1989–1990: В каждой избушке — не без вызовов

№22v(750) 12 — 18 июня 2015 г. 12 Июня 2015 2 3.8

Глава 75

Серьезные экономические и прочие проблемы возникли в 1989—1990 годах не только в Советском Союзе, но и в Соединенном Королевстве.

Подушный не пришелся по душе. И на смену Тэтчер пришел Мейджор

В конце 80-х обострилась давняя, многолетняя гражданская война в Северной Ирландии между католиками и протестантами. Дров в огонь подбросило поступление республиканцам-ирландцам — их тогда все еще называли «террористами», а войну «антитеррористической операцией» — новых партий вооружения от ирландской диаспоры в США, по численности превосходящей население Ирландии.

Одним из ведущих факторов, осложняющих ситуацию в Великобритании в рассматриваемые годы, стали низкие цены на нефть. Они создавали для бюджета этой страны, экспортера нефти, такие же проблемы, какие испытывал и СССР. Заметно возросла безработица, достигнув 9%. Сократились местные бюджеты, через которые в Великобритании идут многие социальные выплаты, финансирование школ, ремонт дорог, уборка мусора, содержание местной полиции и др.

Для решения финансовых проблем премьер-министр Маргарет Тэтчер ввела через парламент радикальное изменение системы местного налогообложения. Столетиями местный налог в Великобритании взимался с собственников домов и зависел от размеров здания. В далеком прошлом (ок. 1696—1851 гг. — Ред.) он определялся числом окон. В 1973-м, когда мы (я, жена и младший сын) приехали в Англию, размер местного налога зависел от количества спален. Наша семья в течение двух лет снимала дом, но местный налог (хотя сумма его, очевидно, включалась в арендную плату) вносил домовладелец, а не квартиранты.

В начале 1990-го по инициативе Тэтчер консервативное большинство парламента приняло новую систему местного налогообложения, обозначенную как Community Charge*, по которой налоги взимали исходя не из размера дома (т. е. не с собственности), а из числа проживающих в нем. В народе этот сбор называли Poll Tax — буквально «налог с головы».

___________________________________________________
* Общественный, или районный, сбор (community charge), который стал альтернативой местному, или коммунальному, налогу (rates), представлял собой подушный налог (poll tax, от poll — голова), т. е. одинаковый сбор со всех граждан, игнорирующий разницу в их материальном положении. В 1993 г. его сменил муниципальный налог (council tax), взимаемый с владельцев или арендаторов дома либо квартиры в размере, который определяется государством в зависимости от оценочной стоимости жилья.

Аргументация новой системы казалась логичной. К примеру, два пенсионера, живущие в доме-полукоттедже (вроде нашего), создают меньше расходов для местного бюджета, чем семья из пяти-шести человек, проживающих в точно таком же строении. Но для очень многих налогоплательщиков, в особенности арендаторов жилья, возникли и существенные проблемы.

Демонстрация протеста против подушного налога в Брикстоне (район на юге Лондона)

Так или иначе, общая сумма местных налогов значительно увеличивалась, и это вызывало растущее недовольство более бедной части населения. В разных городах начались акции протеста, причем невиданных ранее масштабов. Демонстрация на Трафальгарской площади в Лондоне в конце марта 1990-го собрала 200 тыс. участников. Возникло движение массовой неуплаты нового налога. К сентябрю его перестали вносить почти 30% населения.

Трафальгарская площадь в Лондоне (в центре — колонна Нельсона, памятник знаменитому адмиралу) во время беспорядков, связанных с протестами против подушного налога (poll tax) на жилье. 1990 г. 

Результаты опросов общественного мнения, проводимых в преддверии местных выборов, свидетельствовали: консерваторы неуклонно теряют свое большинство. К сентябрю разрыв в пользу лейбористов достиг 14%.

До выборов в парламент оставалось еще немало времени — два года. Но было ясно: под руководством Маргарет Тэтчер, потерявшей популярность, поражение консерваторов неминуемо. И в парламентской фракции партии подняли вопрос о смене лидера.

Маргарет Тэтчер со слезами на глазах покидает Даунинг-стрит, 10 (официальную резиденцию премьер-министра), проиграв Джону Мейджору при выборах лидера Консервативной партии. 1990 г.

Тэтчер активно сопротивлялась. Однако после нескольких туров тайного голосования парламентариев лидером консерваторов 28 ноября был объявлен Джон Мейджор, канцлер казначейства, второй по рангу член британского правительства. Одиозный налог вскоре отменили.

Новый премьер Джон Мейджор сохранил свой пост в течение двух сроков.

Особые проблемы наукоградов

В конце предыдущей главы** я уже цитировал письмо Роя из Железноводска, в котором он обрисовал картину массового зарождения частной коммерческой инициативы в курортных районах Железноводска и Кисловодска, в основном в сферах обслуживания, торговли, жилищного строительства, сельхозпроизводства. Подобные стихийные процессы, инициатива которых шла снизу, развивались и в некоторых других небольших городах, отрезанных от централизованного снабжения.

________________________________________________
** Глава 74 // «2000», №17v(745), 8—14.05, www.2000.ua.

Однако это были, как правило, либо курортные центры (Кисловодск, Ялта, Сочи, Алушта, Феодосия и др.), либо некрупные старинные, изначально сформировавшиеся вокруг промышленных предприятий города, где существовали резервы квалифицированной рабочей силы и сервиса, способные переключиться на удовлетворение нужд индивидуальных потребителей.

Между тем в Советском Союзе к 1990 году существовало более 30 наукоградов, атомградов, космоградов. Там градообразующей основой послужили научные институты или засекреченные предприятия, полностью зависимые от бюджета и централизованного снабжения, которое в новых условиях сильно нарушилось.

К категории наукоградов относился и Обнинск, откуда мы в 1973-м уезжали в Лондон.

Судьба подобных городов, оставшихся без надлежащего финансирования, сложилась по-разному. На их функционировании остро сказывалось отсутствие не только рублевых, но и валютных средств, необходимых для эффективного использования сложного импортного оборудования.

В Обнинске, куда мы с Ритой заезжали на один день в сентябре 1990 г., возвращаясь с конференции из Чернобыля, ситуация оказалась лучше, чем во многих других случаях. Большинство институтов здесь были связаны с отечественной атомной энергетикой, их деятельность носила в значительной мере прикладной характер. В Институте медицинской радиологии, где мы раньше работали, экспериментальный сектор был в запустении, но клинический даже расширился. Здесь проводились регулярные обследования ликвидаторов аварии на ЧАЭС.

В Дубне, как мне сообщали друзья, был остановлен знаменитый — некогда самый большой в мире — синхрофазотрон, построенный в Объединенном институте ядерных исследований (ОИЯИ) в 1957 г. Его магнит массой 36 тыс. т вошел в Книгу рекордов Гиннесса.

Именно в ОИЯИ были впервые синтезированы и изучены многие трансурановые элементы. Этот институт в Дубне, созданный как конкурент и аналог Европейской организации по ядерным исследованиям (CERN), управлялся и финансировался всеми странами СЭВ — и теперь, после распада этой организации, переживал трудные времена.

Но в особенно тяжкое положение, как выяснилось, попал наукоград Пущино***, созданный Академией наук СССР недалеко от Серпухова для размещения девяти научных институтов Биологического отделения АН. Все исследования здесь имели лишь теоретический интерес. Без импортных реактивов и оборудования институты не могли работать. Именно в 1990 году начался массовый отъезд из Пущино молодых ученых для работы в других странах.

___________________________________________________
*** Созданный в соответствии с постановлением Совмина СССР от 13.04.1956 №501 научный городок АН СССР ныне известен как Пущинский биологический научный центр. В октябре 2005-го городу Пущино постановлением правительства РФ присвоен статус наукограда России «сроком на 5 лет».

В начале ноября в Лондон неожиданно прилетел мой школьный друг (еще с 1942-го) Юра Седов, живший в Пущино (Московская обл.). Он, окончивший два института — иностранных языков и связи, — работал там в Вычислительном центре.

Теперь, будучи уже пенсионером, он прилетел в Лондон в качестве переводчика пущинского бизнесмена по имени Николай (фамилию не помню). Они зарегистрировали в Пущино проект предприятия по импорту мясных продуктов из Ирландии (куда и путь держали). Помещение арендовали в одной из секций большого, в те дни наполовину пустующего здания Института фотосинтеза АН СССР.

Проект предполагал создание совместного советско-ирландского предприятия. Оно уже было зарегистрировано пущинским горсоветом и райисполкомом в Серпухове. Теперь его учредители намеревались получить регистрацию и кредит в Ирландии.

«Почему именно Ирландия?» — поинтересовался я. Николай объяснил: там самые низкие цены на мясо, даже с учетом доставки.

Ирландия с ее влажным морским климатом, без зимних морозов, с ее обширными лугами и высоким уровнем производства ячменя, овса и картофеля, была наиболее крупным в Европе экспортером дешевых мясных и молочных продуктов. Поголовье крупного рогатого скота, овец и свиней там втрое превышало численность населения, которое на то время составляло всего 3,5 млн. Однако в 1990-м Ирландия переживала экономический кризис, безработица достигла 17%. Я усомнился в успехе проекта пущинцев. Но ошибся.

Года через три оба вновь появились в Лондоне по пути в Ирландию. Теперь им требовалось перевести доставку ирландского замороженного мяса из таллинского порта в Санкт-Петербург: независимая Эстония стала взимать за транзит в РФ слишком высокие пошлины. Либерализация цен в России и отмена субсидий на сельхозпродукты позволили предпринимателям продавать большую часть импорта в Москве, испытывающей дефицит продтоваров.

Анархия в республиках

Верховный Совет СССР, как я писал в предыдущей главе, принял в октябре комплексную программу правительства о переходе к рыночной экономике, рассчитанную на несколько лет. Однако ее реализация не могла начаться в условиях административного хаоса, который возник после избрания в РСФСР, Украинской ССР и других союзных (а также в автономных) республиках собственных парламентов, предусмотренных Конституцией СССР.

Выборы верховных советов в союзных и автономных республиках проходили в течение 1990 г. в разное время. По предложению Бориса Ельцина, который возглавил ВС РСФСР в мае после трех туров голосования, Российская Федерация объявила «суверенитет», хотя и без выхода из состава Советского Союза. Но Совмин РСФСР перестал подчиняться Совмину СССР. Объявили приоритет республиканских законов над союзными, что было юридически не обосновано. Вся оборонная промышленность оставалась «союзной»...

Верховный Совет СССР принял комплексную программу перехода к рынку, рассчитанную на несколько лет. Но ВС РСФСР еще раньше принял программу «500 дней» Шаталина и Явлинского, хотя она не могла осуществляться правительством РСФСР, так как затрагивала интересы всех республик.

Верховные Советы некоторых автономных республик РСФСР поднимали (в нарушение Конституции СССР) свой статус до союзных — и также объявляли о суверенитете. Татарская АССР изменила свое название на «Татарскую Советскую Социалистическую Республику — Республику Татарстан», приняла Декларацию о государственном суверенитете и прекратила перечислять доходы от нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности в госбюджет СССР. Подобные процессы происходили повсюду.

Рой сообщал мне в письме от 5 ноября: «Съезд народных депутатов РСФСР готовится принять новую Конституцию, разработанную группой социал-демократов по образцу западных конституций и противоречащую Конституции СССР. В РСФСР правительство работает совершенно независимо от общесоюзного законодательства. Парламент РСФСР заявляет, что все союзные предприятия на территории республики переходят в ее собственность. Но без управления Советом Министров СССР многие из них работать не могут...»

Во всех республиках значительная часть населения была серьезно озабочена дефицитом сигарет, обусловленным прекращением импорта из Болгарии. Плантации табака в Крыму и на юге Украины не могли удовлетворить потребности курящих. Введение талонов на продажу сигарет не помогло: «норма» — по 8 пачек в месяц — оказалась слишком мала. Некурящие, получая талоны, продавали их курильщикам, но и это не снимало проблемы.

Между Азербайджаном и Арменией продолжались военные столкновения. В Баку начались массовые погромы армянского населения. В город была введена дивизия ВДВ под командованием генерал-майора Александра Лебедя, который объявил чрезвычайное положение и приказал применять оружие против погромщиков. Многие решения волевой командир принимал самостоятельно, не согласовывая своих приказов с Москвой.

С начала 1989 года, под влиянием событий в СССР и избрания Роя народным депутатом, я приступил было к новой рукописи, надеясь превратить ее со временем в книгу о демократических преобразованиях в СССР. К началу 1990 года количество страниц в ней перевалило за 150. Но следить за всеми событиями становилось все сложнее. Централизованная, дисциплинированная, индустриально мощная супердержава постепенно превращалась не в демократическую страну, а в конгломерат национальных анархий с демагогическими лидерами.

Рукопись пришлось отложить: процессы протекали очень быстро, изменения происходили неодинаково в разных частях СССР. В Средней Азии оппозиция ратовала за восстановление исламских ценностей. То тут, то там возникали споры о границах...

В республиках Прибалтики все решительнее выдвигали требования о полном выходе из состава СССР. Основной конфликт возник в Литве, где на выборах в Верховный Совет победило националистическое движение «Саюдис» во главе с профессором Вильнюсской государственной консерватории Витаутасом Ландсбергисом. Именно его избрали председателем ВС. По его предложению Литовскую ССР переименовали в Литовскую Республику; на ее территории было приостановлено действие Конституции СССР. Президент СССР Горбачев отменил это решение, но его указы не выполнялись в Литве. Здешнее правительство принялось формировать собственную литовскую армию...

Охватить картину происходящего в республиках представлялось практически нереальным... Наиболее спокойной была ситуация в Казахстане.

Далее я продолжал внимательно наблюдать в основном за событиями в родной для нас с Роем Грузии. В Тбилиси жили наши родственники, с которыми мы оба переписывались и общались по телефону.

Экономическая и политическая ситуация в стране в 1990-м была значительно хуже, чем в начале 1989 г., когда происходили выборы народных депутатов СССР. Поэтому неудивительно, что среди депутатов верховных советов республик оказался больший процент радикалов и националистов.

Выборы в ВС Грузинской ССР проходили в конце 1990 г. Члены КПСС оказались среди депутатов в меньшинстве. Председателем ВС был 15 ноября избран грузинский националист, доктор филологических наук Звиад Гамсахурдия.

Звиад Гамсахурдия

Он объявил главным лозунгом своей программы «Грузия — для грузин». И немедленно начал кампанию по изгнанию с территории исторической Грузии национальных меньшинств, прежде всего осетин — жителей Юго-Осетинской автономной области, отделенной Кавказским хребтом от Северо-Осетинской АССР. Гамсахурдия намеревался вытеснить жителей области (около 100 тыс.) в Северную Осетию. По всей Грузии создавались отряды вооруженных боевиков, которые выдвинулись к границам Южной Осетии и к Абхазии. В результате организованного 23 ноября Звиадом Гамсахурдия похода 50 тыс. грузинских националистов на Цхинвали — столицу Юго-Осетинской АО — произошли столкновения, и несколько десятков осетин были убиты.

Из Кахетинского района Грузии изгонялись азербайджанцы, составлявшие здесь около 50% населения. Начались преследования аварцев и других национальных меньшинств.

Наиболее крупную автономию Грузии — Абхазскую АССР — в Москве решили защитить. Подразделения спецназа военно-воздушных десантных войск были подняты по тревоге и переброшены вертолетами к реке Псоу на границу между Грузией и Абхазией. Это предотвратило грузинское вторжение. Правительство, созданное Гамсахурдия, не подчинялось распоряжениям из Москвы. Грузия теперь оказалась фактически независимым государством, приняв название «Республика Грузия».

В разгар этих событий 20 декабря на открывшемся в Москве IV съезде народных депутатов СССР неожиданно объявил о своей отставке с поста министра иностранных дел Эдуард Шеварднадзе.

«Наступает диктатура... Никто не знает, какая... Я ухожу в отставку» — эти слова Эдуарда Шеварднадзе прозвучали с трибуны IV съезда народных депутатов СССР в декабре 1990 г.

В «Известиях» на следующий день я прочитал его довольно путаную речь:

«Наступает диктатура — заявляю со всей ответственностью. Никто не знает, какая это будет диктатура, кто придет, что за диктатор, какие будут порядки... Я ухожу в отставку. Не реагируйте и не ругайте меня. Пусть это будет моим... протестом против наступления диктатуры... я не могу примириться с теми событиями, которые происходят в нашей стране, и с теми испытаниями, которые ждут наш народ...»

Реальные причины такого решения были неясны, особенно если учесть давнюю дружбу Шеварднадзе с Михаилом Горбачевым и ту популярность, которую он как глава МИДа уже приобрел среди западных лидеров. Горбачев, выступая на съезде, признался, что и для него отставка министра оказалась неожиданностью. Он отметил, что планировал предложить именно Шеварднадзе пост вице-президента.

Уход главы МИДа со своего поста стал основной сенсацией и для советской и западной прессы. Выдвигалось множество версий о причинах, но ни одна не получила в дальнейшем подтверждения.

Только через несколько лет для меня стало очевидно, что отставка Шеварднадзе в Москве была связана именно с событиями в Грузии. Шеварднадзе занимал позицию партийного лидера республики немалый срок: с 1972-го до 1985 года. Значит, вся здешняя партийная и государственная элита формировалась при его личном участии. Многие из грузинских министров и администраторов были друзьями его самого или его друзей и родственников. Для Грузии, где очень серьезно относятся к дружеским и родственным связям, такая сплоченность элиты традиционна.

Теперь, при Звиаде Гамсахурдия, вся элита, сформировавшаяся при Шеварднадзе, оказалась под угрозой. Это касалось не только должностей и положения, но и собственности, в том числе недвижимости.

В конце декабря 1991-го, вскоре после ликвидации СССР и отставки Горбачева, в Тбилиси части Национальной гвардии выступили с оружием в руках против Гамсахурдия. Несколько дней в городе шли бои. В январе 1992 года Звиад Гамсахурдия бежал из грузинской столицы — сначала в Баку, потом в Ереван, затем в Грозный... В 1993-м он вернулся в Грузию — в Зугдиди, где его сторонники (звиадисты) подняли мятеж. Там Гамсахурдия и был убит при невыясненных обстоятельствах в декабре 1993 года.

Власть в Грузии в начале 1992 года перешла именно к Эдуарду Шеварднадзе, который стал председателем Государственного совета Грузии, а вскоре и председателем парламента страны. В декабре 1995 года его избрали президентом. Он безусловно был патриотом Грузии и проводил относительно независимую, но пророссийскую политику. Это в конце концов и привело в 2003-м к его свержению в ходе «Революции роз». К власти в Грузии пришел Михаил Саакашвили, молодой проамериканский политик, который потерял власть лишь сравнительно недавно.

До рынка путь нелегок и нескор

Когда мы приехали в Лондон в 1973-м, Великобритания не была страной с полноценной рыночной экономикой, как, например, США. Именно в Соединенном Королевстве существовал крупнейший среди всех стран Западной Европы государственный (т. е. по существу социалистический) сектор экономики.

Сразу после окончания Второй мировой войны, во время которой лидер консерваторов Черчилль возглавлял коалиционное правительство, на парламентских выборах в 1945-м победила Лейбористская партия. Лейбористы под руководством Клемента Эттли быстро, за три года, национализировали сначала Английский банк, затем угольную, сталелитейную, кораблестроительную и некоторые другие отрасли промышленности, железные и шоссейные дороги, каналы, доки и порты, гражданскую авиацию, коммунальное хозяйство. Параллельно в стране вводились бесплатное здравоохранение, новая пенсионная система, бесплатное высшее образование, оплата отпусков по беременности, пособия по безработице. Одновременно существенно повысились и налоги по прогрессивной системе.

Однако национализированные отрасли промышленности отставали в своем техническом развитии и модернизации от частного сектора, их рентабельность постепенно снижалась. Это приводило к дальнейшему повышению налогов, инфляции и к девальвации фунта стерлингов. В 1966 году фунт обменивался на 5 долл., в 1973-м — на 2,5 долл., а в 1979-м — лишь на полтора.

Приход консерваторов к власти в 1979 году стал началом возвращения к рыночной экономике и реализации обширной программы «народной приватизации», которую правительство Маргарет Тэтчер начало с энергогенерирующих и энергораспределительных систем и с телефонной службы. Доход от приватизации пополнял госбюджет.

Общенациональные системы были разделены на территориальные и после оценки акционированы. Акции компаний предложили для приобретения (по несколько заниженным ценам) всем гражданам, живущим на соответствующих территориях. Предложения приходили по почте на домашние адреса избирателей и налогоплательщиков.

Я принял тогда участие в покупке акций энергогенерирующих и газовых компаний, снабжавших электричеством и газом тот район северного Лондона, в котором мы жили, а также купил акции британского Телекома (телефонной сети) и гидростанций в Шотландии. Процедура покупки была проста: заполнив присланные мне от каждой компании формы-предложения, я указал число покупаемых акций и вместе с чеком отправил в присланном мне конверте с уже указанным на нем адресом. Вскоре я получил именные сертификаты на оплаченное число акций. В любое время я мог бы их продать через банк.

В течение нескольких лет стоимость моего пакета акций заметно поднялась. Но одновременно повышалась стоимость электроэнергии и росли счета за телефон.

В течение нескольких лет среди населения появились около 12 млн. новых акционеров, которые, в дополнение к зарплатам или пенсиям, получали дивиденды на свои акции (дивиденды тоже облагались налогами, пополняя госбюджет). Число мелких собственников акций постепенно уменьшалось: многие вскоре продавали их с выгодой для себя. Соответственно увеличивалось число крупных держателей акций, которые покупали их уже по более высоким биржевым ценам. Приобретать акции приватизированных компаний могли также иностранные банки и граждане. Стоимость этих ценных бумаг менялась изо дня в день, а на биржевых торгах — ежечасно и даже ежеминутно.

Полные списки акций и их цен на конец предыдущего дня ежедневно публиковались в Financial Times, несколько сокращенные — во всех основных газетах.

Подробно излагаю здесь свой личный опыт, чтобы объяснить мое понимание того, что представляли собой организуемая правительством «народная приватизация» и переход от государственной к рыночной экономике. Это был достаточно сложный и длительный процесс, требующий наличия у населения определенных сбережений на личных счетах в банках, которые они могли бы инвестировать в акции тех или иных компаний.

Приватизировать нерентабельные предприятия или отрасли промышленности по описанной схеме было невозможно: их акции никто бы не покупал. Атомные электростанции, сталелитейные заводы и т. п., не приносившие в 1980-м прибылей, еще долго оставались в госсобственности. Угольная промышленность, наиболее убыточная, свертывалась. Шахты закрывали.

Процессы приватизации в Великобритании шли медленно — и с немалым числом конфликтов. В 1990-м они все еще продолжались — на очереди стояли железные дороги и судостроительные компании.

В Соединенных Штатах процедуры покупки и продажи акций всяческих компаний, в том числе через компьютер, были еще проще. Почти каждая семья имела небольшой портфель акций. Этот способ сбережения средств пользовался в США куда большей популярностью, чем сберегательные счета в банках.

В Советском Союзе переход к рыночной экономике был бы невозможен ни по быстрому варианту «500 дней», ни по более постепенному прежде всего потому, что в стране не существовало банковской системы и инвестиционных и биржевых структур, способных справиться с задачей акционирования промышленных предприятий или сервисных систем и вести безналичные расчеты чеками, а тем более через компьютеры.

Финансовая система для граждан работала в Советском Союзе лишь на основе наличных банкнот. В Великобритании в финансовом секторе было занято 9% работоспособного населения, во Франции — 3%, в США — 11%. А в Советском Союзе — 0,5%, и в основном кассиров, а не финансистов.

Да и население страны к 1990 году не располагало сбережениями, достаточными для покупки акций даже по очень низким ценам.

Впервые я высказал эти соображения в статье «Западный взгляд на перестройку экономики в СССР», опубликованной в журнале «Международная жизнь» в октябре 1990-го. Рой отметил, что статья получила положительные отзывы. Но в советском проекте перехода к рыночной экономике, сообщал он, ключевые отрасли промышленности первоначально предполагается акционировать между республиками, пропорционально их населению. Условные акции крупнейших предприятий, таких, как, например, Уралмаш, будут сначала распределять по республикам, а не продавать населению. На первой ступени процесса предполагалось создать национальные банки в республиках. Но не хватало квалифицированных кадров для расширения банковской системы.

Однако акционирование союзных предприятий между республиками становилось к концу 1990 года уже невозможным. Верховные Советы республик, заявлявшие о суверенитете, объявляли всю союзную промышленность на своих территориях республиканской собственностью, зачисляя ее прибыль в собственные бюджеты. Бакинские нефтяные месторождения становились азербайджанскими, недавно построенный общесоюзный таллиннский порт — эстонским и т. д. По владению атомными электростанциями, металлургическими заводами и угольными шахтами, ранее управляемыми из Москвы, теперь лидировала Украина. Она становилась самой богатой (по производственному потенциалу на душу населения) из всех республик.

Лишь бедные среднеазиатские республики поддерживали план межнационального акционирования природных богатств и индустриального потенциала СССР.

Выход на пенсию откладывается

В 1990-м 14 ноября мне исполнилось 65 лет. В Англии любой старший научный сотрудник знал, что за этим возрастным рубежом его ожидает обязательный перевод на пенсию. Младшие научные сотрудники, лаборанты и другой персонал институтов (как мужчины, так и женщины) отправлялись на отдых по достижении 60 лет, так же как рабочие и служащие, трудившиеся по найму в разных отраслях экономики. Лишь профессорам университетов предоставлялась привилегия уходить в отставку в 70.

То ли 16-го, то ли 17 ноября меня пригласили в институтский Personnel Department — отдел кадров. Я был к этому готов, ведь кое-кто из моих коллег постарше уже перешел в категорию пенсионеров. Тем не менее не обошлось без сюрприза.

Сотрудница отдела кадров, изложив кратко закон о пенсиях, задала неожиданный для меня вопрос: «С какого числа и месяца вы хотели бы оставить должность и перейти на пенсию?».

«А что — у меня есть выбор?» — спросил я.

«В вашем распоряжении около года, — объяснила она. — Два дня назад вы приобрели только право выхода на пенсию, а конкретную дату можете определить сами, но в пределах до 14 ноября следующего года. Пока вам еще 65 лет, вы можете оставаться в штате института. Но не в 66».

О такой возможности я и не подозревал. И не преминул ею воспользоваться, назвав датой выхода на пенсию 1 ноября 1991 года.

Да, психологически я уже был готов к переходу на пенсию. Мы с Ритой в 1991-м опубликовали статью по результатам той нашей последней экспериментальной работы, с докладом о которой выступили на конференции в Стромболи. В 1990-м в журнале Biological Review (Vol. 65, 375—398) вышел мой заключительный обширный обзор с классификацией и критической оценкой различных теорий старения. В дальнейшем я собирался переключиться на изучение истории геронтологии и проблем долголетия человека, особенно в связи с образом жизни и питанием. Намеревался и расширить журналистскую работу по проблемам экологии и радиобиологии, а также больше писать на русском для советской прессы.

Но — мне подарили почти год работы в институте. Это, естественно, увеличивало и общий стаж, размер пенсии, размеры так называемого выходного пособия (достаточно щедрого и позволяющего пенсионеру адаптироваться к новым условиям жизни).

Новых экспериментов по возрастным изменениям ядер клеток мы с женой не начинали, однако в холодильниках глубокого замораживания хранилось много образцов от предыдущих опытов, на которых можно было продолжать изучение возрастных изменений.

К тому же дополнительный год, который я получил до своей отставки, продлевал на тот же срок и существование всего отдела, где работали около 20 человек.

В британских институтах отделы, лаборатории и т. п. создают под конкретных ученых и их проекты. С уходом такого ученого его лабораторию обычно закрывают, а младших научных и технических сотрудников перераспределяют по другим подразделениям или институтам.

Наш отдел создал в 1966 году известный генетик, член Лондонского королевского общества Робин Холлидей (он-то и пригласил меня в Лондон в 1972 г.). В 1988-м он по личным мотивам ушел в «раннюю отставку» и уехал в Австралию на родину своей второй жены (сотрудницы нашего отдела). Там они продолжали работать с клеточными культурами, но уже применительно к вирусологии, в одном из институтов Сиднея.

После отъезда Робина медицинский совет решил сохранить отдел, чтобы дать возможность двум старшим научным сотрудникам — Джеффу Бэнксу и Жоресу Медведеву — продолжать работу над совершенно независимой от Холлидея и достаточно продуктивной тематикой. Уйди каждый из нас двоих на пенсию или в отставку — отдел генетики закрыли бы (перспективных молодых ученых с самостоятельными научными разработками среди сотрудников не обнаружилось). А финансовые ресурсы использовали бы для формирования новой лаборатории по другой проблеме и с новым руководителем.

Робин Холлидей в Австралии не создавал самостоятельной лаборатории, работая в основном как теоретик по проблемам генетики и геронтологии. Он также написал книгу о старении (Understanding Ageing), издал мемуары.

Кроме того, он устроил в большом доме в пригороде Сиднея мастерскую, где занимался своим хобби (о котором я раньше не знал) — скульптурой. В последующие годы Холлидей отлил из бронзы больше тридцати оригинальных абстрактных, в том числе кинетических, композиций. Лучшие их них выставлены сейчас — как дар от автора, ныне уже покойного (Робин умер в 2014-м в возрасте 81 года), — в ряде знаменитых научных учреждений. В частности, его произведения украшают интерьер в Лондонском королевском обществе, Институте молекулярной биологии в Кембридже, Рокфеллеровском университете в Нью-Йорке и др.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Ельцин: закулисье второго срока

Олигархический капитализм в России получил власть и государственное оформление

«Россия Делает Сама»

Личный архив Сталина уничтожили его же ближайшие соратники, которых он всегда,...

«Особый контингент» атомного ГУЛага

Ни Солженицын, ни Шаламов не упоминали об этой группе бессрочных заключенных. О ней...

Возвращение Солженицына

На всем пути по РФ Солженицын ругал «реформы Гайдара», «ваучеры Чубайса»,...

Новый саркофаг для Чернобыля: три проекта

«Ученые намерены воздвигнуть Восьмое Чудо Света над разрушенным реактором», —...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
people_gorges
13 Июня 2015, people_gorges

Так вот оказывается, что даже в начале перестройки уже было ясно, что Горбачёв занимается авантюрой. Почему же тогда Горбачёва не остановили. Если пьяного не вытащить из машины, то ясное дело, что он доедет только до первого столба. И вот на это всё наблюдали со стороны...

- 4 +
Т

Спасибо коллективу еженедельника "2000" за регулярную публикацию материалов Жореса Медведева! К сожалению, в РФ его не печатают, с удовольствием читаю его здесь. Здоровья и благополучия уважаемому Ж.Медведеву!

- 2 +
Ошибка