовании, но получивших бюллетени составило 59% делегатов, прибывших на съезд. Инаугурация прошла вяло и с очень короткой речью новоизбранного президента. Председателем Верховного Совета СССР вскоре был избран Анатолий Лукьянов. Но он теперь был лишь спикером.

Парадоксально, но появление реального нового центра власти, оказалось, как и предсказывал Рой в «записке» по просьбе Лукьянова, лишь ослабило руководство страной. Появился «президент СССР», но у него не было компетентного аппарата управления.

Часть аппарата председателя Верховного Совета досталась Лукьянову, аппарат ЦК КПСС оставался на Старой площади. Был учрежден президентский совет из 15 членов, но в его состав вошли некоторые члены политбюро и ЦК КПСС и для «декорации» писатели Валентин Распутин, Чингиз Айтматов, академик Юрий Осипян и несколько других, безусловно, хороших, но совершенно неподготовленных руководить страной людей. Никаких властных полномочий у президентского совета не было. Помощники генерального секретаря ЦК КПСС Георгий Шахназаров, Анатолий Черняев и другие стали теперь еще и помощниками президента СССР. «Указы Президента СССР» предварительно обсуждались в политбюро.

Дегустация заграницы. В 1990-м открылся первый советский «Макдональдс» // PICTURECHINA.COM.CN
Дегустация заграницы. В 1990-м открылся первый советский «Макдональдс» // PICTURECHINA.COM.CN

Газета «Лос-Анджелес таймс», регулярно печатавшая статьи и очерки Роя, обратилась к нему с просьбой написать очерк «100 дней президента Горбачева». Рой поэтому внимательно следил за всеми изменениями, которые происходили в Советском Союзе в связи с теми или иными инициативами Горбачева. Однако заказ газеты так и не удалось выполнить. Горбачев много и часто выступал с речами, но не принимал важных решений.

Новый президент прежде всего отправился в поездку по стране, начав турне с Урала. В мае и в июне Горбачев побывал с визитами во Франции, в Канаде и в США, но никаких серьезных соглашений в этих поездках не было подписано. Лично для меня, однако, новый президент сделал исключительно много.

Восстановление в гражданстве СССР

Юрий Любимов опять на Таганке, рядом Николай Губенко // OKTO-TLT.RU
Юрий Любимов опять на Таганке, рядом Николай Губенко // OKTO-TLT.RU

Меня лишили советского гражданства в конце июля 1973-го, и в начале августа конфисковали в консульском отделе посольства СССР в Великобритании советский загранпаспорт. Более десяти лет я был человеком без гражданства, но в 1984 г. получил британскую натурализацию и британский паспорт.

Вечером 30 июня 1990 г. мне позвонил Рой и сказал, что в вечерних новостях и по телевидению, и по радио передали сообщение о восстановлении в гражданстве СССР Александра Зиновьева, Владимира Максимова и Жореса Медведева. Всего в списке на восстановление гражданства, как рассказывал Рою помощник Горбачева Георгий Шахназаров, было много имен, но в первую группу включили лишь троих. По другим готовят отдельные указы: «...видимо, было решено начать эту юридическую процедуру по частям...»

На следующий день, 1 июля, я прочитал сообщение ТАСС, опубликованное в «Известиях»:

«...В целях устранения допущенной несправедливости в отношении некоторых лиц, лишенных советского гражданства, руководствуясь гуманными соображениями и проявляя добрую волю, Президент СССР рассмотрел предложения Комиссии по вопросам гражданства и принял Указ о восстановлении в гражданстве СССР Зиновьева А. А., Максимова В. Е., Медведева Ж. А.

Работа по рассмотрению материалов о восстановлении в советском гражданстве продолжается».

Указ президента СССР от 30 июня вызвал в некоторых относительно либеральных органах прессы скорее недоумение, чем одобрение. Он не был сформулирован правильно именно с юридической стороны.

Почему восстановили в гражданстве Зиновьева, Максимова и Медведева, которых широкая публика в Советском Союзе почти не знала, но не сделали этого же в отношении столь мировой величины, как Александр Солженицын, произведения которого с прошлого года уже печатались в СССР?

Почему не были включены в список для проявления «доброй воли» Василий Аксенов, Георгий Владимов, Владимир Войнович, писатели, которых советские читатели помнили лучше и ценили выше Максимова и которые уже были заочно восстановлены в членах Союза советских писателей? Мне позвонили по этому поводу из еженедельника «Новое время». В очередном номере журнала (№28) появился наш диалог.

«...Вас не удивило, что на этот раз в гражданстве были восстановлены только вы, Владимир Максимов и Александр Зиновьев?

Удивило. Мне казалось, что пришла пора вернуть этот долг всем... В Верховный Совет по этому поводу направлялось множество ходатайств...»

Процесс восстановления в гражданстве, как мне было известно, начался в 1988 г. с бывшего режиссера Театра на Таганке Юрия Любимова. Но в этом случае существовали особые обстоятельства, да и само лишение гражданства осуществил в 1984-м Константин Черненко без каких-либо серьезных мотивов. Любимов не был политическим диссидентом и даже дружил с Юрием Андроповым.

Новым художественным руководителем театра был назначен Анатолий Эфрос, талантливый режиссер Театра на Малой Бронной. Он был новатором и другом Любимова, но у него был совсем другой стиль работы, и в актерском коллективе произошли перемены и замены, создавшие напряжение. Некоторые знаменитые постановки Любимова исчезли из репертуара, другие шли, но без указания имени режиссера.

Неожиданно в Театр на Таганке на пьесу «Мизантроп» (постановка Эфроса) в октябре 1986-го прибыл Михаил Горбачев вместе с Раисой Максимовной. В Театре на Таганке не было правительственных лож, и высоких гостей посадили в партере среди других зрителей.

После спектакля Горбачев и Раиса Максимовна прошли за кулисы, чтобы поздравить актеров и постановщиков спектакля. При этом Горбачев спросил собравшихся — почему из репертуара театра исчез такой спектакль, как «Дом на набережной», по мотивам одноименной повести Юрия Трифонова. Это был действительно популярный спектакль, но его постановка принадлежала Юрию Любимову и запрет исходил от еще существовавшей театральной цензуры. Генеральный секретарь, получив объяснения, оказался в неловком положении и пообещал «разобраться».

По горячим следам почти все актеры и работники сцены театра, всего 137 человек, составили на имя Горбачева коллективную петицию:

«...обращаемся к Вам с великой просьбой — сделать все возможное, чтобы вернулся на Родину в свой театр его основатель, наш учитель и выдающийся советский режиссер Юрий Петрович Любимов...»

Сам Любимов в это время переезжал из страны в страну по разным приглашениям и контрактам и в ноябре 1986 г. ставил в Нью-Йорке в театре «Арена Стейдж» «Преступление и наказание».

По телефону из Москвы друзья сообщили ему о своем письме Горбачеву. Но последствий «Письмо 137» пока не имело. Любимов некоторое время оставался в США, ему предстояла здесь постановка спектакля по роману Булгакова «Мастер и Маргарита». После этого он улетал в Бонн для постановки «Евгения Онегина».

Анатолий Эфрос также создал интересные постановки, и Театр на Таганке оставался популярным. Однако в январе 1987-го Эфрос неожиданно в возрасте 62 лет умер от сердечного приступа, и временным постановщиком стал Николай Губенко, бывший актер Таганки. Юрий Любимов приехал в Москву в 1988-м, и вскоре ему возвратили советское гражданство и восстановили в положении режиссера Таганки. Все обстоятельства этого уникального случая мне неизвестны.

Вторым тоже особым случаем восстановления в советском гражданстве был подписанным Михаилом Горбачевым, тогда председателем ВС СССР, указ от 10 ноября 1989 г., касавшийся Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской. Слава великого музыканта продолжала расти, записи его концертов стали доступными и в Советском Союзе. Первую виолончель мира было невозможно игнорировать.

Снова граждане СССР. Мстислав Ростропович и Галина Вишневская // FOTO.RG.RU
Снова граждане СССР. Мстислав Ростропович и Галина Вишневская // FOTO.RG.RU

После этого различные ходатайства о возвращении гражданства писателям, поэтам и ученым, изгнанным из страны, стали достаточно частыми. На первых местах в этом потоке писем, а нередко и публикаций стояли имена лауреатов Нобелевских премий по литературе Александра Солженицына и Иосифа Бродского.

Лично в отношении Жореса Медведева первое известное мне ходатайство в Верховный Совет СССР о восстановлении в гражданстве СССР было сформулировано в марте 1989-го на собрании в Доме культуры Института атомной энергии имени И. Курчатова и опубликовано в бюллетене «НТР» Всесоюзного общества «Знание», №3 (90). Инициатором этого ходатайства был Институт молекулярной генетики:

«...Решение (о лишении гражданства) юридически и морально необосновано. Обвинения, выдвинутые против Медведева, никогда не рассматривались в судебном порядке.., что является нарушением статьи 58 Конституции СССР. По существу, выдвинутые против Медведева обвинения носили голословный и демагогический характер...».

Второе ходатайство было подано 13 июля 1989 г. Комитетом Верховного Совета по науке, образованию и культуре по инициативе его председателя профессора Николая Николаевича Воронцова, моего старого друга, генетика и зоолога, который вскоре стал министром экологии. В августе 1989 г. директор Института белка в Пущино академик Александр Сергеевич Спирин сообщил мне, что его институт также направил М. С. Горбачеву через президиум АН СССР ходатайство о возвращении Жоресу Медведеву советского гражданства.

В сентябре 1990-го мне предстояла поездка в Киев и в Чернобыль на международную конференцию, посвященную экологическим последствиям аварии. Решение о такой конференции принималось в Киеве в начале 1990 г. Теперь я мог лететь в Советский Союз без визы и на любой срок. Однако оформление советского заграничного паспорта заняло в посольстве СССР в Лондоне около месяца.

(Александру Солженицыну и его жене советское гражданство было возвращено через два с половиной месяца указом Президента СССР М. Горбачева от 15 августа 1990 г. Этот указ № 652 содержал список «некоторых» лиц, всего 21 фамилия.

В списке оказались Василий Аксенов, Владимир Войнович, Георгий Владимов, Валерий Чалидзе, шахматист В. Корчной, Лев Копелев, Юрий Орлов и др. Последовательность имен списка соответствовала датам лишения гражданства. Шесть последних случаев лишения гражданства, теперь отмененных, приходились на правление Горбачева, хотя непосредственно указы подписывал Громыко.

В конце списка был Н. Д. Руденко, лишенный советского гражданства 3 июня 1988 г., во время его короткой поездки в ФРГ. Николай Данилович Руденко, участник обороны Ленинграда, инвалид войны и кавалер боевых орденов, был председателем Украинской Хельсинкской группы и известным правозащитником.

Николай Руденко — один из прощенных Горбачевым // MAIDANUA.OR
Николай Руденко — один из прощенных Горбачевым // MAIDANUA.OR

Горбачев теперь исправлял и собственные ошибки. Юридически этот указ от 15 августа был составлен неправильно, так как не снимал судимостей с тех диссидентов, которые были выдворены из СССР в период отбывания наказания. Юрий Орлов, например, был как заключенный «обменен» 5 октября 1986 г. на советского разведчика Геннадия Захарова, находившегося в американской тюрьме.

Не были сняты и обвинения «в измене родине» и с Александра Солженицына, хотя он ставил это условием своего приезда в Советский Союз. — Прим. авт.).

Вскоре после публикации указа от 30 июня я начал получать множество поздравлений от друзей, знакомых и незнакомых, из Советского Союза и из других стран. Было несколько телеграмм. Письма чаще всего приходили на адрес института. Где-то сообщалось, что Медведев работает в Лондоне в Институте медицинских исследований.

Много писем приходило Рою как народному депутату в Кремль с просьбой переслать их в Лондон для Жореса. Писали коллеги, студенческие и даже школьные друзья из Ростова-на-Дону и из Тбилиси.

Одно из писем было из Ленинграда, от Владлена Рубина, с которым, как оказалось, я вместе учился в 4-м классе («мы гоняли по двору, лазали на крышу, отчаянно сражались в шахматы») и отец которого, как и мой, был преподавателем в Военно-политической академии РККА. Его отец, на год раньше, чем мой, был арестован в 1937 г. «за связь с врагами народа».

«...В начале войны мать, я и старшая сестра жили в Ленинграде и хлебнули блокаду. Младшую сестру, ей было 4 года, увезли вместе с детским садом, и следы ее во время войны затерялись. В 42-м году нас эвакуировали из Ленинграда и привезли в Кировскую область. Спасибо пермякам — выходили нас полуживых. В 43-м меня призвали в армию, но отправили на Дальний Восток. Участвовал в войне с Японией... Прослужил пять лет. Потом пошел работать на завод, работал, учился, закончил заочно школу и институт. Судьба все-таки благоволила к нашей семье, отец вернулся живой и даже нашлась младшая сестра, уже через десять лет. Отец искал ее по всему Союзу и нашел аж в Барнауле...»

В письме была и фотография, старый человек, 65 лет, как и мне. Но блокадный голод для юноши в 15 лет не мог пройти незаметно. В Советском Союзе старость отражалась на лицах людей сильнее, чем в Англии.

Остров Стромболи. Конференция по старению и продлению жизни

Еще в январе 1990 г. я получил приглашение от Нью-Йоркской академии наук участвовать в международной конференции по проблемам старения и продления жизни (Physiological Senescence and its Postponment), которая планировалась на конец мая — начало июня 1990 года на острове Стромболи, недалеко от Сицилии. В столь экзотических местах конференции и симпозиумы проходят часто успешнее, чем в больших городах.

Я сразу принял приглашение, хотя о существовании этого острова до этого не знал. В Британской энциклопедии, куда я обратился за справкой, сообщалось, что Стромболи — это вулканический остров в 5 кв. миль с постоянно действующим вулканом, лава которого непрерывно стекает в море. Последнее серьезное извержение было в 1921 г. Население острова — 429 человек. Выращивают оливковые деревья, инжир, фрукты. Стромболи привлекает много туристов, есть пляж.

Мы с Ритой подготовили доклад Age changes in chromatin. Accumulative or programmed? («Возрастные изменения хроматина. Аккумулированные или программированные?»). Конференция оказалась неожиданно обширной (около 100 докладов ученых из Италии, США, Японии и других стран) и продолжалась четыре дня. На острове имелись несколько маленьких гостиниц и конференц-зал.

Проблемам продления жизни посвящалось три заседания. Первое с обсуждением нервно-эндокринных идей, второе — иммунных и метаболических, третье — ограничений в диете. Наш доклад стоял в программе третьим в разделе «Основы процесса старения».

От Советского Союза было два доклада, оба из ленинградского Института онкологии. Труды конференции были изданы в 1991 г. большим томом (454 стр.). Наш доклад в этом томе оказался нашей последней публикацией с экспериментальными результатами. Я заказал поэтому 200 оттисков, чтобы вести обмен с коллегами в течение нескольких лет. Теперь я предполагал публиковать по проблемам старения лишь научно-популярные статьи.

Детективная история

В середине августа мне позвонил из Нью-Йорка старый друг Хедрик Смит (Hedrick Smith), бывший корреспондент «Нью-Йорк таймс» в Москве. Сейчас он был уже одним из редакторов этой газеты, а также автором разных телепрограмм. Я познакомился с Хедриком (краткое имя его было «Рик») в 1970 г., и он активно участвовал в моем вызволении из психиатрической больницы в Калуге, давая репортажи о всех событиях вокруг этого дела. Рой и я часто с ним встречались в Москве. Я познакомил его в 1972 г. с Солженицыным.

Первое интервью Солженицына после получения Нобелевской премии было дано Хедрику Смиту и Роберту Кайзеру. Рик помог Рою в публикации «Политического дневника», создававшегося Роем самиздатного журнала. Первый том как большой сборник самиздатных очерков и дневников Роя был издан на русском в 1972 г. в Голландии. Я почти всегда встречался со Смитом при поездках в США.

Смит, вернувшись в Нью-Йорк в 1974 г., опубликовал в 1976-м большую объективную книгу The Russians, которая стала бестселлером №1. В последующие годы Смит опубликовал еще несколько книг, но уже на американские темы. В 1989 г. Рик приехал в Москву и был поражен произошедшими переменами. Результатом этой поездки явилась его новая книга The New Russians («Новые русские»), опубликованная в США и в Великобритании в 1990 году. (Эта книга также была очень успешной, с объективными оценками событий, и переиздавалась в дешевом издании и со многими дополнениями в 1991 г. — Прим. авт.). Лично я книгу просматривал, но внимательно не читал, перемены в СССР мог теперь наблюдать собственными глазами.

«...Жорес, мне срочно нужна твоя помощь (Рик говорил на английском, но я привожу лишь суть его просьбы в переводе).

На моего издателя в Лондоне подал в суд Лев Юдович, заявляя, что написанное о нем в книге — это клевета (libel). Он нанял в Лондоне адвоката, и с издательства и с меня требуют компенсацию за моральный ущерб и переживания... сумасшедшую сумму, 100 тыс. фунтов! В США книга вышла раньше, и все было спокойно, но они ждали британское издание в Хатчинсон (Hutchinson Ltd), так как в Англии другие законы и легче выиграть дело против издателя. Я тоже взял в Лондоне адвоката по libel, ты с ним свяжись, он объяснит, в чем дело...»

Бестселлер Хедрика Смита, ставший поводом для судебной тяжбы // RAREBOOKCELLAR.COM
Бестселлер Хедрика Смита, ставший поводом для судебной тяжбы // RAREBOOKCELLAR.COM

Рик дал мне телефон своего лондонского адвоката, имя которого было Блэк (Black).

Я сразу понял, о чем идет речь, так как Лев Юдович упоминался и в моей книге о Горбачеве. В начале 1985 г., когда Горбачев был избран генеральным секретарем, несколько эмигрантов или иностранцев, знавших Горбачева или Раису Максимовну как студентов МГУ, рассказывали в интервью об их студенческой жизни.

Наиболее подробные свидетельства принадлежали Млинаржу (Mlynar), чешскому студенту, учившемуся с Горбачевым в одной группе и рассказавшему, как Михаил и Раиса познакомились в 1953 г. Все, кто рассказывал о Горбачеве-студенте, давали ему самые хорошие характеристики: «прост, открыт, дружелюбен» и т. д.). Все, кроме Льва Юдовича, который также в то время был студентом юридического факультета МГУ.

В 1985 г. Юдович уже был гражданином США, он эмигрировал из СССР в 1977 году. Интервью с Юдовичем о Горбачеве, на которое ссылался Смит, было опубликовано в марте 1985 г. в The Wall Street Journal, очень влиятельном еженедельнике. Ссылаясь на это интервью, Хедрик Смит добавлял уже от себя (даю в переводе на русский):

«...Юдович, который закончил университет на два года раньше, чем Горбачев, характеризует его как догматического защитника сталинской ортодоксии... «идеологическая бдительность (zeal) Горбачева была хорошо известна, и Юдович и его друзья старались держаться от него подальше». Юдович впоследствии эмигрировал из СССР и в настоящее время является преподавателем в Американском институте по Советскому Союзу в Западной Германии... Но и сам Юдович, как и другие, кончавшие юридический факультет, работал жестким (hard-line) прокурором, перед тем как эмигрировать на Запад через много лет, в те годы безусловно соблюдал все правила партийной политической игры...»

Характеристика Горбачева-студента в интервью Юдовича была явно выдумана, так как они вообще были на разных курсах и не знали друг друга. Горбачев в то время жил в отдаленном от учебных корпусов общежитии в общей комнате на 11 студентов. В 1951—1952 гг. критиков Сталина на юрфаке МГУ, безусловно, не могло быть.

Но три слова в этом тексте о том, что он сам «был жестким прокурором», Юдович теперь оспаривал в Высоком суде в Лондоне (The High Court of Justice), объявляя их клеветой. Он утверждал, что был либеральным адвокатом и защитником многих диссидентов. Он защищал, в частности, известных диссидентов Петра Якира и Виктора Красина в 1973 г.

По словам Блэка, Юдович имеет все шансы выиграть дело и получить столь большую компенсацию, так как издательство «Хатчинсон» — очень крупное, а Рик Смит как автор хорошо известен, даже знаменит как лауреат многих журналистских премий.

«...Почему столь большая сумма?» — спросил я.

«...Это как раз не слишком большая, средняя. В книге Николая Толстого «Жертвы Ялты» (Victims of Yalta), изданной в 1977 г., была фраза о том, что Гарольд Макмиллан (Harold Macmillan) принял решение в 1945 г. о выдаче русским плененных британской армией власовцев и казаков, оказавшихся в Германии после гражданской войны, «под давлением НКВД». Макмиллан подал в суд, утверждая, что это клевета. Существовал договор правительств. Не было «давления НКВД». Макмиллан выполнял лишь решения собственного правительства и распоряжения премьера Черчилля. Рассматривал дело суд присяжных. Признали заявление Толстого клеветой. Макмиллану присудили компенсацию в полтора миллиона фунтов! Толстой был разорен. Продал свое британское имение, объявил себя банкротом...» — ответил Блэк.

(Николай Дмитриевич Толстой-Милославский, родившийся в Англии в 1935 г., не был родственником Льва Толстого. Но он тоже был «графом». Он был автором нескольких книг по истории России. — Прим. авт.).

«...Для того чтобы организовать успешную защиту в суде, — объяснил Блэк, — мне необходимо получить точные сведения о всех должностях Льва Юдовича в период до поступления в университет и после его окончания. Если этих данных не будет, то Хедрику Смиту нужно будет капитулировать до суда, ибо в противном случае, после возможного проигрыша в суде, к сумме компенсации придется добавлять очень солидные «судебные издержки» и оплачивать также большой гонорар адвокату Юдовича...»

В судебные издержки входил и немалый «аванс», который Юдович вносил в судебную кассу, чтобы вообще начать рассмотрение дела. Кроме этого, книга Хедрика Смита могла быть изъята из продажи.

В Англии адвокаты получают гонорар в зависимости от затраченного на дело времени, засчитываемого по часам. Блэк и адвокат Юдовича относились к очень «дорогим».

Я объяснил Блэку, что Юдович до своей эмиграции сначала в Австрию и затем в США в 1977 г. был не прокурором, а членом Московской коллегии адвокатов, хотя диплом выпускников юридического факультета МГУ дает право и на работу в прокуратуре. Среди адвокатов много бывших прокуроров, так как адвокатура дает больший заработок. Но в СССР нет «свободных», независимых адвокатов. Они все госслужащие «юридических коллегий» и не имеют права независимых расследований и вызова новых свидетелей.

Адвокаты, имеющие право защищать арестованных, следствие по делам которых проводило не МВД (Угрозыск), а КГБ — люди с допуском к секретным материалам, то есть проверенные и политически надежные.

Юдович закончил МГУ на три года раньше Горбачева, то есть в 1952 г., и первые три года был обязан работать не по выбору, а «по обязательному распределению» в провинции, обычно в прокуратуре, но помощником. Юридический факультет дает квалификации для работы судей, прокуроров, адвокатов и нотариусов. Но первые два-три года все выпускники практикуются как помощники.

Протест Юдовича относится не к слову «прокурор», а к характеристике «жесткий» (hard-line). Для британского прокурора такая характеристика не могла бы быть оскорблением. Для защиты Смита необходимо знать «Выездное дело» Юдовича, которое готовится на каждого эмигранта в ОВИРе (отделе виз и регистраций) Московского управления МВД. В нем будет подробная биография, указаны все должности и приложены характеристики с мест работы. Выезд в эмиграцию был особенно труден именно в 1977 г. Поскольку Юдович родился в 1925-м, он, очевидно, был призван в армию в 1943 г., то есть еще в период боевых действий.

Лев Абрамович Юдович в начале 1970-х действительно защищал нескольких диссидентов, и его участие в «деле Петра Якира и Виктора Красина» было наиболее известным. (Якира защищал Юдович, Красина — Владимир Швейский). В этом случае они не столько защищали арестованных правозащитников, сколько уговаривали их к сотрудничеству с обвинением.

Адвокаты в своих выступлениях признали правильность квалификации обвинением действий своих подзащитных, но просили снисхождения. (Петр Якир был сыном героя гражданской войны генерала армии И. Якира, расстрелянного по «делу Тухачевского» в 1937 г.). Процесс над Петром Якиром и Виктором Красиным я хорошо знал и даже опубликовал в 1973 г. статью о нем в «Новом журнале» в Нью-Йорке. Якир и Красин не только полностью признали свою «вину» в умышленной клевете на советский строй, но и оговорили многих других диссидентов, которые были по их показаниям арестованы.

По «делу Якира и Красина» допросили около 200 человек. После суда и приговора Якир и Красин, формально осужденные, дали в Доме журналистов пресс-конференцию для советских и иностранных журналистов, с трансляцией по телевидению, во время которой, заявив о своем раскаянии, утверждали, что все диссидентское движение в СССР оплачивается из США.

Лично я предполагал, что Юдович имел в данном случае контакты с КГБ, так как Якира и Красина до суда приглашали непосредственно к Юрию Андропову, председателю КГБ, который пообещал им лишь условное наказание, если они выполнят признательный сценарий. Красину обещали эмиграцию в США. (Обещание было выполнено с выдачей 2000 долл. на «обустройство».)

Учитывая «чистосердечное раскаяние», суд заменил заключение ссылкой Якира в Калинин (Тверь), Красина — в Рязань. «Ссылка» была досрочно прекращена «помилованием».

Обстоятельства участия Юдовича как адвоката в делах диссидентов Г. Суперфина, Твердохлебова и Любарского были мне неизвестны. Но они получили реальные сроки заключения со строгим режимом. Правозащитники часто хотели вести собственную защиту, и адвоката им назначал суд. Защита в этих случаях ничего не добилась. Юдович обычно не настаивал на невиновности обвиняемых, а лишь просил переквалификацию дел со статьи 70 («умышленная клевета», с максимальным сроком 7 лет), на статью 190-1 («клевета, но без умысла», срок до 3 лет). Но суды этого не делали. Обвиняемые диссиденты в Советском Союзе не имели права самозащиты. Но и возможности адвокатов в политических делах были сильно ограничены. Адвокат Блэк уже имел досье на Юдовича — на его работу в ФРГ после эмиграции. Лев Юдович свободно владел немецким и английским языками и после эмиграции был принят на работу преподавателем в секретную американскую школу в ФРГ United States Army Russian Institute (USARI) в Гармише (Garmisch) в горах Баварии, которая готовила агентов для заброски в СССР, в ГДР и в другие страны Восточной Европы. В настоящий момент Юдович был там профессором политических наук, обучал студентов особенностям советской политической и судебной систем. Его жена Ирина работала там же преподавателем русского языка.

Почти все военные атташе и многие другие работники в посольствах США в СССР, в Польше, Венгрии и в других соцстранах заканчивали эту школу. Школа в Баварии была двухгодичной, там изучались марксизм-ленинизм, советская система и армия, история России и СССР, был интенсивный курс современного русского языка и многие другие предметы. Немцы, жившие в этом изолированном районе, называли учреждение «школой шпионов». В этой школе работали 19 инструкторов, 14 из них родились и выросли в СССР и оказались в ФРГ после войны. Студентов было всего 40—50 чел. в каждом выпуске. Преподавание велось на русском языке. Среди окончивших эту школу был и Джек Мэтлок (Jack F. Matlock Jr.), посол США в СССР в период президентства Рональда Рейгана. Институт подчинялся военной разведке США.

Я объяснил Блэку, что просмотр «эмиграционного досье» Льва Юдовича — дело трудное. Но я попробую это сделать, используя связи моего брата — он как член Комитета Верховного Совета по правам человека и как сопредседатель комиссии по делу Гдляна и Иванова мог запрашивать в МВД разные документы. В сентябре мне предстоит поездка в Чернобыль, но я сначала буду в Москве.

Хедрик Смит, однако, очень торопился, гонорары адвокатов росли не по дням, а по часам:

«...Жорес, — позвонил он мне, — нельзя ли сделать все побыстрее... кто-нибудь другой посмотрит это «дело» сейчас. Я заплачу ему триста баксов...»

«...Рик, тут и тысяча баксов не решит проблемы... Такое «досье» можно просмотреть лишь с разрешения Генеральной прокуратуры...», — объяснил я.

В начале сентября я обсуждал эту проблему с братом. Рой был готов помочь Смиту. По просьбе-запросу народного депутата Роя Медведева мне разрешили ознакомиться с «выездным делом» Льва Юдовича. Зачем это было нам нужно, мы, конечно, не объясняли. В прокуратуре, возможно, полагали, что это связано с участием Юдовича в защите диссидентов.

В прокуратуре одного из районов Москвы мне принесли не очень толстую папку «выездного дела» Юдовича. Напротив меня за столом все время сидел работник районной прокуратуры. Мне разрешалось делать выписки, но я не имел права копировать документы. Прокурором Лев Юдович никогда не был, и в этом отношении заявление Смита действительно было ошибочным.

Юдович родился 10 апреля 1925 г. на Украине. Его призвали в Красную армию в 1943 г. Однако он попал не на фронт, а в охрану лагерей немецких военнопленных, где продвинулся до младшего лейтенанта. В последней должности он был заместителем коменданта лагеря военнопленных в Киеве — немецких военнопленных, которые строили разрушенный войной Крещатик.

Служба охраны лагерей военнопленных принадлежала по роду войск к НКВД. Это не было «компроматом» для Юдовича. В армейской службе нет выбора. Выполняют приказы. В 1946 г., после демобилизации, Юдович поступил в Институт иностранных языков, а затем в МГУ на юридический факультет. Компромата в «досье» не было. Призванным в армию в военное время выбора рода службы не дают. Куда прикажут.

Возможно, повлияло хорошее знание немецкого, но немецкий преподавали тогда почти во всех школах. Однако связь с НКВД могла впоследствии сохраниться, опять же не добровольная. После демобилизации Юдович неизбежно становился «офицером запаса», получая бессрочное удостоверение. В «запасные» не попадали лишь инвалиды войны и пожилые люди. НКВД, как известно, разделился после войны на МВД и МГБ, реорганизованное в 1954-м в КГБ.

Адвокат Блэк приехал в Москву в это же время. Он хотел получить мой отчет как можно раньше, а не ждать нашего с Ритой возвращения из Чернобыля. Он остановился в Москве в гостинице «Метрополь». Все его расходы оплачивались издательством. Когда я рассказал ему о моих скромных находках, он был очень рад. Пригласил в ресторан, заказал лучшее вино:

«Жорес, мы выиграли! Суда не будет! Юдович мог бы выиграть процесс в суде. Но он потеряет карьеру. Будет раскрыто, что он был лейтенантом НКВД в лагере немецких военнопленных. И, возможно, «офицером запаса». Отдаленная связь с КГБ. Могут найти и кого-либо из немцев, кто был в этом лагере. Их показания могут попасть в прессу. Юдович это сразу поймет и заберет свой иск. Суд открытый. Я сообщу наши позиции адвокату Юдовича. Это нормальная практика в таких делах. Юдовича после такого суда сразу уволят из Школы американской разведки. Доказательств его сохранившейся связи с НКВД нет, но достаточно даже слабых подозрений на возможность. Пентагон не станет рисковать. Уволят на пенсию без всяких объяснений. Да и в Германии его не оставят. Гонорар его адвоката издательство оплатит, и дело будет закрыто...»

Суд по libel по книге Смита действительно не состоялся. Юдович-обвинитель (Plaintiff) отозвал свою жалобу-иск из Высокого суда.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Ельцин: закулисье второго срока

Олигархический капитализм в России получил власть и государственное оформление

«Россия Делает Сама»

Личный архив Сталина уничтожили его же ближайшие соратники, которых он всегда,...

«Особый контингент» атомного ГУЛага

Ни Солженицын, ни Шаламов не упоминали об этой группе бессрочных заключенных. О ней...

Возвращение Солженицына

На всем пути по РФ Солженицын ругал «реформы Гайдара», «ваучеры Чубайса»,...

Новый саркофаг для Чернобыля: три проекта

«Ученые намерены воздвигнуть Восьмое Чудо Света над разрушенным реактором», —...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка