Ефим Чеповецкий сумел не повзрослеть

№48(724) 28 ноября — 4 декабря 2014 г. 26 Ноября 2014 1 5

Последнее публичное выступление писателя (Чикаго, 2012) // Фото Андрея ГринаПо ту сторону океана — в Чикаго произошло удивительное и даже невероятное событие. Литературной студии для русско- и украиноязычной публики, которая вот уже без малого 20 лет работает в одном из отделений Чикагской городской библиотеки, присвоено имя киевлянина Ефима ЧЕПОВЕЦКОГО. Помещение для первой литературной студии было безвозмездно предоставлено мэрией Чикаго.

Известнейший драматург, автор детских книжек и «взрослых» стихов, написавший сценарии и песни для любимых мультфильмов — «Приключения капитана Врунгеля», «Доктор Айболит» или «Котенок по имени Гав», основал студию, став ее душой и «пламенным мотором», всячески поощряя к творчеству соратников. Они не скрывают, что Ефим Петрович будил в них таланты.

Каждую субботу 52 раза в год — и так много лет подряд поклонники прозы и поэтического слова собирались вместе: читали, спорили, обсуждали книжные новинки, робкие пробы пера и уже напечатанные публикации в местной русскоязычной прессе. И если поначалу на семинары приходили не больше десятка человек, то со временем их число возросло многократно.

За все это время студийцы издали почти 30 книг и два литературных альманаха: «Пегас на Диване» (2003) и «Вокруг слова» (2011). Два сборника написал Ефим Чеповецкий: «Колесо вперед, колесо назад!» и «Шут с вами» с одноименным заглавным стихотворением:

Шут с вами!
Да, да, ко мне, друзья!
Сегодня в этой драме
Шут с вами — это я!...

Многие эмигранты, бывшие киевляне, москвичи, питерцы нашли для себя отдушину, свою «малую родину» именно в стенах студии, которую открыл для них он, Ефим Чеповецкий.

Со взрослыми по-детски и наоборот

В августе этого года Ефиму Петровичу должно было исполниться 95 лет. Я очень хотела сделать с классиком интервью для нашей газеты, поговорить по душам, да так и не успела.

За три дня до юбилея — 6 августа 2014 года — его не стало. Уход писателя отдалил еще на шаг эпоху большой литературы, где не было места сквернословию и брани, где главные герои наделены положительными чертами и знают, что такое совесть, порядочность, юмор.

Ефим Петрович начинал свой творческий путь с актерства в киевском клубе юного любителя театра, открытого в 1933-м. Первое приближение к театру принесло понимание того, что слово определяет сценическую игру-действо. Эта истина подтолкнула его к следующему жанру: басни и сатирические стихи. Аудитория была взрослая, и, когда разразилась война, Ефим Чеповецкий стал публиковать свои сатирические пропагандистские стихи и карикатуры на полосах фронтовых газет, и изданий, многие из которых озвучивались эстрадными исполнителями, в том числе Тарапунькой и Штепселем (Ефимом Березиным и Юрием Тимошенко).

Самое большое место в творчестве Ефима Чеповецкого занимает детская литература. Для малышей умел сочинять так, что слова как-то складно запоминались, а через десятилетия они вдруг сами, безо всякого усилия выскакивали четверостишиями, когда хотелось развлечь уже собственное чадо.

Вот как он описывал стихотворный процесс: «...Сами стихи не пишутся. Для того чтобы писались стихи, в тебя непременно должна попасть стишинка или ты должен сам ее найти». Такую стишинку-смешинку дед Ефим придумал для внучки Сашеньки:

Детский сад — это сад.
Сто деревьев там стоят,
и на каждой ветке вырастают детки.
Не яблоки, не груши,
А Тани и Павлуши.

Мое детство прошло на расстоянии двух тысяч километров от Киева и киевских издательств — в Удмуртии. Но и там в моей домашней библиотечке (которую, признаюсь, в те годы было сложно собрать) имелась затертая, с загнутыми страницами книжка «Про славную коровну Настурцию Петровну». Автор — Ефим Чеповецкий. Помню, мама только начинала читать, как я тут же подхватывала:

Скажу вам по секрету,
Что утром, сев за стол,
Смешную сказку эту
Я в молоке нашел,
Вы можете смеяться
И смейтесь в добрый час,
Но сказке рассказаться
Пришла пора как раз...

Популярность писателя Чеповецкого оправдывалась его литературным талантом: книги издавались по всему Союзу, а спектакли ставили в детских театрах от Киева до Дальнего Севера. Впрочем, говорить о детских пьесах в прошедшем времени неверно, эта тенденция продолжается до сих пор. Сейчас, как и сорок лет назад, можно купить вновь изданные «Приключения шахматного солдата Пешкина» или «Веселые приключения Кицыка и Мыцика», посмотреть их театральную постановку.

Например, за разрешением дать добро на спектакль про Мыцика к Ефиму Петровичу обращались режиссеры, что называется, из глубинки — Котласского драматического театра Архангельской обл., Северного драматического театра им. Михаила Ульянова в городе Таре Омской обл.

После ухода Ефима Петровича остался огромный литературный архив, который сейчас разбирает, читает, изучает его сын Николай. На днях Николай выложил на Youtube и на сайте писателя (www.chepovetski.com) документальный фильм про своего отца «10 минут из 94 лет жизни». Короткая лента, но так много сказано.

Именно благодаря колоссальному энтузиазму Николая и его обширной переписке удалось собрать воедино воспоминания людей, которые в разные годы окружали Ефима Петровича. Из их душевных рассказов можно узнать, каким он был в работе, семье, дружбе.

В пути земном, не угасая, светит
Начал творенья — суть и благодать.
И тем живет наш род людской на свете,
Покуда неизменно помнят дети 
Святые имена — 
Отец и Мать, — писал мастер.

Свадьба Ефима Петровича и Галины Александровны в Киеве, 1953 г. // www.chepovetski.comСвадьба Ефима Петровича и Галины Александровны в Киеве, 1953 г. // www.chepovetski.com

Миру нужны добрые сказочники

Николай ЧЕПОВЕЦКИЙ:

«Во-первых, не думаю, что смогу полностью раскрыть образ моего отца Ефима Чеповецкого в формате этой публикации. Во-вторых, не уверен, что даже если бы попытался, то смог бы быть объективным — именно из-за нашего родства. Оставлю это для профессионала-биографа, если такой найдется. Попытаюсь раскрыть характер с точки зрения — сын об отце.

Каждый родитель хотел бы видеть в своем чаде улучшенное подобие себя, не исключая наследования отцовских способностей и таланта. Ефим Петрович не был исключением, однако никогда не докучал мне отцовскими догмами о том, каким быть или как себя вести. Он никогда не ругал меня за ребячьи шалости и юношеские ошибки. В моей памяти — отец всегда улыбчивый. Все, о чем он мне говорил, преподносилось с юмором, в форме шутки. Именно так он воспитывал своего единственного сына. Понимание этого метода пришло ко мне, когда я уже вырос из коротких штанов и начал бриться, что произошло практически одновременно.

Так семена праведности проникали в благоприятную почву моего развивающегося сознания и формирующейся личности. Используя такую ненавязчивую педагогику, отец помог мне стать тем, кем я есть сегодня. Такое родственное отношение — главное наследие отца, за что я ему безмерно благодарен.

Жизненную мудрость он выражал посредством своего юмористического и сатирического склада ума. Эта мудрость присутствует в каждом из его произведений, будь оно для детей или для взрослых.

Став признанной творческой личностью, известным писателем, драматургом, поэтом, отец оставался скромным и нетребовательным человеком. Не могу припомнить ни одной конфликтной ситуации, созданной им. Ну а если доводилось попадать в такие переделки, он с улыбкой и свойственным ему чувством юмора разрешал их.

Всю жизнь, не понимая того, я учился и учусь у отца. Время звонка с этого урока длиной в жизнь настанет еще нескоро. В класс пришли новые ученики, мои дети, и вслед за ними за соседние парты уселись мои внуки. Спасибо отцу за то, что я уразумел эту педагогику и в некоторой степени оправдал его чаяния обо мне.

Вся наша семья жила и живет под светом его улыбки, щедростью его души и в лучах его славы. Книги, написанные отцом для детей полвека назад, переиздаются и на родной Украине, и за ее пределами, а это значит, что миру по-прежнему нужны мудрые добрые сказочники, один из которых — писатель Ефим Чеповецкий».

Дальше будет лучше

Матвей ГАНАПОЛЬСКИЙ, журналист, театральный режиссер, ведущий радиостанции «Эхо Москвы», украинского радио «Вести», колумнист газеты «Московский комсомолец»:

«Если бы Ефим Петрович Чеповецкий написал только «Мы бандито, гангстерито, мы кастето-пистолето», то ему уже надо было бы поставить памятник при жизни. Но он поставил его себе сам.

Я встретил его в 80-х, в Киевском театре эстрады. Он вбежал в репетиционную комнату во время перекура и громко закричал: «А кто тут Ганапольский? Я принес ему сказку! Она идет в девяносто девяти театрах. Ваш будет сотым!» Он сам не знал, что произнес каламбур, ибо я был молодым режиссером, а молодой режиссер обязан первым спектаклем поставить сказку, после чего у меня, видимо, должна была начаться сказочная жизнь.

Чеповецкий сунул мне потрепанную папку и сказал: «Кицык и Мыцик». Будет не спектакль, а бомба!» У меня потемнело в глазах — поставить первый спектакль с таким жутким названием значило зачеркнуть себя в профессии на всю жизнь. Представляете, вы встречаетесь с однокурсниками — один поставил «Гамлета», другой «Три сестры». Тут ты произносишь: «А я поставил «Кицыка и Мыцика!». Позор обеспечен!

Однако пьесу я взял, и тут выяснилось, что это замечательная версия «Тома и Джерри», только без драк и со словами. А страшное название тут же запомнил мой сын, который бегал по комнате и громко его выкрикивал. Оказалось, что я познакомился с выдающимся драматургом, который идеально понимает детскую психологию и умеет писать пьесы, интересные не только взрослым, ведущим детей в театр, но и самим детям. Он понимал «детский код», если так можно сказать. И все, что я читал «от Чеповецкого» в дальнейшем, только подтверждало этот уникальный талант.

К сожалению, для «Кицыка и Мыцика» театр эстрады не стал сотым — пьеса не подошла, однако мы все равно обессмертили друг друга. Он написал стихи к мультику «Приключения капитана Врунгеля», а фирма «Мелодия» предложила мне записать аналогичную пластинку.

Потребовалось много дополнительных стихов и песен, и Ефим Петрович тут же их писал. Работать с ним было одно удовольствие, так что Зиновий Гердт, который на пластинке играл роль Врунгеля, не простаивал — вечером я пояснял Чеповецкому, каким должен быть текст, а утром мы уже записывали новую песню. Он был из тех художников, у которых технология творчества не менее важна, чем искусство, — писал на бумаге ровно те строчки, которые и хорошо пелись, и несли афористичный смысл.

Помните, «Как вы яхту назовете, так она и поплывет!..» — эта, как и многие другие строки «от Чеповецкого», стала народной, а не это ли высшее признание? Однако он подарил мне не только радость работы, но и радость личной дружбы и поддержки.

В то время я поставил мюзикл «Али-Баба и 40 песен персидского базара» (премьера 1987 г. Киевского театра эстрады. — Авт.). Невинная сказка Вениамина Смехова на музыку Виктора Берковского и Сергея Никитина вполне ожидаемо вызвала ожесточенное сопротивление киевских органов культуры. В восточных интонациях музыки и чалмах на сказочных героях советские товарищи от партийной культуры увидели «пародию на выполнение интернационального долга в Афганистане».

Мы снова и снова показывали спектакль комиссии, но мрачные дядьки испуганно убегали до окончания и грозили театру закрытием. Тогда мы потребовали «внешний худсовет». Собрались режиссеры и драматурги. Многие промолчали, но не Чеповецкий. Он первым встал и заявил, что это чудесный детский спектакль, что он станет украшением театра. И этот спектакль, сказал он восторженно, безусловно станет популярным, может быть, даже популярней его «Кицыка и Мыцика».

Все были потрясены его монологом: поставить свою пьесу на ступеньку ниже чужой — для этого нужно обладать фантастическим великодушием. На улице уже бурлила перестройка, спектакль выпустили, и первый, кто влетел за кулисы с поздравлениями, был Ефим Петрович.

Вообще поражало, как он умел радоваться чужим успехам. В любой работе видел прежде всего позитив. В его «жилетку» было удобно плакаться, ибо перед вами был идеальный утешитель. «И сейчас уже неплохо, а дальше будет еще лучше!» — это был главный его тезис.

Только такой великий оптимист мог написать «Кицыка», «Мы бандито...» и прочие чудесные вещи, которыми гордится русскоязычная детская литература.

А потом этот чудесный человек вслед за детьми уехал в Америку, и я только поражался, как он встроился в эту неожиданную для него страну. Найти для себя в этом возрасте просто друзей, затем друзей-писателей; продолжать без всякой депрессии творить до суперпреклонного возраста — это, поверьте, дорогого стоит.

Думаю, Ефим Петрович Чеповецкий прожил счастливую жизнь, ибо свой талант он всегда носил с собой, и для творчества ему был необходим только он сам.

Конечно, история — дама циничная, она безжалостно прессует время и живших в это время. Я понимаю, что когда-то мы все уйдем и лет через двести о нас никто и не вспомнит. Но что мне, к примеру, тот, кто вспомнит или не вспомнит Ефима Петровича через двести лет?

Важно, что его помню я. Здесь и сейчас. И важно, что я ношу память о Чеповецком не как о памятнике, а в виде веселой детской напоминалки:

Не будь мрачным — будь контактным!

Не будь памятником — общайся с молодыми!

Не вредничай — берись за любую работу! Кто знает, за какую из них ты получишь Нобелевскую премию.

И главное: не пугайся названий типа «Кицык и Мыцик».

Прочитай для начала саму пьесу.

Возможно, именно она сделает тебя знаменитым».

Мужчины Чеповецкие: Ефим Петрович, внук Андрей, сын Николай (справа налево)Мужчины Чеповецкие: Ефим Петрович, внук Андрей, сын Николай (справа налево)

Стихи, чтобы шлепать по лужам

Валерий ЧИГЛЯЕВ, артист кино, телеведущий, актер Киевского нового драматического театра:

«Самое великое открытие в детстве — первые книги. Это когда из совсем еще недавно неизвестных и непонятных для тебя закорючек на белой бумаге в твоем воображении складываются слова, предложения и возникают фантастические миры! И самые великие открытия в детстве приходят через книги.

Думал ли я, восьмилетний мальчишка, который на «Крылатой звезде» в летающих штанах сражался с Великим Пороком Разгильдяем Третьим, правителем планеты Серый Свинус, думал ли я, маленький борец за справедливость, испытавший невероятные «Приключения шахматного солдата Пешкина», лично знающий Колю Пыжикова, кота Василия, Машу Ромашу, корову Настурцию Петровну, что встречу его — творца моих любимых (зачитанных до дыр, ночью с фонариком, под одеялом) книг?!

Ефим Петрович Чеповецкий. Дядя Фима. Небольшого роста (это, наверное, чтобы быть поближе к детям), одновременно теплый, домашний и невероятно куда-то всегда стремительно целеустремленный. С острым, отточенным, как писательский карандаш, носом, позволяющим легко рассекать пространство. С огромным сияющим лбом, светлым пухом волос, которые, казалось, ветер снес слегка назад от бега к новому и неизведанному. И, конечно, — глаза! Добрые, обрамленные лучиками морщин, мудрые, ироничные... И — улыбка!

Все лицо дяди Фимы — это большая добрая улыбка. Да я и не помню его не улыбающимся. Человек света и доброты. Писатель нашего Детства!

Я иду от Золотых Ворот в Киеве по улице Ярославов Вал. Через два квартала налево спуск со ступеньками — это утопающая в роскошной зелени улица Ивана Франко, двести шагов — и вот он, дом! Его дом! И я знаю, что могу подняться на заветный этаж и дверь откроет он, и выйдет навстречу с бобровой бородой сын Коля, а за ним — красавица Лана, и будут встречать меня, как полярного летчика, счастливо, весело, с восторгом.

А с кухни уже доносится божественный запах чего-то вкусненького, это хлебосольная хозяйка мама Галочка опять чего-то наколдовала. И мы с Мастером идем перекусить.

А потом — стихи! Ефим Петрович читает как-то складно, задорно, как на празднике. Стихи легкие, запоминаются сразу, и ритм их веселый, бойкий, и хочется в такт им шлепать по лужам под солнечным дождем. Здесь живет волшебник, живет в моей душе, в душах таких же взрослых и невзрослых мальчишек и девчонок, как я. Живет в книгах, стихах, в наших работах — мультиках «Доктор Айболит», «Капитан Врунгель», в песне «Мы бандито, гангстерито». Живет!»

Пальто без меха — это не смешно

Виталий МАЛАХОВ, театральный режиссер, художественный руководитель — директор Киевского драматического театра на Подоле, лауреат Национальной премии Украины им. Шевченко в области искусства:

«Если «гуси ходят все гуськом», то стало быть, «индюшата — индюшком, лягушата — лягушком, поросята — пороськом...». Если папа и мама — пони, то их маленький сыночек — пончик. Много лет я был уверен, что эти фразы взяты из детских разговоров типа «от 2 до 5», но даже предположить не мог, что их придумал взрослый человек.

Я встретился с Ефимом Петровичем во время постановки спектакля «Витрина» в Киевском театре эстрады, году в 1980—81-м. Конечно, я знал истории про «Мышонка Мыцика», «Непоседу, Мякиша и Нетака» с детства. Их знали практически все дети СССР. А взрослые цитировали фразы из мультфильма «Приключения капитана Врунгеля», даже не задумываясь о том, кто их сочинил.

Безусловно, перед встречей с Ефимом Петровичем я вполне осознавал, что встречаюсь с классиком украинской литературы, и был почти готов к ней. Мне предстояло найти контакт с человеком, который знал об эстраде все (его монологи, стихи и песни звучали со многих сцен Украины), я же был полным дилетантом в этой отрасли искусства, хотя занимал должность руководителя театра эстрады. Но главное, мне было 27, Ефиму Петровичу — 62.

Драматург предлагал для постановки пьесу, которая мне в принципе понравилась, но должна была быть «подогнана» под наш коллектив. Точно в условленное время ко мне в кабинет вошел невысокий человек с небесно-голубыми глазами и неотразимой обаятельной улыбкой, похожий на сказочного Оле Лукойе. Через пять минут исчезла разница в возрасте, положении и отношении к театру и эстраде. Мы стали друзьями.

Свобода — главное отличие в восприятии мира у ребенка и взрослого. Детское восприятие свободно от всего. Взрослые — рабы, прежде всего самих себя, рабы парадигм. Детям можно все, для них нет ничего невозможного, поэтому они счастливы до поры до времени. Ефим Петрович сумел не повзрослеть. Нет, это вовсе не «старческая детскость» (старый, что малый). Это скорее вопрос именно восприятия и сиюминутная реакция осмысления события в простоте, граничащей с мудростью и философией.

Однажды мы с Ефимом Петровичем сидели в кафе, очередной раз обсуждая какую-то сцену из будущего спектакля. Дело было поздней осенью, моросил дождик. За соседним столиком, видимо, супружеская пара находилась на грани серьезной распри. Женщина просила, молила, требовала одежду на теплой подкладке, разговор граничил со скандалом.

Ефим Петрович как истинный миротворец попытался шуточками уладить ссору и сразу получил ответный, не совсем приличный словесный залп. В кафе наступила неловкая тишина (все присутствующие, безусловно, готовы были защищать пожилого интеллигента), но Чеповецкий, обернувшись к залу, без тени обиды прочел двустишие: «Что ж, если у женщины пальто без меха, ей действительно не до смеха». Позже эта фраза вошла в спектакль, а в тот момент после минутной паузы в кафе раздался хохот.

Если бы мы, как он, могли в течение жизни сохранить в себе хоть капельку детского восприятия, то на земле было бы намного больше по-настоящему счастливых людей. Мне сейчас кажется (а мне 60, как ему тогда), что он никогда не был связан условностями и правилами взрослого мира. Не думал о том, что прилично, а что нет. Открыто выражал свои чувства и говорил, что хотел, что в голову придет. Если сказать одним словом, был естественным.

Вторым важным качеством, присущим Ефиму Петровичу, на мой взгляд, была его несомненная принадлежность к уже в те годы уходящему слою русской литературной элиты, богемы, интеллигенции, связующей нас — молодых с мастерами прошлого. Его учителями были Самуил Маршак, Лев Кассиль, Михаил Светлов.

И я полагаю, что довольно кратковременное знакомство с ним, память о наших встречах позволяет мне сегодня ощущать себя неким учеником-последователем и надеяться, что сам, как и он, еще продолжусь в помнящих».

Притяжение Города

Гари ЛАЙТ, автор нескольких поэтических сборников, член Союза писателей Москвы, соавтор антологий «Строфы века-2», «Киев. Русская поэзия. ХХ век». Живет в США:

«Прелюдия к моему знакомству с миром Ефима Петровича Чеповецкого пришлась на странное и удивительное время. Спустя всего несколько лет после того, как с карты мира исчез Советский Союз (в декабре 79-го мои родители и я, 12-летний, навсегда покинули СССР), летом 1996-го, уже будучи американским адвокатом, я отправлялся на работу в московский офис британской юридической фирмы.

Несколько лет мне предстояло провести в столице вдруг показавшейся тогда совсем иной, союзной Западу России. Примерно в это время Ефим Петрович и Галина Александровна приехали из Киева в Чикаго. В детстве я был одним из многих, кто читал удивительно добрые, написанные Ефимом Петровичем книги «Крылатая звезда» и «Непоседа, Мякиш и Нетак», поэтому имя известного киевского писателя не было для меня пустым звуком.

Перед эмиграцией в киевской квартире родителей бывали люди и читались книги, создавшие замечательную прививку от любой ностальгии по Стране Советов. Совсем другое дело — Город, который с легкой руки Михаила Афанасьевича в моем сознании всегда воспринимается исключительно с заглавной буквы.

В Москве в конце минувшего века мне повезло застать часть той самой литературной и театральной среды, в которой еще не иссякли идеалы столь много обещающих 60-х. Также я старался не пропускать и киевские литературные события и летал в Город при первой же возможности. На творческих вечерах в Москве, Киеве, Питере люди, узнав, что я из Чикаго, просили «передать привет Чеповецкому». Я всегда отвечал, что непременно постараюсь, осознавая, что, увы, лично с Ефимом Петровичем незнаком, да и мои приезды в Чикаго в то время были нечастыми.

К счастью, накопившиеся приветы и добрые слова мне все-таки удалось передать Чеповецкому. Вернувшись из зарубежной командировки домой в Америку уже в начале нового века, наша общая знакомая, неповторимый друг — истинная киевлянка Алина Ибрагимовна Литинская представила меня Ефиму Петровичу и Галине Александровне.

Мы стали видеться часто и у них дома, и у меня, и у Алины, которой удалось невероятное — не просто остаться в притяжении Города, но и привезти с собой атмосферу творческого Киева и поселить это восприятие в своей небольшой уютной квартире почти на самом берегу озера Мичиган. Это же притяжение Города органично и неотъемлемо чувствовалось в присутствии Ефима Петровича и Галины Александровны.

Ефим Петрович среди своих студийцев и друзей всегда казался самым молодым и самым веселым — душой компании, несмотря на разный возраст слушателей или членов его легендарной литературной студии в одной из чикагских библиотек, либо в домашней обстановке за праздничным столом.

Навсегда запомнились его чувство такта и доброта. Не было случая, чтобы он отозвался о ком-то недоброжелательно либо свысока. Пронзительная лирика его «взрослых» стихотворений, написанных в большинстве своем в Америке, еще долго будет предлагать ответы на изначально кажущиеся риторическими вопросы.

Ефим Петрович и его добрая муза Галочка ушли внезапно и негромко, но боль от их ухода и ощущение тепла и света, от них исходившее, еще долго не угаснут ни в Киеве, ни в Чикаго. Они навсегда остались частичкой их любимого Города, притяжение которого необходимо столь многим киевлянам, где бы они ни были».

Справка «2000» 

Ефим Петрович ЧЕПОВЕЦКИЙ — писатель, прозаик, поэт, драматург, сценарист. Окончил филологический факультет Киевского пединститута, Московский литературный институт. Автор более 30 книг, нескольких либретто для музыкальных комедий, сборников стихов и пьес. Заслуженный деятель искусств Украины. В 2012 г. Ассоциация земляков Чикаго и газета сообщества «Земляки» присвоили наиболее творческим людям, сделавшим вклад в развитие и сплочение общины, почетное звание «Человек года». Среди награжденных был Ефим Петрович Чеповецкий.

Так киевские мультипликаторы поздравили поэта и драматурга с 60-летием // Фото из семейного архива Николая ЧЕПОВЕЦКОГОТак киевские мультипликаторы поздравили поэта и драматурга с 60-летием // Фото из семейного архива Николая ЧЕПОВЕЦКОГО

Какой уж есть — не обессудьте

Игорь ГАЛАВАНОВ, сокурсник Ефима Чеповецкого в Московском литературном институте им. Горького, член литературной студии в Чикаго:

«Мы познакомились в начале 60-х в литинституте, где Ефим учился, уже будучи членом Союза писателей СССР и, в отличие от многих из нас, имея несколько опубликованных книг.

Благодаря своему писательскому и поэтическому таланту он попал на семинары таких литературных мэтров, как Самуил Маршак, Лев Кассиль, Михаил Светлов, Всеволод Иванов. Время было интересное — поэтические и литературные вечера в московском Политехе, выступления поэтов возле памятника Пушкину. Эпицентром этой культурной бури был литинститут.

Окончив учебу, Ефим уехал в свой любимый Киев, я — в Тбилиси. Но не забывал своего сокурсника — хранил его книги, читал новоизданные произведения. Кстати, одним из связующих нас факторов было наше с ним первое образование: педагогическое. Оно, вероятно, и сформировало детского писателя Чеповецкого.

Вновь мы встретились почти через 35 лет на другом конце планеты, в Чикаго. Здесь в узком кругу русскоговорящей общины возродилась наша дружба. С ним никогда нельзя было наговориться вдоволь. Жизнелюб с добрейшим чувством юмора и такта, он производил впечатление человека моложе своих лет. Будучи ото-рванным от своей «родной» аудитории, Ефим не перестал писать. Написанные в «новой» жизни произведения, в основном поэзия, были обращены ко взрослому читателю.

Две книги, вышедшие в Америке, «Шут с вами» и «Колесо вперед, колесо назад!» полны философских истин, которые он облекал в прекрасную поэзию с присущим ему юмором.

Очередной огромной заслугой писателя стала литературная студия, которую он создал в 1996 году. Студия раскрыла гражданскую позицию Ефима Петровича. Ведь ее членами стали эмигранты из многих уголков, а теперь стран, бывшего СССР, которым близка была литература и культура, оставшиеся за их спинами.

Тут стали проявляться таланты ее слушателей, людей преклонного возраста, но еще деятельных и активных, увы, оказавшихся не у дел в Новом Свете. С каждым годом работа становилась все более увлекательной и продуктивной, результатом ее были ежегодно издаваемые альманахи произведений, написанные студийцами.

За каждым из наших рассказов, новеллой, стихом незримо стоял мой сокурсник Фима Чеповецкий. Мы всегда с энтузиазмом и рвением стремились на заседания, где читали свои произведения, обсуждали, хвалили и критиковали их и, конечно, внимали оценке Мэтра.

Студия дала нам занятость, увлеченность, общение — без чего мы уже не мыслим своей жизни! В этом — гражданский подвиг Ефима Чеповецкого, его человеколюбие. Талантливого писателя, поэта, драматурга и нашего руководителя уже нет с нами, но студия, которая теперь официально носит его имя, продолжает работу.

18 лет из 20 прожитых в Америке Ефим Петрович подарил студии и ее участникам, дав нам силы идти дальше. Благодарность ему безмерна!»

После всех этих ценных воспоминаний очень трудно добавить что-нибудь еще. Но закончить хочу произведением, строчка из которого вынесена в подзаголовок:

Стихов стихия, как теченье рек,
Она живой душе всегда желанна,
Все потому, что есть в ней Человек,
Ему она навек обетованна.
Над ней плывет костров 
любовный дым:
Страстей душевных не стихает битва,
Я в ней живу, надеждами томим,
Поэзия моя — моя молитва.
Хочу, чтоб в ней не зимовала грусть,
К поэту снисходительными будьте.
Без шутки я никак не обойдусь,
Какой уж есть — не обессудьте.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Как оценивает музыку Макс Фадеев

Не все знают, что популярный продюсер начал терять слух

Митя Герасимов: «Я переехал в Украину благодаря любви...

Митя Герасимов рассказал «2000», что его отец поступал с ним в детстве, как...

Одесса в зените

В середине июля центром украинской культурной жизни по традиции станет Одесса. В...

Оперный Мазепа как сплошное телевидение

Прочитав на афише «П. И. Чайковский, «Мазепа» и зная современные тенденции...

Денис Иванов: «В детстве я решил, что читать надо...

Денис Иванов поменял отношение к чтению при помощи Михаила Булгакова и...

Загрузка...
Загрузка...

Тамара Антропова: «Мне хочется съесть эту жизнь здесь,...

Тамара Антропова рассказала «2000» о том, что привыкла устраиваться с книгой на...

Машина прошедшего времени

На прошлой неделе Театр на левом берегу Днепра показал публике последнюю премьеру...

Левый марш

Подборку Oscar Shorts-2017, вышедшую на прошлой неделе в украинский прокат, составили пять...

Это не как-либо что, а что-либо как

29-го и 30 июня театральный сезон завершит совершенно новое произведение — балет...

В Киеве открылась фотостудия Lightfield Productions — отличное...

Теперь у киевских фотографов появилась отличная возможность — в городе открылась...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
андрей71
27 Ноября 2014, андрей71

Надо же, какой оказывается чудесный человек жил и творил на этом свете. В детстве ходил на спектакль, поставленный по сказке Чеповецкого и до сих помню то восхищение, которое испытал тогда. Спасибо автору за идею и интересный рассказ о писателе.

- 1 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка