«Особый контингент» атомного ГУЛага

№16(769) 22 — 28 апреля 2016 г. 20 Апреля 2016 1 3.3

Ранее1 я рассказывал, как, будучи в Москве в мае 1993-го, посетил на Большой Дмитровке здание бывшего Центрального партархива (ЦПА), где располагался вновь созданный госархив2. К тому времени стали доступны ранее засекреченные документы, из которых меня интересовали главным образом материалы по истории создания в СССР атомной промышленности и атомной бомбы. Однако тогда я отказался от намерения заняться систематической работой в уже открытых фондах...

Для такого решения были рациональные причины. Стало известно, что Министерством РФ по атомной энергии совместно с Российской академией наук сформированы большие авторитетные авторские группы для подготовки капитального труда об атомном проекте СССР. Планировалось, в частности, издание томов по истории создания атомной и водородной бомб. Специальную авторскую группу скомплектовал также Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН для работы над многотомной историей советского атомного проекта.

Архивы открылись и для зарубежных ученых, так что и на Западе активизировалась деятельность в том же направлении.

Я понимал, что не могу конкурировать с профессиональными историками и с непосредственными участниками реализации атомного проекта. Потому и счел разумным отложить пока работу над этой темой, ожидая выхода в свет книг, о предстоящем издании которых было объявлено.

Глава 89

Первой из таких публикаций стал изданный в 1994-м на английском в США капитальный труд Дэвида Холловэя «Сталин и бомба: Советский Союз и атомная энергия. 1939—1956»3, написанный частично на основе рассекреченных в России документов. Его автор был профессором Стэнфордского университета (штат Калифорния), и историки Гуверовского института этого вуза принимали непосредственное участие в рассекречивании, систематизации и классификации фондов советских архивов.

В России на несколько месяцев позже выпустили объемистую коллективную монографию «Создание первой советской ядерной бомбы» (М.: Энергоатомиздат, 1995). Далее должен был последовать выпуск трех томов документов, который из-за большого их объема задерживался.

При этом главы и материалы из книг, находящихся в процессе подготовки к изданию, с 1993-1994-го публиковались в журналах РАН, а также в СМИ, предназначенных для широкой аудитории, например в журнале «Огонек» № 33 в августе 1993 г. вышла статья «Академик Харитон и его бомба, которая спасла коммунизм».

Белые пятна на карте рассекречиваемых тем

При огромном объеме материалов по истории атомного проекта в СССР, которые в ту пору хлынули в открытую прессу в форме статей, книг и документов, существовали, как я быстро обнаружил, весьма серьезные пробелы, упущения и даже искажения. Это могло отчасти объясняться тем, что многие ключевые документы все же не попадали в открытые архивы, а возможно, уничтожались или изначально не создавались в прошлом, хотя были исключительно важны для понимания неожиданно быстрых успехов СССР в этой области.

Такого рода проблемы, по моим наблюдениям, затрагивали главным образом материалы, касающиеся четырех аспектов:

1. Роль советской разведки в раскрытии технических секретов создания атомной и водородной бомб в США и Великобритании.

2. Захват материалов немецкого «Уранового проекта» и большей части запасов урана, накопленного Германией к 1945 г.

3. Участие немецких ученых-атомщиков в советском атомном проекте. Прежде всего речь идет о команде Николауса Риля4 по производству урана для первого реактора в СССР и о группах Манфреда фон Арденне, лауреата Нобелевской премии Густава Герца, которые разработали технологию разделения изотопов урана с применением газовых центрифуг. Немецкие ученые работали в СССР по десятилетним контрактам, и их роль в создании плутониевой и урановой бомб была исключительно велика.

4. Участие заключенных и бывших остарбайтеров в строительстве секретных атомградов, таких как Челябинск-40, Арзамас-16, Свердловск-45, Томск-7 и др., где производили оружейный уран и плутоний, а также сборку атомных и термоядерных бомб. Заключенные также вели разработку открытых на территории СССР залежей урановых руд. Таких рабочих были миллионы...

Закрытые города —  руками остарбайтеров и заключенных

Мне, как и другим жителям Обнинска Калужской области, было известно, что его нынешнее имя появилось на картах лишь в 1956-м (когда поселок обрел статус города) и было образовано от названия железнодорожной платформы-остановки возле большого села Обнинское.

А своим рождением город — с первоначальным названием Малоярославец-10 — был обязан строительству на берегу реки Протвы первой в мире атомной электростанции (небольшой, на 5 МВт). Главными строителями АЭС и связанного с ней Физико-энергетического института (ФЭИ) были остарбайтеры — советские граждане, вывезенные в 1941—1944 гг. с оккупированных территорий в Германию на принудительные работы и репатриированные в СССР после войны.

Среди этого контингента строителей немалую долю составляли и советские военнослужащие, попавшие в плен к гитлеровцам в 1941—1942 гг. В Советском Союзе их после репатриации не освобождали, а использовали на стройках, часто секретных. Строительство АЭС и ФЭИ до 1955 г. было секретным, поскольку здесь работали по договорам и немецкие ученые из Лейпцигского университета. Когда наша семья переехала в Обнинск в 1963-м, на окраинах еще сохранялись большие деревянные бараки, где жили первые строители города. В Дубне здания институтов и жилые кварталы тоже возведены руками остарбайтеров и бывших военнопленных. Тех и других официально реабилитировали только в 1995-м решением Госдумы и указом президента Ельцина.

«Отец» советской атомной бомбы Игорь Васильевич Курчатов и один из руководителей «Атомного проекта» Юлий Борисович Харитон

Темой первого исследования, связанного с историей советской атомной бомбы, я выбрал роль остарбайтеров и заключенных в строительстве секретных атомных городов. Общим администратором советского атомного проекта с 1945-го до 1953 г. был Лаврентий Берия. А научным руководителем — академик Игорь Курчатов.

Я уже писал раньше в главах, касающихся истории написания моей книги «Уральская ядерная катастрофа» (изданной в переводах в США и в других странах в 1979 г.), что и первый советский военный реактор, и завод «Маяк» по выделению плутония для атомных бомб строили в значительной степени остарбайтеры и заключенные. Термин «военные строительные батальоны», который нередко использовался в прессе, условен; он связан с организацией и формой одежды в некоторых рабочих бригадах. Такие батальоны формировались из тех солдат и офицеров Красной Армии, которых призывали на службу с освобождаемых от немецкой оккупации территорий. Этих военнослужащих не демобилизовали после войны (к окончанию которой многие из них имели боевые награды).

По всем этим проблемам я в июне–июле 1994-го написал первый очерк «Атомный ГУЛаг», который послал прежде всего в нью-йоркскую газету «Новое русское слово», где его опубликовали 12 августа. Потом разослал тот же текст во многие российские газеты, а в переводе на английский — в несколько газет и журналов в разных странах Европы и в Японии. Почти везде его напечатали, иногда — под заголовком «КГБ и атомная бомба». При подготовке «Атомного ГУЛага» я обнаружил подтверждение сведений о секретной практике бессрочных ссылок некоторых групп заключенных, строивших наиболее секретные объекты.

Впервые об этой практике сообщил Андрей Дмитриевич Сахаров в своих «Воспоминаниях», законченных в 1987—1988 гг. Свидетельства эти, однако, остались тогда незамеченными в СССР. Книга вышла в свет в 1990 г. (уже после смерти автора) — на русском, но не в СССР, а в США, в издательстве им. Чехова в Нью-Йорке, ограниченным тиражом.

Так получилось, поскольку к «Воспоминаниям» Сахаров приступил еще в 1983 г. в период ссылки в Горьком, и Елена Боннэр через посредников тайно, по частям, переправляла рукопись своему зятю Ефрему Янкелевичу, жившему в Бостоне (США).

Андрей Сахаров начал работу в секретном центре по сборке атомных бомб (Арзамас-16) в 1950 г. До 1949-го среди строителей были в основном заключенные с большими сроками, часть из них составляли бывшие военнопленные и даже власовцы. Автор «Воспоминаний» рассказывает в книге о бунте заключенных и о судьбе его участников. Понимая, что им никогда не выйти на свободу, около 50 человек в 1948 г. решились на побег. Им удалось захватить два грузовика, автоматы охранников и покинуть объект. Однако район окружили три дивизии НКВД и стали сжимать кольцо...

«Последний акт трагедии — круговая оборона беглецов... и массированный артиллерийский и минометный огонь, кажется даже применялась авиация; гибнут все до последнего человека. Вероятно, многие не примкнувшие к беглецам также были расстреляны (так было в другом известном мне восстании з/к в 50-х годах в Москве на строительстве больницы министерства недалеко от нашего дома). После этого восстания состав заключенных на объекте сильно изменился — все имеющие большие сроки, которым нечего терять, удалены и их заменили «указники», т. е. осужденные на меньшие сроки... 1—5 лет: мелкое хищение... мелкое хулиганство, самовольный уход с работы... и т. п.

Восстаний больше не было. Но у начальства осталась еще одна проблема — куда девать освободившихся, которые знают месторасположение объекта, что считалось великой тайной... Начальство разрешило свою проблему простым и безжалостным, совершенно беззаконным способом — освободившихся ссылали на вечное поселение в Магадан и в другие места, где они никому ничего не могли рассказать. Таких акций выселения было две или три, одна из них летом 1950 года...»

На страницах мемуаров Андрей Дмитриевич описывает один из подобных случаев, который коснулся его самого и его друга — Якова Борисовича Зельдовича5.

Яков Зельдович, Андрей Сахаров. Арзамас-16 (Саров), первая половина 50-х годов ХХ в.

У Зельдовича, который был на семь лет старше Сахарова и жил на объекте без семьи, возник роман с расконвоированной заключенной Ольгой Ширяевой:

«По профессии архитектор и художник, она была осуждена по политической статье, аналогичной нынешней 70-й6... Ширяева выполняла работы по художественной росписи стен и потолков (в «генералке», в местном театре, у начальства), видимо, в связи с этим ее расконвоировали.

Однажды, уже летом, Зельдович разбудил меня среди ночи... Я. Б. был очень взволнован. Он попросил у меня взаймы денег. К счастью, я только что получил зарплату и отдал все, что было в тумбочке. Через несколько дней я узнал, что у Ширяевой кончился срок заключения, и ее вместе с другими в таком же положении вывезли с объекта «на вечное поселение» в Магадан... Я. Б. сумел передать ей деньги. Через несколько месяцев Ширяева родила. Я. Б. рассказывал, что в доме, где она рожала, пол на несколько сантиметров был покрыт льдом. Зельдович потом добился какого-то облегчения положения Ширяевой...»

Описанные Сахаровым эпизоды с краткосрочниками, которых по истечении сроков ссылали на Колыму, отражали, как я отмечал в своем очерке, не решение местного начальства (так полагал автор «Воспоминаний»), а общую практику, применяемую и на других объектах. Соответствующие приказы издавал Берия, а визировал лично Сталин.

В последующие два-три года при разработке этой темы я удостоверился, что и за пределами Арзамаса-16 была широко распространена практика, при которой заключенных, работавших на секретных объектах, по окончании строительства не переводили на новые объекты, а отправляли в отдаленные колымские спецлагеря. В документах ГУЛага эти люди обозначались как «особый контингент».

Об этой группе бессрочных заключенных не ведал Рой, работая над книгой о сталинских репрессиях, о ней не упоминается ни в «Архипелаге ГУЛаг» Александра Солженицына, ни в «Колымских рассказах» Варлама Шаламова. О ней стало известно лишь после 1991 г. из отрывочных воспоминаний немногих выживших. Я снова коснусь этой темы при описании событий 1999-го. К тому времени все тома архивных материалов по атомному проекту и «Особые папки» Сталина, Берии и других членов политбюро были опубликованы.

О судьбе Ольги Константиновны Ширяевой я узнал лишь недавно, благодаря поискам в интернете. Ее арестовали в Москве в 1945-м, отправили на «объект» в 1947 г. Дочь Ширяевой и Зельдовича, названная Анной, родилась в январе 1951 г. в поселке Дальний участка Зимний при прииске по добыче золота на Колыме, в 1000 км от Магадана. У матери не было молока, и новорожденную вскармливали разведенной сгущенкой.

Зельдович еще в 1949-м стал Героем Социалистического Труда: это звание ему присвоили после успешного испытания первой советской атомной бомбы, в создании которой он принимал участие. В 1943-м и 1949 гг. был награжден Сталинскими премиями.

Несмотря на свои заслуги, он не смог предотвратить высылку беременной Ширяевой в Колымский край. Однако посылал ей деньги. В поселке, где работала Ширяева, новорожденную негде было зарегистрировать за отсутствием там загса. Зельдович зарегистрировал свое отцовство и выслал Ширяевой соответствующий документ.

Держать на Колыме маленькую дочь академика, Героя Социалистического Труда и дважды лауреата Сталинской премии местные власти не решились, тем более что Ширяева в декабре 1951-го получила разрешение на перевод в город Вытегру Вологодской области. В Москву смогла вернуться лишь в 1953-м.

Яков Зельдович официально удочерил Анну в 1964 г. Ольга Ширяева, окончившая еще до войны Архитектурный институт, была талантливым архитектором и художником. По ее проектам строились в разных городах дома отдыха, стадионы, клубы. Стадион в Ульяновске построен по ее проекту. Яков Борисович в 1976 г. овдовел. Он сделал предложение Ширяевой, но она его отклонила, предпочтя замужеству независимую жизнь и творческую деятельность. В 70-х годах в Москве были выставки ее работ. Зельдович умер в 1987-м на 74-м году жизни. Ольга Ширяева — в 2000 г. в возрасте 89 лет. 

Ядерные тайны разведки

Что касается весомого вклада разведки в разрешение множества проблем советского «Атомного проекта», то наиболее подробная информация об этом излагалась в книге Станислава Пестова «Бомба». Ее рукопись автор принес Рою на отзыв в середине 1994 г. Брат поделился со мной некоторыми подробностями. Речь шла об агентах разведки, которые были раскрыты и отбыли (или на тот момент все еще отбывали) наказание. Полагая, что разведчики, как и завербованные ими агенты, едва ли заинтересованы в каком-либо «паблисити» и вряд ли претендуют на признание своих заслуг, я не использовал материалы Пестова.

Его книга вышла в свет в 1995-м в Санкт-Петербурге под заглавием «Бомба. Тайны и страсти атомной преисподней» и имела большой успех. На ее страницах содержалась и критика в адрес некоторых знаменитых советских атомщиков, включая Игоря Курчатова и Юлия Харитона, которых принуждали «присваивать» технические разработки, фактически полученные через разведку из США и Великобритании.


1 Новый саркофаг для Чернобыля // «2000», № 3(756), 22—28.01.16.

2 Сейчас в здании по Большой Дмитровке, 15 находится Российский госархив социально-политической истории (РГАСПИ), учрежденный в 1999 г., а в 1993-м там располагался созданный на базе ЦПА в 1991 г. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ).

3 David Holloway. Stalin and the Bomb: The Soviet and Atomic Energy. 1939—1956. — New Haven London: Yale University Press, 1994.

4 См. «Третий раз в Америке» // «2000», № 12(647), 22—28.03.13.

5 Академики Зельдович и Сахаров считаются соавторами советской водородной бомбы. Однако модель Сахарова — «слойка», успешно испытанная в 1953 г., — не пошла в производство. На вооружение была принята модель Зельдовича, и физики именно его называют наиболее выдающимся ученым, работавшим в атомном проекте. — Авт.

6 Речь идет о статьях Уголовного кодекса РСФСР, относящихся к «антисоветской агитации и пропаганде». В описываемый Сахаровым период действовал УК 1926 г., где присутствовала ст. 58-10 («Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти» и т. д.). А в то время, когда он писал эти воспоминания, по УК 1960 г. аналогичные функции выполняли две статьи: 70 («Антисоветская агитация и пропаганда») и 190-1 («Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»); обе отменены 11.09.1989.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Корнилов, Ю.Н.
28 Апреля 2016, Корнилов, Ю.Н.

А это прекрасный материал для ностальгирующих во Союзу и не верящих в "страсти Гулага". Боже, что же ещё нужно рассказать и показать. чтобы люди поняли, что Союз был варварским государством. Приходится признать, что коммунисты "прекрасно" искалечили сознание десятков миллионов людей. И теперь хотим, чтобы эти люди построили "новую Украину". Но получилась у нас какая-то "Ночь на Лысой горе".

- -2 +
Ошибка