Доступ к интернету: как защитить фундаментальное право человека

№23(822) 9 -- 15 июня 2017 г. 06 Июня 2017 0

Совет по правам человека ООН принял новую рекомендательную резолюцию, публично осудив страны, которые преднамеренно ограничивают доступ к глобальной сети для своих граждан

Конголезское правительство в мае подписало контракт на $5,6 млн. с израильской консалтинговой компанией Mer Group, тесно связанной со спецслужбами Израиля. Эта фирма поставляет технологии слежки иностранным разведслужбам, а главным «бестселлером» Mer считается система анализа супермассивов данных под названием Strategic Actionable Intelligence Platform (платформа стратегической ценной оперативной информации). Ее пользователи получают возможность вторгаться на закрытые форумы и группы в соцсетях, полностью контролировать их деятельность, а также проводить тайные операции в интернете.

Власти Конго не разглашают причин такой покупки. Но к числу случайных ее не отнесешь, поскольку президент страны Жозеф Кабила внезапно проявил интерес к новым технологиям борьбы с инакомыслием именно на фоне бушующего в стране политического кризиса.

Президентский срок Кабилы истек еще в декабре прошлого года, но уходить в отставку политик явно не спешил, и Конго охватили протесты. Непрерывные акции, демонстрации и мощное давление со стороны международной общественности все же вынудили его дать согласие на проведение общенациональных выборов в конце 2017 г. Тем не менее наблюдатели уверены: президент не намерен отдавать власть просто так, без борьбы. Скорее всего, эта борьба сведется к расколу рядов оппозиции, преследованию оппонентов и удушению инакомыслия.

А арсенал системы слежки от Mer однозначно облегчит реализацию стоящих перед Кабилой задач. Политические активисты и защитники прав человека все чаще и чаще ведут общение именно в интернете, а отслеживание планов оппонентов обеспечивает любого авторитарного лидера весомым преимуществом. И если конголезским спецслужбам удастся выявить и нейтрализовать лидеров оппозиции и руководителей гражданских активистов, устраивающих акции протеста в Киншасе, шансы Кабилы на победу (точнее, на ее фальсификацию) существенно возрастут.

Впрочем, больше всего беспокоит то, что продукция компании Mer отнюдь не уникальна. Так, согласно свежему отчету правозащитной группы Privacy International, технологии слежки и вторжения широкому кругу клиентов сегодня реализуют 27 израильских фирм и 122 американские компании.

Откровенно незаконными такие поставки не назовешь, но границы этики они все же переходят. Именно поэтому правительства начинают более тщательно относиться к подобным сделкам.

Европейская комиссия, к примеру, предлагает контролировать экспорт технологий слежки — во имя соблюдения прав человека. В отчете «Свобода в сети-2016», подготовленном Freedom House, отмечается: 2/3 пользователей интернета проживают в странах, где «критика правительства, армии или правящих семей подлежит цензуре». При этом, только «в прошлом году власти 38 государств задерживали и арестовывали граждан лишь на основании содержания сообщений в социальных сетях». Более того, по оценкам экспертов, «25 стран мира наносят технологические удары по критикам действий правительства и правозащитным группам, используя системы, подобные платформе Mer».

Президент Поль Бийя, единолично и нередко жестоко управлявший Камеруном на протяжении минувших 35 лет, в прошлом году воспользовался подобной тактикой для подавления протестов в англоязычных регионах страны, где жители сетовали на экономическую и политическую дискриминацию со стороны франкоязычного большинства страны.

Бийя отреагировал моментально и жестко: надавил на провайдеров мобильной связи и интернета, и те отключили бунтарские регионы от глобальной сети. Жители этих областей на 93 дня остались без возможности общения друг с другом и с внешним миром. К моменту восстановления доступа к интернету сумма экономических убытков упомянутых регионов превысила $3 млн.

Отключение интернета в качестве инструмента борьбы с инакомыслием активно используется по всему миру. Правозащитная организация Access Now сообщает о 15 задокументированных случаях перекрытия доступа к глобальной сети в 2015 г. (в т. ч. в Бразилии, Индии и Турции). В 2016 г. число подобных инцидентов возросло до 56, поскольку упомянутую практику взяли на вооружение власти Алжира, Эфиопии и Пакистана.

Мало того, репрессивные правительства неизменно стремятся манипулировать общественными дискуссиями в интернете путем распространения пропаганды. Они ограничивают доступ к сети чересчур высокой стоимостью самой услуги, физически запугивают и преследуют интернет-активистов, бросают их за решетку.

Авторитарные режимы инициируют также финансируемые государством кибернетические атаки на группы гражданских активистов, политических диссидентов и журналистов. Они подвергают информацию цензуре путем блокировки IP-адресов (определенные IP-адреса лишаются возможности доступа к сети), фильтрации DNS (ограничение запросов на доступ к внесенным в черные списки сайтам), сброса TCP-соединений (вмешательство в процесс обмена информацией, необходимого для установления интернет-соединения).

Как реагировать правозащитным группам?

В Совете по правам человека ООН все чаще отмечают, что традиционные права (например, право на свободу слова и мирных собраний) однозначно распространяются и на интернет, но в современном законодательстве отсутствуют однозначные механизмы защиты свободы слова и собраний в сети.

По словам специального докладчика ООН по правам человека Дэвида Кайе, наиболее очевидную защиту обеспечивает статья 19 Всеобщей декларации прав человека и статья 19 Международного пакта о гражданских и политических правах. В статье 19 декларации отмечается: «Каждый человек имеет право искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами вне зависимости от государственных границ».

Но проблема кроется в отсутствии конкретного, однозначного и признанного международным сообществом права на доступ к интернету. Две упомянутые статьи действительно приближают нас к признанию этого права, но мир не успевает пересматривать существующие юридические нормы в соответствии с ходом технологического прогресса. Кроме того, репрессивные правительства заинтересованы в затягивании подобного пересмотра максимально надолго.

А потому правозащитникам как минимум следует публично и убедительно выступить либо за введение отдельно закрепленного права на свободу слова и собраний в интернете, либо за то, чтобы обе статьи 19 подтверждали еще и онлайн-статус свобод человека.

Однозначным ответом на принятие очередным правительством очередного вопиющего решения, ограничивающего онлайн-права граждан (например, запрет правительством Индии соцсетей и мобильного интернета в Кашмире), должен быть гнев общества, сопровождающийся просветительско-разъяснительной работой.

Некоторые группы (к примеру, Access Now) уже активно разъясняют гражданам истинные цели отключения интернета с помощью традиционных просветительских кампаний, но подобная деятельность нуждается в дополнении в виде иных, более креативных мероприятий.

Так, в Африке набирает популярность предложение о наделении Африканского центра сетевой информации (AFRINIC) — организации, отвечающей за выдачу и использование IP-адресов, — правом на отлучение от глобальной сети тех государственных структур, которые принимают решения об отключении интернета. Благодаря этой идее правительство, решившее воспользоваться «рубильником» глобальной сети, будет нести прямые убытки именно из-за своей затеи.

Правозащитникам следует добиваться, чтобы представители частного сектора начали давить на правительства, требуя соблюдения святости права на доступ к интернету. Рычагом давления может стать угроза вывода частных инвестиций из страны.

В свое время активистам удалось поведать всему миру о том, как Nike и GAP используют детский труд на вьетнамских потогонных фабриках (и убедить компании отказаться от подобной практики). Сегодня ничто не мешает им озвучивать названия стран, организовывающих онлайн-слежку, преследование и запугивание собственных граждан, а также отключающих их от интернета.

Эфиопия, к примеру, поспешно ввела драконовские ограничения на использование интернета и мобильной связи, предусматривающие масштабный мониторинг сетевой активности граждан и тотальную слежку. Антиправительственные протесты несколько месяцев бушевали по всей стране, и в октябре 2016 г. эфиопские власти полностью отключили мобильный интернет и принялись задерживать мирных граждан тысячами.

Правозащитные группы могут добиться от компаний отказа от запланированных инвестиций в экономику Эфиопии, ведь это одна из восточноафриканских стран, куда перебираются из Азии крупные корпорации в погоне за более дешевой рабочей силой для собственных фабрик по производству текстиля и одежды.

Активистам стоит задействовать и фактор репутации: необходимо заставить общество задуматься о том, насколько приемлемо (в плане морали) для компании (подобной, скажем, HM) выпускать одержу в государстве, систематически запугивающем граждан, контролирующем их сетевую активность и лишающем доступа к интернету. Естественно, подобные стратегии сработают только при правильном подборе инструментов, ресурсов и человеческого потенциала.

Проживающим в репрессивных странах диссидентам в обязательном порядке необходимо выполнить собственное «домашнее задание»: изучить и освоить соответствующие методики обхода введенных правительством ограничений, а также заняться укреплением своей безопасности.

Активисты обязаны трубить о существующих ограничениях на доступ к интернету, о слежке в интернете и о запугивании, а также поддерживать связь с ключевыми заинтересованными сторонами — посольствами других государств, телекоммуникационными компаниями, интернет-провайдерами и т. п. — чтобы дружно оказывать коллективное воздействие на авторитарные режимы.

Постоянное давление должны ощущать и компании, поставляющие репрессивным правительствам хитроумные технологии вторжения и слежки. Активистам следует требовать от законодателей принятия политики экспортного контроля, однозначно гарантирующей соблюдение прав человека. Иными словами, когда США или ЕС рассматривают возможность поставки подобной технологии в конкретную страну, их регуляторные органы обязаны адекватно оценить все потенциальные риски нарушения прав человека, а не ограничиваться лишь учетом аспектов национальной безопасности и подсчетом грядущей экономической выгоды.

Мировому сообществу правозащитников пока не удается организовать и запустить последовательную и успешную кампанию против авторитарных режимов, ограничивающих право граждан на доступ к интернету, или добиться принятия международных актов, закрепляющих святость этого права.

Отчасти так происходит потому, что проблема только-только обретает серьезные очертания, а общество все еще недостаточно осведомлено о ее масштабах. Есть и другая причина — правозащитные группы не включают обеспечение доступа к интернету в число наиболее приоритетных задач: для большинства из них это пока не относится к вопросам первостепенной важности.

Но до тех пор, пока международное сообщество будет сквозь пальцы наблюдать за деятельностью таких компаний, как Mer, те и далее будут снабжать авторитарные правительства технологиями, позволяющими шпионить за гражданами, запугивать оппонентов и лишать людей права доступа к интернету.

*Стивен Фельдштейн р **Статья опубликована в Foreign Affairs 2 июня 2017 года. © Council on Foreign Relations. // Tribune News Services.

Автор: Стивен ФЕЛЬДШТЕЙН*

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка