Наполеон Бонапарт, гений авантюры

04 Марта 2015 1 4.9

К 200-летию «Полета Орла» и знаменитых «Ста дней» Наполеона

Ж. Л. Давид. Переход Наполеона через Альпы (Наполеон на перевале Сен-Бернар). Обратите внимание на имена, начертанные на камнях
Ж. Л. Давид. Переход Наполеона через Альпы (Наполеон на перевале Сен-Бернар). Обратите внимание на имена, начертанные на камнях

200 лет назад, 1 марта 1815 г., началось уникальное событие в мировой истории: один человек с небольшой горсткой бойцов без единого выстрела сумел завоевать целую страну! В тот день Наполеон Бонапарт, покинувший остров Эльба, высадился в бухте Жуан на Лазурном берегу в окрестностях города Канн. Под его командой были лишь чуть более тысячи солдат — преимущественно гренадеры и егеря старой гвардии, и еще до сотни конников.

Были у него и пушки, но их полководец оставил на берегу, отправившись в поход через Альпы на Гренобль и далее Париж налегке. Во-первых, он не собирался воевать с Францией и ее армией, а во-вторых, в планах императора (в первой ссылке этот титул был за ним сохранен официально — как бы в издевку) было продвигаться к цели как можно быстрее, а в горах артиллерия стала б лишь обузой и тормозом.

Первая попытка остановить продвижение узурпатора состоялась на въезде в Гренобль. Путь преградили 3 пехотных полка и полк гусар. Наполеон приказал своим бойцам опустить ружья, один подошел к строю правительственных войск, распахнул сюртук: «Кто из вас хочет стрелять в своего императора? Стреляйте!» Через мгновение любимого полководца уже качали на руках солдаты «неприятеля».

В Гренобле он изложил свою новую политическую программу: «избавить Францию от оскорблений со стороны возвратившихся дворян, обеспечить крестьянам свободное владение их землями, отстоять добытые революцией социальные приобретения… Дело революции может быть упрочено только династией, обязанной своим троном революции». Уверял: «Я не мечтаю больше об огромной империи. Я хочу лишь принести стабильность и счастье французам».

Армия переходила на его сторону. В Лионе Бонапарт объявил династию Бурбонов низложенной. «Мои орлы полетят с колокольни на колокольню и усядутся на соборе Нотр-Дам». Орел изображен на родовом гербе Бонапартов, и тот поход на Париж впоследствии так и назовут: «Полет Орла». Из Лиона с ним вышли уже 15 тыс. войска.

Показательно, как менялось отношение к нему со стороны парижской прессы. Вначале она пестрила заголовками со злобными эпитетами «Корсиканское чудовище», «людоед». Вскоре тон стал нейтральным, а в итоге газеты оповестили: «Его императорское величество ожидается сегодня в своем верном Париже». А на Вандомской колонне, воздвигнутой в 1810 г. в честь наполеоновских побед, какой-то шутник ночью вывесил транспарант: «Император Наполеон велит передать королю Людовику: не посылайте больше солдат — у меня их уже достаточно!»

Маршал Мишель Ней, любимец солдат, заслуживший прозвище Храбрейший из храбрых, искренне пообещал Людовику XVIII схватить Наполеона и доставить в клетке в Париж. Он считал, что так будет лучше для Франции. Но после получения такого задания в армии Нея началось разложение, дезертирство. Офицеры старались избегать общения со своим начальником. И тогда Бонапарт выслал Нею записку: «Я Вас приму так, как принял на другой день после сражения под Москвой» (то бишь под Бородино, — Д. К.). 14 марта Ней тоже перешел под знамена императора.

Последний отрезок пути на Париж стал для Наполеона подлинным триумфом: он двигался практически без охраны, окруженный ликующей толпой. Охранка короля пыталась найти наемного убийцу, но желающих совершить теракт даже за самые баснословные деньги не нашлось. Монарх бежал в Гент под защиту стоявших там английских войск; 20 марта Наполеон въехал в Париж. Начались знаменитые «Сто дней» (20 марта — 22 июня 1815 г.; реально лишь 95 дней), что стали именем нарицательным, обозначая в сегодняшнем политическом лексиконе определенный начальный этап деятельности нового правительства, когда ему можно дать оценку.

Тот марш Бонапарта на Париж выглядел чистой авантюрой. Но он ею НЕ был: находясь на Эльбе, император зорко следил за французскими делами и был в курсе острого недовольства широких народных и солдатских масс реакционной политикой вернувшихся к власти Бурбонов. Он совершенно верно рассчитывал на поддержку народа и армии. И, тем не менее… это БЫЛА авантюра, которая закономерно завершилась разгромом под Ватерлоо 18 июня и вторым отречением 22 июня («Моя политическая жизнь закончилась…», — признал Наполеон I в акте об отречении).

Во-первых, внешнеполитический фактор: великие державы, перекраивавшие на Венском конгрессе Европу, не могли допустить возвращения Наполеона к власти и его мирные инициативы категорически отвергли. Во-вторых, энтузиазм масс скоро прошел, народ устал от войн; а попытки Наполеона играть в либерализм и принятие им «демократической» конституции вызвали лишь разочарование и озлобление.

Собственно, наполеоновские войны в целом были сплошной авантюрой. И первой это поняла мудрая мать Наполеона Летиция (урожденная Рамолино). В 1808 г., когда вся Европа лежала у ног ее сына, она вдруг принялась копить деньги и покупать драгоценности «на черный день». На насмешки Наполеона она пророчески ответила: «Рано или поздно наступит день, когда на руках у меня окажется почти десяток королей и королев (родственников императора, назначенных им править целым рядом государств Европы, — Д. К.), которых придется чем-то кормить».

Тема политического и военного авантюризма чрезвычайно актуальна в наши дни и в особенности, думается, в нашей стране, которая полнится наполеончиками и бонапартятами, что из комбатов сразу метят в главнокомандующие и вынашивают наполеоновские планы завоевания одной шестой части суши. Это весьма непростой вопрос: авантюризм, как политику, не основанную на учете реального соотношения сил и проводимую в субъективистском и волюнтаристском духе, не всегда можно четко отличить от «правильной» политики, проводимой, однако, крайне решительно и нетривиальными, неожиданными для оппонентов и союзников приемами.

Многое зависит именно от личности политика, от степени его одаренности и неординарности. Наполеон, несомненно, был человеком гениальным, обладавшим не только острым умом и феноменальной памятью (он знал по имени всех офицеров своей армии!), огромной работоспособностью и стремлением учиться, не только храбростью (не раз был ранен, под ним в битвах погиб с десяток лошадей), но и обаянием, способностью располагать к себе людей, человеком, обладавшим особой харизмой и артистическим даром. Оттого он и мог позволить себе действовать по своему известному принципу «Надо ввязаться в бой, а там будет видно». Мог заявить о том, что «в моем словаре нет слова “невозможно”», — и это, я полагаю, отнюдь не было — до определенного момента — проявлением самоуверенности!

Ему откровенно везло. Повезло в 1798 г., когда вышедший из Тулона на завоевание Египта с прицелом на Индию (классическая «индийская» авантюра, которую примерно в то же время попытался предпринять царь Павел I, в 1919 г. предлагал Лев Троцкий, а позже провалил А. Гитлер) французский флот дважды разминулся в море с эскадрой Горацио Нельсона. Затем повезло в 1799-м, когда Бонапарт, уже убегая морем из Египта, чудом прошмыгнул мимо англичан и за 47 дней добрался до Франции, дабы начать свой первый победный поход за властью на Париж. «Удача следует за великим человеком», — верил Наполеон.

Только вот везет человеку всегда лишь до поры до времени. И в итоге все определяют объективные факторы, действующие с такой силой, против которой беспомощен даже самый блистательный ум. И успешные, триумфальные авантюры повторяются уже в виде фарса. «От великого до смешного один шаг» — таким был закат карьеры самого Наполеона I. Но ведь после него был еще Наполеон III (1808–1873), этот прожженный авантюрист, пламенный революционер-заговорщик в юности, тиран и реакционер в зрелые годы. Он даже госпереворот совершил 2 декабря 1851 г. — аккурат в годовщину коронации Наполеона I (1804)!

Наполеон III придерживался той же внутренней политики бонапартизма и агрессивной внешней политики и закончил катастрофой под Седаном 2 сентября 1870 г. Природа отдыхает не только на детях гениев, но и на племянниках тоже! Парадокс, однако, состоит в том, что Наполеон Малый (как язвительно назвал его в своем памфлете Виктор Гюго) правил намного дольше своего великого дяди…

Как остроумно заметил Наполеон: «Невежда имеет большое преимущество перед человеком образованным: он всегда доволен собой». Невежды-политики, не желающие учиться ни на чужих ошибках, ни на своих, но при этом именующие себя «элитой», полагают, что все может и должно происходить именно так, как это им хочется, и что политика сводится к вбрасыванию в народ привлекательных лозунгов и воинственных кличей. Что следует «ввязаться в майдан» — и дальше все пойдет «как-нибудь само собой», приведя к желаемому результату. Ну, в крайнем случае, «заграница нам поможет». Не хотят сознавать, что политикам приходится нести ответственность. Оттого-то все вокруг и плодят сегодня бесконечные авантюры!

В общем, нам нужно крепко учиться у Истории, и полезно время от времени провести спиритический сеанс, вызвав дух известного всем персонажа в треуголке.

«Корсиканское чудовище»

Ж. Л. Давид. Коронация Наполеона. Изображён момент, когда Наполеон водружает корону на голову Жозефине. А до этого он вырвал свою корону из рук Папы и сам надел её себе на голову. Этим он оскорбил понтифика. Вообще, отношения Наполеона и Пия VII были очен
Ж. Л. Давид. Коронация Наполеона. Изображён момент, когда Наполеон водружает корону на голову Жозефине. А до этого он вырвал свою корону из рук Папы и сам надел её себе на голову. Этим он оскорбил понтифика. Вообще, отношения Наполеона и Пия VII были очень сложными. Наполеон в 1808 г. занял Рим и присоединил Папскую область к Франции. В ответ Папа отлучил его от церкви

Я думаю, все знают, что Наполеон Бонапарт (1769–1821) родился на Корсике, в городе Аяччо. Не все, однако, знают, что Корсика, отложившаяся от Генуэзской республики и пытавшаяся отстаивать независимость, окончательно вошла в состав Франции всего за несколько месяцев до рождения будущего императора — после поражения сторонников самостоятельности в битве при Понте-Нуово в мае 1769-го.

Корсиканцы говорят на особых чизмонтанском и ольтремонтанском диалектах итальянского языка. Итальянский язык был родным и для Наполеоне Буонапарте — представители семейства стали именовать себя на французский манер Бонапартами лишь начиная с 1796 г., когда генерал Бонапарт стал известен всей Европе. Ему, кстати, французский давался с трудом — до конца жизни он писал с ошибками. И это при том, что человек обладал недюжинными математическими способностями и талантами к естественным наукам. В Египте Бонапарт, осмотрев пирамиды в Гизе, заметил, что пошедшим на эти бесполезные сооружения камнем он смог бы обнести весь Париж трехметровой стеной толщиной в метр. Математики выполнили расчеты и убедились, что командующий в своих прикидках ничуть не ошибся.

Жители солнечной Корсики представляют собой сложнейший сплав народов, населявших и завоевывавших остров, начиная с лигуров и кельтов и заканчивая арабами. Но Буонапарте не были корсиканцами-автохтонами: они прибыли сюда лишь в начале XVI века (некий Франческо Буонапарте по прозвищу «Арбалетчик»). А вообще, это старинный флорентийский дворянский род с германскими корнями.

Правда, род был обедневшим, что, впрочем, не помешало отцу нашего героя Карло Марии Буонапарте (1746–1785) получить отличное образование в Риме и Пизе, став адвокатом. От отца Наполеон унаследовал темперамент и непомерное честолюбие. Карло участвовал в вооруженной борьбе сепаратистов — сторонников «самопровозглашенной Корсиканской республики», но после поражения перешел на сторону Франции, намереваясь сделать карьеру. За это многие островитяне считали его предателем. С карьерой тоже выходило не слишком — все главные посты в администрации получали французы, представителей местной знати туда не пускали.

Юный Наполеоне недолюбливал отца — его-то кумиром был как раз генерал Паскуале Паоли, руководитель движения за самостоятельность острова, которого Карло, получается, предал. Между прочим, сегодня на Корсике Паоли пользуется даже бóльшим почитанием, нежели самый прославленный уроженец острова.

Гораздо большее влияние на Наполеона оказала его мать — женщина сильная и властная, которая превыше всего ставила честь. Однако их отношения складывались сложно. Летиция, скажем, не приняла второй брак сына с Марией Луизой Габсбург, могла продемонстрировать свое критическое отношение к его поступкам. Будучи убежденной республиканкой, она не явилась на церемонию коронации Наполеона в соборе Нотр-Дам-де-Пари 2 декабря 1804 г. Впрочем, на известной картине Жака Луи Давида ее таки можно увидеть — Наполеон велел живописцу изобразить «Madam Mere» («государыню-мать») вопреки нелицеприятной правде.

Ребенком Наполеоне грезил тем, что, когда вырастет, он станет освободителем родины от врагов — французов. Однако при этом мальчик более всего восхищался Александром Македонским — величайшим завоевателем во всемирной истории.

Тут самое место отметить любовь Наполеона к книгам, в особенности — к французским просветителям и к трудам по истории и географии. Трактаты древних и современных ему историков он не просто внимательно читал, но конспектировал, черпая оттуда знания, нужные ему для ведения войн и государственных дел.

Спустя годы Наполеон лично познакомился с кумиром детства — с Паоли, но это знакомство его глубоко разочаровало. Паоли вернулся на родину из изгнания после победы Великой французской революции и снова включился в борьбу за независимость Корсики. Мало того, что он встретил сына изменника Карло холодно, так между ними еще и сразу обозначились политические разногласия. Молодой Буонапарте, еще оставаясь поборником самостоятельности, в то же время выступал за то, чтобы поддержать французскую революционную власть в борьбе со старыми порядками, — тогда как Паоли требовал немедленного объявления независимости.

В мае 1793 г. народный сейм корсиканцев провозгласил Паоли президентом Корсики; Бонапарты вынуждены были бежать с острова и некоторое время жили в изгнании (в Тулоне и Марселе) в нищете.

Корсика, однако, не сумела отстоять независимость, а судьба самого Паоли сложилась довольно трагично. В союзники он призвал англичан, которые вскоре оккупировали остров, вынашивая планы его аннексии и превращения в колонию. Паоли признал Георга III королем Корсики. Лишившись реальной власти, генерал в 1796 г. снова эмигрировал в Англию, где жил на содержании британской казны и умер в 1807-м. В том же 1796 г. Франция вернула контроль над Корсикой.

По-иному могла сложиться и судьба пламенного корсиканца Наполеоне Буонапарте, но, видимо, огромное его честолюбие — в сочетании с основательным приобщением к самой передовой на тот момент французской культуре — помогло ему преодолеть узкую регионально-этническую ограниченность и подняться затем на самый высокий уровень мировой политики.

В отрочестве, учась в Бриеннской военной школе, Наполеон чувствовал себя очень одиноким в окружении врагов — каковыми он считал тогда французов. Зато 1 марта 1815 г., едва вступив на берег, он первым делом опустился на колени и поцеловал землю Франции. В завещании, составленном на острове Святой Елены и исполненном лишь в 1840 г., он попросил: «Я желаю, чтобы прах мой покоился на берегах Сены, среди французского народа, который я так сильно любил».

Наполеон Бонапарт был дитем Великой французской революции, которая могла сделать честолюбивого офицера всего лишь героем-освободителем маленькой Корсики — но сделала его «императором французов» и великим завоевателем.

Революционер и контрреволюционер в одном человеке

Ж. О. Д. Энгр. Наполеон на троне. Типичный образец придворного искусстваАкадемик Евгений Тарле в своей статье про Наполеона I в Большой Советской Энциклопедии [2-е изд., т. 29, с. 108–111] утверждает по поводу кратковременного ареста Бонапарта термидорианцами в 1794 г., что его «политические взгляды … в действительности были глубоко враждебны якобинцам». Мне трудно спорить с крупным ученым, но представление о Наполеоне как об изначально черством и расчетливом карьеристе, враждебном революции, по-моему, вызывает некоторые сомнения. Ряд фактов характеризует личность юного Бонапарта совсем по-другому.

Так, в детстве он семь раз перечитывал сентиментальный роман И. В. Гете «Страдания юного Вертера»! Немало говорят и его пылко-влюбленные письма к Жозефине Богарне. Но самое главное: известно, что в 1791–93 гг. Бонапарт писал публицистические произведения, выдержанные в последовательно якобинском духе. Всю свою жизнь Наполеон уважительно отзывался о Максимилиане Робеспьере — к слову, именно его младший брат Огюстен, будучи комиссаром Конвента в Тулоне, первым обратил внимание на военное дарование будущего полководца.

Оттого можно предположить, что из революционера в контрреволюционера-карьериста Наполеон превращался уже по ходу революции, которая, начавшись под такими славными лозунгами, сама превращалась в череду закулисных игр и тайных махинаций, а к власти в ее финале дорвались беспринципные и нечистоплотные политиканы вроде Поля Барраса, приведшего Бонапарта в большую политику.

Наполеон начал военную карьеру в 1785 г. в возрасте всего 16-ти лет в чине младшего лейтенанта артиллерии. Первым местом службы его стал город Валанс на юго-востоке Франции. Специализацию артиллериста Бонапарт выбрал, во-первых, основываясь на своих математических задатках, а во-вторых, по тем соображениям, что человеку не слишком богатому и знатному легче было сделать карьеру именно в указанном роде войск. В начале службы Бонапарт бедствовал — как раз в 1785-м умер отец, оставивший семье долги и судебные тяжбы. У офицера не было денег на хорошие сапоги, приходилось носить казенные, которые были ему слишком велики, — за это будущий повелитель Европы получил обидное прозвище Кот в сапогах.

Возвышение его началось только в декабре 1793 г., когда за блестяще проведенную операцию по освобождению Тулона от роялистов и англичан 24-летний капитан Бонапарт был сразу произведен в бригадные генералы. Для сравнения: А. В. Суворов дослужился до генеральского звания только к сорока. Иногда можно прочитать, что Бонапарт стал самым молодым генералом Франции, но это не совсем так. Луи Даву был на год моложе Наполеона, но получил младший генеральский чин в том же 1793 г. еще весной. Однако летом 1793-го якобинцы издали эдикт о запрете представителям знати занимать командные должности в армии, и будущий маршал Франции вынужден был уйти в отставку.

К власти Бонапарт пришел, совершив государственный переворот 18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 г.) — отстранив погрязшую в коррупции и заслужившую ненависть всех слоев общества Директорию. Переворот получился бескровным — верные Бонапарту воинские части без единого выстрела 10 ноября разогнали Совет пятисот. В анналы истории вошел приказ Иоахима Мюрата его солдатам: «Вышвырните всю эту свору вон!» Наполеон был диктатором и душителем свобод, но диктатором отнюдь не кровавым — его линия состояла скорее в том, чтобы при помощи разветвленной сети агентов-соглядатаев четко держать оппозицию под контролем. После ужасов террора всех предшествовавших режимов Франция, наконец, наслаждалась общественным миром и спокойствием.

Расклад был таков: в результате революции крупная буржуазия получила все, чего хотела, и теперь уж только желала свернуть, подавить поднятые революцией демократические движения низов. Она, а также примыкавшее к ней зажиточное крестьянство, очень нуждались в «сильной руке», в военной диктатуре, которая бы защитила интересы указанных классов как от притязаний свергнутого дворянства, призвавшего на помощь все монархии Европы, так и от бедноты, включая сюда зарождавшийся рабочий класс, мало что получившей от революции и все более недовольной новыми, теперь уже буржуазными, порядками. В лице Бонапарта — популярного в народе и армии генерала и при этом человека, чуждого демократии, — завоевавший экономическое и политическое господство класс как раз и видел такую «сильную руку» («саблю»), способную проводить политику в его интересах.

Наполеон, придя к власти, поставил точку в истории Французской революции, выступил ее могильщиком, но при этом — как это ни парадоксально — утвердил и закрепил ее основные результаты — однако только те, что были выгодны буржуазии. Здесь мы встречаем яркий пример диалектики исторического процесса — пример противоречивости тех или иных событий, а также великих людей — творцов истории.

Главным достижением в своей жизни сам Наполеон считал вовсе не громкие виктории на поле брани, а Гражданский кодекс (Code Civile), вступивший в силу 21 марта 1804 г. и нареченный «Кодексом Наполеона». «Один мой “Кодекс”, из-за его простоты, сделал больше для Франции, чем все законы, изданные до этого», — утверждал Наполеон. Этот свод законов, написанный на базе норм римского права комиссией во главе со вторым консулом, юристом по профессии Камбасересом (кстати, свой проект гражданского кодекса он разработал еще в период якобинской диктатуры) и при непосредственном участии Наполеона, до сих пор служит основой гражданского законодательства Франции и не только (Бельгия, Люксембург и др.).

Следуя Декларации прав человека и гражданина 1789 г., Кодекс объявил равенство всех граждан государства перед законом: «Осуществление гражданских прав не зависит от качеств гражданина» (ст. 7), «Всякий француз пользуется гражданскими правами» (ст. 8). Также были закреплены свобода вероисповедания, отделение церкви от государства, гражданский брак вместо брака церковного.

Но что самое существенное: Кодекс Наполеона утвердил неприкосновенность частной собственности: «Никто не может быть побуждаем к уступке своей собственности, если это не делается по причине общественной пользы и за справедливое и предварительное возмещение» (ст. 545). По сути, этим юридическим положением была узаконена вся собственность, приобретенная за годы революции буржуазией и зажиточным крестьянством — в т.ч. за счет экспроприации дворян и церковников. И это сделало невозможным возврат к прошлому, закрепив главный с политэкономической точки зрения результат Французской революции. Франция твердо встала на путь капиталистического развития.

Наполеон пришел к власти, когда финансовое положение страны было весьма плачевным, после чего принял действенные меры по оживлению и стимулированию экономики: учреждение государственного Французского банка (1800; интересно, что система его управления оставалась неизменной до 1936 г.!), Торговой палаты, Национального общества по развитию промышленности; поощрение мануфактур, обильные государственные (преимущественно военные) заказы. 7 апреля 1803 г. были отменены бумажные деньги и введен твердый франк, содержащий 5 г серебра.

Впоследствии Наполеон хвастал, что благоустраивал города, строил дороги, каналы, гавани и проч. «посреди непрерывных войн, безо всяких ссуд и с день за днем уменьшавшимся государственным долгом!» Впрочем, немаловажным источником финансирования наполеоновских войн служили военный грабеж и контрибуции.

Он жестко подавлял рабочее движение — его Кодекс запретил забастовки, приравняв их к преступлению, но тем не менее трудящаяся беднота, рабочие тоже поддерживали политику императора, ибо она вела к росту зарплат. Существенной чертой бонапартизма является лавирование между интересами различных классов и слоев общества, широкое использование социальной демагогии. «Я бываю то лисой, то львом, — говаривал Наполеон. — Весь секрет управления заключается в том, чтобы знать, когда следует быть тем или другим». Ибо в условиях неустойчивого равновесия классовых сил удержать власть одним только насилием невозможно: «штыками можно сделать все, что угодно; только нельзя на них сидеть».

Заметим, что многие ключевые решения утверждались гражданами Франции на плебисцитах, однако те представляли собою то, что сейчас принято называть «манипуляцией общественным мнением», да были и фальсификации их результатов.

Раз уж мы коснулись вопроса о всенародном волеизъявлении, я бы привел еще одно прелюбопытнейшее высказывание Наполеона, перефразирующее известную максиму Платона: «Для того чтобы народ обрел истинную свободу, надобно, чтобы управляемые были мудрецами, а управляющие — богами».

Восстановив в решающей мере монархические порядки, Наполеон выстроил одновременно систему «социальных лифтов» — одним из главных принципов его был: «Карьера открыта для талантов». Так, до маршала дослужились сын лакея Ожеро, дети торговцев Мортье и Удино, простолюдин Ней, сын конюха Ланн.

Провозглашение Бонапарта «императором французов» 18 мая 1804 г. стало выражением политики укрепления его личной власти в интересах господствующего класса — и обосновывалось это, опять-таки, необходимостью обеспечить твердые гарантии сохранения завоеваний революции. Великая французская революция, начатая свержением монархии, завершилась ее восстановлением! Но это вовсе не была дореволюционная монархия — ее реставрация произойдет только в 1814–15 гг. вернувшимися Бурбонами. Империя Наполеона — это уникальное явление в мировой истории, которое можно даже охарактеризовать как «республиканскую монархию», ближайшими историческими аналогами которой являются, скорее, древнегреческие тирании или же режим принципата в Римской Империи I–III веков.

С одной стороны, были восстановлены и щедро раздавались родственникам и соратникам императора дворянские титулы; в 1804 г. возродили воинское звание Маршала Франции; была проведена помпезная коронация с участием Папы Пия VII. Короче, налицо были все атрибуты феодально-монархического строя.

Но при этом Наполеон всячески подчеркивал преемственность своей власти по отношению к революции, вообще — стремился сочетать, синтезировать традиции и монархические, и республиканские. Это хорошо видно на примере учрежденного им в 1802 г. ордена Почетного Легиона — образцом для него послужили старые дворянские ордена европейских монархий, однако наградить им могли любого заслуженного человека, невзирая на его происхождение и вероисповедание. Орден сразу стал настолько популярным, что его не решились отменить и Бурбоны.

Наполеон был слишком умным политиком, чтоб нигилистически вымарывать из истории и памяти людей страницы недавнего прошлого. Ведь политические и культурные традиции необычайно устойчивы, жизнеспособны, живучи; отказ от них негативно влияет на общество, поэтому мудрой политикой является сбережение преемственности поколений, сохранение доказавших свою жизненность традиций — наполнив, однако, старые формы новым, адекватным современности содержанием.

Так подкорректировали свою политику при Сталине большевики. И сегодня в России мы наблюдаем возвращение ряда советских традиций, идей и символов, которые, однако, приспосабливаются под интересы правящего ныне класса.

Зато Украина решила превратить в одно сплошное «черное пятно» всю историю УССР — государства-основателя ООН, от которого теперешняя Украина, между прочим, унаследовала свои международно-признанные границы! Так что отказ от правопреемственности ведет к тяжелым политическим последствиям, включая территориальные претензии соседей. Да, «не ведают они, что творят!»…

Как деятель, утверждавший новые производственные отношения, Наполеон был прогрессивен. Но как захватчик и поработитель, как империалист, он выступал реакционером; войны революционной Франции, несшие народам идеи свободы, перетекли в войны несправедливые – и ответом на них стали войны национально-освободительные. Как реакционер, Наполеон должен был в итоге потерпеть фиаско.

Политик против полководца?

А. В. Суворов в письме к А. И. Горчакову в октябре 1796-го восторженно излагал свои впечатления от Первого Итальянского похода Бонапарта (1796–97): «О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! Он побеждает и природу, и людей. Он обошел Альпы, как будто их и не было вовсе. ...О, как он шагает! Лишь только вступил на путь военачальства, как уж он разрубил Гордиев узел тактики. Не заботясь о числе, он везде нападает на неприятеля и разбивает его начисто. Ему ведома неодолимая сила натиска…».

А дальше Александр Васильевич, который всю жизнь чурался политических интриг и разборок и был всего лишь солдатом, написал просто-таки пророческие слова: «...пока генерал Бонапарт будет сохранять присутствие духа, он будет победителем. Великие таланты военные достались ему в удел. Но ежели, на несчастье свое, бросится он в вихрь политический, ежели изменит единству мысли, — он погибнет».

Конечно, Наполеон Бонапарт был слишком амбициозен, чтоб оставаться «просто солдатом». Не мог он, завоевав популярность в роли самого успешного генерала Франции, не «броситься в вихрь политический»! Наполеон — выдающийся политик и величайший полководец; однако тут возникает вопрос: а в какой мере способствовало или мешало ему раскрывать дарования совмещение двух ипостасей?

Агрессивная внешняя политика Наполеона продолжала, как это и положено, его внутреннюю политику, проводившуюся в интересах крупного промышленного и торгового капитала Франции. Поднимавшаяся французская буржуазия стремилась к экономическому и политическому господству в Европе. Наполеоновские войны — то была первая попытка создать «Европейский Союз», «Объединенную Европу» при доминировании одной из ее стран (стремление к чему тех или иных великих наций, будь то Франция, Британия или Германия, неизбежно). Первая — если не считать империю Карла Великого, которому, к слову сказать, Наполеон всячески подражал.

Антагонистом французской буржуазии выступала буржуазия британская. И именно Великобритания являлась душой и спонсором всех семи антифранцузских коалиций, завлекая туда феодальные монархии Континента во главе с Россией и Австрией и умело, чисто по-англосаксонски, «загребая жар чужими руками».

В итоге она и победила — в силу того, что в Великобритании уже состоялась промышленная революция, там создавалась крупная машинная индустрия, тогда как Франция еще не вышла из стадии мануфактурного капитализма. И одержав верх над Наполеоном, Британия обеспечила себе торгово-промышленное доминирование практически до самого конца XIX века. Достаточно сказать, что, воспользовавшись плодами победы, сконцентрировав у себя запасы золота, Англия уже в 1816 г. окончательно установила золотой монометаллизм — свободный размен банкнот на золото в монетах с функционированием единственно золота в роли меры стоимости. Другие страны перешли к золотому монометаллизму гораздо позже (Германия — 1871 г., Франция — 1873–74, Россия и Япония — 1897, США — только 1900 г.).

Не в силах одолеть Альбион военным путем (что стало окончательно ясно после поражения в Трафальгарском сражении 21 октября 1805 г.), вынужденно свернув «Булонский лагерь», Наполеон 21 ноября 1806 г. в захваченном Берлине подписал «Декрет о блокаде Британских островов». Им была установлена т.н. Континентальная блокада. Говоря современным языком, Франция ввела жесткие экономические санкции против своего заклятого конкурента. Согласно декрету, Франция, ее союзники и вассалы, а также страны, потерпевшие поражение в войнах с Наполеоном и вынужденные оттого присоединиться к блокаде, прерывали всякие торговые, почтовые и прочие отношения с Великобританией.

Континентальная блокада действительно нанесла заметный ущерб английской экономике: кризис поразил британскую текстильную промышленность, упал фунт стерлингов. Однако не меньший урон понес и Континент, включая саму Францию. Ведь Англия служила для континентальных стран главным рынком сбыта сырья и сельхозпродукции. С другой стороны, нарушились поставки туда т.н. колониальных товаров: население столкнулось с дефицитом сахара, кофе, чая; промышленники страдали от нехватки хлопка. Французские портовые города, жившие торговлей с британскими колониями, — Марсель, Бордо, Ла-Рошель и др. — пришли в упадок. Что, кстати, интересно, Континентальная блокада очень поспособствовала подъему молодого Одесского порта — страны Центральной Европы были вынуждены искать новые рынки на Ближнем Востоке, ведя торговлю через черноморские гавани.

Французская промышленность оказалась неспособна заменить на европейском рынке технически передовую британскую промышленность. Блокада «трещала» — развернулась контрабанда, и Наполеону даже пришлось ввести в 1810 г. систему лицензий на ввоз британских колониальных товаров. Россия тоже была вынуждена присоединиться к Континентальной блокаде по Тильзитскому мирному договору 1807 г., но фактически игнорировала свои обязательства, так как разрыв торговых отношений с Англией был стране крайне невыгоден. Нарастание противоречий между Санкт-Петербургом и Парижем и привело, собственно, к войне 1812 г.

Непрерывные войны и Континентальная блокада истощили силы Франции, зародили рост недовольства, вызвали кризис Империи. Прежде всего, недовольной сделалась сама французская буржуазия — война начала приносить больше издержек, чем выгод; император, получается, перестал оправдывать ожидания буржуа.

У Наполеона было правило: военный поход должен длиться не более полугода — в противном случае солдаты начинают тосковать по дому, и их боевой дух падает. Поначалу победоносные войны повышали национальное самосознание, вызывали гордость у народа. Но постепенно население устало от них, от постоянных наборов в армию и проч. К решающей схватке 1812 г. Франция подошла уже «не той»…

Нормально «война есть продолжение политики иными средствами». Феномен «генерала на троне», очевидно, состоит в том, что такому деятелю свойственно, напротив, вольно или невольно подчинять политику интересам войны. Война из средства решения определенных социально-экономических и политических проблем превращается в нечто самостоятельное и самодостаточное, ведется уже «ради самой себя». Такой правитель, увлекшись войной, превращает ее в авантюру, заводит себя и свою страну в тупик. Его политика перестает удовлетворять интересы и ожидания как того класса, которому он служит, так и широких народных масс. Следовательно, война теперь уже подрывает его социальную базу и подготовляет его крушение.

Возможно, Наполеон-полководец и вступил в противоречие с Наполеоном-политиком, нарушилось «единство мысли», итогом чего и стал его крах.

Военный гений и «бездарный крах» Наполеона

А. Гро. Наполеон Бонапарт на Аркольском мосту (1804)
А. Гро. Наполеон Бонапарт на Аркольском мосту (1804)

Как подсчитал сам Наполеон, он выиграл 40 сражений, но «одно Ватерлоо зачеркнуло их все». Разумеется, зачеркнуло их вовсе не Ватерлоо, а кампания 1812 г., в ходе которой русская армия сломила военную машину Франции, — однако тот провал уязвленный полководец списал на пресловутого «генерала Мороза».

Поход 1812 г. — это было, образно выражаясь, «первое нашествие НАТО на Россию». «Великая Армия» Наполеона («La Grande Armée») насчитывала вместе с подкреплениями, поступившими уже по ходу кампании, 570 тыс. чел. Половину ее составляли «не-французы»: порядка 140 тыс. немцев, 35 тыс. итальянцев, до 100 тыс. поляков, 40 тыс. австрийцев, 12 тыс. швейцарцев, да вдобавок 7 тыс. насильно мобилизованных испанцев и португальцев. Это не считая голландцев и бельгийцев, чьи земли были непосредственно включены в состав Французской Империи, так что они считались французами. В наполеоновском воинстве даже хорваты числились!

Вышло из России что-то около (данные разнятся) 30 тыс. человек. Остальные сгинули на российских просторах, причем собственно в боях погибла только малая их часть, большинство же пало от голода, жары (летом), холода и болезней…

Чтобы понять, почему Наполеон в итоге всех своих блестящих побед потерпел поражение, достаточно лишь ознакомиться с его идеалистическими теоретическими воззрениями на войну и на военное искусство. Он был убежден в том, что войны выигрывают военачальники: «Галлию покорила не римская армия, а Юлий Цезарь. Деревни вдоль реки Инд захватывала не македонская армия, а сам Александр».

Это преувеличение роли полководца явно звучит и в знаменитом остроумном афоризме Наполеона: «Армия баранов во главе со львом всегда одержит победу над армией львов во главе с бараном». Но более того, само полководческое искусство рассматривалось им как нечто врожденное: «Участие в шестидесяти сражениях не научило меня ничему тому, о чем я не знал бы уже в первом».

Со временем весь этот «субъективный идеализм» перерос в самоуверенность. В начале кампании 1812 г. Наполеон самонадеянно изрек: «Генералов хороших у России нет, кроме одного Багратиона».

Великий полководец тот, кто способен максимально эффективно использовать наличные у него материальные возможности для ведения войны и, вообще, все ее объективные факторы. Военный гений Наполеона был, опять-таки, рожден Великой французской революцией и опирался на созданную ею массовую народную армию, сформированную из освобожденных от феодального гнета крестьян, ведшую войны под революционными лозунгами, приобретшую огромный боевой опыт. Наполеону оставалось этот опыт усвоить и талантливо организовать имевшиеся у него силы.

Наполеоновское военное искусство исходило из новшеств, выработанных еще революционной армией, успешно бившей интервентов. В стратегии это: стремление к разгрому противника в одном генеральном сражении или же по частям, добиваясь концентрации сил на направлении главного удара, — versus господствовавшей тогда т.н. «кордонной стратегии». В тактике: разнообразные и гибкие, маневренные боевые порядки, в основном — сочетание ударных колонн с рассыпным строем егерей — versus линейной тактики. «Искусство войны не вознаграждает сложные манtвры; простейшие и есть лучшие…», — справедливо считал Наполеон.

Наполеон усовершенствовал организацию армии, создав крупные соединения — дивизии и корпуса, включавшие все тогдашние три рода войск, — и массировал применение артиллерии. Именно в наполеоновских войнах начало зарождаться оперативное искусство, как промежуточное звено между стратегией и тактикой.

Особо следует отметить, что Наполеон не считал солдат просто «пушечным мясом», он уделял большое внимание поднятию их боевого духа, умел общаться с солдатами и оттого пользовался их уважением и любовью. Он стоял у истоков современной военной пропаганды, начав издавать особую армейскую газету, откуда бойцы узнавали новости с родины и где читали обращения главнокомандующего.

О том, что успехи Наполеона во многом происходили от «импульса», заданного еще революцией, говорит то обстоятельство, что наиболее блестящих побед он добивался как раз в первый период наполеоновских войн, до 1805 г. Вершиной стратегического искусства Наполеона, по-моему, следует считать Второй Итальянский поход 1800 г. — смелый по замыслу, с переходом через Альпы «стопами Ганнибала» и «в противоход» Суворову, скрытно подготовленный, неожиданный для врага, «словно снег на голову», искрометный по исполнению, с разгромом неприятеля в одном сражении у Маренго 14 июня.

А вершина тактики, конечно: Аустерлиц (2 декабря 1805 г.), где он, уступая по численности войск русским и австрийцам (73 тыс. чел. против 86 тыс.), проявив военную хитрость (убедил противника в том, что не особо хочет вступать в битву; да вдобавок хитрó подставил под удар свой левый фланг, куда союзники бросили свои полки, сняв их с выгодных позиций), собрав лучшие силы в кулак, разорвал растянутые в линию боевые порядки неприятеля. В трофеи ему достались 180 пушек из 250-ти, что были у союзных войск, 40 знамен.

Однако уже затем пошли первые неудачи. В сражении у Прёйсиш-Эйлау 7–8 февраля 1807 г. французы формально победили русскую армию Беннигсена (поле боя осталось за французами), но не достигли выполнения стратегической задачи разгрома противника и понесли огромные потери. А в австро-французской войне 1809 г. Наполеон и вовсе проиграл бой у Асперна (21–22 мая), однако затем взял верх в генеральном сражении при Ваграме 5–6 июля.

Война 1812 г. выявила превосходство русской военной школы, которая смогла найти «асимметричный ответ» на действия французов, не позволив втянуть себя в противоборство «по правилам» противника. М. И. Кутузов являлся учеником Суворова, но стиль его «полководчества» был совсем иным. В отличие от учителя, неизменно атаковавшего врага, Кутузов был не против отступательных действий: «Лучше быть слишком осторожным, нежели оплошным и обманутым». Между прочим, перед катастрофой Аустерлица, не желая давать генеральное сражение, Михаил Илларионович предлагал Александру I: «Дайте мне отвести войска к границе России, и там, в полях Галиции, я погребу кости французов».

Абсолютизация своих принципов стратегии, приверженность им, которую вдобавок усугубила самонадеянность, привели великого стратега Наполеона к тому, что он дал затянуть себя в стратегическую ловушку, распылил силы по тыловым гарнизонам, растянул линии снабжения войск («В России нет дорог, одни только направления»!), не подготовился, понадеявшись на «блицкриг», к русской зиме. Я уж не говорю о том, что великолепно поставленная разведка Наполеона не смогла понять Россию, не обеспечила своего главнокомандующего объективной картиной настроений в российском обществе — Наполеон надеялся, что многонациональная Российская Империя рухнет подобно Персидской державе Ахеменидов и что ее угнетенное крестьянство поднимется против господ. Но крепостной мужик России — в противоположность цивилизованному обывателю большинства стран Европы — почему-то встретил своих «освободителей» не хлебом-солью, а вилами.

Вот уж к чему Бонапарт оказался совсем не готов, так это к народной войне, что ведется наперекор принятым на Западе правилам и канонам войны. Хотя с ней император столкнулся еще раньше, в Испании (т.н. герилья). Позже об нее сломают зубы Гитлер и американцы во Вьетнаме. Народная война недоступна пониманию тех, кто рассматривает войну с идеалистических позиций и придерживается возведенных в догму военных доктрин. Постичь ее и справиться с ней не способны даже такие гении «старого мира», как Наполеон Бонапарт…

Триумф и трагедия Наполеона, отраженные в европейском искусстве

П. Деларош. Наполеон I после отречения от престола (1814). Отречение состоялось 6 апреля в Фонтенбло, после того, как 31 марта союзные войска вошли в Париж
П. Деларош. Наполеон I после отречения от престола (1814).
Отречение состоялось 6 апреля в Фонтенбло, после того, как 31 марта союзные войска вошли в Париж

Наполеон оставил после себя колоссальное культурное наследие. Именно он сделал Париж одним из самых современных и красивых городов мира, превратил Лувр из дворца в музей, собравший жемчужины мирового искусства (многие из них, правда, были награблены Бонапартом в завоеванных странах).

Мы обязаны Наполеону даже многими сугубо бытовыми вещами. Например, консервы были изобретены благодаря конкурсу, объявленному им, — армия остро нуждалась в провизии долговременного хранения. Парижский повар Николя Аппер предложил хранить продукты в герметично закупоренных стеклянных бутылках; позже бутылки заменили привычные для нас жестяные банки. Другой конкурс дал импульс для разработки способа получения свекловичного сахара — потребность в этом возникла, когда из-за блокады дефицитом сделался сахар тростниковый.

Наполеоновская эпоха породила целый художественный стиль — ампир. Она же породила и последовавшее далее течение — романтизм, представители которого разделились на тех, кто видел в Наполеоне символ свободы, и тех, кто ругал его как тирана и изменника делу революции. Споры не утихали десятилетиями, и порой один и тот же мастер культуры по ходу жизни менял свою точку зрения. Виктор Гюго (1802–1885) в юности, будучи роялистом, ненавидел Наполеона: «Он — лишь палач, он — не герой», но уже в 1827 г. в «Оде Вандомской колонне» воспел его победы. Позже Гюго по близорукости своей поддержал Луи Бонапарта, но осознав ошибку, высмеял Наполеона Малого, противопоставив ему Наполеона Великого.

Богатейшую «Наполеониаду» в искусстве следует рассматривать исторически, в хронологическом порядке — причем не столько в порядке создания произведений, сколько в хронологии запечатленных на них событий и этапов карьеры Бонапарта. Тогда выпукло видишь закономерное движение этого человека от великого… нет, вовсе не до смешного, как он сам посетовал, — до трагического!

Начать нужно с картины Антуана Гро «Наполеон на Аркольском мосту» (1804). Известный эпизод сражения 1796 г.: под ливнем австрийских пуль 27-летний командарм со знаменем в руках лично повел бойцов в атаку; рядом с ним, прикрывая своим телом начальника, гибнет его верный адъютант. На этом полотне будущий император чем-то напоминает мне Че Гевару со знаменитой фотографии: такие же горящие глаза, такой же романтический и при этом мужественный взгляд.

Вскоре главным придворным живописцем Наполеона делается Жак Луи Давид — виднейший представитель французского классицизма, направления, воспевавшего идеалы гражданственности. Собственно, творчество его четко разделяется на два этапа: до Наполеона и после него. «До» он написал возвышенную «Клятву Горациев» на сюжет из ранней истории Древнего Рима и скорбную «Смерть Марата». «После», изменив прежним высоким идеалам, принялся «придворствовать» государю.

Но на «пограничье» двух этапов, разделяя их, стоит «Переход Наполеона через Альпы» («Наполеон на перевале Сен-Бернар», 1800). Генерал Бонапарт все так же молод и подтянут, все так же мужественен и энергичен, но в его облике уже сквозит надменность, самомнение. Под копытами его коня (!) начертаны имена великих полководцев, переходивших Альпы до него, — Ганнибала, Карла Великого.

Далее Наполеон становится императором, произнеся во время коронации: «Теперь больше нет политиков. Теперь есть только я — Наполеон». В ответ на это рождается крылатое выражение: «Быть Бонапартом — и стать королем! Так опуститься!» Процесс «падения» Бонапарта отображает придворное искусство Давида, Жана Огюста Доминика Энгра и других, в котором Наполеон, рядящийся то в древнеримскую тогу, то в средневековую мантию, предстает совсем не таким, как раньше, — теперь он надменен, холоден, лишен жизненности и обаяния, постепенно становится обрюзгшим, появляется животик. Полководец явно «теряет форму»…

Но Антонио Канова умудряется ваять его в образе обнаженного (!!!) Марса!

Людвиг ван Бетховен (1770–1827) поначалу видел в Бонапарте освободителя Европы от феодальной реакции — ему он посвятил свою Третью («Героическую») симфонию. Но когда его кумир объявил себя императором, композитор понял, что «он — всего лишь самый обыкновенный человек с огромными амбициями». И тогда Бетховен меняет прежнее посвящение на ироническое: «Памяти великого человека».

Баталисты воспевают блестящие победы Наполеона, но его вторжение в Испанию рождает совсем другое видение войны в творчестве Франсиско Гойя (1746–1828). Он создает серию офортов «Бедствия войны», где едва ли не впервые показывает войну глазами «простого человека», более всего страдающего от смертоубийства. Вместо апофеоза увешанных регалиями генералов Гойя изображает горы трупов, расстрелы повстанцев, насилие над женщинами.

Но он же изображает и героизм простого народа, отстаивающего честь и достоинство своей родины. На одном из офортов Гойя показывает подвиг безвестной женщины: при обороне города гибнет расчет пушки, и она становится к орудию. Художник, восхищенный этим поступком, подписывает работу: «Какое мужество!»

Много позже эти две линии продолжит Василий Верещагин. Одна из его картин «наполеоновского» цикла: «Мир во что бы то ни стало». Наполеон, засевший в Москве, отправляет парламентера. Тот почтительно склонил перед императором голову, а в глазах Наполеона читается полная растерянность. Как известно, царь Александр I с самого начала войны отверг какую-либо возможность переговоров с захватчиками и был решим воевать, даже если придется отступить до Чукотки!

В батальной живописи — и русской, и французской, — исчерпывающе передана трагедия «Великой армии», отступавшей из Москвы: голодные, изможденные, замотанные в тряпье, обмороженные, обезумевшие солдаты, которые еще недавно триумфально маршировали по дорогам Европы. Съедены лошади прославленной конницы Мюрата. А где-то за поворотом уже притаились злые мужики-партизаны с топорами и косами… (В. В. Верещагин. «Не замай, дай подойти!»).

На картинах, представляющих кампанию зимы 1813–14 гг., когда Наполеон сражался как лев против численно намного превосходящих противников, но не в силах был предотвратить их вторжение во Францию, правитель предстает перед нами хмурым и подавленным во главе такого же, безмерно уставшего, войска.

Отречение 1814 г. запечатлел художник Поль Деларош. Наполеон «вялой медузой расползся по стулу», его опустошенный, невидящий взгляд уставлен в одну точку. Можно представить, какая каша была в тот момент в его голове! И он на этой картине выглядит таким маленьким и жалким — хотя, между прочим, вопреки распространенному мнению, Наполеон отнюдь не был коротышкой; его рост — 167 см — по тем временам считался средним.

После первого отречения Наполеон даже предпринял попытку самоубийства, но яд оказался просроченным, толком не подействовал и экс-правителя «откачали».

И. К. Айвазовский. Наполеон на острове св. Елены (1897), Феодосийская картинная галерея
И. К. Айвазовский. Наполеон на острове св. Елены (1897), Феодосийская картинная галерея

Финал его жизни гениально представляет малоизвестное полотно Ивана Айвазовского из Феодосийской галереи: «Наполеон на острове св. Елены» (1897). Типичная для художника «буря», закат солнца, на высокой скале стоит, глядя вдаль, поверженный повелитель Европы. Я думаю, Иван Константинович совершенно сознательно изобразил великого Наполеона в виде малюсенькой фигурки, такой себе букашки, едва различимой на фоне бушующего, оказавшегося враждебным ему и безжалостно поглотившего его мира. Эта работа стоит на голову выше, скажем, схожего полотна Франсуа Жозефа Сандманна — там пленник англичан крупной фигурой стоит на низком берегу, у воды, и море перед ним спокойное, штиль…

…Говорят, была у Бонапарта традиция: перед тем, как отправиться на войну, он непременно приезжал в Шампань к знакомому виноделу Жану Реми Моэ и пил у него свое любимое шампанское «Моэ и Шандон». Но перед сражением у Ватерлоо Наполеон своей привычке изменил. Великая Авантюра закончилась.

Ф. Ж. Сандманн. Наполеон на острове св. Елены.
Ф. Ж. Сандманн. Наполеон на острове св. Елены. "Контрпример" полотну Айвазовского

Две семилетки Миттерана и левые Франции 20 лет спустя

Его тактические достижения обернулись в перспективе стратегическим фиаско для...

Диалектика по Шекспиру

23 апреля — 400 лет со дня смерти величайшего драматурга и человековеда 

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
vlaveselow
05 Марта 2015, vlaveselow

Такие статьи всегда дают богатую пищу для размышлений. И вот почему. Как известно, Маркс, прежде чем открыть законы развития общества, изучил все законы, которые открывались до него. И все свои изыскания выразил в очень лаконичной формуле: философых прошлого объясняли как устроен мир. Задача же заключается в том, чтобы его изменить. Если мы проследим путь Наполеона, то мы сможем увидеть явные законы современного мира, которые отражаются из тех далёких времён. Ведь вдруг общество не меняется, но всегда во многих чертах сохраняет преемственность. Если мы обратимся к судьбоносным событиям 1991г. , то обнаружим многие схожие черты с тем, с чем сталкивался Наполеон. Горе-демократы нам говорят, что развалился СССР от того, что система, созданная большевиками, прогнила, а потому и рухнула. А разве когда Наполеон высадился с острова Эльба, Франция не рухнула как карточный домик. А разве во Франции были большевики, колхозы, бесплатная медицина и пр. Ничего этого не было. Но было нечто, что роднило нас с той Францией-абсолютно не дееспособное правительство. И с таким правительством Наполеон справился играючи. А разве не играючи НАТО расправилось с Варшавским договором.
И всё это кратко называется роль личности в истории.

- 3 +
Ошибка