Был бы поэт, а энгельгардты найдутся

№16v(744) 1 — 7 мая 2015 г. 29 Апреля 2015 5

30 апреля миновало сорок дней, как ушел из жизни Владимир ГОЦУЛЕНКО, поэт, издатель, генеральный продюсер «Московского комсомольца» в Украине», человек незаурядных знаний и бесконечной скромности.

Родился Владимир Николаевич 13 июля 1943 г. в Москве, в семье офицера. Именно кодекс чести, к которому приучен и следовал с детства, не позволял ему кривить душой и соглашаться с новым порядком в украинской истории, с человеческими пороками, которые вопреки стандартам морали пороками для многих не являются.

Сильным аргументом во всем он считал слово. Веское. Максимально точное. Произнесенное четко. Именно этими критериями жил, редактируя одесскую молодежную газету «Комсомольская искра», журнал «Ранок», будучи главным редактором издательства «Молодь», главой украинского отделения российского информационного агентства «ИТАР-ТАСС».

Большой страстью и неисчерпаемой темой для Владимира Гоцуленко был Пушкин, о котором он знал, пожалуй, не меньше специалистов-пушкиноведов. Да что там говорить — Пушкин был мерилом всего, к чему прикасался Гоцуленко. Он работал в архивах Пушкинского заповедника в Михайловском, истово искал все, что касалось судьбы и творчества гения.

Весь с таким кропотливым трудом изысканный материал, переживания, связанные с пушкинской темой, Владимир Николаевич выплескивал в стихи. Не те рифмованные строки, которые если постараться, может извлечь из себя каждый. Нет. Каждая его строфа лирична и музыкальна, чудна метафорами и ценна, как ограненный руками мастера алмаз.

Он шел к поэту. Его вела «Дорога к Пушкину» — цикл стихов, скорее монолог современного автора о ценностях, которым не страшны века: любовь, честь, достоинство, великодушие к Отечеству и ближнему.

Именно стихи из этого сборника ожидала удивительная судьба — их положил на музыку киевлянин Владимир Быстряков, а удивительно спел актер Николай Караченцов. Впоследствии на основе этого цикла в Москве сняли полнометражный фильм «Романс о поэте» (1993).

Владимир Гоцуленко написал 11 поэтических сборников. За большой вклад в культуру награжден Пушкинской медалью с занесением в Почетный Реестр Попечителей в Пушкинском Доме (Санкт-Петербург) и в Государственном музее А. С. Пушкина (Москва). Этими он гордился особо. А вот полученные автором литературные премии — имени Эдуарда Багрицкого, имени Николая Островского и другие награды в области поэзии и литературы волновали его в меньшей степени.

В одной из рецензий на творчество Владимира Николаевича есть строки, которые абсолютно точно характеризует масштаб поэта: «Автор не заслуживает похвалы. Он заслуживает увековечения. Минимум — будущий классик. Максимум — настоящий...»

Мы предлагаем вам вспомнить, вчитаться в избранные стихотворения из авторского цикла «Дорога к Пушкину», которая была для Владимира Гоцуленко дорогой к себе.

Она терниста, выдвигает в попутчики людей, с которыми нам не всегда по пути. Но автор это знал и предостерегал себя? Других?

...Возникнут разные преграды,

затмив собою белый свет.

Всегда найдутся энгельгардты,

коль рядом здравствует поэт...

Автор: Н. КАРАЧЕНЦОВ


Стихотворения из цикла «Дорога к Пушкину»

Ожидание

Рябина поздняя горит,

прозрачна хрупкая прохлада,

и ожиданье снегопада,

как птица белая, парит.

Давно уж не было вестей — что происходит в этом мире?

И отчего все едут мимо

и ждать немыслимо гостей?

Опять — в Тригорское. Опять

в альбом вписать стихотворенье,

шутить за чаем. О смятенье

ни слова — виду не подать.

Скорей бы снег, скорей — зима!

Пусть заметет везде дороги,

а с ними — тайные тревоги,

что сводят каждый день с ума.

Что происходит на земле,

откуда дунет свежий ветер?

Живешь себе на белом свете,

а он — лишь свечка на столе.

Скорей бы снег пошел уже,

преобразив пейзаж для взгляда.

И ожиданье снегопада — как боль щемящая в душе...

1983

Выбор

Всегда отыщется подлец,

чтоб нацарапать анонимку.

Непостижимо: сей «творец»

с тобою чуть ли не в обнимку!

Вполне порядочен и мил,

он — самый преданный на свете!

Ну, а недавно кем он был,

когда, закрывшись в кабинете,

тебя с неистовством чернил,

швыряя мысленно перчатки?

Следы запекшихся чернил — как будто сняли отпечатки...

Всегда отыщется подлец,

и намалюет мерзкий пасквиль,

и с орденами во дворец

заявится. И там обласкан

он будет царскою рукой,

которая не поскупится...

Подлец живуч. Ему покой — как и таланту —

только снится.

О, как, смахнувши пот с лица,

перо он пробует удало!..

Проверьте — место подлеца

еще вакантным не бывало.

Вот поднимает он бокал

в честь знаменитого поэта!..

С души воротит.

Кончен бал.

И выбор сделан — пистолеты...

1983

Песенка о дуэлях

По бутылкам из-под шампанского

бьет навскидку, шутя, поэт,

оставляя все меньше шансов для

ослепительных эполет...

Будь ты барин или же булочник,

будь ты гений, а все равно

между прошлым своим и будущим

у барьера встать суждено.

Сколько в жизни короткой выстрадать

довелось — не хватает слов...

Но дурачились и под выстрелом,

и стреляли поверх голов.

Не спасали советы дельные —

жизнь в кредит, а все ж хороша!

Кодекс чести. Дела дуэльные.

Нерасстрелянная душа...

1984

Сонет 1825 года

Быть суеверным, жить в плену примет —

чудачество? Порок? Но тем не менее

не зря порой тревожится поэт,

когда одолевают совпадения.

Еще двенадцать годовых колец

войдут в сонет, итоговый и строгий,

а две строки — начало и конец — отведены судьбою для дороги.

Четырнадцать — лицейское число*

в декабрьский календарь уже легло

кровавым снегом для иных столетий...

Четырнадцать — одна лишь из примет.

Я мог бы привести еще пример,

но строк всего четырнадцать в сонете.

Черный ворон

Черный ворон кружит одиноко

над белой равниной,

хоть пустынны снега

и покуда никто не убит...

Если вечна душа — отчего же она так ранима?

Если нету души — что же это под сердцем болит?

Боль страшна, когда спазмами

намертво схвачено горло.

И на крик, раздирающий грудь, — тишина неспроста.

Значит, это расчет.

Значит, это кому-то угодно.

И проносится хищная тень,

словно тень от креста...

Жизнь одна — отчего же в ней

столько беды и печали?

Черный ворон кружит — не забыть эти крылья вразброс...

А прикроешь глаза — освещают свободные дали

предрассветные свечи,

российские свечи берез...

Черный ворон кружит...

Ах, зачем эти белые ночи

удлиняют опять наступившие

черные дни?

Жизнь одна — эта правда превыше

внезапных пророчеств,

хоть всего лишь вчера

этой правдою были они.

...В небесах замерцала

над Черною речкой прощально

то ль звезда, то ль слеза,

но нельзя разобрать — пелена...

Честь превыше всего.

И тропинка к дуэльной площадке

непокорной судьбе,

словно царская милость, дана...

Черный ворон кружит

одиноко над белым раздольем.

Снег скрипит под ногами — покуда никто не убит...

Тишина на душе,

но над нею, как перед разбоем,

черный ворон кружит, и кружит,

и кружит, и кружит...

1987

Исповедь

О Господи, за что все одному и сразу?! —

доносы, царский гнев, чужая сторона...

Кровь стынет оттого, что жизнь однообразна.

И оттого кипит, что молодость дана!

С рожденья ходим все,

как грешники, под Богом,

поэтому глядим с надеждой в небеса —

а там звезда горит над дальнею дорогой

и падает, искрясь, за красные леса...

Свободы нет, а есть бессрочная опала.

И как ты, изловчась, душою ни криви —

перо наискосок взлетает одичало.

Чернила извелись — все строки на крови...

Невыносимо слыть отверженным повесой,

невмоготу, когда оглохнет темнота

и строго по углам чиновниками бесы

торопятся занять удобные места...

О Господи, к чему ночные маскарады?

Истаяла свеча. И нету больше сил...

Но бесы — в хоровод. И пляшут до упаду!

Эй, бесы, бесы, кто вас всех перебесил?

Вот сыщики снуют. Вот в раболепной свите

пожаловал сюда и царь — отец родной.

Ну что ж, смелей к столу!

Смотрите же, смотрите — все строки на крови.

Все строки. До одной...

О Господи, за что? О Господи, когда же?..

Как лезвие, остра ночная тишина.

Но совести своей иной быть не прикажешь.

И в этом правда вся. И в этом вся вина...

...Переболела боль. Давно все сроки вышли.

Горят черновики. И пепел без труда

возносится, как дух, все выше и все выше,

туда, где над судьбой обуглилась звезда...

1987

Здесь жил поэт

Сергею Полякову

Здесь жил поэт, вернувшись из скитаний

и оказавшись вновь в кругу невзгод.

Вот дом его.

А это домик няни.

А там, в саду, аллея Керн и грот.

Здесь жил поэт.

Писал стихи и драмы,

совсем забыв помещичьи дела.

Случилось так — ему сестрой и мамой

Арина Родионовна была.

Здесь жил поэт.

Расспрашивал при встрече

окрестных мужиков о старине.

На ярмарках плясал. И всякий вечер

не гас подолгу свет в его окне.

Здесь жил поэт —

предтеча и безбожник,

а шел ему всего двадцать шестой...

И вот стоит над Соротью художник —

зачем ты здесь, скажи, товарищ мой?

Не выручат ни знания, ни память —

одна душа способна дать ответ.

На выдохе безмолвными губами

ты говоришь себе:

«Здесь жил поэт...»

Не торопись и рассмотри подробней

окрестности.

Потом уже рискни —

установи этюдник поудобней

и кисти в осень густо обмакни.

Переноси на холст движеньем кисти

краюху неба, крепкие стволы,

теплом земли просвеченные листья —

о, как они торжественно светлы!

Здесь жил поэт.

И ты лови мгновенье,

живи в непостижимой простоте.

Затем сравни природы откровенье

и листопад, возникший на холсте.

Не унывай, коль что не так. Не охай,

а продолжай работать не спеша.

Вон в роще, перемазанная охрой,

стоит твоя

счастливая душа...

Встреча

Тарас Григорьевич Шевченко

спешит, спешит запечатлеть

невозмутимости оттенки

на пушкинском лице. И смерть

скорей всего обозначала

не преждевременность конца,

а лишь бессмертия начало;

стучат скорбящие сердца,

и гнев их время не рассудит,

и боль ничем не заглушить.

Шевченко Пушкина рисует,

как будто крик своей души.

Не о такой мечтал он встрече...

Не довелось — оборван срок.

У изголовья тают свечи,

и кем-то найденный дьячок,

смиренно разведя ладони,

во имя Бога и царя

загробным голосом долдонит

абракадабру псалтыря.

Багряный бархат с позументом

и черный галстук, тесный фрак.

А пьедесталом для поэта

надежно служит катафалк.

Не божий раб, а сын свободы,

себе он верен до конца,

и непростительную гордость

хранят черты его лица.

При жизни названный народным,

он, как в доносах, был в долгах.

Оплачен счет.

И свет неровный

дрожит на замерших устах.

Шевченко Пушкина рисует —

так предназначено судьбой.

Теперь он знает, чем рискует,

отваживаясь быть собой.

Возникнут разные преграды,

затмив собою белый свет.

Всегда найдутся энгельгардты,

коль рядом здравствует поэт.

И предстоит ему на деле,

согласно правилам игры,

до дыр изнашивать шинели,

обалдевая от муштры.

Домой дорогу лишь по звездам

искать ему в чужих краях,

и окровавленным обозом

покажется Чумацкий Шлях.

Быть Кобзарем — талант отпущен.

Как эта доля нелегка! Он повторяет:

— Пушкин... Пушкин... — Как будто клятву. На века!

А Пушкин — бледен, и прекрасен,

и неразгадан, словно связь

между звездою, что погасла,

и той, что вслед за ней зажглась...

1987

Дорога

Опять зима укроет акуратно

дороги все. И леший не поймет:

какие же из них ведут обратно,

какие же нацелены вперед...

Лишь наблюдаешь по ночам бессонным,

как снег над лабиринтами дворов

собою заряжает невесомо

прозрачные стволы прожекторов...

Опять весна внезапная случится,

надежды и мечтанья вороша.

И, словно окольцованная птица,

из странствий возвращается душа.

Теперь уже не выпросишь отсрочки,

и на краю дороги столбовой

послышится мне дальний колокольчик

над пушкинской кибиткой кочевой...

И, слушая судьбу,

подумаешь невольно —

возможно, потому глаза прикрыл рукой,

что так душе легко,

и сладостно, и сольно

над пушкинской строкой,

над пушкинской строкой...

«№ 14 Александр Пушкин»— значилось на черной дощечке над дверью комнаты в Лицее. «14» — так подписывает Пушкин некоторые свои письма и много лет спустя

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Дорога к Пушкину

Я ездил в Киев каждый свободный день

Тренд Сковороды

Нерадивых студентов Сковорода характеризовал как «весьма туп» или «сущий...

Почему голливудская звезда Али установлена на стене?

Чтобы коснуться звезды Мохаммеда Али, надо уметь порхать как бабочка, следуя...

Раулю Кастро — 85!

Братья Фидель и Рауль Кастро — настоящие монолиты, подобные египетским пирамидам,...

Маресьев был один. «Мересьевых» — много

20 мая — 100 лет со дня рождения Алексея Маресьева (1916—2001)

Твоїх пісень м'яка відлига...

29 квітня 2016 р. нерукотворний вінець життя впав з чола Дмитра Михайловича Гнатюка

Валентина Бузина: Это не Украина убила моего сына...

Ти будеш письменником, книжку про мене напишеш, про моє тяжке життя...

Крылатая жизнь испытателя

За более чем 50 лет летной практики Мигунов ни разу не прибегнул к вынужденному...

Голгофа Дмитрия Лизогуба

Особенно импонировала Толстому идея самопожертвования Лизогуба, отдавшего все...

Невыученные уроки генерала

Де Голль Францию не спас. Он сделал большее — спас честь Франции

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка