Политика вытеснила экономику с полей G20

06 Сентября 2016 4.8

Саммиты «Большой двадцатки», в отличие от «джентльменского клуба» сильных мира сего G7, изначально задумывались, как форум, на которых представители крупнейших экономик планеты будут обсуждать вопросы, относящиеся к международной финансовой системе и экономическому развитию. Тем не менее, в последние годы это мероприятие стало гораздо больше «про политику», чем «про экономику», и в китайском Хуанчжоу это было очевидно.

Темой саммита, проходившего 4-5 сентября, было избрано «Строительство инновационной, здоровой, взаимосвязанной и инклюзивной мировой экономики». По итогам мероприятия лидер КНР Си Цзиньпин объявил, что оно завершилось с большим успехом, и все поставленные цели были достигнуты. Но показательно, что итоговая резолюция форума почти не вызвала интереса у СМИ.

В коммюнике лидеры G20 констатировали сохранение негативных рисков для глобальной экономики и пообещали с ними бороться, для чего был разработан комплекс мер, названный Ханчжоуским консенсусом. Он предусматривает наращивание обмена информации и сотрудничества, борьбу с протекционизмом и валютными войнами, продуманную политику в перераспределении избыточных производственных мощностей. Также участники форума пообещали до конца 2016 года ратифицировать соглашение по упрощению процедур торговли и призвали к этому других членов ВТО.

Неудивительно, что гораздо больший интерес, чем сам форум, вызывало то, что происходило на его полях. «Моду» на политизацию собрания задал саммит в Брисбене в 2014 году, когда западные лидеры устроили негласную обструкцию президенту РФ Владимиру Путину и чуть ли не бегали от него, чтобы не фотографироваться вместе (правда, избежать фотоколлов, рукопожатий и даже совместных объятий с коалами избежать не удалось). В 2015 году в турецкой Анталье об «изоляции» России все как-то тихо позабыли, ну а в Китае российский президент и вовсе был почетным гостем, и не только потому, что привез председателю Си ящик его любимого мороженого.

Забавно, что на Ханчжоуском саммите аналитики больше внимания придавали дипломатическим мелочам и тонкостям этикета, чем переговорам, причем зачастую в ущерб, собственно, анализу. Бараку Обаме не подали к самолету трап и красную ковровую дорожку и не аккредитовали некоторых американских журналистов – тут же сделан вывод о том, Китай показывает Америке, что больше не хочет быть вторым номером и готов вступить в схватку за мировое лидерство.

Правда, потом выяснилось, что инцидент с трапом объясняется пожеланиями службы безопасности самого американского президента, а журналистов просто было слишком много, что привело в замешательство организаторов. И все эти дипломатические «скандалы» не помешали Си Цзиньпину провести с Обамой почти четырехчасовые переговоры и мило пить чай один на один в беседке. Кстати, оба лидера потом назвали визит очень продуктивным.

Впрочем, нельзя сказать, что дипломатический этикет совсем уж не имеет значения. Еще одно любимое занятие аналитиков – гадание по финальному групповому фото саммита «Двадцатки». Расстановка мировых лидеров на самом деле имеет определенное значение. Например, учитывается не только значимость страны, но и срок пребывания ее представителя у власти. В Брисбене Владимира Путина задвинули на самый край группы. В Китае же российский президент стоял почти рядом с хозяином форума. Ближе находились только Ангела Меркель и Реджеп Тайип Эрдоган – как прошлый и будущая принимающие «Большую двадцатку» стороны. Но вряд ли совпадение, что зеркальную позицию с Путиным занял как раз президент США Барак Обама. Тем самым Китай вновь подчеркнул свой особый путь и заставил вспомнить присказку о том, что у Поднебесной нет союзников, а есть лишь интересы.

Все это гадание на фотографиях и стаканчиках из-под мороженого легко объяснить. Конкретных результатов у саммита G20 крайне мало. Нет, переговоров было предостаточно, вот только проходили они за закрытыми дверями, и после них лидеры ограничивались общими фразами. Например, Барак Обама встречался с Владимиром Путиным, и они, по словам представителей, обсуждали Сирию и Украину. Но итогового коммюнике не было, из чего следует, что прорыв по Сирии, на который надеялись дипломаты, так и не состоялся. Договориться не удалось. Украина же, похоже, и вовсе была оттеснена на периферию переговоров.

Зато, очевидно, о нашей стране Путин говорил с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом Франции Франсуа Олландом. После инцидента в Крыму, напомним, российский президент заявил, что нормандский формат переговоров изжил себя. В Хуанчжоу стороны отказались от изначально запланированной трехсторонней встречи и говорили тет-а-тет. И это принесло плоды, пусть и небольшие. В итоговой пресс-конференции Путин впервые после обвинений Украины в диверсии заявил, что «нормандский формат скорее жив, чем мертв», и на вопрос журналистов о том, будет ли он встречаться с Петром Порошенко, разведя руками ответил: «А куда ж деваться!»

Это позволяет надеяться на то, что буксующий переговорный процесс все же двинется вперед, хотя когда и как пока неясно. Как неясно и то, какую роль в нем будет играть  сама Украина. На саммит «Двадцатки» Петра Порошенко не пригласили даже в качестве гостя, что само по себе ничего не значит – в конце концов, Украина не входит в число самых мощных экономик мира, а число почетных гостей ограничено (в этом году в него вошли, например, Казахстан и Египет). Но то, что Петр Алексеевич не участвовал в переговорах или хотя бы в предварительных консультациях с Меркель или Олландом даже в телефонном режиме, настораживает. Не исключено, что Европа подходит к тому, чтобы побыстрей решить «украинский вопрос» без самой Украины и вернуться к животрепещущему обсуждению вопросов ношения буркини на европейских пляжах.

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка