Великие Гуляки:

№41 (433) 10 - 16 октября 2008 г. 10 Октября 2008 0

Едва ли в первое воскресенье октября — День учителя — педагоги села Великие Гуляки Фастовского района Киевской области получали от односельчан по букету астр, как в былые годы. Да, раньше дарили. Но тогда и школа работала. А теперь там висит замок. И на учителей у местных жителей — большая обида.

Так всегда случается после эпохи «войны».

Впрочем, гуляковцы воевали не столько с учителями, которые больше не работают в этой школе, сколько с районной властью, которая — по мнению сельчан — и «подбила» педагогов бросить учебное заведение.

Все лето деревню лихорадило: «Закрывается школа? Не закрывается? А если закрывается — куда детей девать?»

Нет, эти вопросы были все-таки второстепенные. Потому что главный — «Почему, собственно, «район» вмешивается в их внутренние, гуляковские, дела? «И вообще: «Чего это приспичило школу закрывать?»

Митинговали в Гуляках регулярно. Но всякий раз расходилось «вече» ни с чем: при тех же мнениях, с тем же камнем на душе и с той же абсолютной неопределенностью — что делать?

Все понимали: рано или поздно «война» как-то да закончится. К концу сентября, можно считать, это и свершилось.

Тут больше не созывают «вече» по школьному вопросу. И не ездят сюда ежедневно из района комиссии.


«Сборная»: в один класс для массовости созвали всех ребят

Пятый класс «в обороне»

Итак, школа на замке.

А некоторое время назад, когда мы приезжали в село по настоятельной просьбе родителей, его не было.

И 1 сентября папы-мамы, провожая своих чад на уроки, зная, что никого, кроме сторожа да библиотекарши, в школе нет, на что-то все же надеялись?

Или просто вели туда — в неработающую школу — из принципа?

Принцип же состоял в том, что «будет так, как мы сказали».

Но и у района — «принцип». В результате получилось — коса на камень.

Район имел свою точку зрения: школу надо закрыть из-за ветхости сооружения (построили здание в 1939 г.). Из-за того, что осталось меньше 40 учеников (а было когда-то и 400). А еще потому, что денег в казне на содержание нерентабельного учебного заведения нет.

Но и село имело точку зрения: школу не закрывать, только сход может принять решение, а он не принял.

Поэтому дети половину сентября ходили в классы, делая это исключительно ради присутствия.

Присутствие же детей было необходимо в качестве главного козыря в борьбе с районными комиссиями. Те не успеют приехать в Гуляки, как сразу в наступление: «Где дети? Почему не учатся?»

А село дает отпор: «Все в школе!» И ведут гостей в здание, где по гулким коридорами носятся 34 ученика — с 1-го и по 8-й классы.

Может, и не носятся, а прилежно сидят перед раскрытыми тетрадками, чтоб — в доказательство прилежания — эти самые тетрадки показать комиссии?


На крыльце школы, пока в классе длился «хурал», скучал один из местных жителей

Мне их дети тоже показывали. С переписанными из книжек параграфами.

Возможно, сами школьники осознавали, что перекатывать из учебника хоть алгебру, хоть английский, не понимая смысла, что пишешь, и главное — зачем, труд напрасный.

Но дети тоже включились в игру под названием «война». Поэтому каждому приезжему, интересующемуся школой, охотно демонстрировали писанину как аргумент, что не бездельничают.

Предполагаю, отсутствие учителей ребят не огорчало. Им даже импонировало, что и они могут — в унисон родителям — заявлять: «Школу не сдадим».

— Будем держать оборону, — радостно обещали мне пятиклассники.

— Это как? — изумлялась я.

Дети не знали, как, они вряд ли даже понимали смысл происходящего. Просто запомнили про «оборону». Вот и повторяли.

— Не будет школы — не будет села! — говорили ребята с задором, копируя ораторов на сельских сходах.

Канал не доехал

Каждый сход, что проходил летом, начинался с риторического вопроса: «Закрывать ли школу?»

Представители района (сторонники закрытия) настаивали на своем. Но так рьяно, что срабатывал третий закон Ньютона.

Сила действия равна силе противодействия: село реагировало на события бурно, как и «район». Только, так сказать, «в обратную сторону». Сопротивлялось яростно. Заканчивалось «вече» постановлением: «Не закрывать».

Иногда, как это случилось в июле, аргументы «района» некоторыми — из числа местных депутатов — все же принимались. Те тоже начинали понимать: детям надо учиться в нормальных условиях.


Родители: «Школу не закрывать!«

Казалось, вот-вот победа в схватке достанется «району».

В эти несколько дней эйфории районные власти, довольные, что наконец-то переубедили упрямых гуляковцев, готовились переводить учеников в другое учебное заведение — в село Дидовщину, в пяти километрах от Гуляков. Там светло, тепло, учителей — полный комплект.

Великогуляковские учителя, включая директора школы, мчались в районо: если все решено, их школа закрывается, то надо же где-то устроиться на другую работу?

Районо напоминало: а мы вам давно советовали — ищите места.

Учителя и искали. Заминка была за малым — за официальным документом о закрытии школы.

А в это время село уже принимало другое решение: все оставить как есть. И то, что несознательные депутаты «наголосовали», считать недействительным.

Поэтому в Гуляках снова начиналась «колотнеча» и полная неопределенность.

Последнее «вече» лета созвали за два дня до 1 сентября. Опять шумели, кричали. Снова приехал «район». Выступить позволили, но потом чуть не разорвали.

Учителя рыдали: они уже устроились работать в другие школы, а как быть с этой и с детьми, которые придут на праздник первого звонка, — даже не представляли.

Первое число прошло сумбурно: выясняли отношения с педагогами, которые хоть ненадолго, но зашли в эту школу, потому что «детей жалко».

Дальше события стали развиваться стремительнее.

Второго сентября районо уже заслало в Гуляки комиссию психологов, которые должны были наставить на путь истинный взрослых: чтоб те своих чад определили в другую школу.

В ответ родители подключили массмедиа. Роль «тяжелой артиллерии» отводилась телевидению.

Третьего числа короткий сюжет о Великих Гуляках прошел по одному из центральных каналов. «Діти ходять в школу, але повертаються додому ні з чим», — трагически звучал голос диктора.

— Мы ждали еще один канал, — говорила мне на следующий день по телефону представительница школьного родительского комитета. — Но он не доехал. Его с полпути завернули! Так что вы, когда будете к нам ехать, — смотрите...

Получался детектив.

— А кто «завернул»? — интересовалась у родительницы.

— Район! — отвечала она.

Я сама позвонила в Фастовское районо и попросила заведующего встретиться с нами в Гуляках.

Иван Недогибченко, заврайоно, приехал вместе с главой райадминистрации Владимиром Хрищенюком.

Оба были в вышиванках, только Недогибченко в белой, а Хрищенюк в черной.

«Держава нам усім должна!»

Перепалки между сельчанами и районными властями по школьному вопросу не умолкали.

Не знаю, были ли прежде свидетелями этих сцен дети, но когда мы приехали в Гуляки и собрался в школе «хурал», — ученики хоть и покинули класс, но далеко не ушли.

Некоторые стояли в коридоре, припав ухом к двери. Когда я выходила на минутку из класса, чтоб передохнуть от крика, — наблюдала эту картину.

Очень непедагогическая сцена.

— Мы вам разрешения на закрытие не давали! — как прежде, так и теперь начинали «наступление» родители, лишь появлялось в Гуляках районное начальство.

— Школа не может существовать без финансирования. Сельсовет берет ее на свое содержание? — предлагал Иван Недогибченко, заведомо зная ответ.

— Нет у нас денег! За свет нечем платить, — чуть не плакала Елена Куриленко, «голова сільради».

Впрочем, о том, что денег в казне нет, тоже знали все.

— Пусть государство платит! — продолжал перепалку родительский комитет. — По Конституции положено!

— По Конституции много чего положено, — не сдавал позиции Владимир Хрищенюк. — Деньги нам государство дает не в полном объеме. 5 миллионов гривен только «на образование» не додали. Ищите спонсора, раз вы такие умные!

— Спонсора?! Держава нам должна! — стояло на своем село.

— Если б вы работали, то были б отчисления. Вы ж не хотите работать! —- упорствовала районная власть.

— Это мы не хотим?! — сдали нервы у одной из родительниц. — Вы зачем колхоз развалили? При колхозе и школа работала, и деньги были!

— Мы развалили? Это вы развалили!.. Вы ж голосовали!

Дети, стоявшие под дверью, млели от восторга, хотя содержание споров им было доподлинно известно, как фильм, который смотришь много раз подряд, причем чуть ли не каждый день.

В запальчивости родители кричали: «У нас 40 детей в школу ходит!», потом — «50», а вовсе не 34, как за полчаса до «хурала» сам же родительский комитет мне рассказывал.

Даже прикидывали, что можно как-то объединить классы, чтоб было больше. Например, 2-й, где три ученика, с 3-м, где двое, и 4-й, где тоже двое, чтобы получился «комплект».

— Можно и 5-й объединить с 6-м и 7-м. Тогда в общей сложности там будет 10 учеников.

Но предложение особой поддержки не находило. И опять считали: 2-й класс — трое, 3-й — двое...

— По инструкции, — настаивал заврайоно, — если меньше пяти учеников, это не класс!

— Так можно ж объединить? — опять начинали счет родители.

— Вы хоть представляете, что это за уроки будут?! — взрывался доселе невозмутимый Недогибченко.

— А мы вам разрешения закрывать школу не давали! — не уступали родители.

И снова все шли по кругу.

Угроза «пельменной»

Село говорит: закон на нашей стороне, без нас вы школу не закроете.

«Район» говорит: закон на нашей стороне — если дети не учатся, мы должны принять меры. Так что, кроме закона, еще и здравый смысл — на нашей.

Поэтому 27 августа глава райгосадминистрации подписал распоряжение № 1008.

Оно начинается так: «Відповідно до Законів України «Про місцеві державні адміністрації», «Про загальну середню освіту», у зв'язку з непідготовленістю приміщення Великогуляківської школи до нового навчального року, відсутністю педкадрів та з метою охоплення навчанням дітей...»

И дальше — два пункта распоряжения. Первый: всех учеников перевести в соседнюю школу в село Дидовщина. Второй: обеспечить школьным автобусом.

Оба пункта великогуляковские родители отмели сразу же, даже слушать не хотели.

Во-первых, на Дидовщину у них «зуб», потому что то село появилось недавно, но там и дороги строят, и дома, и все такое, а гуляковцев «так, як дідівщинських, район не пестить, їм усе, а нам — дулю!»

Во-вторых, школьный автобус может сломаться.

— Но почему он должен сломаться?! — терял терпение от абсурдности аргументов глава райадминистрации.

— Мы говорим — «может»! Так ведь действительно может! И вообще — согласия на закрытие школы не даем. А если попробуете, дойдем до суда.

По секрету гуляковцы мне сказали: по селу ходят слухи, что на здание школы кто-то имеет виды, хочет купить и сделать там «пельменную».

— В соседнем же селе садик продали! А теперь там макаронный цех.

— Еще говорят, что сюда хотят перевести тубдиспансер. Или диско-бар сделать.

Районная власть на мой вопрос, хотят ли они на самом деле здание школы «пустить под пельменную», а распоряжение № 1008 — как бы «для отвода глаз», отвечала: все это глупости, никому это здание, в сущности, не надо.

Оно хиреет и валится. А частного предпринимательства в Гуляках нет. Поэтому «пельменная» — это придумки гуляковцев, чтоб оправдать свое упрямство.

— Не хотят работать. И это уже психология, — устало говорил глава района.

Поразительно: никто из присутствующих сельчан с ним не спорил.

«В Гуляках считают: «Нам должні!», — говорил Хрищенюк. — А сами палец о палец не ударят, чтобы чего-то добиться! В начале 90-х я занимался наукой, писал диссертацию. И сделал бы научную карьеру.

Но у меня семья, дети. Трое. И когда однажды я услышал, как сын идет ночью в кухню, открывает холодильник, чтобы что-то поесть, ищет, а там — пусто... Все, что нашел, — присохший к полочке леденец... Бросил я науку и стал зарабатывать деньги. По крайней мере моя семья больше не голодала.

Это я к чему? К тому, что у половины страны психология — как в Гуляках. «Нам должні!» Поэтому и живем так».

Ударение на «я»

Справедливости ради, отмечу, что не только глава района такого мнения о менталитете Великих Гуляков.

Кое-кто из местных жителей тоже согласен. Но поскольку его мнение с мнением «громады» не просто не совпадает, а где-то даже «в контрах», фамилию в газете просил не называть. А то, говорит, «хату спалять»:

«Когда-то село назвали «Гуляки» — с ударением на «я». От слова «гулять».

Тут действительно «споконвіку» гуляли много и знатно. Причем до такой степени, что окрестили «гуляков» еще и «большими». С генами, думаю, привычка передавалось из поколения в поколение. Но при советской власти название «подправили», чтоб «специфика» не выпирала.

«Большие Гуляки» — орфография та же, но с ударением на «и».

Хотя менталитет — прежний.

Посмотрите на село: грязь по колено, коровы по центру ходят, кизяки, извините, никто не убирает. Но никого это и не возмущает!

Смотришь телевизор, аж больно становится: в других селах и земля беднее, и людей меньше, и место на отшибе. Но у них — все в цвету. Чистота и порядок. Заборчики покрашены. «Крупорушки», «олійні» свои. Колбасные цеха.

Там что, другие люди? Нет. Но те не митингуют, как наши, и не кричат, что «держава обязана», а сами работают. И прибыль имеют.

Есть село Скригаливка, тоже Фастовский район. Там почему-то школу не закрывают, и перспективы у нее есть. Хотя детей немного — около 50.

Но там собираются объединить детский сад и школу. Конечно, так лучше, и село будет жить-развиваться. И школе-садику сами ж и будут помогать.

А в Гуляках много школе помогали? По пять гривен на краску дать — и то была проблема! А когда два крыла вообще от отопления отключили, чтоб платить меньше, и столовую на дрова перевели, — кто-то забеспокоился?

Да и народ тут в основном прижимистый. Раньше наша школа была средней. А когда в соседней Дидовщине появилась своя, возник вопрос: остаются ли в Гуляках старшие классы? Есть ли смысл? На что гуляковцы ответили: нам не надо «до 10-го», а то много денег учителя получать будут!»

— Знаете, что самое обидное? Пассивность! Причем если б только у взрослых, но и у детей тоже! — убеждал меня заврайоно.

«Живет у нас один спортсмен, получивший звание заслуженного еще при Союзе, — Эдгар Брейш. Большой энтузиаст создания школьных спортивных секций. Особенно по вольной борьбе», — рассказывал Иван Недогибченко.

— Его воспитанники каждый год становятся призерами и области, и республики! А на занятия приглашает детей со всех сел. Специально автобус ездит, чтоб ребят везти на тренировку в Дидовщину. Потому что там — филиал районной спортшколы... Так вот неделю повозил он туда мальчишек с Гуляков — и все! Те отказываются ездить. Тренер за голову схватился: «Ужас! Не едут! Все мальчишки рвутся, чтоб борьбой или футболом заниматься, а эти не хотят. Уговаривал, а они мне — «надоело!»

Чужой повар

В классе — на «хурале» — все говорили одновременно.

Не представляю, как можно найти решение проблемы со школой (ради этого же, собственно, и собирались), если слышать только себя?

Глава районной администрации взял мел и принялся писать на доске то, что хотел сказать: на каждого ученика Великих Гуляков из госбюджета должно тратиться 7 тысяч гривен в год, но таких денег нет, а из других школ, где цифра поменьше, потому что детей побольше, «перебрасывать» суммы и несправедливо, и нельзя.

Заврайоно тоже принялся писать свои аргументы на доске.

Но общий хор от этого не стал тише.

Потому что в спор вклинился еще один участник дебатов — председатель хозяйства «Мрія» Николай Лукьяненко. Хозяйство родилось на месте расформированного колхоза.

— Передайте нам имущественные паи, будут вам деньги на школу! — предложил он, на что родительский комитет многозначительно и многоголосо откликнулся: «Ща-а-сс!»

— Они не хотят работать в хозяйстве, — объяснял мне председатель «Мрії». — Даже повар у меня — из другого села... А что касается школы — разве ж мы б не помогли? И отремонтировали, и столярку сделали бы. У нас есть пилорама. Но для этого родителям надо было пошевелиться, заготовить 30 кубов леса. То есть древесины. Лес рядом... Что, трудно?! — перешел и он на крик, обращаясь к родителям. — Вы ж не хотели в лес идти!

— Это вы школе б помогли?! — вовсю разошлись особо голосистые мамы. — У вас кружку молока детям не выпросишь!

— А вы просили?! — в том же духе продолжал председатель.

Детей, стоявших некоторое время тихо за дверью, скорее всего, «хурал» утомил. Они переместились во двор и расселись, как воробьи, на «штакетнике».

Малышню — первый, второй класс — уже давно поразбирали по домам. Остались те, которые постарше. Вероятно, дожидаясь особой команды родителей.

Но команда запаздывала. Взрослые как раз снова занялись выяснением отношений.

И им было не до детей.

С директором на вокзале

Бывшая директор великогуляковской школы Мария Груша устроилась работать в другое село учительницей младших классов.

Но добираться до нового места работы сложно, приходится вставать чуть свет, чтоб успеть на электричку, а там еще — пешком.

Мария Васильевна думает, что придется теперь снимать комнату поближе к новой школе. И это проблема: в Гуляках и дом, и хозяйство.

У нее закончились уроки. Я позвонила, спросила, где ей удобней встретиться. Она сказала: на киевском вокзале.

— Когда мне недавно 50 лет исполнилось, я стихотворение написала, — говорила учительница. — О том, что «стоїть горда, величава школа». И что она — брошена. Поэтому «зараз залишається сама».

Некоторые мамы уверяли меня, что «директор — зрадниця, дітей кинула!»

Но я не стала этого говорить Марии Васильевне.

Она и так, рассказывая историю школы, с трудом сдерживала себя, чтоб не расплакаться.

«...По количеству учеников — в Гуляках, пожалуй, самая маленькая школа. Была б больше, если б родители детей не переводили в другие... Но их тоже понять можно: материально-техическая база у нас просто катастрофически бедная.

Ни телевизора, ни проигрывателя! Подарили два бэушных компьютера, когда выборы были. Но что с тех компьютеров, если на них ничего нельзя делать? Ни принтера к ним нет, ничего! Стоят просто так.

А мебель? Вы видели? Мебелью назвать трудно. Нищета страшная... Чтоб в школе дверь поставить за 800 гривен, учительские деньги потратили. У нас свои профсоюзные были, вот мы на них дверь и купили.

Поверьте, даже в такой нищете учителя согласны были бы работать. Но все же понимали: если детей меньше и меньше с каждым годом, то школа все равно подпадет под программу «оптимизации».

Уже и в Житомирской, и в Киевской областях реорганизовывают учебные заведения. Районо и нам внушило, что и мы закроемся.

Поэтому как ни больно, но наши учителя морально к этому были готовы.

Все село знало, что это случится.

Но нет же! «Район» дождался конца июня, приехал на сход. Люди сопротивляются, крик такой стоит!

Я думала, вообще фастовское начальство побьют.

В июле опять районо говорит: «Сделаем выездную комиссию, будем родителей переубеждать: если их дети не получают качественных знаний, то лучше перейти в другую школу».

А где вы раньше были, почему до того не переубеждали?

Как бы то ни было, но депутаты Великогуляковского сельсовета дали согласие на закрытие школы.

Меня просто ошарашило! Всех учителей, не только меня. Надо искать работу. Идем к Недогибченко: «Дайте на руки решение, что школа закрыта».

Дает бумагу, читаю, а там протокол совсем другого содержания! «Не закрывать». Но учителя-то уже трудоустроились!

А родители митингуют. Снова в августе — общий сбор села. Опять все кричат, ни до чего не могут договориться. На этом и разошлись».

Я рассказывала ей о ее бывших учениках, с кем — перед «хуралом» — встречалась в школе Великих Гуляков. И о том, как они сидели на «штакетнике». И о том, что в тетрадки переписывают параграфы.

«Никто не хочет идти на уступки, — грустно произнесла Мария Васильевна. — И родители могли бы поступиться принципами, перевести хотя бы на время детей в Дидовщину. Школа там хорошая, новая, всего 30 лет. И заполнена наполовину...

Да и районо могло бы не упорствовать, договориться с педагогами из других сел, возить их в Гуляки, чтоб во вторую смену работали. Ну, это если б точно договорились школу не закрывать».

— Было бы желание, за год отремонтировали б здание. И учителя б вернулись... И была б в Гуляках нормальная школа, — сказала бывшая директор, но как-то не очень уверенно.

А еще она говорила: решилось бы все давным-давно, без обид и ссор, если б только «район» с селом чаще встречался. И если б не принимали они друг друга сразу «в штыки».

«И что же дети? — спросит читатель. — Чем закончилась история для них?»

Да, они уже учатся.

Многих, думаю, из принципа, родители в Дидовщиу не отдали, а отправили в дальние села. Некоторых даже в другую область.

— Тебе теперь далеко ездить? — спросила у восьмиклассника Толи. Его папа и мама — члены родительского комитета.

— Ну так, немножко далековато... В Житомирскую область. Езжу на рейсовом автобусе.

— А почему не хотел в Дидовщину? Это ж ближе. Всего 5 километров. Причем на специальном школьном автобусе.

— Он может сломаться, — заученно ответил мальчишка.

Великогуляковские школьники, разбросанные по разным селам, все «на птичьих правах». Потому что без документов.

Документы родители не забирают из прежней школы. Тоже, думаю, принципиально.

Кстати, один из представителей бывшего уже родительского комитета на днях сказал мне, что сейчас раздумывает над тем, а не подать ли на районо — за самоуправство — в прокуратуру?

Чует мое сердце, бои еще будут.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Однофазные стабилизаторы являются выгодным решением...

В большинстве случаев однофазные стабилизаторы напряжения обходятся дешевле...

От Вернадского до НАСА

Новая страсть технически развитой молодежи — хакатоны и конкурсы стартапов —...

Ворьё

Защита интеллектуальной собственности явно не входит в число приоритетов украинских...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка