Закат социализма в России

№31–32(744) 16 — 22 октября 2015 г. 14 Октября 2015 5

Предыдущая глава1 этих воспоминаний заканчивалась на том, что Михаил Горбачев, объявив 25 декабря в телевизионном обращении к народу о своей отставке, покинул личный кабинет в Кремле, где наутро 27 декабря 1991 г. воцарился Борис Ельцин. В ведение нового хозяина, разумеется, перешли и резиденция первого и последнего президента СССР, и так называемая Ореховая комната в Кремле (расположенная на третьем этаже корпуса Совета министров), где обычно проводились заседания Политбюро за большим круглым столом.

Борис Ельцин, справа от него Геннадий Бурбулис, слева — Егор Гайдар. 1992 г. // svpressa.ru
Борис Ельцин, справа от него Геннадий Бурбулис, слева — Егор Гайдар. 1992 г. // svpressa.ru

Глава 81

Освободили свои кабинеты и ближайшие помощники Горбачева, один из которых — Георгий Шахназаров — был другом Роя по работе в Верховном Совете СССР; в конце 1990-го я тоже с ним познакомился. (К слову, именно он составлял для своего шефа списки на восстановление в гражданстве СССР диссидентов, преимущественно писателей, ученых и т. п., изгнанных в свое время из страны. В одном из реестров этой серии фигурировал и я.)

Указы из Ореховой комнаты

Рой в первом письме 1992-го дал краткую зарисовку — возможно, со слов Шахназарова — такой сценки:

«Один из работников аппарата Горбачева — Геннадий Пересадченко — еще находился в приемной резиденции утром 27 декабря 1991 г., когда туда почти ворвались Борис Ельцин, Геннадий Бурбулис, Руслан Хасбулатов и Александр Коржаков2. Нашлась и бутылка коньяка...

Первый тост подняли не за Россию, а за Ореховую комнату, которая считалась едва ли не символом советско-российского трона.

«Борис Николаевич, какой мы кабинет отхватили!» — воскликнул Коржаков...

«Ничего ты не понимаешь, Сашка, — ответил Ельцин. — Мы всю Россию отхватили!»3.

Здесь, в Ореховой комнате, в тот же день были подписаны первые указы. Ельцин, не желая делить собственную власть, хотя она и без этих мер была почти неограниченной, назначил себя на вакантный после отставки (с 26 декабря4) Ивана Силаева пост председателя Совета Министров РСФСР. Первым замом премьер-министра стал Геннадий Бурбулис, государственный секретарь РСФСР, в недавнем прошлом — доцент кафедры научного коммунизма в одном из институтов Свердловска (с 4.09.1991 возвращено название Екатеринбург).

Кресло зама вице-премьера, по рекомендации самого Бурбулиса, занял Егор Гайдар, 35-летний экономист и журналист, ранее сотрудник отдела экономики «Правды». Заместителями стали также юрист Сергей Шахрай и экономист Александр Шохин, оба научные работники без опыта государственной службы. Важные посты получили некоторые уральские друзья Ельцина, бывшие партработники Свердловской области.

В той же комнате были подписаны и основные указы по внедрению в России «рыночной экономики». Однако их публикацию отложили на 2 января 1992 г., дав народам России отпраздновать свой последний «социалистический» Новый год.

Основными шагами, которые предусматривались этими актами, составленными без серьезной разработки, экспертиз и обсуждений на комиссиях Верховного Совета РСФСР, выступали: либерализация цен на все товары и услуги; приватизация земли с роспуском колхозов и совхозов, земли которых намечалось распределить «паями» крестьянам и другим сельским жителям.

Из России — с тревогой: письма о сюрпризах капитализма

Письмо Роя от 6 января 1992 г. принесло невеселые новости:

«Событий в последние дни много, но в основном все меняется к худшему. Повышение цен после их либерализации оказалось... слишком большим. Никакого рынка нет, цены устанавливает поставщик, а продают товары государственные магазины. Многие магазины закрылись, так как цен нет, а права устанавливать их по спросу тоже нет. Да и спрос не вырос, так как зарплаты не менялись.

Почтовые расходы выросли во много раз. Подскочили цены на газеты и журналы, их почти никто не покупает. Два сопредседателя нашей партии5 — один из Обнинска, другой из Нижнего Новгорода — жили в гостинице. Но цены за номер возросли в 12 раз, надо платить 600 рублей за день; на это у нас средств нет...»

В письме от 15 января брат с тревогой отмечал:

«Недовольство быстро растет, возможны и беспорядки, особенно в Ленинграде... Там много предприятий военной промышленности, которые закрываются, так как нет заказов. Армия сокращается, но офицеры, не выслужившие срока, не получают квартир и не имеют гражданских специальностей. Начинается безработица.

Все союзные структуры разрушаются, а свободы передвижения по стране по-прежнему нет... Прописка сохраняет свою силу. Ликвидирован даже Госкомитет по статистике СССР, ведь Советского Союза уже формально нет. А между тем десятки таких систем (карантинная, эпидемиологическая, таможенная и др.) могли бы функционировать и сейчас, и еще многие годы...

Кавказцы уезжают с северных производств (среди нефтяников было много азербайджанцев)... «Северные льготы» им теперь не обеспечивают. Уезжают русские из Чечни, Осетии и Средней Азии.

Падение производства в натуральных показателях усиливается. Теперь я также должен на многом экономить... Картофель у нас есть с дачного огорода, овощи тоже есть до лета. Пришли мне хороших семян для огорода, особенно свеклы и моркови...»

Послания, рисующие неутешительную картину, приходили регулярно. Так, 20 января Рой писал:

«Наши политики только сейчас начинают понимать, что рынок — это не просто саморегулирующаяся система, при которой руководителям легко живется. Мэр Москвы Г. Попов в ответ на упреки насчет недостатка в продаже овощей заявлял, что мэр Нью-Йорка не думает, как обеспечить свой город картофелем...

Приватизация почти не идет. Для крупных предприятий она пока невозможна. Но и магазин нельзя приватизировать, не приватизируя систему баз и складов, а прямых связей магазинов и производителей пока нет... Всему нужно учиться, а времени мало.

Ельцин связал свою политическую карьеру («лягу на рельсы»6) с обещанием улучшить жизнь народа к осени, а между тем в сельском хозяйстве все идет хуже, чем в прошлом году... Нынешнее лето я, наверное, проведу на даче, буду работать на огороде.

Идет какое-то массовое переселение людей, и даже за билетами на самолеты большие очереди. Все куда-то едут, вокзалы переполнены, люди днями спят на полу — почти как в войну.

Все пока разлаживается, начнет налаживаться не раньше чем через два-три года. Если же начнутся забастовки, будет совсем плохо».

В письме от 27 января Рой сообщал об очередных сюрпризах капитализма:

«Ассигнования на здравоохранение опять сильно сокращены, и происходит быстрый переход на платное медобслуживание. В первую очередь коммерческие правила вводятся в специализированных поликлиниках и в больницах при НИИ. Перед обследованием необходимо вносить большой аванс, так как может понадобиться операция...»

Из писем мы узнавали о возникающих одна за другой, нередко неожиданно, проблемах:

«В новом бюджете правительство вообще отказывается от военных заказов и покупки оружия: нет денег. Но это означает остановку военной промышленности и увольнение сотен тысяч рабочих, причем самых квалифицированных. У нас нет свободы передвижения и трудно понять, что будет делать население 10—15 городов Урала и Сибири, где военная промышленность доминировала еще с войны. Для проведения конверсии нет денег, бюджет сокращен в 7 раз...

Один за другим закрываются и другие заводы, вполне гражданские. Они не могут завершать изготовление изделий: рвутся связи с поставщиками из других республик...

Коммунальные услуги повысят в 4—5 раз, что непосильно для пенсионеров... Тариф за телефон подняли в 7 раз.

Положение в стране ухудшается. В России в сопоставимых ценах и в натуральных показателях все граждане в январе приобрели товаров и услуг лишь на 29% от уровня декабря 1991 г. Это означает, что люди начали с января жить в основном на запасы или просто сокращать потребление. Но запасов хватит на 2—4 месяца, не более...»

Через месяц начались неизбежные межнациональные конфликты и споры, которые в дальнейшем могли только обостряться. Эту проблему Рой анализировал в мартовском письме:

«Поражение идей марксизма и социализма в сознании людей ведет к тому, что в восточных республиках быстро распространяются исламские группы и движения. В западной части страны религия не имеет такого значения, но здесь идет рост национализма. При этом если в Прибалтике, на Кавказе и на Украине националистам есть чем гордиться: «мы теперь свободны, независимы и т.д.», — то для русского национализма пока перемены несут лишь поток унижений, и это поворачивается против Ельцина и его блока «демократов».

Русский национализм мыслил Россию как великую державу, а сейчас даже прежний состав РСФСР сократился: Крым и Донбасс отдали еще раньше Украине, потеряли Севастополь и Черноморский флот, а также выход к Балтийскому и Черному морям; часть областей Сибири отдали еще при Сталине Казахстану (Караганда, Акмолинск7, даже Уральск — теперь казахские города). Все завоевания Петра I и Екатерины II утрачены. Без Украины, Кавказа, Молдавии и Прибалтики Россия остается в границах времен царствования Ивана Грозного, при нем была завоевана Сибирь...

В республиках 30 млн русских пребывают в униженном состоянии, их называют оккупантами, негражданами, мигрантами, требуют убираться. Приднестровье никогда не входило в Молдавию — это Сталин прирезал русские области к республикам в расчете на русификацию.

Так что «демократы» Ельцина оказались антинациональной силой, и даже Российскую Федерацию некоторые из них согласны разделить... Сейчас наступает похмелье. Российская Федерация живет в нищете, и у русских нет ни одного повода для национальной гордости, кроме своей ушедшей в прошлое истории...»

«Колхозы и совхозы учатся играть
в капиталистическую игру»

«Русские колхозы и совхозы учатся играть в капиталистическую игру, а городское население платит цену». С таким подзаголовком вышла статья «Российское сельское хозяйство сегодня» Жореса Медведева в американском журнале для мелких фермеров осенью 1992 г.
«Русские колхозы и совхозы учатся играть в капиталистическую игру, а городское население платит цену».
С таким подзаголовком вышла статья «Российское сельское хозяйство сегодня» Жореса Медведева в американском журнале для мелких фермеров осенью 1992 г.

«Зима! Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь... Его лошадка, снег почуя, Плетется рысью как-нибудь...» Новый путь открывал сельским жителям президентский указ № 323 — подписанный, как отмечалось ранее, 27 декабря 1991 г., но введенный в действие со 2 января 1992-го. На его реализацию отводилось всего-навсего два месяца, чтобы встретить посевную кампанию уже семейными фермами, а не колхозами и совхозами.

Торжествовать, однако, крестьянам было не с чего. И ничего близкого к идиллической пушкинской картинке деревенской зимы воссоздать не удалось. Было понятно, что одним указом тут не обойдешься.

Зима выдалась суровой. Мотивированных на фермерство молодых крестьян на селе было негусто — почти половину населения тут составляли пенсионеры, в том числе вдовы, у которых отняла мужей еще война.

Дровни и лошади тоже не были в большом ходу в сельской местности. Колхозные и совхозные рабочие разных специальностей передвигались по полям обычно на тракторах, а по дорогам — на автомашинах. Горючее для этой техники покупали, как правило, в кредит. Но из-за стремительной инфляции прежняя кредитная система развалилась еще с осени 1991-го, так что колхозы и совхозы остались без жидкого топлива, которое израсходовали в уборочную. Планы посевов озимых культур не были выполнены ни в России, ни в Белоруссии (теперь это была Беларусь), ни на Украине. В Северном Казахстане, Южной Сибири и в уральских областях из-за суровых зим сев начинался поздней весной.

В январе и феврале 1992 г. я получил от нескольких газет заказы на статьи об «аграрной революции» в России. Одна из просьб исходила от неизвестного мне ранее необычного издания: выпускаемый в штате Орегон Small Farmer's Journal8 («Журнал мелких фермеров») объединял сторонников «органического» земледелия, которые для всех работ использовали только реальные, живые «лошадиные силы». Таких ферм, как оказалось, в США не менее 100 тыс. Многочисленные небольшие предприятия производят все необходимое (инвентарь, сбрую) для конных работ. Лошадей в США было почти в 10 раз больше, чем в России.

Для мелких фермеров издавали журнал большого формата (мне прислали один экземпляр для примера), богато иллюстрированный, на его страницах публиковалось много писем, в которых читатели делились друг с другом опытом. Правда, выходил он всего раз в квартал.

Первая статья, отправленная в редакцию в марте, вышла в свет в июне. Осенью в том же журнале я подводил первые итоги земельной реформы в России9.

Кто именно был автором проекта указа Ельцина «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР», мне неизвестно. Этот акт формально не имел юридической силы, так как противоречил Конституции РСФСР со всеми поправками, внесенными в текст до декабря 1990 г.

Подобные реформы следует готовить долго и вводить постепенно, с большой осторожностью и с учетом специфики регионов. Такие законы, указы должны были разрабатываться лишь через комиссии и решения Верховного Совета или даже съезда народных депутатов РСФСР. Но с правилами уже никто не считался. В указе, наоборот, требовали как можно быстрее провести реорганизации:

«Коллективам совхозов, колхозов и кооперативов, использующих землю на праве бессрочного (постоянного) пользования, до 1 марта 1992 г. принять решение о переходе к частной, коллективно-долевой и другим формам собственности... Обязать руководителей хозяйств в течение одного месяца со дня подачи заявления о создании крестьянского (фермерского) хозяйства выделить земельные доли работника и членов его семьи в натуре... Одновременно с земельной долей выделяется и имущественный пай... При задержке с выделением земли и имущественного пая на руководителей хозяйств налагается штраф в размере трех месячных окладов...

Разрешить банкам выдачу кредитов под залог земли...»

В указе было более 20 пунктов — все трудновыполнимые и оторванные от реальности. Составлявшие его проект чиновники, да и сам Ельцин, не имели представления о природе сельскохозяйственного производства.

Они не сомневались, что сельчане не медля с энтузиазмом примутся дробить колхозы и совхозы на частные семейные фермы. Но как управлялись бы собственники мини-ферм со своими хозяйствами, не имея соответствующих тракторов, плугов, сеялок, культиваторов, косилок, сноповязалок и пр.? Громоздкому комбайну не развернуться на маленьком поле.

Каким образом распределить семенные фонды колхозов и совхозов, а также запасы удобрений? Как быть с автопарком? С силосными башнями и элеваторами? С молочно-товарными комплексами с машинной дойкой коров и т. д.?

Разрушались севообороты. Инфляция уже с начала января пошла в рост и к концу месяца превысила 200%. Кредиты под такие проценты невозможны. При этом указ № 323 внес хаос в подготовку весеннего сева, отвлекая людей от обычных сезонных работ.

По сравнению с советскими колхозами и совхозами семейные фермы, преобладающие в сельхозсекторе США, Канады, ФРГ, Франции и др., были рассчитаны на интенсивное производство и отличались большей насыщенностью техникой и запасами удобрений в расчете на гектар. Восточная Германии после выхода из СЭВ и воссоединения с ФРГ не могла с ходу дробить большие колхозные поля и разрушать севообороты: переход от коллективных хозяйств к семейным фермам требовал планирования, инвестиций и субсидий. Важным преимуществом ситуации на Западе было отсутствие проблем с кредитами.

Все же в России нашлось много желающих создать мелкие семейные фермы, но общее их число никак не дотягивало до большинства сельских жителей. К началу посевной в апреле были зарегистрированы 111 973 семейные фермы с общей площадью земли в 4,5 млн. га. Правда, это составляло всего 2,5% сельхозугодий страны (218 млн. га).

Однако сельчане, которых в 1991 г. было 38 млн. (сюда включались колхозные и совхозные рабочие и их дети, пенсионеры, учителя сельских школ, бухгалтеры и т. п.), не отказывались от даровых наделов, в среднем по 6 га на душу. Тем более что указ разрешал сдавать полученную землю в аренду.

Колхозы и совхозы пока оставались, но стихийно преобразовывались в закрытые акционерные общества (ЗАО). Однако они не имели возможности ни брать новые кредиты, ни возвращать старые, которые в прошлом обычно списывались перед началом посевной кампании.

Начался массовый забой скота с целью получить от продажи мяса деньги, необходимые для расчетов с колхозниками и закупок горючего для тракторов. В конечном итоге для спасения посевной кампании Минобороны, имевшее резервы для военной авиации и танковых дивизий, безвозмездно передало колхозам и совхозам 250 тыс. т жидкого топлива. Такие же экстренные меры принимались и на Украине, где земельные угодья также приватизировались. Белоруссия, однако, отказалась от приватизации земли, сохранив колхозы и совхозы.

Стремительная инфляция, превысившая к концу февраля 1000%, сделала невозможной закупку запчастей для ремонта техники. По приблизительным подсчетам, весной на поля не смогли выйти около 200 тыс. тракторов в России и 50 тыс. на Украине. У новых «акционерных» колхозов не было средств и для закупки удобрений. Повсеместно хозяйства отказывались от севооборотов и относительно трудоемких культур, таких как лен, гречиха и сахарная свекла.

Процесс «паевого» раздела земель продолжался несколько лет и сопровождался значительным (почти наполовину) сокращением поголовья скота. Общий объем сельхозпроизводства в России в 1996-м составлял 75,4% от уровня 1989—1991 гг.

Соответственно ухудшились и все показатели питания городского населения. К тому же импорт продовольствия упал из-за дефицита иностранной валюты. Это был один из факторов, негативно влияющих на здоровье людей. Сильно возросла смертность.

Но почти все 27 тыс. российских колхозов и совхозов сохранились как крупные сельхозпредприятия, хотя и преобразовались в ЗАО. Они производили к 1996-му 95% зерновых и 97% технических культур.

Поскольку цены на сельхозтехнику росли куда быстрее, чем на сельхозпродукцию, эти ЗАО не могли своевременно обновлять технический парк и сильно сократили площади посевов и трудоемкие отрасли, особенно овощеводство. Сокращались животноводство и птицеводство. Снизилось производство молока и молочных продуктов.

Внесение минеральных и органических удобрений в расчете на гектар уменьшилось к 1996 г. впятеро. Минеральные удобрения теперь шли в основном на экспорт. Урожаи зерновых по сравнению с советским периодом упали в среднем на 25—30%.

Число семейных ферм остановилось к 1996-му на уровне 280 тыс. Они владели 12 млн. га (6,1% аграрного фонда РФ). Лишь половина этих хозяйств продавали по договорным ценам часть продукции государству.

Половина земель, полученных фермерами, не засевалась: у них не было сортовых семян. У семейных ферм не имелось также средств на покупку техники и удобрений. Впрочем, в стране и не производили техники, приспособленной для мелких ферм. Многие из них существовали в основном как натуральные хозяйства. Часть продукции, обычно овощи, птицу и мясо, продавали на городских рынках.

Тем временем возрождалось кузнечное ремесло. Начались изготовление новых и ремонт старых телег и даже ремонт и ввод в эксплуатацию заброшенных ветряных мельниц. Зерно с мелких участков мололи на месте. Несколько оживился спрос на лошадей, которых покупали на еще сохранявшихся кое-где конных заводах. Пожалуй, лишь в этих изменениях проглядывало слабое сходство образа жизни «новых крестьян» с описанным у Пушкина.

Кризис наличности и прочие финансовые драмы

Окончательные решения о создании СНГ, принятые в Алма-Ате, предполагали сохранить единую валюту для всех его 11 членов. Из них в 1991 г. только Россия могла печатать банкноты и чеканить монеты для общего «рублевого пространства». Особую банкнотную (денежную) бумагу производили в России; в Москве и Санкт-Петербурге находились фабрики Гознака и монетные дворы, которые в недавнем прошлом обеспечивали дензнаками не только СССР, но и некоторые другие страны, прежде всего СЭВ.

Один из просчетов российских политиков и экономистов, готовивших быстрый переход к «рыночной экономике», состоял в непонимании различной роли наличных денег в социалистическом обществе и в капиталистическом. Они полагали, что правительства России и других членов СНГ смогут при отмене контроля цен сдерживать инфляцию жесткой монетаристской политикой по правилам, рекомендованным МВФ. Однако и МВФ не понимал особенностей советской финансовой системы.

В Советском Союзе торговые отношения между предприятиями и финансирование госучреждений реализовались через условные взаиморасчеты с помощью «безналичных рублей». Наличные деньги использовались в основном в розничной торговле и при выдаче зарплат рабочим и служащим. Строительные компании покупали, например, кирпичи, бетон и пр. у поставщиков за ассигнованные из бюджета безналичные рубли. Эта система бухгалтерских взаимозачетов снижала объемы циркуляции наличных, которые обслуживали только потребности граждан и торговлю в магазинах, на рынках и в секторе бытовых услуг.

Фабрики Гознака выпускали дополнительно купюры лишь для замены изношенных, подлежащих уничтожению. Со времени последней денежной реформы 1961 г., которая ввела в оборот новые банкноты, и до 1991 г. для этой цели напечатали купюры (в основном с низкими номиналами — 1, 5 и 10 руб.) на сумму в 133 млрд. руб., т. е. 4,4 млрд. руб. в год.

Начавшаяся с января ускоряющаяся инфляция и приватизация, в основном квартир и сервисных служб (парикмахерские, магазины и т. п.) требовали значительных объемов наличности. Сбербанк, как и любой госбанк, использует средства вкладчиков для финансирования бюджетных расходов и кредитов. Поэтому он не мог резко ускорить выдачу сберегательных вкладов, повышенную в связи с инфляцией и приватизациями.

Уже к концу января 1992-го возник «кризис наличности», т. е. отсутствие дензнаков даже для выдачи зарплат, пенсий и пособий. Были быстро выпущены новые банкноты с высокими номиналами — 200, 500 и 1000 рублей, — но еще с советской символикой: разработка новых гравюр для матриц печатных денежных станков требует времени.

Однако скорость инфляции оказалась намного выше прогнозируемой, из-за чего приходилось оперативно и часто индексировать зарплаты, пенсии и стипендии. Техническая база Гознака не позволяла выпускать необходимый объем банкнот. Не хватало денежной бумаги, красок, мощности печатных станков.

Рысцой — в новую жизнь, назад в прошлое. Ветряная мельница, лошадка, телега... Чем не пушкинский XIX век? Брянская обл., 1992 г.
Рысцой — в новую жизнь, назад в прошлое. Ветряная мельница, лошадка, телега... Чем не пушкинский XIX век? Брянская обл., 1992 г.

Наиболее болезненно кризис наличности проявлялся в отдаленных от Москвы регионах РФ и за пределами России — в бывших республиках СССР. Для выдачи зарплат и пенсий не хватало наличных купюр. В некоторых областях выплаты задерживались на 2—3 месяца.

К 1992 г. только Эстония полностью вышла из рублевой зоны, перейдя на полноценную собственную валюту, банкноты для которой печатали в Скандинавии. Другие республики замещали рубли в наличном обороте различными суррогатами, такими как купонокарбованцы, рублисы и пр. Появлялись заменители денег и в областях России. В безналичном обороте, однако, сохранялись рубли.

Украина, Беларусь, Узбекистан и другие республики, унаследовав советскую финансовую систему, создали нацбанки и проводили оптовые закупки товаров и расчеты между предприятиями безналичными рублями.

По соглашению о создании СНГ они могли производить эмиссию безналичных рублей для своих предприятий через собственные нацбанки в рамках межгосударственных расчетов в пределах СНГ. И пользовались этим правом довольно интенсивно, индексируя оборотные средства предприятий с учетом инфляции. В результате в СНГ с начала 1992 г. инфляция безналичных рублей шла быстрее, чем наличных, причем ее темпы в республиках были неодинаковы. Этот феномен имел множество последствий, в частности оживление черного рынка и всяческие махинации с обналичиванием. Прибыль от таких махинаций (например, при покупке стройматериалов по безналу с последующей продажей частникам за наличные) составляла от 100 до 300%.

Прекратились «валютные аукционы»10 Госбанка, на которых валюту продавали за безналичные рубли организациям по более высокому курсу, чем при покупке валюты в обменниках банков. Курс валюты повысился и в обменниках. Высокая цена доллара и других валют к февралю 1992 г. (160 руб. за доллар и 312 за английский фунт) вызвала шок не столько у населения, сколько у импортеров. Курс рубля падал чуть ли не ежедневно. К осени обменный курс доллара повысился до 360 рублей. Покупать даже «критически важные» товары за границей стало невозможно. Но многие отрасли экономики не могли функционировать без валютного импорта.

Особенно сильно это сказалось на продовольственном снабжении городов и на медобслуживании. Почти половина продукции хлебозаводов в Москве и Санкт-Петербурге в 1991 г. выпекалась из импортной муки. Инсулин для страдающих диабетом закупали в Дании (она снабжала им всю Европу). Правительству пришлось возобновить субсидии для «критически важного импорта». Но при этом на два-три месяца, а то и дольше, задерживалась выдача зарплат и пенсий.

Граждане продавали все, что могли, и центральные улицы Москвы превратились в базар; это преображение бросалось в глаза, когда мы с Ритой в мае приехали в Россию. «Продавайте что хотите, где хотите и когда хотите...» — «благословил» однажды эту отчаянную активность Ельцин. В Москве в подземных переходах привычной стала картина, когда музыканты, иногда трио, квартет или квинтет и т. д., играют ностальгические мелодии, а прохожие бросают им деньги в раскрытые футляры от инструментов.

Директор Института международных финансов в Вашингтоне Хорст Шульман призвал западные банки воздерживаться от новых кредитов России. По его мнению, «те, кто определяет политику в России, не знают, что делают. Более того, они, возможно, не знают, что вообще происходит в их стране...» (Financial Times, 16 сентября 1992 г.)

Серьезные проблемы возникли с выплатой процентов по внешнему госдолгу СССР, достигшему при возникновении СНГ почти 100 млрд. долл. На заседании глав правительств стран СНГ в Минске в начале 1992-го решили распределить его пропорционально населению и экономическому потенциалу республик. Россия брала на себя 60% долгов СССР, Украина — 16%, Беларусь и Казахстан — по 4%. Остальные 16% приходились на Среднюю Азию, Закавказье и Молдавию. Однако обслуживание долга оказалось непосильной задачей. К октябрю РФ выплатила кредиторам лишь около 1 млрд. долл. Другие члены СНГ вообще не производили выплат по внешним долгам.

Угроза дефолта нависла тогда именно над РФ, поскольку она считалась правопреемницей СССР (и к тому же была генератором наличных рублей). Россия по согласованию с СНГ и МВФ взяла у других республик все советские внешние долги в обмен на долю этих субъектов в собственности СССР за рубежом. Дефолт, однако, не объявляли: кредиторы согласились на рассрочку, распределив выплаты на 15 лет, — но при повышении процентных ставок.

Улетали из СССР — теперь летим в новую Россию

Новый «Оазис» культуры зазывает на «топлис-шоу»
Новый «Оазис» культуры зазывает на «топлис-шоу»

В мае мы с Ритой летели все по тому же маршруту, но уже не в Советский Союз, а в новую Россию, где собирались провести почти два месяца.

Прибыв в Москву 11 мая, мы через два дня отправились, как обычно, в Тверь повидаться с сыном Сашей и другими родными. Саша, будучи в здешнем театре кукол мастером по оформлению сцены и изготовлению реквизита, остался без работы: все областные театры закрылись в городе еще в 1990-м. Да и во многих других облцентрах такая участь постигла едва ли не все культурные учреждения: они не могли существовать без бюджетной поддержки местных советов, а повышение цен на билеты лишило бы их зрителей.

Зато, как нам рассказали, в бывшем доме культуры одного из остановившихся заводов вот-вот откроется ночной клуб со стриптизом. А практически в центре Твери уже приглашал гостей клуб «Оазис», предлагая бар, казино, а главное — «топлис-шоу» (так было написано на рекламном щите).

В городе еще с 1991 г. успешно работал новый частный акционерный «Тверьуниверсалбанк»11. Несмотря на стремительную инфляцию, здесь сумели найти какую-то возможность кредитовать собственными векселями.

Сергей Киселев, кавалер орденов Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», почетный гражданин Твери — это звание присвоено ему в 2005-мЯ упоминал в гл. 7612 о моем знакомстве в Твери с председателем здешнего горсовета Сергеем Киселевым, который помог мне решить вопрос прописки. Придя к нему на этот раз, я с удивлением обнаружил, что в приемной — ни души. Сергей Леонтьевич обрадовался моему приходу, на столе, как и в прошлом году, мигом возникли бутылочка и бутерброды с икрой. Но чувствовалось, что настроение у хозяина кабинета отчего-то невеселое. «Последние недели здесь досиживаю», — объяснил он.

Это не было неожиданностью. В России шли неконституционные реорганизации областных структур. Выборов обл- и горсоветов не предвиделось. Области оставались, но их главами становились теперь «губернаторы». Инициатором нововведения выступил Борис Немцов. Ельцин 30 ноября 1991 г. назначил его председателем администрации Горьковской (с 16 мая 1992 г. — Нижегородской) области. Но тот предложил иное название должности — губернатор. И стал первым российским чиновником, именуемым так после Октябрьской революции.

Идея пришлась по вкусу и другим «главам администраций областей», назначаемым вместо прежних «председателей исполкомов облсоветов». От слов «советы», «советский» повсеместно отказывались. Вместо председателей горсоветов новые губернаторы назначали мэров. Вместо выборных горсоветов создавались мэрии. Кандидатура Киселева, бывшего директора уникального в СССР завода сварных конструкций «Центросвар», на должность мэра Твери не рассматривалась.

«Челноки», «мешочники», менялы... и художник из Торжка

После Твери мы провели неделю в Москве. Я начал работать в газетном отделе Государственной библиотеки им. В. И. Ленина (29 января 1992 г. переименована в Российскую государственную библиотеку. — Ред.). Этот отдел в 1975 г. был переведен в новое здание книгохранилища, построенное в подмосковном городе Химки. В одном из главных читальных залов, с наклонными столами, предназначенными для чтения развернутых газет, на полках вдоль стен размещались в свободном доступе годовые подшивки не только центральных, но и областных газет, вплоть до «Сахалинской правды». Вот уж где было под рукой все, чтобы изучить: как крутой поворот от социализма к капитализму, обернувшийся «шоковой терапией», отражался на жизни людей в разных регионах России.

С переходом на пенсию у меня заметно прибавилось свободного времени, которое я решил использовать для более интенсивного занятия журналистикой и историей. В Москве становились доступными некоторые ранее засекреченные архивы, да и пресса, пусть тиражи ее и упали по сравнению с недавним прошлым, стала смелее и уже не была скована цензурой. Газеты и журналы боролись за читателей. Что ж, как говорится, нет худа без добра.

Рой рассказал мне об основных происходящих переменах, выделив две главные тенденции: скатывание страны к анархии и стремительный рост криминала, вызванный безработицей, демобилизациями и финансовым кризисом.

Тяжелым было моральное состояние всего общества, поскольку люди начинали понимать: проблемы возникли отчасти по их же собственной вине, причем скорого выхода из кризиса не предвидится. Хочешь не хочешь, а надо теперь приспосабливаться к «рыночной экономике».

Одну из форм выживания в трудные времена и попытки адаптироваться к новым условиям мы с женой наблюдали по дороге в Тверь. Туда, как обычно, собрались ехать дневным скорым Москва—Ленинград. На переполненном Ленинградском вокзале в Москве (его не переименовали на «Петербургский»; к слову, сохранила название и Ленинградская область по решению ее жителей) бросалось в глаза обилие багажа, в особенности больших тюков. Как отмечал Рой, на других вокзалах — та же картина.

В кассах билетов на поезда не было, почти все проданы заранее. Выручило удостоверение участника Великой Отечественной, выданное мне в прошлом году в военкомате в Твери. В кассу для ветеранов очередь была невелика, и вскоре мы с билетами в руках занимали места в поезде.

Переполненность вокзалов, поездов и электричек была следствием нового явления — «челночничества». Прежние потоки товарообмена между республиками и внешняя торговля нарушились (и в то же время повсюду на постсоветском пространстве возросла безработица, не облегчаемая, как на Западе, пособиями). И возникший вакуум взялись заполнять «челноки». Они обеспечивали какой-никакой товарообмен между республиками и областями — и отчасти даже внешнюю торговлю, которая теперь шла на юге с Турцией и с арабскими эмиратами, а с Западом — через Эстонию.

«Челноки» — в основном молодые мужчины, действующие в одиночку или небольшими группами, — везли в Турцию и другие страны советские изделия, которые пользовались там спросом как очень дешевые и при этом надежные (электротовары, чайники, утюги, посуду, фотоаппараты, меховые шапки-ушанки и т. п.). Через Эстонию везли в западные страны цветные металлы и ленинградский фарфор.

Обратно «челноки» возвращались с местным или западным ширпотребом: тонкими шерстяными свитерами, джинсами, турецкими коврами, сигаретами и электроникой. Все это продавалось на оптовых рынках и распределялось дальше по областям. Стадион «Лужники» в Москве обратился в большой оптовый рынок, став местом обмена «челночников» с «мешочниками», развозившими товары по разным городам вокруг Москвы. В Твери один из районов тоже превратился в большой вещевой базар.

Как мне рассказывали, такой же «челночный» товарообмен происходил на востоке России с Китаем.

Нам еще предстояла поездка в независимую Украину — в Чернобыльскую зону на радиобиологическую станцию, где я с прошлого года состоял добровольным консультантом. Билеты на скорый поезд Москва—Киев я покупал на 23 мая. Просторное двухместное купе «люкс», стоившее в рублях большую сумму, в пересчете на британскую валюту обошлось нам всего лишь примерно в два фунта. Дешевле, чем проезд автобусом от нашего дома в пригороде Лондона до Трафальгарской площади в центре. И по такому абсолютно нереальному курсу доллары и фунты действительно покупались в обменных пунктах, расположенных в Москве повсюду.

По центральным улицам столицы РФ ходили и частные «менялы» с табличками «обмен $ и L» на груди. Один доллар покупался за 316 руб., фунт — за 538.

Зарплаты хоть и повышались, но не индексировались к инфляции и во многих областях задерживались на два-три месяца. В этих условиях — уже не финансового кризиса, а финансовой анархии и «дефицита наличности» — в Россию ринулись иностранные коммивояжеры — скупщики музейных ценностей, картин, скульптур, палехских шкатулок, редких икон и всяческих предметов русской старины. Потомки героев войны продавали коллекционерам на толкучке у Таганской площади ордена и медали — боевые награды отцов и дедов...

Вывоз за рубеж предметов искусства, представляющих ценность для страны, и исторических реликвий был запрещен. Но таможенных проверок на границах с Прибалтикой не проводили. Рубежи были открыты. Контролем вывозимых предметов занимались лишь в аэропортах.

В Лондоне вскоре открылась галерея для демонстрации и продажи картин ранее неизвестных русских художников. Скупщики приобретали предметы искусства за бесценок, расплачиваясь рублями. А продавали в собственных странах, естественно, за фунты, доллары или швейцарские франки. Магазины русского антиквариата появились во многих городах Западной Европы. Посетив упомянутую галерею в центре Лондона, я с удивлением обнаружил, что пейзаж кисти никому пока не известного художника из Торжка, купленный коммивояжером наверняка за более чем скромную сумму в рублях, продавали теперь за 30 тыс. фунтов стерлингов. Жаль, что не записал тогда имени этого живописца и не смог потом навести справки о его дальнейшей судьбе в России.

Развитие капитализма в Западной Европе длилось столетиями и проходило через стадию, обозначаемую экономистами как «первоначальное накопление капитала». Рождение российского капитализма было, можно сказать, стремительным и шло во многом иными путями.

____________________________________________
1 См., пожалуйста, полный текст гл. 80 на сайте нашего еженедельника.

2 Александр Коржаков в то время занимал должность начальника президентской Службы безопасности, на которую его назначили после того, как Бориса Ельцина в 1991 г. избрали президентом РСФСР.

3 В статье, опубликованной в нашем еженедельнике почти пять лет назад, Рой Медведев описал обстоятельства тех дней, в том числе этот эпизод. См. «Борис Ельцин: От Ипатьевского дома до храма Христа Спасителя» // «2000», № 4(543), 28.01—3.02.11.

4 И. С. Силаев подал в отставку с 26 сентября 1991 г., и тем же числом датирован президентский указ № 132 об освобождении его «от исполнения обязанностей Председателя Совета Министров РСФСР в связи с переходом на другую работу».

5 В декабре 1991 г. на I съезде общероссийской Социалистической партии трудящихся (СПТ) Рой Медведев был избран одним из семи сопредседателей этой политсилы.

6 В 1991 г. на одной из встреч с гражданами Борис Ельцин в ответ на высказанное опасение насчет грядущего повышения цен сказал: «Я обещаю — тогда я лягу поперек рельс».

7 Акмолинск — до 1961 г. название нынешней столицы Казахстана Астаны (в 1961—1992 гг. Целиноград, в 1992—1998 — Акмола).

8 Small Farmer's Journal, основанный в 1976 г., выходит и сейчас, см. smallfarmersjournal.com. Примечательно, что публикуемые в нем статьи, касающиеся рабочего скота, посвящены не только, скажем, лошадям, но и экзотическим животным, например слонам.

9 Zhores Medvedev. Russian agriculture today // Small Farmer's Journal. — Fall 1992. — Р. 22—26.

10 О «биржевых аукционах» валюты, на которых в ноябре 1991 г. цена доллара подчас доходила до 170 руб., говорилось в гл. 80.

11 Ныне «Тверьуниверсалбанк», как сообщалось 30.09.2015 на его сайте, переименован в «БИНБАНК Тверь» и «является дочерним банком БИНБАНКа».

12 «Буря в пустыне» // «2000», № 23v(751), 19—25.06.15.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Ельцин: закулисье второго срока

Олигархический капитализм в России получил власть и государственное оформление

«Россия Делает Сама»

Личный архив Сталина уничтожили его же ближайшие соратники, которых он всегда,...

«Особый контингент» атомного ГУЛага

Ни Солженицын, ни Шаламов не упоминали об этой группе бессрочных заключенных. О ней...

Возвращение Солженицына

На всем пути по РФ Солженицын ругал «реформы Гайдара», «ваучеры Чубайса»,...

Новый саркофаг для Чернобыля: три проекта

«Ученые намерены воздвигнуть Восьмое Чудо Света над разрушенным реактором», —...

Лондонское эхо московской Олимпиады

В российской экономике сейчас больше охранников, чем во всем СССР...

«Вы не забыли получить?..» Ваучер. Как много в этом...

По словам Чубайса, стоимость ваучера эквивалентна двум «Волгам». А по британским...

Третий раз в Чернобыле

Дети — именно как дети — в наибольшей степени пострадали после аварии

Необъявленный дефолт СССР

В Европе государства ради роста экономики объединялись в ЕС, жертвуя частью...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка