Променад по Пиранделло

№6(759) 12 — 18 февраля 2016 г. 10 Февраля 2016 5

Вероника Литкевич и Юрий Вутянов в новелле «Брачная ночь» из спектакля «В самое сердце»

На прошлой неделе в Театре на Печерске состоялась премьера спектакля «В самое сердце». Постановка Дмитрия Захоженко имеет примечание — «Театральная прогулка по новеллам Луиджи Пиранделло», которое очень точно отражает ее суть

Луиджи Пиранделло — один из самых почитаемых драматургов ХХ века, нобелевский лауреат 1934 года, автор нескольких десятков пьес. В Киеве в последнее время его ставили и в Театре на Подоле, и в Молодом, и в «Дахе», но все же главным пиранделловским хитом был спектакль Дмитрия Богомазова «Немного вина, или 70 оборотов», продержавшийся в репертуаре Театра на левом берегу Днепра почти двадцать лет. В Театре на Печерске молодой режиссер Дмитрий Захоженко, как и Богомазов, обратился не к драматургии Пиранделло, а к его малой прозе.

Информация о новой постановке и на афише, и на сайте театра крайне скудная. Ни списка использованных произведений, ни перечня действующих лиц не имеется, имена актеров перечислены без указания исполняемых ими ролей. Это похоже на сознательный прием, не случайно в аннотации «В самое сердце» назван «спектаклем-лабиринтом». Вернувшись домой, любопытствующий зритель снимет с полки томик Пиранделло, или войдет в электронную библиотеку с его произведениями, или обратится ко всезнающему Гуглу и обретет ту путеводную нить, без которой в придуманных режиссером хитросплетениях немудрено заблудиться.

Я обнаружил в коллаже Захоженко шесть пиранделловских новелл; если кто найдет больше, дайте знать. «Брачная ночь» — о паническом ужасе невесты перед неведомой новой жизнью. «Веер» — о безмужней женщине с младенцем, ищущей место прачки или прислуги. «Черепаха» — о застенчивом безвольном мужчине, который не знает, что делать с подаренной ему зверушкой. «Канделора» — о художнике и его жене, живущих на содержании богатого барона. «Длинное платье» — о девушке и ее брате, которых отец обязывает вступить в брачные союзы по расчету. «В самое сердце» — о пациентке, узнавшей в студенте-медике своего соблазнителя.

Ни одна из этих новелл в спектакле не сыграна полностью. Из каждой режиссер взял то, что счел самым важным, а важными он посчитал не истории, а эмоции и состояния: робость, радость, страх, кураж, безысходность, надежду -- именно их и играют актеры. Пиранделло не пренебрегал трагическими душераздирающими финалами: три из шести упомянутых рассказов заканчиваются самоубийством героини. У Захоженко эти эпизоды либо отсутствуют, либо подаются в виде метафор: к примеру, Канделора (Татьяна Зеленская), которая в одноименной пьесе кончает с собой, выпив йоду, появляется на сцене с вымазанными ярко-красной помадой ртом и горлом.

Образ вполне прозрачный, но только для тех, кто помнит сюжет. Без знания текстов Пиранделло зритель рискует потерять добрую половину смыслов. Скажем, дуэт Диди и Коко из «Длинного платья» может показаться шутливой беседой беззаботных любовников, слегка расстроенных перспективой грядущей разлуки. Меж тем в первоисточнике это диалог брата с сестрой, и новость о том, что Диди (Мария Хомутова) должна выйти замуж за повесу-маркиза, который старше ее на 28 лет, становится для наивной впечатлительной девушки в прямом смысле слова убийственной.

Коллажный принцип построения спектакля способствует экспериментам. Ну, не то чтобы экспериментам — в постановке Захоженко великих театральных открытий искать не стоит — скорее более свободному применению разнообразных выразительных средств. Тут и ненавязчивая игра со зрителями, и метонимическая замена фигур жестикулирующими одежками, и прихотливая сценография с удачным использованием довольно тесного сценического пространства, и органичные видеопроекции, экраном для которых служит не только стена, но и человеческое тело.

О теле стоит сказать особо. Обнажение на сцене неизбежно ассоциируется с эпатажем и эротизмом, однако его функции могут быть самыми разными. Нагота Раффаэллы (Ольга Арутюнян) из заглавного рассказа, как ни парадоксально, скорее одевание, чем раздевание: перед появлением в свете софитов живой плоти в лучах видеопроектора возникает схематическое изображение скелета и кровеносной системы. Обнаженное тело героини обусловлено сюжетом, но еще в этом жесте — сочетание гордости и растерянности, вызова и отчаяния. И все же бескомпромиссности режиссеру не хватило: трусы на актрисе выглядят еще более стыдливо, чем фиговый листок на античных статуях.

Лоскутные спектакли должны на чем-то держаться. Одного лишь имени драматурга недостаточно: требуется некая общая тема, цементирующая концепция, объединяющая эстетика. С этой точки зрения, «В самое сердце» трудно назвать цельным высказыванием, это скорее коллекция этюдов, более или менее удачных актерских упражнений, прогулка по верхам, а не погружение в глубины. Впрочем, подзаголовок именно об этом и предупреждает, не подкопаешься.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

«Портал» на Армянской

«Надменные бездельники последней советской поры, циничные и образованные, нежные и...

Работа над ошибкой

На прошлой неделе в украинский прокат вышла «Неизвестная» братьев Дарденн, лента...

Какую роскошь наваляли

В этом виде ручного труда главный посыл: не поваляешь, не наденешь. И первое, что...

Сказка, раскраска, игра: три в одном

Книга для детей «Ташенька и кактус», которую написала и проиллюстрировала Слава...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка