Лондонское эхо московской Олимпиады

№51–52(754) 25 — 31 декабря 2015 г. 23 Декабря 2015 5

Смена главы правительства в России в декабре 1992-го1 не изменила экономической ситуации. Бюджета на 1993 г. не было. Расходы правительства значительно превышали доходы, и разница покрывалась лишь печатными станками фабрик Гознака. Валютные прибыли от экспорта нефти и газа шли в основном на выплаты процентов по государственным долгам СССР, унаследованным Россией. Основными проблемами оставались инфляция, девальвация рубля и сокращение производства из-за разрыва экономических связей между республиками.

_____________________________
1
Согласно постановлению VII Съезда народных депутатов РФ от 14 декабря 1992 г. правительство возглавил Виктор Черномырдин. Он сменил на этом посту и.о. премьера Егора Гайдара, деятельность команды которого подверглась на съезде резкой критике.

За несколько дней до перемен: председатель правления Газпрома, будущий председатель Совмина Виктор Черномырдин (второй слева) и пока еще и.о. главы правительства Егор Гайдар (первый справа) на VII съезде народных депутатов России 7 декабря 1992 г.

Возникали проблемы и с автономиями, входившими с состав Российской Федерации. Постепенно былая РСФСР превращалась в «мини-СНГ», так как входившие в состав РФ автономные республики решениями своих Верховных советов меняли собственные Конституции, решительно изгоняя из наименований республик такие определения, как «советская», «социалистическая» и «автономная». Некоторые из них — более богатые, прежде всего за счет нефти и газа (Татария, Башкирия, Чечня), — прекращали перечислять доходы в общий госбюджет.

Возникала угроза дальнейшей фрагментации Российской Федерации. Чечено-Ингушская республика разделилась на Чеченскую и Ингушскую. Чеченская Республика (позднее -- Чеченская Республика Ичкерия), во главе которой стоял Джохар Дудаев, бывший советский генерал, объявила о своей независимости от России.

В прошлом вертикаль власти в СССР опиралась главным образом на КПСС. Решения Пленумов ЦК КПСС были директивными для всех республик и областей. Теперь, в 1993-м, достаточно прочной и ясной вертикали власти с центром в Москве не существовало. Прежняя Конституция РСФСР, созданная не для самостоятельного государства, а для члена Союза ССР, фактически утратила силу. Возникла необходимость разработать и принять новый Основной Закон, и Верховный совет создал для этого Конституционную комиссию. Однако ее проекты не публиковались и не обсуждались.

Эта проблема в условиях экономического и финансового кризисов и отсутствия в стране реальных политических партий оказалась крайне сложной. Президент Борис Ельцин конфликтовал теперь не только со спикером ВС Русланом Хасбулатовым, но и с вице-президентом Александром Руцким. Новый премьер Виктор Черномырдин не был политиком и не производил замен в составе правительства.

Глава 84

И вновь мы с Ритой в Лондоне узнавали из писем Роя тревожные подробности развития ситуации в России. Так, в письме от 4 января 1993 г. брат сообщал:

«Новое правительство пока ничем себя не проявило. Новый год начался сильным повышением цен, особенно на продукты животноводства. Мяса нет совсем. Стоят очереди за маслом, которое стоит 950 руб. за кг. Самая дешевая колбаса — 800 руб., яйца — 130. А ведь очень много служащих и рабочих получают заработную плату от 2 до 3 тыс. руб. в месяц, есть и ставки в 1800 руб. С января начнутся массовые увольнения, и масштабы безработицы увеличатся...»

Через 20 дней он отмечал ухудшение положения:

«Цены на главные товары растут примерно на 7–10% в неделю, и это выбивает людей из колеи. Масло уже стоит 1000 руб. кг, молоко — 40 руб. литр, яйца — 160 руб. десяток. Растет и курс доллара...

Разного рода беспорядки в хозяйстве продолжаются. В Москве время от времени выключают отопление, зимой это может приводить к разрыву труб. На даче у нас в поселке все чаще и чаще не бывает электричества... Еще раз подняли почтовые внутренние тарифы: письмо с 80 коп. до 2 руб. Отправка бандероли свыше 100 г стоит 15 руб.

Парламент поднял пенсии в 2 раза, а правительство не выплачивает, так как нет денег. В России сейчас больше 40 млн пенсионеров. Растет и безработица, так как спад производства 30% по сравнению с 1991 г. И ожидают в этом году еще 20%...»

Из послания от 4 февраля нам стало известно и о дальнейшей девальвации рубля:

«Частные банки, их теперь много, принимают доллары по 650—670 руб. и продают по 700—720. Почему так поднялась цена? Тут зарегистрированные банки вступают в конкуренцию с полуподпольными банкирами, которых развелось уйма. Спрос на валюту у частных лиц сильно поднялся. Все же есть люди, в основном в торговле, у которых скапливаются большие суммы в рублях. Эти деньги нужно срочно во что-то вложить, прежде всего в валюту или в ювелирные изделия. При общей нищете в ювелирные магазины стоят очереди.

Покупают и пресловутые ваучеры. Они сейчас стоят по 5–6 тыс. руб. Единственный товар, который дешевеет. Ваучеры продают пенсионеры, им акции ни к чему, студенты, сельские жители и др. Ваучеры превратились в разновидность денег, хотя они где-то концентрируются».

Через несколько дней, в письме от 9 февраля, мы прочли о новых проблемах:

«В январе цены выросли в среднем на 25%, но на главные потребительские товары — на 35–50%. Особенно сильно подскочили цены на импортные лекарства: по большинству препаратов — в 300–400 раз... для пенсионеров они недоступны.

Положение неодинаково в разных регионах. Никто не верит в прочность нынешнего режима, а местные власти с ним вообще не считаются, у каждой области своя политика, свои лидеры и кланы...»

К весне пессимизм Роя заметно усилился. В письме от 19 марта речь шла уже не о ценах, а об общем упадке всех показателей здоровья населения и об угрозе острого социального протеста:

«Все говорит о том, что ухудшение будет продолжаться весь год, а зима 1993/1994 гг. станет особенно тяжелой. Сейчас по опросам 70% населения уже не могут свести концы с концами. Не только рождаемость упала — в прошлом году смертность на 70 тыс. превысила рождаемость. Средняя продолжительность жизни падает...

Нет никаких признаков того, что в текущем и в следующем годах будет улучшение хотя бы в пропитании, поэтому опасность социального взрыва все время возрастает...»

Саша в Англии

Старший сын Саша прилетел в Лондон 30 марта 1993 г. Приглашение на месяц мы оформили еще осенью, проблем с визой тоже не возникало. Это была его вторая поездка, первую, в 1990-м, он совершал по железной дороге, чтобы иметь возможность увидеть по пути и другие страны.

Для нас с Ритой и младшего сына Димы приезд Саши был большой радостью, но ее омрачали явные признаки ухудшения его здоровья. Ему недавно исполнилось 40, а его дочкам — нашим внучкам Маше и Даше — было 13 и 7 лет. Сашина семья в Твери не испытывала слишком большой нужды, но это в основном благодаря посылкам из Лондона и нашей финансовой помощи. Общее положение в Твери было очень трудным. В той театрально-культурно-клубной отрасли, в которой Саша работал раньше, дела обстояли совсем худо: местные театры и клубы закрылись. Театральная жизнь сохранялась в основном в Москве, Санкт-Петербурге. В провинции закрывались даже местные музеи и публичные библиотеки. «Рыночная экономика» — это экономика прибылей.

Театр кукол, где Саша работал мастером по изготовлению кукол и декоратором, прекратил существование еще в 1990-м. Теперь сын трижды в неделю вел факультативные занятия, обучая детей художественной резьбе по дереву в одной из городских школ, где была дополнительная специализация в области художественного воспитания. Даже и такое трудоустройство с неполной нагрузкой следовало считать удачей. Многие Сашины друзья и знакомые из Театра кукол, ТЮЗа, областного драматического, домов культуры и т.п. оказались безработными и сильно нуждались.

Саша привез нам в подарок собственноручно выполненные резные деревянные изделия, а также поделки его учеников — роспись по дереву, в основном акварельные пейзажи с изображением тверских храмов в оригинальном детском восприятии. На оборотной стороне каждой доски значились дата «Тверь, 1993 г.», имя и возраст юного автора. Эти работы и сейчас украшают стены нашего дома в память о Саше...

Уезжая домой, Саша увез с собой из Лондона хороший набор инструментов для резьбы по дереву. Это древнее искусство очень популярно в Англии.

По следам афганского единоборца

Генерал-лейтенант Леонид Шебаршин, назначенный Михаилом Горбачевым 22 августа 1991 г. временно исполняющим обязанности председателя КГБ СССР и смещенный с этого поста на следующий день по требованию Ельцина, до того руководил 1-м Главным управлением (ПГУ) КГБ, т. е. советской внешней разведкой. В сентябре 1991 г., когда выделенную из состава КГБ службу внешней разведки (СВР) возглавил Евгений Примаков2, Шебаршин вышел в отставку.

_________________________________
2
Указ Президента СССР № УП-2819 «О назначении Примакова Е. М. директором Центральной службы разведки СССР» датирован 6.11.1991. Внешняя разведка, как сообщается на сайте СВР РФ, «становится самостоятельным органом, выводится из состава КГБ и переименовывается в Центральную службу разведки (ЦСР) СССР» в ноябре 1991 г.

Мое знакомство с Леонидом Владимировичем произошло в мае 1993-го при необычных обстоятельствах.

Предыстория этой встречи такова. Я уже рассказывал, как в 1990 г. мне удалось помочь моему американскому другу, бывшему московскому корреспонденту газеты «Нью-Йорк таймс» Хедрику Смиту3. Один эмигрант, ранее советский гражданин, упомянутый в его книге The New Russians4 («Новые русские»), подал на него, точнее на его лондонского издателя, иск с обвинением в клевете, требуя компенсации в размере 100 тыс. фунтов стерлингов. Ознакомившись с необходимыми документами, я нашел информацию, благодаря которой адвокат Смита м-р Блэк, один из лучших специалистов в этой области, сумел прийти к компромиссу с истцом, и тот отозвал иск, не доводя до суда.

_____________________________
3
См. гл. 72 // «2000» №8v(736), 6–12.03.15.
4 The New Russians / Hedrick Smith. — New York; London : Random House, 1990. — 621 p.

В начале мая 1993 г. мистер Блэк позвонил мне и, напомнив о нашем удачном сотрудничестве, сказал, что ему снова нужна моя консультация по делу, связанному с уже не существующим Советским Союзом. Он условился о встрече, пригласив меня на обед в один из ресторанов в центре Лондона. В отдельной комнате, где для нас был сервирован стол, меня вместе с Блэком ждал и его нынешний клиент. Им оказался известный всем британцам тележурналист Би-би-си Джон Симпсон. Он был очень популярен прежде всего потому, что вел свои репортажи для вечерних программ телевидения из горячих точек мира, из зон военных и политических конфликтов на разных континентах. До сих пор мне не доводилось встречаться с ним лично.

Мистер Блэк ввел меня в курс дела. Оказалось, на этот раз речь идет не о защите, как в случае с Хедриком Смитом, а о возбуждении дела о клевете против газеты «Дейли телеграф». Она в редакционной статье, отвечая на критическое замечание в свой адрес, высказанное Симпсоном в одном из телерепортажей, обвинила его самого в «гибели выдающегося афганского спортсмена», участника Олимпиады-1980 в Москве.

Джон Симпсон, тогда еще молодой и не слишком опытный комментатор, освещал для Би-би-си ход XXII летних Олимпийских игр, хотя Британия в них не участвовала: многие страны Запада бойкотировали Московскую олимпиаду в связи с вторжением Советской армии в Афганистан в 1979 г. Понятно, что освещение этих состязаний западными СМИ было ограниченным и недружественным.

Джон Симпсон. 80-е годы

Среди 80 государств-участников был и Афганистан, приславший небольшую команду. Никому из ее 13 спортсменов (исключительно мужского пола) не довелось завоевать медаль. Но один из них (назову его здесь условно «Ахмад») блеснул победой в тхэквондо5. Поединок транслировался московским телевидением и вызвал большой интерес у советских зрителей (незнакомых с этим видом восточных единоборств), что обеспечило Ахмаду некоторую известность.

_____________________________________
5
Тхэквондо не входило в программу летних Олимпийских игр до 2000 г. и впервые появилось на них в Сиднее. До того оно было представлено как демонстрационный вид спорта на Олимпиадах 1988-го и 1992 гг. Однако 17 июля 1980 г., за день до открытия XXII летних игр (19 июля), на 83-й Генеральной сессии МОК в Москве тхэквондо WTF (World Taekwondo Federation) признали как «предолимпийский вид». Возможно, в связи с этим тогда были организованы состязания, которые транслировались по телевидению (хотя в СССР к восточным единоборствам относились настороженно и многие из них были запрещены).

Джон Симпсон, рассказывая в передаче для Би-би-си о своей встрече с Ахмадом, упомянул, что тот, по его собственным словам, не хотел бы возвращаться в Афганистан. Спортсмен попросил журналиста помочь ему улететь в Англию, чтобы получить там политическое убежище. Но Симпсон не мог этого сделать.

Теперь редакция «Дейли телеграф» извлекла из архивов эту давнюю запись — и утверждала (не приводя, однако, никаких доказательств), что Ахмада, озвучившего подобное намерение, по возвращении на родину несомненно арестовали и расстреляли как предателя. Нравы в Афганистане в развернувшейся войне с исламскими моджахедами были суровыми... В статье вина за такую судьбу спортсмена возлагалась на Симпсона, который предал гласности его явно конфиденциальную просьбу.

Симпсон хотел бы получить доказательства, что Ахмад жив-здоров, а утверждения о его аресте и казни не соответствуют действительности. Это не только обелило бы собственную репутацию журналиста, но и позволило бы возбудить дело о клевете против «Дейли телеграф». Эта газета консерваторов, не имеющая в Англии равных по тиражам, была самой богатой в стране, и по иску против нее можно было бы получить в качестве компенсации крупную сумму.

Но требовалось прежде всего выяснить судьбу Ахмада после его возвращения из Москвы. Блэк, уже начавший свое расследование, сообщил, что на следующей летней Олимпиаде в Лос-Анджелесе в 1984-м ни афганской, ни советской команд не было: соцстраны ее бойкотировали. В 1988-м в Сеуле афганская команда принимала участие в составе всего пяти спортсменов, и Ахмада среди них не оказалось. Не приезжал он и в Барселону на Олимпиаду 1992 г.

Блэк и Джон Симпсон надеялись, что я смогу посоветовать, как раздобыть конкретные сведения по интересующему их вопросу. Они предполагали, что у себя в стране Ахмад скорее всего был чемпионом по тхэквондо, а о судьбе такого спортсмена есть шанс узнать даже несмотря на идущую в Афганистане гражданскую войну.

Я ответил, что какие-то сведения, вероятно, можно найти в афганской прессе соответствующего времени, но тут я ничем помочь не в состоянии. Кроме того, нужной информацией могут располагать резиденты советской разведки, которых было, наверное, несколько в посольстве СССР в Кабуле в 1980-м.

Почти весь «мусульманский» и прежде всего пакистанский отдел советской разведки возглавлял в то время Леонид Шебаршин. Я знал, что он с 1991-го в отставке, пишет мемуары. Его книга «Рука Москвы. Записки начальника советской разведки» в 1992-м вышла в Москве (в издательстве «Центр-100»), я ее купил и с интересом прочел. Автор на ее страницах описал, в частности, ряд эпизодов своей работы в бытность резидентом советской разведки в Иране, Индии, Пакистане и Афганистане. После Афганистана Шебаршин много лет возглавлял ПГУ КГБ и потому знал резидентов советской разведки, во всяком случае в Афганистане.

Но удастся ли привлечь его к участию в этом расследовании? Этого никто не мог гарантировать. К тому же при рыночной экономике в России услуги такого рода, вероятно, потребуют финансовой комиссии, размер которой я не мог предвидеть... В итоге наш обед закончился тем, что Блэк и Симпсон обратились ко мне с просьбой: встретиться в Москве с Леонидом Шебаршиным и расспросить его о возможности получить какую-либо информацию об Ахмаде.

Они выразили готовность взять на себя расходы. Я от каких-либо финансовых компенсаций отказался, но не возражал против предложенной адвокатской конторой оплаты билетов для поездки в Москву.

Встреча с Шебаршиным. Стадион «Динамо». Ворота № 7. НСЭБ

Найти Леонида Шебаршина в Москве оказалось несложно. Рой, возглавлявший в 1989—1990 гг. комиссию Верховного совета по делу Гдляна и Иванова6, имел много контактов и с Генеральной прокуратурой, и с КГБ. Уже на второй день по приезде в столицу РФ я знал, что Леонид Шебаршин является начальником особой частной, им же созданной российской Национальной службы экономической безопасности (НСЭБ). Я получил номера его служебного телефона и факса. На следующий день позвонил ему и сообщил, что хотел бы обсудить небольшую международную проблему. Кто такие Рой и Жорес Медведевы, Шебаршин знал; никаких вопросов о сути дела задавать не стал. «Приходите завтра к 11 утра к стадиону «Динамо», к воротам № 7. Вас встретят», — сказал он.

___________________________________
6
Комиссию для проверки материалов, связанных с деятельностью возглавляемой Гдляном следственной группы Прокуратуры СССР, создали в июне 1989 г. Ранее, в мае, против следователей (к тому времени депутатов) Тельмана Гдляна и Николая Иванова было возбуждено уголовное дело по обвинению в нарушениях законности при расследовании коррупции в высшем эшелоне власти Узбекистана.

Поутру внизу возле ворот № 7 меня действительно ожидал человек в штатском. Я с удивлением узнал в нем генерал-майора КГБ, с которым встречался в начале 1972 г. в Обнинске.

Это было связано с книгой Роя «К суду истории», о которой летом 1971-го в КГБ стало известно, что ее рукопись находится в США и ее готовят к изданию. В 5-м ГУ ведомства приняли решение провести обыск в квартире автора книги, вызвать его в Прокуратуру и арестовать. О вызове сообщили по телефону на следующий день после обыска и конфискации множества бумаг. Но Рой, предполагая арест в случае явки, предпочел некоторое время скрываться7. Он постоянно менял места жительства, посещая надежных друзей в разных городах. Мне давал знать, что жив-здоров, отправляя открытки из разных мест, где бывал проездом.

______________________________________
7
Подробнее см.: «Новое направление исследований, новые книги... и прощание с редактором «Нового мира» // «2000», № 20(606), 18—24.05.12.

Когда книга в январе 1972 г. вышла в свет в Нью-Йорке и стала сенсацией, решение об аресте ее автора отменили, но Рой, не зная об этом, не помышлял о возвращении. В это время меня вызвали в местное отделение КГБ в Обнинске. Сотрудник этого органа, представившийся генералом Тепловым Иваном Павловичем, полагая, что я осведомлен о местонахождении брата, просил сообщить Рою, что угрозы ареста нет и он может вернуться в Москву.

Теперь «Теплов», уже отставник, назвал свою настоящую фамилию: Абрамов. Из книги Солженицына «Бодался теленок с дубом» мне было известно, что генерал-майор Иван Павлович Абрамов занимался в КГБ и делом Солженицына...

Мы поднялись по лестнице, примыкавшей к входным воротам, и вошли в дверь без каких-либо табличек. Отворив еще одну дверь, мы попали в просторную комнату, где за столами работали несколько человек. Один из них встал и, пожав мне руку мощной ладонью спецназовца, проводил в большой кабинет. Там за массивным столом сидел начальник этой конторы — Леонид Владимирович Шебаршин. Он тепло меня приветствовал.

Был он лет на десять моложе меня; характерное ироническое выражение глаз, черты лица были уже знакомы мне по его портрету в книге «Рука Москвы». C этой книги и начался наш разговор. Я сказал, что прочитал ее с большим интересом и думаю, что ее стоило бы перевести и издать также на английском. Эта идея очень заинтересовала Леонида Владимировича, который, судя по разговору, планировал продолжать свою литературную деятельность. Трудность состояла в том, что издатели ждут от подобных книг каких-либо сенсаций, тогда как автор не имеет ни права, ни намерения раскрывать детали тех или иных секретных операций. Остросюжетных эпизодов со стрельбой и погонями на страницах его воспоминаний не было.

Обложка книги Леонида Шебаршина «Рука Москвы» (М.: Алгоритм, 2012)

Выслушав суть моего дела, Шебаршин сразу усомнился в возможности ареста и тем более казни афганского спортсмена в связи с репортажем Симпсона. Его объяснения, которые я запомнил и записал для Блэка, были примерно таковы.

«В Москве и других городах, особенно на территории Таджикистана и Узбекистана, в 1980-м находились тысячи афганских граждан, многие учились в наших вузах, в Университете им. Лумумбы, в военных училищах. Возвращаться обратно, особенно в провинциальные районы Афганистана, где действовали моджахеды, не хотели очень многие, так что Ахмад не одинок. Немалому числу афганцев удалось остаться в СССР, особенно таджикам, узбекам и туркменам, жившим по афганскую сторону границ наших республик (в Афганистане же больше таджиков, чем в самом Таджикистане). Некоторым через Иран и Турцию удавалось уехать и на Запад. Среди пуштунов в южной половине страны больше миллиона уехали как беженцы в Пакистан...

В 1980 г. лидером Афганистана был Бабрак Кармаль, человек относительно мягкий и нерешительный, искавший компромиссов. Все свои решения он согласовывал с приставленными к нему советскими советниками. Каких-то произвольных казней в Кабуле не было, там поддерживался относительный порядок. Город многонациональный, и никто не хотел обострения отношений. Комментарии Симпсона по Би-би-си вряд ли вообще кто-либо заметил — хватало местных проблем. А если бы и заметили, то не стали бы разглашать и компрометировать свою олимпийскую команду. Гордились участием в Играх».

Однако от попыток какого-либо участия в выяснении судьбы Ахмада Шебаршин отказался.

«Россия не имеет там сейчас ни посольства, ни консульств. Нет и легальных резидентов разведки, защищенных дипломатическим иммунитетом. Запросы посылать некому. Идет гражданская война. Да и для судебного разбирательства в Лондоне нужны точные данные, заявление самого Ахмада... Где он жил или живет, неизвестно. Мы в такое дело ввязываться не можем. Пусть Симпсон попробует наводить справки через спортивные федерации», — посоветовал он.

Во время нашего разговора принесли чай. Беседа перешла на более общие темы. Шебаршин объяснил, что его НСЭБ — агентство по обеспечению охраны частных фирм, предприятий:

«Эта служба возникла по инициативе молодых частных московских банкиров, их представитель обратился ко мне с предложением подумать о создании фирмы, которая занималась бы обеспечением безопасности частного сектора. В этом проекте согласился участвовать бывший начальник Управления КГБ по Москве. Нашлись и другие компаньоны из Службы охраны, ПГУ... Помещение, как видите, тоже нашлось. Недалеко, кстати, и от моего дома... Мы заключаем договора на установку сигнализации, видеокамер и организацию квалифицированной охраны.

Весь бизнес сейчас сильно криминализирован. Много рейдерских захватов прибыльных магазинов и даже фабрик, особенно по продтоварам. Недавно рейдеры захватили в Воронеже макаронную фабрику... Случаются и убийства.

Из мест заключения в прошлом году амнистировали со снятием судимостей не менее чем 200 тыс. осужденных за экономические преступления — спекуляции, подпольные производства, валютные операции... В Советском Союзе это были уголовно наказуемые деяния, в России — легальный бизнес. Но среди освобожденных много криминальных элементов.

Даже небольшим магазинам или торговым палаткам нужна сейчас «крыша». Этим мелким «крышеванием» заняты в основном «афганцы».

Мы обеспечиваем охрану более крупных фирм. Из КГБ ведь еще в 1991-м были уволены десятки тысяч профессионалов, особенно много из «Девятки» — службы охраны деятелей партии и правительства, правительственных учреждений. Мы берем их на работу с хорошими зарплатами. С нами заключают договора разные компании, обычно среднего размера.

Олигархи, такие как Гусинский или Березовский, к нам не идут, они создают собственные службы охраны своего бизнеса. Но и там работают бывшие офицеры и даже генералы КГБ. Рядовые охранники, прошедшие школу КГБ, имеют хорошую военную и специальную подготовку. Это профессионалы, которым можно доверять. Охрану медиаимперии Гусинского возглавляет Филипп Бобков, бывший начальник 5-го ГУ КГБ, генерал армии, заместитель председателя, высший по званию генерал в КГБ... В российской экономике сейчас больше охранников, чем во всем СССР...»

Провожал меня из здания НСЭБ, спрятанного под трибунами стадиона, генерал-майор Абрамов. Он знал обо мне, конечно, больше, чем я о нем. Он был знаком и с моим братом Роем, встречался с ним в Комиссии по делу Гдляна и Иванова (правда, тогда Абрамов был уже заместителем Генпрокурора СССР). Ему хотелось узнать и о моем житье-бытье в Англии. Мы зашли в небольшое кафе в парке стадиона.

В разговоре, благо обстоятельства располагали, зашла речь и об Олимпиаде-80. Мой собеседник охотно пустился в воспоминания:

«Порядок во время Олимпийских игр Политбюро возложило на Андропова. Конкретно мне был поручен стадион «Динамо». Тогда мы и построили под трибунами нашу штаб-квартиру — трехэтажный дом со всеми коммунальными службами (я теперь неофициальный комендант). Здание-«невидимка»: ни в Моссовете, ни в райсовете оно не регистрировалось. Никакой документации, даже адреса у него нет. Это «почтовый ящик» с номером. Но здесь в 1980 году был один из отделов контрразведки КГБ... Из-за бойкота Олимпиады существовала вероятность разных диверсий. Однако мы обеспечили полный порядок».

Подумалось, что подобные «здания-невидимки» для КГБ соорудили, наверное, и под трибунами главного стадиона в Лужниках, где происходило открытие Олимпиады. Там была и большая правительственная ложа... Может, аналогичные постройки создавались и на других стадионах. Высокие наклонные трибуны для зрителей, поддерживаемые опорами, создают треугольник свободного пространства, удобный для обустройства таких секретных сооружений.

Абрамов рассказал немного и о себе, объясняя, что в КГБ многие попадают не по собственному желанию. Его призвали в армию в начале 1945 г., незадолго до окончания войны. Он был, таким образом, на год-два моложе меня. Зачислили в училище младших лейтенантов. Но после получения звания направили в дивизию НКВД, которая вела операции против бандеровцев на территории Западной Украины. В 1946 г. стал уже капитаном НКВД. «Так и пошло, — подытожил он. — У военных нет выбора. Куда прикажут, туда и путь ляжет...»

Я это понимал, может быть, лучше многих: тот полк, в котором я недолго воевал рядовым пехоты на Таманском фронте, был до войны специальным кадровым соединением пограничной службы. Я выбыл из армии по ранению в июне 1943-го, после госпиталя меня демобилизовали. Только поэтому я смог поступить в вуз еще во время войны. Лишь много лет спустя, при получении удостоверения ветерана ВОВ в 1991 г., я узнал из картотеки участия разных соединений в боях, которая имелась в военкомате в Твери, что мой 169-й полк по завершении Таманской операции направили на Северный Кавказ для участия в депортации чеченцев и ингушей.

Мы расстались с Абрамовым почти друзьями. Он дал мне свой домашний телефон и просил звонить, если возникнут какие-либо проблемы. Этим предложением я воспользовался лишь раз — осенью 1998 г. после российского дефолта. Мне из «Нью-Йорк таймс» заказали статью о радикальных переменах в российском правительстве, которое возглавил Евгений Примаков. Я хотел узнать у Абрамова, что ему известно о срочно назначенном указом Ельцина новом директоре Федеральной службы безопасности подполковнике запаса Владимире Владимировиче Путине, который сменил на этом посту генерала армии Николая Дмитриевича Ковалева. Замена генерала армии неизвестным подполковником вызвала тогда всеобщее недоумение...

О результатах моей встречи с Леонидом Шебаршиным я сообщил адвокату Симпсона по телефону. Вернувшись в Лондон, уже в июле я узнал у Блэка, что он порекомендовал Симпсону не возбуждать дело о клевете против «Дейли телеграф» в Высоком суде. Достоверных сведений о судьбе афганского спортсмена получить так и не удалось.

Czar Peter и Jelzyn заграничного розлива, Ленин и Николай II на московских улицах, «корабли пустыни» — на тверских

За первые месяцы 1993-го положение в Российской Федерации еще более осложнилось, прежде всего в связи с ростом безработицы, инфляцией и продолжавшейся девальвацией рубля. Значительно подешевели лишь два товара: ваучеры (их продавали и покупали повсюду) — и водка. Пошлины и акцизы на импорт водки были отменены. И повсюду в изобилии, как грибы после дождя, появились палатки, где торговали всяческими алкогольными напитками из множества стран, даже из Израиля. (Продавался в больших бутылях и чистый спирт, что было бы запрещено в государствах Европы.)

Львиная доля водочной продукции производилась, по-видимому, в Польше, Германии и в Прибалтике специально для продажи в России, причем русские названия на этикетках печатались латиницей. Я нашел в своем архиве странички из блокнота, куда выписал наименования, которые красовались на бутылках водки, преимущественно литровых, в палатках у станции метро «Речной вокзал» (там я пересаживался на троллейбус, добираясь из центра к брату на ул. Дыбенко): Bojarskaja, Romanoff, Cristalnaya, Kalinka, Kremlevskaya, Troika, Rasputin, Czar Peter, Na Zdorowje и т.д.

Из продовольственных товаров заметно подешевела только водка

Нигде в других странах эти водки ни раньше не продавались, ни сейчас не продаются. Насыщение рынка России, Украины и Беларуси дешевым алкоголем было, по-видимому, запланированной акцией. В особо нарядных бутылках продавались водки Gorbatschow и Jelzyn. По немецкой версии написания фамилий можно полагать, что товар прибыл из Германии. Я купил эти образчики ликеро-водочных изделий как сувениры. В пересчете на британскую валюту они стоили пенсы. Обменная цена доллара уже превысила 1000 руб.

Стихийная торговля в столице РФ переместилась из центра города к станциям метро, вокруг каждой станции образовались базары.

Особым торговым центром, пешеходной «музейной» и торговой улицей стал Старый Арбат. Здесь художники выставляли на продажу свои произведения самых разных направлений и жанров — от пейзажей и полотен на исторические темы до сатирических работ на злободневные сюжеты. Мы с Ритой купили у молодой художницы небольшую картину, изображающую хаос и развал «перестройки», она и до сих пор висит у нас на стене над компьютером, с помощью которого я пишу эти строки.

Некоторые уходили с Арбата, унося домой собственный портрет: такой заказ мастера кисти выполняли, к примеру, акварелью минут за 20–30.

Актеры из прогоревших, вероятно, театров, загримированные под Ленина, императора Николая II, Гитлера и облаченные соответствующим образом, предлагали на Арбате желающим сфотографироваться на память в обществе кого-либо из этих знаменитостей ХХ в.

Москва: «знаменитости» в ожидании клиентов. «Исторический снимочек не желаете-с?»

Чуть не повсюду торговали медалями и орденами времен Великой Отечественной. У немецких туристов наибольшим спросом пользовалась медаль «За взятие Берлина». Предприимчивые дельцы уже наладили где-то чеканку соответствующих фальшивых наград. Блестящие новенькие подделки легко было отличить от куда менее многочисленных подлинных медалей, металл которых потемнел от времени.

Возле станций метро продавались со стендов новые газеты, преимущественно левой направленности. В частности, издание, редактором которого был Рой Медведев, так и называлось — «Левая газета». Тут же предлагались «Лимонка», основанная Эдуардом Лимоновым8, «Завтра»9 и т.д.

__________________________________
8
«Лимонка» была основана лишь 28 ноября 1994 г. До того в 1993–1994 гг. Эдуард Лимонов публиковал свои статьи как колумнист в газете «Новый взгляд» под заголовками типа «Лимонка в...» (например, «Лимонка в вождей оппозиции», «Лимонка в зюгановых» и т.п.).

9 Газета «Завтра» с 1990-го до октября 1993 г. (или, как указано на странице ее сообщества в Фейсбуке, «до разгрома во время ельцинского путча 1993 г.») называлась «День».

В Твери, как и в столице РФ, пешеходная центральная улица также обратилась в своего рода художественный салон под открытым небом. А в парке неподалеку от закрытого областного драматического театра некие предприимчивые дельцы, по-видимому из Средней Азии, организовали экзотический аттракцион, предлагая детям, да и взрослым покататься на двугорбых верблюдах. Животные явно были хорошо выдрессированы. Их, по-видимому, возили по разным городам.

Тверь: бактрианы — к услугам любителей экзотики

В московских скверах прохожие не слишком поражались, замечая спящих на скамейках бездомных. В основном это были русские беженцы из зон вооруженных конфликтов, разгоревшихся в Абхазии, Приднестровье, Таджикистане, Армении и Азербайджане.

В центре города то и дело попадались частные банки с непривычными названиями. Неподалеку от станции метро «Кировская» закусочная и кафе разместились в красном двухэтажном лондонском автобусе; как попала сюда эта типичная примета британской столицы — неведомо. У станции «Киевская» в трамвайном вагоне-ветеране, свежевыкрашенном в синий и желтый цвета, обосновалось бистро «Старый трамвай». На некоторых зданиях появились объявления «Продаются квартиры в этом доме» с указанием номера телефона для справок.

Капитализм и предпринимательство явно пускали корни в российскую почву и давали первые побеги в столице и других городах.

Дима в России

Вскоре после нас в Россию отправился — впервые за 20 лет после отъезда из СССР — и наш младший сын Дима с давним другом Бертом, ирландцем. Они еще в 70-х два года совместно зарабатывали междугородними перевозками мебели, владея автомобилем наподобие микроавтобуса и принимая заказы по объявлениям в местных газетах. Теперь у них было небольшое кафе «Голубой мост» (Blue Bridge) для шахматистов, расположенное возле окрашенного в голубой цвет моста через один из многочисленных лондонских каналов (до начала XX в. грузовые перевозки в пределах города производились баржами по системе каналов со шлюзами). Управлять этим кафе осталась жена Берта — Сейра.

Дима и Берт двинулись в путь на стареньком «Мерседесе»; маршрут лежал на пароме до Стокгольма и Таллина. Диме, поскольку у него уже был, кроме британского, и советский заграничный паспорт, визы на такое путешествие не требовались. Берт получил российскую визу в Таллине.

Из эстонской столицы друзья приехали в Тверь, где мы их ждали. Встреча Димы с тверскими родственники была радостной и теплой, двух племянниц — Машу и Дашу — он увидел впервые. В Москве оба друга, пожив несколько дней на даче у Роя, успели сменить там старенькую электропроводку (Дима, будучи квалифицированным электриком, признал ее пожароопасной) и наладить подачу воды из колодца на кухню (Берт был дипломированным водопроводчиком). На какой-то из столичных автостанций им заменили старые колеса «Мерседеса» новыми: в Москве, в переводе на фунты, ремонт автомобиля стоил раз в 30 дешевле, чем в Лондоне.

Как-то вечером Берт и Дима собрались было посетить один из многочисленных ночных клубом столицы. Вернулись несолоно хлебавши: не прошли по дресс-коду — охрана пропускала лишь тех, кто одет в темный костюм и при галстуке.

Обратно в Лондон друзья возвращались через Петербург, где провели три дня, и Финляндию (из Хельсинки в Англию действовало паромное сообщение).

Позже я поинтересовался у Берта его впечатлениями от поездки. Он отметил, что был удивлен «богатством российских столиц», не ожидал такого. Но раскритиковал плохое состояние даже магистральных дорог, отсутствие разметки и дорожных указателей. Опасность движения усугублялась плохой подготовкой и недисциплинированностью местных водителей, часто пренебрегающих правилами. А дорожная милиция, завидев иностранный номер, слишком часто останавливала их машину и, обвиняя в «нарушениях» (которых не было), требовала документы явно в расчете на взятку. С ними объяснялся Дима.

«Что бы сделал британский полицейский, если бы ты предложил ему взятку?» — спросил я у Берта. «Он бы меня сразу арестовал и доставил в полицию. Мне бы грозил год тюрьмы и потеря водительских прав», — ответил он.

Уральская республика

Мы с Ритой оставались в России до конца июля. Я работал в бывшей «Ленинке» — эта крупнейшая в континентальной Европе библиотека с января 1992 г. называлась уже не «Государственной библиотекой СССР им. В.И.Ленина», а Российской государственной библиотекой, однако и на фризе фасада главного здания, и в названии станции метро имя Ленина сохранилось. Несколько раз я посещал ее газетный отдел в Химках (читал там областную и региональную периодику), а также журнальный зал в основном корпусе в центре Москвы. Собирал материал для заказанной мне французским еженедельником Le Monde Diplomatique статьи (или серии статей) о положении в РФ.

В начале 90-х все очевиднее становилась тенденция дробления России на более мелкие национальные образования. До 1992 г. по Конституции РСФСР 1978 г. с изменениями и дополнениями, принимавшимися до декабря 1990 г., в составе страны были перечислены 49 областей и 6 краев с преимущественно русским населением и 16 автономных республик10, имевших в составе населения значительный процент других этнических групп (Башкирская, Бурятская, Дагестанская, Кабардино-Балкарская, Калмыцкая, Карельская и др.).

__________________________________
10
В 1991 г. 24 мая Съезд народных депутатов РСФСР принял изменения к Конституции РСФСР, согласно которым из названий АССР исключалось слово «автономные» (закон РСФСР № 1326/1-I). А 3 июля был принят закон «Об изменениях и дополнениях Конституции... РСФСР в связи с преобразованием автономных областей в Советские Социалистические Республики в составе РСФСР».

Каждая из АССР имела свой Верховный совет и могла принимать законы местного значения. Кроме АССР, в составе Российской Федерации было пять автономных областей (Адыгейская, Горно-Алтайская, Еврейская и др.) и 13 автономных округов (Бурятский, Ненецкий, Таймырский, Чукотский и др.), в которых «титульная» нация не составляла большинства. В областях, краях и округах избирались лишь местные советы; эти административные единицы не имели прав на самостоятельное законодательство.

Во всех этих автономиях, даже в АССР, в школах и вузах общее преподавание велось на русском, хотя местный язык изучался как отдельный предмет, обычно не обязательный, а факультативный. Это обеспечивало постепенную русификацию небольших этнических групп, для которых собственная государственность была бы практически невозможна.

В 90-е годы крупные республики, богатые ресурсами (Татарская, Башкирская и Чеченская), отказывались перечислять доходы от продаж нефти и других ресурсов в общий государственный бюджет, защищаясь таким образом от экономического упадка. Указы Ельцина здесь игнорировали. Чеченская республика объявила о своей полной независимости.

Неожиданно 1 июля 1993 г. Свердловский облсовет принял решение о провозглашении Уральской республики (УР) и о работе над ее конституцией, подготовкой которой занялись ученые Уральского филиала Российской Академии наук. В состав УР планировалось включить соседние области — Кемеровскую, Челябинскую, Курганскую и Оренбургскую. За счет Кузбасса и Магнитогорска УР могла бы стать крупнейшим в Европе центром производства угля и металлов, обладая при этом развитой сталелитейной промышленностью и машиностроением.

Комментируя провозглашение УР, «Известия» (№ 123(23978), 3.07.1993) интерпретировали это событие так: «Политический смысл решения ясен — президентская команда (а губернатор Э.Россель и спикер местного парламента А.Гребенкин, безусловно, принадлежат к ней) пытается создать мощный противовес национальным республикам».

Уральская республика объявляла себя субъектом Российской Федерации, обладающим всеми правами, установленными для республик в составе России. Еще в период «кризиса наличности» в Уральском регионе была создана собственная денежная единица «уральский франк», введение очень качественных банкнот которого в денежный оборот было, однако, ограниченным.

Банкнота достоинством в тысячу «уральских франков»

Предполагалось создание двухпалатного парламента УР. Однако другие драматические события осенью 1993 г. и принятие новой Конституции Российской Федерации (о которых пойдет речь в следующих главах) остановили этот процесс дробления страны.

Продолжение следует.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка