Венский вальс Зоряны Кушплер

№51–52(754) 25 — 31 декабря 2015 г. 23 Декабря 2015 4.8

Кушплер

Счастливчики, побывавшие на недавних спектаклях «Евгений Онегин» в Венской опере, рассказывали, что действо то и дело прерывалось оглушительными аплодисментами. В финале публика стоя устроила бурные овации и упорно, раз за разом вызывала певцов на поклон.

Самым частым словом, которое слышалось из зала, было «браво!». А после спектакля толпа поклонников ожидала у служебного входа, чтобы преподнести цветы оперным звездам или получить автограф.

Премьера «Онегина» в режиссуре немецкого мастера Фалька Рихтера состоялась в 2009 г., тогда главные пары Онегин—Татьяна, Ленский—Ольга исполнял интернациональный состав (грузинская и болгарская певицы, англичанин и мексиканец).

А вот 2,5 года спустя, в 2013-м, когда Венская опера после перерыва снова представила премьеру «Евгения Онегина», критики и публика обратили внимание, что главные партии были отданы славянским исполнителям — звездам оперной сцены. Что пошло русской опере только во благо.

В этот раз звездный состав был не менее величественен: Татьяна — Анна Нетребко, Ленский — Дмитрий Корчак, Онегин — британец Кристофер Мальтман, Ольга — Зоряна Кушплер, украинская меццо-сопрано, солистка Венской оперы.

Совпадение ли это — русскоязычный состав в опере Чайковского, или пример удачной практики театра приглашать певцов — носителей одной культуры с тем или иным композитором, я спрашивала у Зоряны КУШПЛЕР, одной из героинь тех триумфальных оперных вечеров.

«Конечно, театр старается по возможности ангажировать певцов — носителей языка, — подтверждает моя собеседница. — Правда, так получается не всегда. Но два года назад и в этот раз попробовали ввести русскоговорящий состав, и это решение было оправданным».

Добро от вдовы Дмитрия Шостаковича

— Зоряна, давайте перейдем от Чайковского к Вагнеру. Многие отечественные солисты говорят, что его произведения — стресс для голоса. В Национальной опере Украины, к примеру, нет вагнеровских сочинений вообще, а для Австрии, Германии это вполне репертуарные постановки. Вы поете в «Золоте Рейна», «Гибели богов», «Валькирии», «Летучем голландце» в Венской опере. Как в таком случае с «голосовым стрессом» справляются европейские артисты?

— Почему Вагнер? Разве с Верди не менее стрессовая ситуация? Все зависит от того, что петь. Например, Турандот из одноименной оперы и Джильда из «Риголетто» — две большие разницы. Абигайль из «Набукко» и Виолетта из «Тривиаты» — дико сложные партии.

Специфика Вагнера — в языке, дикции. В немецком особое внимание уделяют произношению согласных: их нужно выговаривать четко, иначе может слышаться совершенно иное слово.

Зоряна Кушплер (в центре) в образе князя Орловского, «Летучая мышь» Штрауса

Мне кажется, что вокалисту намного проще разобраться с итальянским языком — он певучий, в нем много гласных. На Украине давние традиции исполнения итальянских опер, и я думаю, это сопряжено с тем, что выучить итальянский текст гораздо легче, чем тот же немецкий.

Хотя, по-моему, на национальной сцене не идет ни одна моцартовская опера? А ведь большинство их написаны на итальянском языке, тот же «Дон Жуан», Cosi fan tutte («Так поступают все»). Из немецких на слуху «Похищение из сераля» и «Волшебная флейта».

Еще одна сложность Вагнера для наших певцов заключается в том, что попросту отсутствуют традиции его исполнения. Так что думаю, украинским солистам он под силу. Тем более оперные тенденции таковы, что эти партии давным-давно поют славяне. Если уж мы превосходно справляемся со сложнейшими ариями Верди, то и с Вагнером не должно быть проблем. Просто нужно немного подождать.

У нас ведь, пожалуй, только в 90-х гг. пошла первая волна вокалистов, которые учились на Западе: в Германии, Австрии. Они окончили академии, где им преподавали специфику исполнения произведений немецких композиторов — Шуберта, Шумана, Брамса, и выучили язык.

— Помимо масштабных постановок, вас часто можно услышать в концертах. Что для вас камерное музицирование — способ отдохнуть от оперного спектакля, показать публике то, что невозможно в театре?

— Вы практически ответили на вопрос. Я воспитывалась в семье первокласснейших музыкантов, сама в прошлом скрипачка, потому мне интересен широкий круг музыки. И, конечно, не хотелось бы себя ограничивать только оперой — хотя это огромный пласт искусства. В камерном жанре совершенно другая специфика, это еще одна грань, которую могу охватить и при любой возможности воплощаю на сцене или в аудиозаписи. Например, выпустила несколько дисков камерных сочинений вместе с сестрой Аленой (пианистка, живет в Германии).

— В программу выступлений вы почти всегда включаете песни, написанные вашим знаменитым отцом — Игорем Кушплером (народный артист Украины, оперный певец — баритон, профессор Львовской национальной музыкальной академии им. Лысенко, ушел из жизни в 2012 г. Авт.). Не было ли у вас идеи записать диск с его произведениями, ведь мы в основном знаем Игоря Федоровича как исполнителя, а не автора мелодий?

— Безусловно, такая мысль приходила мне в голову. Вообще это абсолютно логично, что у меня как у дочери есть подобное желание, потому что папа был и будет ключевой фигурой в моей жизни. К слову, 13 декабря на своем творческом вечере в Венской опере я исполнила папино произведение, в этом концерте звучали также записи отца.

— Продолжая тему вашей дискографии, замечу, что ее диапазон обширен, видно, что вы не зацикливаетесь на одной эпохе, школе, композиторе... Есть среди этих записей сложнейший вокальный цикл Шостаковича «Шесть стихотворений Марины Цветаевой». Почему вы к нему обратились: из-за музыки Шостаковича или поэзии Цветаевой?

— Нам с сестрой практически с колыбели родители прививали любовь к музыке Шостаковича, Прокофьева, вообще сочинениям XX в. Этот интерес возрос в музыкальной школе имени Соломии Крушельницкой, где я училась. В программе были уроки, посвященные музыке Шостаковича, но мы в большей степени изучали симфоническое творчество, виолончельные и скрипичные концерты, оперы.

Кстати, одна из моих любимых опер Шостаковича — «Леди Макбет Мценского уезда». В 2009 г. ее поставили в Венской опере — потрясающая вышла постановка (режиссер Матиас Хартманн). Я ходила на все спектакли, сидела в зале, слушала. Вот это — пример настоящего театра! Впрочем, то же самое можно сказать о Вагнере.

Для музыки двух гениев, Шостаковича и Вагнера, нужно быть подготовленным, как говорится, знать материал, быть в теме. Человеку, который впервые знакомится с оперой как искусством, идеальный вариант — «Травиата» Верди. Легкость восприятия, удовольствие от пения и музыкального материала обеспечены. Но если в качестве первого посещения оперного театра зритель выберет Вагнера, это будет заведомый провал.

Я, если честно, поначалу сама к Вагнеру относилась сдержанно и ничего не могла с собой поделать: чуть не засыпала на десятой минуте спектакля, а все остальное время боролась со сном. Когда же начала его петь, вникать в эту музыку, мне открылся колоссальный мир.

Возьмем, к примеру, «Кольцо нибелунга» — здесь нужно знать эпос, который лег в основу либретто, историю создания, язык, понимать, когда и почему повторяются лейтмотивы. Только владея этими знаниями, можно упиваться происходящим на сцене.

В операх Вагнера и Шостаковича заключен глубочайший философский смысл. Кстати, Вагнер ведь иногда и сам выдумывал слова, чтобы наиболее точно передать смысл высказывания. Потому-то у него текст дышит, живет, пульсирует.

Вот и Дмитрий Шостакович обращался к великим мастерам слова, в частности к прекрасной поэтессе Цветаевой. Она появилась в моей жизни в 80-х гг., когда вдруг, после долгого молчания, ее стихи стали печатать, издавать сборники. Мы, молодые девчонки, естественно, увлекались поэзией, заучивали наизусть, цитировали.

И когда я открыла для себя этот вокальный цикл, то не смогла пройти мимо. Специально заказала обработку этого сочинения Лере Ауэрбах (известнейший композитор, пианистка, поэтесса, живет в США. — Авт.) в переложении для другого состава инструментов.

Изначально Дмитрий Дмитриевич написал «Шесть стихотворений...» в 1973 г. для фортепиано и голоса, посвятив его великолепной певице, меццо-сопрано Ирине Богачевой.

С Пласидо Доминго в опере «Набукко»

— Она, кажется, была и первой исполнительницей цикла...

— Да. Год спустя композитор сделал второй вариант — для голоса и камерного оркестра. Я как раз в то время, когда горела идеей записи, сотрудничала с ребятами из квартета Petersen Quartett. После совместного турне по Италии мы решили, что хотим еще что-нибудь сделать вместе.

Пришли в Sikorski — влиятельное немецкое музыкальное издательство, которое специализируется на современной музыке, русских композиторах, например опусах Софии Губайдулиной, Альфреда Шнитке. Чтобы взяться за сочинение Шостаковича, сначала нужно было получить официальное разрешение от его вдовы. Представляете, какой круг людей был задействован для того, чтобы появилась эта работа? Ирина Антоновна дала добро. Диск мы писали в Берлине. Осталась великолепная запись, а вот квартет несколько лет спустя, к сожалению, распался.

— И все же самая первая ваша профессиональная запись — это саундтрек к фильму Франческо Рози «Передышка» (La Tregua), снятому по одноименной автобиографической повести итальянца Примо Леви. Вышел он на экраны в 1997 г., вы были тогда студенткой. Как получили приглашение на запись?

— Мне тогда было лет двадцать. У нас во Львове Франческо Рози снимал фильм, приехали известные актеры — Джон Туртурро, Раде Шербеджия, Массимо Гини... Студенткам вокального факультета консерватории предложили записать пару военных патриотических песен. Это был 1994-й или 95 год, стипендию тогда нам не платили, денег не было, мы с огромным удовольствием согласились.

Сидим, репетируем, вдруг заходит мужчина, говорит, что ищет меццо-сопрано для записи двух песен соло.

Меня два раза приглашать не нужно, я тут же пошла. Пробы слушала Агнешка Вагнер, которая сыграла роль русского врача Галины, она и указала на меня. Я потом долго искала этот фильм у нас, кажется, его не показывали. И только в 2000-м увидела его в интернете, послушала свой голос. Он, кстати, хорошо звучит.

Зритель у меня дома

— В одном из недавних интервью бывшая солистка Венской оперы (опустим ее имя) сказала, что артисты в этом театре работают на износ. Для сравнения, сколько у вас спектаклей в месяц, за сезон? В наших ведь оперных театрах бывает, что солисты и раз в месяц в спектаклях не поют.

— У каждого своя правда. Факт в том, что в Венской опере и вообще в Европе совершенно иная система работы, нежели в отечественных театрах. Я это очень хорошо знаю, потому что мой папа больше тридцати лет был солистом Львовской оперы, пел в Киевской национальной опере.

Бывают, конечно, моменты, когда трудно, потому что много работы. Но чтобы солисты не выходили раз в месяц на сцену, такой сценарий маловероятен.

У нас репертуар обширный — 54 оперы: от барокко до современности. Например, в этом сезоне премьера — «Три сестры» по Чехову венгерского композитора Петера Этвёша — современного мастера. В репертуар включены сочинения, которые композиторы пишут специально по заказу Венской государственной оперы. Не будем забывать про детские спектакли, в которых задействованы солисты театра.

Я девять лет работаю на этой сцене, но, как видите, не умерла «от износа», хотя спела около 400 спектаклей. Эту информацию можно проверить на страничке* Венской оперы в интернете, достаточно зайти в архив и набрать фамилию певца. Конечно, все зависит от того, что поют и как. У кого с вокальной техникой хуже — им сложнее работать, у кого лучше — проще. Так что все очень индивидуально.

— Мне было удивительно слышать, что билеты на «Евгения Онегина» — постановку, о которой мы уже говорили, — зрители раскупили за год до спектакля. Это значит, что задолго до премьеры руководство театра, весь персонал, солисты точно знают, кто будет петь, в какой день и сколько будут стоить билеты.

— Нормальная мировая практика. Артисты высокого уровня заняты в разных постановках, их контракты составляются на 4—5 лет вперед. И чтобы собрать звезд первой величины в одном спектакле, таких как Анна Нетребко, Дмитрий Хворостовский, Роберто Аланья, Анжела Георгиу, нужно все точно и заранее просчитать. Например, о том, что будет петь Татьяну в Венской опере в октябре 2015-го, Анна Нетребко знала еще в 2010 г.

Аннина из «Кавалера розы»

— Да, яркий пример театральной логистики...

— По сути это целый концерн, который работает в заданном направлении. У нас семь премьер в год — и это только оперы, о балете даже не упоминаю. В марте объявляется программа на весь будущий сезон, все четко записано: режиссер, солисты, день спектакля, билеты тут же поступают в продажу. А публика уже выбирает: этот спектакль посетить или иной, подстраивается. Очень удобно.

Ситуации, когда директор оперного театра звонит и просит спеть в спектакле на следующей неделе известного певца, просто невозможны. Даже о следующем месяце речь не идет. У меня были случаи, приглашали, но пришлось отказываться, и совсем не потому, что капризная или «встала в позу». Просто весь график моих выступлений распланирован, и найти в нем «окно» нереально.

— Австрийская пресса отмечала, что после рождения сына вы рано вышли на сцену, кажется ему и 8 месяцев не было: и сразу в отличной форме и в голосе. Как удается совмещать материнство и театр, вам ведь приходится уходить по вечерам?

— Сын еще маленький и пока не очень понимает, куда мама часто по вечерам исчезает. Потом у меня все организовано: няня, муж, мама моя, они меня очень выручают. Еще один плюс: живу рядом с театром, что весьма облегчает мне жизнь: в паузе всегда могу прибежать домой, покормить малыша, погулять с ним, да просто потискать.

Я считаю, что женщина может все. История знает бесчисленное количество примеров, когда мамы с тремя-пятью детьми становились президентами и премьер-министрами, управляли крупными концернами и международными фирмами и все успевали. Секрет — в правильной организации, тогда все функционирует как отлаженный механизм. А четкий театральный график в этом помогает.

Хотя, если подумать, большинство из нас, советских детей, тоже воспитывались бабушками-дедушками, потому что родители были заняты.

Я уверена, что ребенку нужно давать больше любви, играть с ним, обнимать как можно чаще. У меня, например, целый ритуал с сыном перед сном. Это когда нет вечером спектакля. А утром стараюсь, чтобы мое лицо было первым, что видит он, открыв глазки.

— Часто люди искусства встречают вторую половину в своей среде. Ваш супруг Михаил — бизнесмен, в общем, далек от театра. И тем не менее помогает ли он вам своими советами, ходит на ваши спектакли, важен его взгляд со стороны?

— Михаил посещает многие мои спектакли, поддерживает, помогает во всех отношениях. Он не музыкант, но ухо у него прекрасное, потому высказывает дельные замечания и пожелания, дает советы, а из его слов я уже делаю выводы.

— Вы бываете во Львове, даете благотворительные концерты, в августе пели в местном гарнизонном храме Петра и Павла. Знаю, что вы были инициатором написания картины — изображения Папы Римского (работа художника Александра Войтовича), подарили ее храму, сейчас она украшает внутреннее убранство. Откуда появилась идея с картиной-иконой?

— Совершенно спонтанно. Я не религиозный фанатик, просто верующий человек и очень уважала этого папу как личность. Когда его объявили святым, мне захотелось увековечить этот образ и подарить храму. Такая деятельная черта у меня от отца. Он всегда фонтанировал проектами и идеями, которые поначалу могли выглядеть необычно и даже странно, но когда воплощались в жизнь, результат был потрясающим.

Во Львове у меня живет давний друг и прекрасный художник Александр Войтович. Я подала ему идею с картиной, а он тут же увлекся. Тем более по заказу храма Александр создал несколько икон святых: Андрея, Михаила, Петра и Павла. Написанные образы получились такими органичными, вписались в атмосферу храма, что я не сомневалась — Иоанна Павла II должен создать именно он.

Церковь Петра и Павла была последней, куда зашел мой папа. Храм этот 60 лет был закрыт, там было хранилище книг. Я хорошо знала настоятеля, молодого парня, инициативного, представителя нового поколения священнослужителей — учился в Англии.

Когда сказала настоятелю о своем желании преподнести храму в дар образ святого Иоанна Павла II, он тут же согласился и выразил надежду, что на освящении храма я спою. Пока идея воплощалась в жизнь, как-то зайдя в венский собор Святого Стефана, увидела икону Иоанна Павла. Так что не мне первой пришла в голову эта мысль.

Портрет был написан, но пришлось немного подождать, пока малыш подрастет. В августе проeкт осуществился! Это был потрясающий день: в храме — не протолкнуться от людей, пришедших на концерт сакральной музыки, где вместе со мной выступали мои друзья — потрясающие львовские музыканты, которых я пригласила принять участие в этом торжестве. Образ святого папы получился необыкновенно харизматичным. Люди сразу стали молиться возле него. Его очень почитают во Львове. Теперь освященный лик стоит справа от главного алтаря.

— Любители классики не слышали вас в Киеве, однако сейчас в Национальной опере реализуется проект «Украинские оперные звезды в мире», сюда приглашают известнейших солистов, которые поют за рубежом. Есть вероятность, что мы увидим вас здесь?

— В данный момент как раз ведутся переговоры о моем выступлении. В начале апреля планируется мой дебют на сцене Национальной оперы в роли моей любимой Кармен. Надеюсь, что все получится!

Справка «2000»

Зоряна КУШПЛЕР, меццо-сопрано, родилась во Львове в семье музыкантов.

Окончила Львовскую музыкальную академию по классу сольного пения у своего отца, народного артиста, профессора Игоря Кушплера. Училась в Высшей школе музыки и театра Гамбурга (класс профессора Юдит Бекман), лауреат нескольких международных конкурсов вокалистов, обладательница первой премии конкурса Баварского радио и телевидения (ARD).

В сезоне 2004/2006 — штатная солистка Бернской государственной оперы (Швейцария). Поет на ведущих мировых сценах: Кёльн, Мадрид, Валенсия, Гамбург, Токио, Шанхай. В Барбикан Центре, «Королевском Альберт-Холле» (Лондон), «Северанс-Холле» (Кливленд, штат Огайо), «Карнеги-Холле» (Нью-Йорк)... Участвует в музыкальных фестивалях.

С 2007 г. — солистка Венской государственной оперы. В репертуаре партии Джульетты («Сказки Гофмана») — Оффенбах, князя Орловского («Летучая мышь»), Аделаиды («Арабелла») — Штраус, Флосхильды («Золото Рейна»), Первой Норны («Гибель богов»), Мари («Летучий голландец»), Магдалены («Нюрнбергские мейстерзингеры») — Вагнер, Полины («Пиковая дама»), Ольги («Евгений Онегин») — Чайковский, Марцеллины («Свадьба Фигаро») — Моцарт, Фенены («Набукко»), Прециозиллы («Сила судьбы»), Ульрики («Бал-маскарад») — Верди, Сметона («Анна Болейн») — Доницетти.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

«Портал» на Армянской

«Надменные бездельники последней советской поры, циничные и образованные, нежные и...

Работа над ошибкой

На прошлой неделе в украинский прокат вышла «Неизвестная» братьев Дарденн, лента...

Какую роскошь наваляли

В этом виде ручного труда главный посыл: не поваляешь, не наденешь. И первое, что...

Сказка, раскраска, игра: три в одном

Книга для детей «Ташенька и кактус», которую написала и проиллюстрировала Слава...

Обманутые ожидания

Во второй половине ноября в украинский прокат вышли фильмы двух видных европейских...

Дизайнеры на куски

1-го и 2 декабря в Днепре намечено масштабное событие в мире моды — шестой сезон Dnipro...

Вводите санкции, графиня

Именно барон Крохбах, делец и острый на язык друг графини, по задумке режиссера и...

А впереди Жванецкий на белом коне

«Жажда перемен — как стояние в пробке, куда угодно, лишь бы отсюда»

Ленин напоказ

Публика штурмовала кассы, желая попасть на «Бал в «Савойе» и услышать...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка