Аида без ярлыков

№16v(744) 1 — 7 мая 2015 г. 30 Апреля 2015 5

Людмилу МОНАСТЫРСКУЮ называют обладательницей редкого по мощи и красоте сопрано, а еще говорят о сокрушительном актерском темпераменте.

22 апреля певица, солистка Национальной оперы приехала в Киев петь «Аиду». Публика шла «на Монастырскую» и не прогадала: ее голос, проникающий, кажется, под кожу, на верхних нотах взлетающий мощной волной, чтобы оборваться стоном, сразил наповал.

Перед спектаклем певице вручили Шевченковскую премию, лауреатом которой она стала еще в прошлом году. Причем организационный комитет проголосовал за претендентку единогласно. Однако из-за плотного гастрольного графика награда застала ее с опозданием.

В 2012 году Метрополитен-опера провела прямую онлайн-трансляцию оперы «Аида», где в главной партии дебютировала украинка Людмила Монастырская, за дирижерским пультом стоял Фабио Луизи, главный дирижер театра, и публика поняла, что ей стоит приглядеться к новой звезде.

Хотя «новая» — понятие относительное. За год до той премьеры Людмила Монастырская ошеломила лондонскую публику в партии леди Макбет на сцене Royal Opera House.

Как и все в этом мире, случайности в жизни украинской певицы оказались судьбоносными. Однажды Людмила заменила Марию Гулегину в «Тоске» на Берлинской сцене, в Лондоне украинка вышла на сцену Королевской оперы вместо итальянской примы Микаэлы Карози.

Многие театры откровенно заглядываются на певицу в намерении переманить. Но она, чувствуя в себе особую миссию певца — петь для публики разноязычной, работает на многих сценах.

География выступлений обширна: Америка, Европа, Япония, а спектакли расписаны на несколько лет вперед.

Замечу, что к регалиям и восторженным эпитетам в свой адрес Людмила Монастырская относится без всяческого пиетета. И к тому, что оказалась в числе шести финалисток Международной премии в области оперного искусства The International Opera Awards-2015, отнеслась довольно спокойно.

Но именно с этой темы мы начали наш разговор.

Людмила Монастырская и Саймон Кинлисайд в «Макбет», Royal Opera

Людмила Монастырская и Саймон Кинлисайд в «Макбет», Royal Opera

Опера а-ля кино

— На днях стало известно, что победа в Opera Award досталась немецкой певице Ане Хартерос. Насколько важны подобные награды в карьере примы?

— Честно говоря, я не очень хорошо знаю, что это за премия, кто номинирует и по каким критериям проводится отбор. Об этом списке сообщил мой менеджер — Давид Завалковский, я и изучила его ради любопытства. Ну что могу сказать — мое имя в окружении очень достойных коллег.

Знаете, я совсем не люблю находиться в центре внимания, меня тяготит роль публичного человека, пиар, ореол национального героя. Когда я узнала, что получила Шевченковскую премию, была шокирована. Тем не менее спасибо огромное, что меня оценили так высоко.

Кстати, с Анитой Рачвелишвили (грузинская меццо-сопрано, одна из финалисток The Internationa Opera Awards) мы пели в Зальцбурге «Реквием» Верди. Она — представительница новой генерации певцов, потрясающая меццо-сопрано с феноменальным голосом. Вот кого я считаю действительно подходящим человеком для всяческих регалий.

— Вас назвали лучшей Аидой наших дней. Не пугает такой ярлык, ведь на слуху столько разбитых судеб артистов одной роли?

— Скорее вызывает раздражение. Ярлыков я не люблю вовсе и не приемлю сравнения. Каждая интерпретация имеет право на жизнь. Оценка вокала субъективна. Представьте, что 99,9% зрителей без ума от голоса певицы, ее артистических данных, а одна десятая процента вообще не склонны рассматривать ее как величину.

Поэтому я не претендую на лавры, не делаю ничего сверхъестественного, просто выполняю работу, и хорошо, если из зала люди выходят взволнованными. Не примите это за кокетство, я так воспитана. Мама —педагог, шла по жизни своим путем, ни у кого ничего не прося, рассчитывая только на себя, не выпячивая свои таланты. Примерно в таком же духе растили и меня.

Про «лучшую Аиду» сказал Питер Гелб, генеральный менеджер Метрополитен-опера. Это его мнение, которое многие не разделяют. Есть масса достойнейших солисток в разных поколениях, которых возносили в этой партии десять лет или полвека назад. А сколько этих лучших еще будет? Не будем забывать, что за нами идет новая плеяда молодых прекрасных исполнителей, которые уж никак не хуже нас.

Аида — Людмила Монастырская, Амонасро — Игорь Евдокименко на сцене Национальной оперы

Аида — Людмила Монастырская, Амонасро — Игорь Евдокименко на сцене Национальной оперы

—Нынче критикуют Национальную оперу, канонический репертуар и традиционно-классическую его трактовку (за редким исключением). На ваш взгляд, классика — это анахронизм или достоинство нашего театра?

— Я не режиссер и не сценограф, потому чувствую себя некомпетентной в этом вопросе. Но как певица думаю, что любая постановка зависит от вкуса, она может быть современной, но при этом не вульгарной. Не обязательно солистов раздевать, тем более это выглядит не всегда эстетично. Тут действует принцип золотой середины.

Считаю, что классика в современном прочтении претендует на «изюминку». Например, старая постановка «Аиды» в Мет (Метрополитен-опера), где я пела дважды в 2012-м и 2014 г. с Ольгой Бородиной в партии Амнерис, Роберто Аланья — Радамес, — классически прекрасный спектакль. Тут все на своем месте: грандиозный размах, масса народа на сцене, мощь оркестра.

Как-то я была в миланском «Ла Скала» вместе с землячкой Оксаной Дыкой (сопрано с мировой славой). Пока она пела на сцене, я спустилась в зал. Постановка, которую осуществил мэтр Франко Дзеффирелли, потрясла меня почти что 3D-эффектом, выстроенным светом, дающим ощущение глубины сцены, ее объема. Похоже даже не на сценическую версию, а на эстетику кино. Так что многое зависит от режиссера, а они, как и певцы, есть хорошие и не очень.

— Профессионалы высказывают мнение, что экспериментальные представления на грани культурного шока живут сезон, максимум два...

—... Возможно, в этом есть рациональное зерно. Как и в моде, одежде, существует классика жанра, которая подвергается лишь интерпретациям. В июне прошлого года в Валенсии я участвовала в постановке вердиевской оперы «Сила судьбы». Кстати, главный режиссер Национальной оперы Анатолий Соловьяненко хотел поставить эту оперу на нашей сцене, но пока ее еще нет в репертуаре.

Так вот, режиссер той итальянской постановки ставил спектакль в духе Хичкока. Певцам даже устроили фотосессию, где нужно было смеяться, через секунду заливаться слезами, демонстрировать драматические жесты. В общем, заставлял нас таким образом актерское мастерство показывать.

— Вы упомянули Оксану Дыку— несколько лет назад она была солисткой Национальной оперы, теперь поет за рубежом. Складывается впечатление, что Киевская консерватория стабильно пополняет ряды ведущих певцов. Много украинцев сегодня поют за границей?

— Достаточно, в том числе и солисты из нашего театра — Национальной оперы.

— Некоторые певцы, приобретя достаточный опыт и слушая свои ранние записи, уверяют, что сейчас бы спели абсолютно по-другому. Видят шероховатости и даже недостатки в исполнении. У вас бывают подобные примеры самобичевания? Слушаете старые записи?

— В какой-то мере я живу сегодняшним днем. Вчера пела так, сегодня по-другому. Это не хорошо и не плохо. Каждому человеку свойственно развиваться или деградировать — естественный процесс, согласитесь.

Записи слушаю не собственные, а «молодые» своего педагога — Дианы Игнатьевны Петриненко (народная артистка, лирико-колоратурное сопрано. — Авт.), очень уважаю ее, как и многих других певцов того времени, за невероятный профессионализм.Всякий выход украинки на сцену — событие для публики

Налоги за голос

—В конце прошлого года итальянское сопрано Чечилия Бартоли презентовала диск «Санкт-Петербург» с ариями из опер итальянских композиторов, работавших при дворе Екатерины II. Многие партитуры она разыскала в российских архивах, так что исследовательская работа заняла почти 10 лет. В вас живет дух музыкального исследователя? Если бы была возможность, какого композитора представили бы публике?

— Мне очень нравится камерная музыка, например Чайковский. А вот насчет неизведанного, забытого — тут трудно сказать. Все равно нужно будет смотреть на музыкальный материал, оценивать специфику произведений, как они ложатся на голос. Я сейчас не специализируюсь на барочной музыке и композиторах той эпохи, таких как Вивальди, например. Хотя был и такой период в моей жизни. Сегодня я больше пою Верди.

— На киевской опере вас можно будет увидеть еще трижды до окончания сезона: 16 мая — Гала-концерт Джоаккино Россини, 20 мая — «Макбет», 26-го — «Турандот». Между «Аидой», которую вы спели 22 апреля, и 16 мая — большой пробел. Предположу, что успеете выступить еще где-нибудь?

—26 апреля пою в Барселоне вместе с Пласидо Доминго по контракту, подписанному еще четыре года назад. В июне — «Набукко» в Дойче Опер (Deutsche Oper Berlin), июль и первые недели августа будут свободными.

А там на подходе новый сезон. Royal Opera House (Королевский оперный театр) везет своего «Макбета» в Японию — постановку 2011 г. с баритоном Саймоном Кинлисайдом в главной партии, где я пела леди Макбет. Потом прибавится Америка.

Мой второй менеджер работает в Нью-Йорке и занимается американскими контрактами. И как уверяют профессионалы, залог успешной карьеры певца — имя, известное не только в Европе, но и в Америке. А лучше всего — и там, и там.

Я же предпочитаю работать в европейских театрах, потому что могу часто летать домой в Киев, проведать детей. Они еще школьники, так что их надо периодически контролировать. Иногда процесс воспитания происходит по скайпу.

В следующем году в Мет дают «Сельскую честь», «Тоску», «Набукко». Снова Вена, Париж, Лондон. Многие мои коллеги не понимают, почему я себя так загружаю. Дело в том, что если я не пою, то чувствую себя не в своей тарелке, мне чего-то не хватает. Постоянно ощущаю внутреннюю потребность петь.

Кстати, когда у меня был дебют в Штатсопер (Берлин) в спектакле «Макбет», я обратила внимание, что Пласидо Доминго, выходя на поклон, постоянно мурлычет мелодии себе под нос. Видно, что остальные певцы устали, хотят поскорее пойти домой, а он — поет.

— Киевские меломаны уверены, что с Доминго вы познакомились на престижном вокальном конкурсе «Опералия», который основал этот певец еще в 1993 г. Якобы он настоял на вашем участии. Насколько это правда?

— Нет, в «Опералии» я никогда не участвовала. Это конкурс для молодых певцов. Впервые мы встретились в Валенсии во Дворце искусств Королевы Софии. Я участвовала в концертном исполнении оперы «Сид» Жюля Массне — очень редко звучащая вещь, а Пласидо дирижировал.

Потом была «Набукко», не так давно — «Макбет». У Доминго сегодня рассвет третьей карьеры. Первую он сделал как тенор, вторую — в качестве баритона, сегодня он поет эти партии, третья — дирижерская.

— Какие вокальные конкурсы порекомендуете молодым украинцам, где их непременно заметят дирижеры, театральные менеджеры?

— Вы будете разочарованы, но я совершенно неконкурсный человек. Ужасно не люблю с кем-то соревноваться, показывать себя. Пение — это моя профессия, миссия, если хотите. В первые годы работы за границей я вообще не интересовалась своим гонораром. Пение — вот мой приоритет. Хотя, если честно, исполнитель исправно платит налоги в каждой стране. И цифры эти большие: бывает 30 и даже 40%. Самое минимальное отчисление, если не ошибаюсь, составило 22%.

Возвращаясь к конкурсам, скажу, что в нашей профессии все равно придется доказывать свою квалификацию с каждым выходом на сцену.

Если сад, то заросший

— Оперных спектаклей ставится с лихвой, певцы чуть ли не с лупой изучают условия контракта. Бывали случаи, когда приходилось отказываться от подписи, увидев неприемлемые условия работы, например, выход в неглиже?

— Как правило, в контракте указываются условия видеозаписи, авторские права, количество репетиций и период работы. Но вот в чем дело. За то время, как вы заключили контракт с театром, а я это делаю иногда на 2—4 года вперед, может поменяться режиссер. А вот он волен ставить спектакль так, как считает нужным, в том числе вывести актеров в неглиже.

В Берлине, правда, однажды мне пришлось появиться на сцене в короткой рубашке. Не обнаженной, отнюдь. Что поделаешь, контракт подписан, надо работать.

И вообще в Европе, особенно в Германии, Швейцарии, почему-то любят такие вот эксперименты с одеянием. В моей практике это был единственный раз, я отработала тогда два спектакля. Поверьте, они — не самые лучшие воспоминания.

—Для приглашенного солиста сильный стресс — не только выстраивание отношений с новым партнером по сцене, но и контакт с дирижером. Вы позволяете себе спорить с дирижером-постановщиком относительно разных исполнительских нюансов или предпочитаете следовать его видению?

— Я никогда и ни с кем не конфликтую. Конечно, многое может вызывать недоумение и даже дискомфорт, у каждого из нас свой характер, представление об образе и сценографии. Но надо помнить, что ты приехал работать, а не отстаивать свою точку зрения.

— Как обустраиваетесь за границей? У вас квартира или живете в гостинице?

— Я снимаю апартаменты в отелях как можно ближе к театру, так что хожу пешком. Там же и репетирую, даже если в номере есть фортепиано или рояль. Мое кредо — не навреди окружающим. Человек, который заселился в отель, хочет отдохнуть в тишине и совсем не склонен внимать децибелам за стенкой. Есть рабочее место, вот там пой, танцуй и делай все, что душе угодно.

— Для любителей оперы поход в театр — праздник для души, культурный досуг. Для вас театр — работа, подозреваю, что физически и эмоционально изматывающая. Как отдыхаете вы?

— Не люблю шума — его мне хватает на репетициях, так что походы, скажем, в боулинг или кинотеатр — не мой вариант. Я ищу уединения, близости к природе, причем не в городском парке, а скорее в каком-то запущенном, заросшем саду. Когда есть возможность, то уезжаю к родителям — они живут под Черкассами. Люблю здешний луг, речку, даже гусей на ней, что-то наподобие классики: «Садок вишневий коло хати...» Вот мой идиллический пейзаж.

—Так поэтично описали. Вы, случаем, не рисуете?

— Скажем так: не рисую профессионально. Впрочем, об этом предпочитаю не рассказывать.

— Действительно, о вас слишком скупая информация — ни тебе страничек в соцетях, ни официального сайта с фото, графиком выступлений и фрагментами рецензий. Вот и появляются слухи.

— Мне всегда казалось, что нужно петь, а люди смогут сделать правильные выводы. Так говорил мой экс-супруг (Александр Монастырский, солист-вокалист Киевского муниципального театра оперы и балета для детей и юношества. — Авт.). Поскольку он старше меня на несколько лет, то я к нему прислушивалась во многих вопросах. В частности он научил меня не реагировать слишком бурно на критику, особенно необъективную, слухи. За это я ему очень благодарна.

Я — обычная женщина, мама. У меня нет домработницы, и всю работу по дому выполняю точно так же, как другие хозяйки. Когда меня нет в Киеве, мама занимается детьми, контролирует, воспитывает, она же замечательный педагог.

Надо отдать должное, мои дети уважают специфику профессии, родители — певцы, им и пришлось рано повзрослеть. Они понимают, что не нужно шуметь, лишний раз меня беспокоить, особенно перед спектаклем.

Конечно, у Ани и Андрея свои интересы, приоритеты. Они периодически бывают со мной за границей — в Лондоне, Нью-Йорке, изучают языки.

Дочь закончила музыкальную школу по классу фортепиано, но моим путем идти не хочет, говорит, что слишком уж сложная профессия. А я и не настаиваю.

— Отдыхать удается между разъездами, усталость ведь неизбежно сказывается на голосе?

— Очень сложно прийти в себя после прилета из Америки в Европу или наоборот. Иностранцы это состояние называют джетлаг — нарушение биоритмов из-за смены часовых поясов, вот тогда действительно трудно уснуть, успокоиться. Чтобы отдохнуть, мне нужно ложиться спать не позже полуночи и спать хотя бы 9—10 часов.

Помню, в музучилище Глиэра, когда была студенткой в классе Ивана Игнатьевича Паливоды, первый урок начинался в 9.20. К этому времени нужно было «разбудить» голос, разогреть связки. Сегодня, как правило, репетиции назначают часа на три дня, ведь певцы подстраиваются под вечернее выступление.

Я не ем часов за 6 до начала спектакля, а по окончании, чтобы восстановить силы, нужно обязательно что-нибудь перехватить, например, салат или запеченную рыбу. Просто стакан чая не поможет.

— Работа над произведением требует участия концертмейстера. На этой стадии его работа необычайно важна. Хорошо, когда сложился дуэт, понимающий друг друга с полуслова. Кто ваш аккомпаниатор?

— Концертмейстер, с которой я работаю, — Юлия Ященко. Она имеет возможность со мной ездить, видит практически все постановки. А в оперном театре мне повезло работать со всеми уважаемой Майей Павловной Шляпочник — потрясающим профессионалом. Она мне так много дала в плане образности, ассоциативности.

Всегда с удовольствием встречаюсь с ней. В нашем театре много замечательных концертмейстеров, мастеров, особенно старшего поколения, опытных. Очень важно видеть в театре преданных ему людей, фанатов своего дела.

— Голос певицы — инструмент, требующий ухода и профилактики. Часто консультируетесь с фониатром?

— Стараюсь не обращаться к специалистам просто потому, что не люблю контроля. Слежу за собой сама. Если чувствую дискомфорт на связках, понимаю, что нужно помолчать.

Хотя недавно побывала у фониатра. На пасхальном фестивале в Австрии, как раз погода была неустойчивой — ранняя весна, я немного приболела. Пришлось проконсультироваться.

— Профессиональный певец даже в качестве зрителя «поет», напрягая связки. Это рефлекс. В таком случае как вы посещаете концерты, оперу?

—Действительно, мы все время анализируем, связки работают. А если еще и исполнитель фальшивит, вообще беда. Самое печальное, что есть люди, которые делают очень серьезную карьеру в театре, а при этом поют нечисто. Удивительно, но это так.

— Что происходит после того, как вы спели арию и ушли со сцены? Стоите за кулисами или «отключаетесь» от действа?

— Я отдыхаю в гримерке, а когда нужно — помощник режиссера по селектору вызывает. Кстати, иностранцам тяжело выговорить фамилию Монастырская, поэтому обычно произносят: «Фрау Людмилла, на сцену». Именно так с двумя «лл», немного на итальянский манер.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сто лет «хаты с краю»

Первая попытка создания аутентичного украинского сериала вызвала неоднозначную...

Алло, Смольный!

Как в Николаеве из девочек делают... девочек

«Портал» на Армянской

«Надменные бездельники последней советской поры, циничные и образованные, нежные и...

Работа над ошибкой

На прошлой неделе в украинский прокат вышла «Неизвестная» братьев Дарденн, лента...

Какую роскошь наваляли

В этом виде ручного труда главный посыл: не поваляешь, не наденешь. И первое, что...

Сказка, раскраска, игра: три в одном

Книга для детей «Ташенька и кактус», которую написала и проиллюстрировала Слава...

Обманутые ожидания

Во второй половине ноября в украинский прокат вышли фильмы двух видных европейских...

Дизайнеры на куски

1-го и 2 декабря в Днепре намечено масштабное событие в мире моды — шестой сезон Dnipro...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка