Святое место

№1–2(755) 15 — 21 января 2016 г. 13 Января 2016 5

Пенелопа Крус в фильме «Ма Ма»

В четверг 14 января в украинский прокат вышел фильм под загадочным названием «Ма Ма». Благодаря картине испанского режиссера Хулио Медема отечественные зрители могут увидеть лысую Пенелопу Крус без одной груди и поверить в то, что жизнь иногда берет верх над медицинскими прогнозами и биологическими законами.

Хулио Медем сразу начинает с высокой трагической ноты. В первом же кадре на экране появляется прекрасный бюст Пенелопы Крус, то бишь героини фильма Магды. Чуткие пальцы молодого доктора Хулиана обнаруживают в его правой половине сразу два новообразования, медсестра шепчет: «Третья стадия». На следующий день на футбольном матче с участием ее десятилетнего сына Дани Магда знакомится с мужчиной средних лет Артуро, восхищенного игрой мальчика скаутом мадридского «Реала». Пару минут спустя ему звонят из клиники: жена и дочь Артуро разбились в автокатастрофе.

Дальше в «Ма Ма» происходит то, что должно происходить в медицинских драмах (знатоки испанского говорят, что название представляет собой игру слов: это одновременно и «мама» и «женская грудь»). Магда расстается с мужем, предупредительно сбежавшим от нее с юной блондинкой-студенткой, приходит в себя после мастэктомии, сближается с несчастным, сексуально индифферентным, но добрым и заботливым Артуро и надеется, что статистика, дающая в таких случаях два шанса против одного, окажется на ее стороне.

Статистика, увы, подводит, и зритель начинает гадать, что его ждет в финале: трагедия, если Магда все-таки умрет, или мелодрама, если ей каким-то образом удастся выжить и обрести новое семейное счастье. В картинах поприличней обычно происходит первое, в лентах попроще и посентиментальней — второе. Однако в «Ма Ма» будет, избегая спойлера, скажем так — третий вариант. Гораздо более затейливый и патетичный.

Один мой коллега, выходя с просмотра, назвал ленту Медема индийским кино. В чем-то с ним можно согласиться: «Ма Ма» беззастенчиво вышибает слезу из мало-мальски впечатлительного зрителя, а ее возвышенная дидактичность у зрителя более придирчивого неизбежно вызывает чувство неловкости. Кроме того, доктор Хулиан оказывается изрядным певуном, так что в фильме есть несколько музыкальных номеров, и для полной индийскости ему не хватает только танцев и драк. Тем не менее, если говорить об идеологии, это кино однозначно европейское. Более того, еще и подчеркнуто испанское.

Дело не в фенотипах актеров, не в мадридском «Реале», и не в близости теплого морского побережья, куда время от времени наведываются герои. Штука в том, что полтора десятка лет назад Педро Альмодовар снял фильм «Все о моей матери». Там были и непонятное отцовство, и искусственная женская грудь, и чудо отступления неизлечимой болезни. Но главное, что та скандальная лента стала гимном расцветающей европейской толерантности. Какой бы порок не становился исходной точкой зачатия и появления на свет младенца, по мнению Альмодовара, мать, новорожденный ребенок и материнство как таковое остаются непреложными святынями.

Так вот, если на рубеже веков посыл Альмодовара казался по меньшей мере экстравагантным, то теперь он стал достоянием мейнстрима и масс-культа. Глядите, говорят нам в 2016 году Хулио Медем и Пенелопа Крус: групповой секс вовсе не грех, дитя, зачатое бог знает от кого, имеет те же права на жизнь, что и любое другое, главное на свете — любовь, доброта и стойкость духа, все остальное приложится. Ужасно интересно, не скрипят ли по этому поводу испанские духовные скрепы, не брюзжит ли католическая суровая церковь? Хотя чего ей, собственно, брюзжать, если у благодетельной Магды нет ни малейших сомнений в бессмертии души?

В «Ма Ма» есть несколько эпизодов на грани дурновкусия — например, финальный, когда Артуро, Хулиан и Дани хором поют задушевную песенку младенцу Наташе. Впрочем, их не так уж много — все-таки это кино делали не в Мумбаи, а в Мадриде. Еще музыка тут симпатичная — постарался давний партнер Медема Альберто Иглесиас, не путать с однофамильцами Хулио и Энрике. Ну и Крус со своей дивной фактурой неизменно хороша, даже лысая, даже без груди. Кстати, когда Магда бреет голову, поневоле задумываешься: неужели для этой роли актриса согласилась расстаться со своей роскошной гривой? Но нет, аккуратный шрам, который вскоре появляется в кадре вместо правой молочной железы, напоминает о том, что компьютерные технологии нынче позволяют нарисовать на теле все что душе угодно.

И еще одна важная деталь, как раз в духе Альмодовара. Свингерский клуб, где происходит таинство случайного зачатия, называется «Происхождение мира». Да-да, знатоки живописи не ошиблись, это аллюзия на написанную в 1866 г. знаменитую картину Гюстава Курбе, которая неоднократно появляется на экране. Если кто не знает, на ней изображено то самое место, из которого мы все появились на свет. Обычно говорят, что оно срамное, но для Медема и Крус оно определенно святое.

Впрочем, одно другому не мешает.

Фото предоставлено компанией «Артхаус Трафик»

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Сто лет «хаты с краю»

Первая попытка создания аутентичного украинского сериала вызвала неоднозначную...

Алло, Смольный!

Как в Николаеве из девочек делают... девочек

«Портал» на Армянской

«Надменные бездельники последней советской поры, циничные и образованные, нежные и...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка