Массовая урбанизация населения — эпическая сага нашего времени

№37–38(747) 6 — 12 ноября 2015 г. 04 Ноября 2015 0

Орхан Памук

Интервью с лауреатом Нобелевской премии по литературе (2006) известным турецким писателем Орханом Памуком посвящено обсуждению его нового романа «Мысли странные мои» — глобальной истории массовой урбанизации и прогнозу исхода следующих выборов в Турции.

Гардельс: — Как и большинство ваших романов, эта книга — тщательно и ярко выписанный портрет вашего любимого Стамбула. Повествование охватывает несколько последних десятилетий модернизации Турции и миграции огромных масс населения — в том числе и вашего главного героя Мевлюда — из исламской сельской глубинки в светскую столицу, возведенную на рубеже с Европой: бегство от традиции к современности.

Тем не менее этот процесс переживали все. Цитата из Вудсворта — «Мысли странные мои», послужившая названием для романа, описывает чувство утраты, растерянности и дезориентации. Именно это ощущали все мигранты мира, переезжая из сел в города — будь то Мехико-сити, Пекин или Сан-Паулу, сообщает www.mct-international.com.

Может быть, эта книга в равной мере посвящена не только судьбе отдельных персонажей, но и величайшей саге нашего времени — процессу массовой урбанизации населения?

Памук: — История жизни Мевлюда может показаться очень личной, ведь в ней присутствуют элементы выдумки. По правде говоря, вначале я планировал написать лишь рассказ о человеке, теряющем работу, а это торговля традиционными предметами домашнего изготовления, такими как слабоалкогольный напиток буза или йогурт, из-за индустриализации и вытеснения его товаров более современной продукцией. Затем рассказ эволюционировал — от истории индивидуальной борьбы в сагу об эпической борьбе многих персонажей, озвучивающих разные вещи.

Мне стало любопытно узнать, как именно иммигранты попадали в Стамбул и как обустраивались. Как они начинали строить своими руками первые дома в трущобах, возникавших как грибы по всему Стамбулу — городу, население которого за 60 лет возросло с 1 до 17 миллионов. Я просто не видел всего этого изнутри как человек, проживший тут всю жизнь. Какие чувства они испытывали, затрачивая так много времени на поиски работы, какое огорчение переживали, пытаясь добиться получения от бюрократов нужных документов или разрешений? Кому приходилось давать взятки? Как чувствовали себя их семьи, что стало с их верой и традициями под давлением новой окружающей среды? Что ощущает человек, оказавшийся маргиналом в трущобах, где ему довелось жить?

В целом все это нам известно, но книга подробно описывает упомянутые моменты языком моих персонажей.

Поэтому в «Мыслях странных моих» действительно есть элементы вымысла или моего воображения, но присутствует и эпическое повествование о миграции, пережитой всем миром. История Мевлюда — это еще рассказ о том, с чем сталкивались все иммигранты в 50-е годы — от Милана до Турина, от сельской глубинки Испании до крупных промышленных городов, или же в процессе современной и подлинно масштабной миграции в большие города Китая.

— Мевлюд бродит по улицам вечерами, занимаясь явно канувшим в лету делом своего отца — торговлей бузой. Одна лишь эта тонкая и готовая разорваться в любой момент нить в прошлое помогает сохранить ему ощущение преемственности и связи поколений, необходимое для того, чтобы держаться на плаву. Его второе занятие, уже в дневное время, современная работа: снятие показаний электрических счетчиков для недавно приватизированной государственной энергетической компании. Предприятие растет по мере увеличения численности населения города. И эта еще более тонкая и призрачная нить связывает персонаж с будущим.

Столь резко отличающиеся роды занятий и раздвоение личности Мевлюда отображают смешение старого и нового в некий гибрид. А разве не так происходит со всеми личностями?

— Один из самых главных уроков, полученных нами в современную эпоху — даже раньше, о чем свидетельствует литература, созданная после времен Ренессанса, от Шекспира до Достоевского, состоит в том, что мы не можем иметь лишь одно качество, один оттенок или одну идею. Личность одновременно сочетает в себе множество черт. Наше рациональное мышление и наши желания часто вступают в конфликт, и проявляется это сложным, не всегда явным образом. В этом смысле в моем восприятии персонажей есть достоевщина.

Многие герои моих романов — это светские турки, принадлежащие к высшему сословию. У них вполне может быть европейское мышление, они могут выступать за вступление в ЕС, но в то же время они верят в способность армии осуществить военный переворот и готовы идти за авторитарным лидером.

Несмотря на претензии на европейские ценности, они хотят и дальше существовать в комфортном коконе традиционной этики, морали и религии. И потому невозможно лепить на кого-то ярлык «современный» или «приверженец традиций» — все сливается воедино.

Люди интересны потому, что продолжают одновременно придерживаться весьма противоречивых идей, и именно эта комбинация и формирует характер личности. Точно так же дело обстоит и с государствами. Как и в случае с отдельными личностями, невозможно бросить взгляд на международную арену и сказать: эта страна «хорошая», а та — «плохая». Зло и добро всегда идут рука об руку.

В моей части мира идеи уравниловки и авторитаризма — главным образом доминирующие — сосуществуют с более либеральными понятиями. Кое-кто хочет, чтобы правительство все держало под контролем. Другие мечтают о свободной торговле и рынках. Некоторым нужно, чтобы правительство обеспечивало общество защитой, иные же выбирают заработок денег с помощью друзей-гангстеров.

Создавая персонажи, я стремился рисовать портреты личностей, способных ощущать свое родство с экстремально правыми силами — как религиозными, так и националистическими, но также и с марксистскими или просто светскими группами. В «Мыслях странных моих» я использую персонаж по имени Мевлюд как способ навигации в этих противоположных и противоречивых уголках стамбульского общества.

— Тут прослеживается определенная диалектика. Турция формировалась при Эрдогане и AKP*. При этом современность меняла традиционный исламский уклад точно так, как уклад трансформировал саму Турцию — и Стамбул — Ататюрка — в некое незападное современное общество. Действительно ли происходил такой процесс взаимной трансформации?

_________________________
*АКР — Партия справедливости и развития

— Стамбул стал более консервативным и верующим в результате бескрайнего притока мигрантов из сельских традиционных районов. Зарождалась новая культура. Особую популярность и распространенность получило новое мелодраматическое кино, игравшее на сентиментальности мигрантов. Политический ислам самостоятельно трансформировался из статической доктрины в политику экономического развития. Именно благодаря ей как грибы стали расти многоэтажки, изменившие облик города. В ходе этого процесса партия Эрдогана также пережила изменения — от адептов прозрачного правительства до тех, кого теперь обвиняют в коррупции, главным образом в сфере городской застройки.

В то же время мы стали свидетелями становления новой личности, формирования ощущения того, что «ты сам по себе, ты сам выбираешь собственный путь в этом большом городе». Это ощущение в свою очередь генерировало определенные отклики, и мы видим их в поведении Мевлюда. Он все сильнее привязывается к семье, в том числе и к вздорным двоюродным родственникам, поскольку все острее ощущает одиночество в джунглях современного города.

— Философ Петер Слотердайк бьет тревогу по поводу того, чем чревато появление таких пластичных личностей, постоянно переживающих переходный период. Современность, особенно с ускорением темпа перемен — это разрыв шаблонов, а потому мы постоянно ощущаем себя не в своей тарелке, «чуждыми этому времени».

Слотердайк считает, что «избыточная реальность» лишает нас корней, истоков и преемственности — того, что способно сплачивать любое общество. А это приводит к постоянной асимметрии и нарушению равновесия, извечному отчуждению и отсутствию баланса. Согласны ли вы с этим?

— В этом вопросе я согласен со Слотердайком. Новое влияние глобальной культуры столь стремительно и многогранно, что приводит к разрушению национальных культур. Простыми понятными историями уже невозможно сформировать убедительные лозунги. Но я хотел бы подчеркнуть одно мое разногласие со Слотердайком. Люди умеют адаптироваться так, как это делал Мевлюд, и, как я уже говорил, сближался с семьей.

Это третье измерение. Для Мевлюда семья стала его замком, убежищем и крепостным валом от стремительно меняющейся, экономически требовательной и политически опасной жизни урбанизированного Стамбула. Это иной мир, и современность не способна проникнуть в него. В то время, как все остальное плавится, семья остается нерушимой.

— Можно ли говорить, что мы наблюдаем последствия этих стремительных перемен в сегодняшних политических катаклизмах в Турции? Судя по всему, общество в целом так и не может определиться с тем, что необходимо Турции — то ли возврат к османскому прошлому, то ли движение вперед к европейскому будущему, то ли что-то третье. И в условии полного отсутствия убедительных лозунгов образовавшийся вакуум заполняется расколом и насилием, а подтверждает это недавний теракт в Анкаре.

Каким вы видите ближайшее будущее Турции после Анкары, учитывая приближение выборов?

— Надеюсь, что парламентские выборы 1 ноября** создадут все условия для формирования коалиции, способной положить конец смуте путем формирования у противоположных полюсов турецкого общества единого ощущения национальной задачи. Короче говоря, необходимо принять факт чрезвычайного разнообразия общества, это и есть непременное условие стабильности и демократии. В современной турецкой политике с избытком хватает и поляризации, и агрессии. Политикам пора нажать на тормоза.

© 2015 The WorldPost/Global Viewpoint Network/TNS

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

В Нью-Йорке cдано в эксплуатацию первое...

Многоэтажка на 55 апартаментов площадью от 24 до 34 кв. м расположена в манхэттенском...

Тепло ли тебе, девица?

Если тщательно перебрать гардероб, которым дизайнеры советуют обзавестись украинским...

Кашемир всегда в тренде

азрушительные последствия глобального потепления ощущают на себе даже овцы в...

Киев — Варшава: трагедия в коммунальной квартире

Видать, Качиньский неразборчив и дал себя окружить путинскими агентами, готовыми из...

Уличный Wi-Fi в Нью-Йорке собираются отключить

Нью-йоркские бездомные монополизировали киоски с Wi-Fi и используют их для просмотра...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка