Духовными ценностями надо делиться без процентов

21 Октября 2015 4.8

К 80-летию Бориса Олийныка

Борис ОлийныкВалерий ГАНИЧЕВВалерий ГАНИЧЕВ — давний друг и сотоварищ, выпускник КГУ (1956 г.), доктор исторических наук, профессор, председатель Союза писателей России

Дорогой Борис! Поздравляю тебя с 80-летием!

Но какие наши годы? По советским меркам, ты наконец достиг возраста члена политбюро, а до этого возраста только кандидат.

Мы довольно старые знакомые, еще с 50-х годов по Киевскому университету. Ты частенько рассказывал мне про Полтавскую родную Зачепиловку, а я про миргородскую Камышню, где я жил после войны, разные истории.

С одной из таких историй я начал свою книгу «Листая версты дней» (ссылаясь на тебя, чтобы, не дай бог, не обвинили в плагиате). Так вот, одна из них была о том, что в Зачепиловку приехал земляк после окончания здесь школы и международного факультета в университете. Он побывал за границей и даже в ООН. При встрече с обступившими его в Зачепиловке мужиками пустился он рассказывать о своих поездках, о дальних странах, о Нью-Йорке. Рассказывает десять минут, полчаса, час, и тут один мужик докурил цигарку, бросил ее на землю, растер сапогом и хрипловатым голосом сказал: «Багато ти, Васю, знаєш, та ще не все». И Васю словно обожгло... Он мучился потом всю жизнь, как же он так, что же не расспросил земляков, какая у них жизнь, какие у них радости и горести, а «все про себе, про себе». Другой мужик, правда, тоже растерев цигарку, подошел к жизни попроще: «А я ото, Васю, з утра стакан кинув, і пійшов».

Много всяких историй, почти притч подарила родная земля Борису, как дарила в Михайловском, Миргороде, Вешенской, Моринцах нашим духознатцам родная земля. Так вот эта народная струя пронизала и творчество выдающегося поэта современности Бориса Ильича Олийныка. Нынешнее литературоведение редко вспоминает это качество — народность как основу и фундамент поэзии, да и всего литературного творчества. Говорят о стилевых особенностях, аллитерациях и ассоциациях с предшественниками, о модернистских исканиях и т. д. (все это может быть). Но история показала, что истинная поэзия живёт долго только тогда, когда она близка народу, когда в ней внутренне преобладает народность.

Лет десять назад к нам обратился секретарь Нобелевского комитета и попросил выдвинуть кандидатуру на соискание лауреата. Секретариат Союза писателей посовещался и представил кандидатуру Валентина Распутина с его «печальным реализмом» («Прощание с Матерой», «Живи и помни» и др.). Конечно, не присудили. Года три назад мы узнали, что на Украине выдвинули на эту премию кандидатуру разбогатевшего на нефти и динамите миллионера. А мы, в Союзе писателей, не получая никаких просьб извне, высказались за поддержку поэта Олийныка, за его народность и дух единства славянства. Конечно, он тоже не получил. Там в последнее время, по-видимому, думают, что вот если бы автор был всемирно узнаваемый модернист и космополит, диссидент или хотя бы исповедовал нетрадиционные ценности, назвал бы отца, который у Бориса погиб на войне, родитель №1, а маму — родитель №2, то, может, и дали бы.

Над пронзительным восклицанием из стихов и песни Бориса о том, как уходит мать за горизонт: «Куди ж ви, мамо!» — рыдала моя незабвенная жена Светлана, зная, что наступит час прощания с детьми, родными людьми. Думаю, что Борис Ильич не особенно сокрушался по поводу нобелевки, ведь у него своя, особая премия — народное признание и любовь, уважение и восхищение многих собратьев, да и нас, грешных.

Рассказывал и я Борису, что, оканчивая Камышинскую школу, я хорошо знал украинскую мову и литературу, хотя был русский человек. Я был благодарен двум светоносным своим учителям: учительнице русской литературы Надежде Васильевне и учительнице украинской мовы Ганне Никифоровне. Требовательной Надежде Васильевне, преподававшей великую русскую литературу, прививавшей восхищение и восторг простым сельским хлопцам и девчатам, любовь к Ломоносову и Державину, Пушкину и Лермонтову, Гоголю и Тургеневу, Достоевскому и Толстому, Чехову и Есенину, Шолохову и Твардовскому, да и всем, кто сеял «разумное, доброе, вечное».

Ведь и классик украинской литературы Иван Франко громогласно заявлял: «Мы любим российских писателей. Мы все русофилы, слышите, повторяю еще раз, мы все русофилы. Мы любим великорусский народ и желаем ему всяческого добра, любим и учим его язык, и читаем на нем нового, наверное, не меньше, а может, больше, чем на своем... и русских писателей, великих светочей в духовном царстве мы знаем и любим...»

Даже повидавшая на своем веку, прошедшая через многие измены политические и в личной жизни, выдвинувшая себя в президенты госпожа Клинтон и та в беседе с Познером, вполне добросовестным глашатаем Запада, в ответ на его вопрос сказала, что читала, знает и любит Достоевского, Толстого. Во как! Может, забудет после избрания, ведь заявила же на очередной встрече о «традиционном враге США», забыв о Второй мировой войне и войне за независимость, когда Россия была союзником США. Память — что флюгер.

Вторая наша любовь в школе была с горящими глазами — Ганна Никифоровна. Она научила меня украинской мове, её духу, славянской корневой сути, той красивой музыке полтавско-киевского диалекта, не загаженного австро-венгерскими, польскими словечками, что внедряются ныне в сознание и произношение. Радость от познания сочинений от Котляревсого, Нечуя-Левицкого, Панаса Мирного, Леси Украинки, Великого Кобзаря Шевченко, Коцюбинского до поэтов советского времени — Тычины, Сосюры, Рыльского, Малышко, других, была безмерна. Думаю, как же искусно и возвышенно вкладывали наши учителя великое и вечное в наши головы и сердца, выстраивая платформу любви и дружбы между людьми и народами.

Позднее мы это чувствовали не раз, приезжая в Киев по приглашению Фонда культуры Украины по разным литературным случаям.

Вот, например, в 2007 году мы приезжали и отмечали годовщину Николая Васильевича Гоголя и выход полновесного тома писателя в «Библиотеке Черномырдина». Тогда Борис Ильич был не только хозяином встречи, но и духовным толкователем значения Гоголя для наших народов.

В 1989 году на Славянской встрече в Киеве раздавались возмущенные голоса: «Очистить Украину от гоголизмов». Слава богу, нынче, в том числе после встреч в Фонде культуры Гоголь признан и даже провозглашен украинским писателем.

В ответ на обращённый ко мне вопрос председателя правительства Украины Кинаха после Сорочинской ярмарки: «Дак, чей же писатель Гоголь: русский или украинский?» — я ответил, думаю, правильно: «Поделимся как Гоголем, так и Пушкиным и Толстым, как и вы Шевченко и Лесей Украинкой». Да, духовными ценностями надо делиться без процентов.

Запомнится и выдающиеся встреча, посвященная 825-летию «Слова о полку Игореве», той нашей общей сверкнувшей и сияющей звезды, пришедшей к нам из XII века. Разговор шёл на Украине, в Новгород-Северском и Путивле. Два великих украинца, академики Олийнык и Толочко, как и мы, сделали свои сообщения. Казалось, откуда-то оттуда, издалека, прозвучали из «Слова о полку Игореве» предостерегающие нас слова, которые прочитал Борис Ильич: «Рекоста бо брат-брату: «Се мое, а то мое же». И начаша князи про малое «се великое» молвити, а сами на себе крамолу ковати». Юбилей «Слова» мы отметили словесно, хотя нашим министерствам культуры было не до этого.

Борис известен как защитник славянского братства и дружбы, которые отстаивал не только в праздничные дни, но и под бомбами в Белграде, зачитывал слова Шевченко «Слава тобі, Шафарику, во вiки і вiки, що звiв єси в одно море слов'янськiї рiки».

И еще славное событие, которое мы отметили с Фондом культуры в 2009 году. Выпуск великого романа XX века М.А. Шолохова «Тихий Дон» с переводом на украинский язык. Переводы были и раньше, но в связи с найденными и выкупленными двумя первым томами рукописи решили внести правки и исправления, вернее, уточнения автора в последние годы его жизни. А также представить всех художников «Тихого Дона». Шолохов был широко известен на Украине. Его мать была украинка, с Черниговщины были ее родители. Читали роман на русском и украинском.

Помню, как в 1967 году мы, издательство «Молодая гвардия» и комсомол, проводили в станице Вёшенской, на родине Шолохова, встречу молодых писателей Советского Союза и зарубежья. Вышли на холм, под которым протекал Тихий Дон, кругом переливался ковыль и лазоревые цветы, внизу виднелся изгиб реки. И вдруг я увидел, что у молодого писателя Юрия Мушкетика, с которым я тоже учился в Киевском университете, на глазах слезы. «Что с тобой, Юра?» — «Та я ж все це бачив. Про все читав!» Так всплывало время, природа, события из великой книги.

Больше года переводил «Тихий Дон» Володя Середин, тоже выпускник КГУ. Андрей Черномырдин в память о своем отце, бывшем после России на Украине, оплатил выпуск книги.

Назначили презентацию и вдруг узнаем, что главный организатор встреч, председатель Фонда культуры Борис Ильич болен и лежит в больнице. Катастрофа! Но ехать надо. Презентация назначена в Парламентской библиотеке в центре города. Заходим. Зал полон, немало знакомых лиц — по университету, по литературе. Идем к своим местам, и вдруг... Борис Ильич? «Сбежал из больницы, врач кричит вдогонку «под Вашу личную ответственность».

Борис открыл вече, сказал блистательное слово о романной форме, о «Тихом Доне», о кровавых драмах и истории. Обливаясь потом, он был буквально выдворен нами и друзьями, это уже была наша общая ответственность за его здоровье. А дальше была встреча и разговоры в Фонде Л. Кучмы о книге, времени, наших культурных связях. Встречу вёл сам Кучма. Я и Иван Драч ему как бы ассистировали.

А вот второй пласт наших встреч с Борисом. Я — директор издательства «Молодая гвардия», перед этим завотделом в ЦК комсомола. Звонит Борис: «Валера! Ось тут вірші Василя Симоненка. Знімають». — «За что?» — «За буржуазний націоналізм». Я говорю: «Да что они придумывают? У нас ни одного порядочного буржуя на Украине сейчас нет». (Думаю, нынче их пруд пруди.) Стихи Симоненко тогда только появились у нас в обиходе, Светлана привезла книжечку из учебной поездки с молодыми педагогами зарубежья на Черкасчину. Декламирую по памяти: «Можна все на світі вибирати, сину, / Вибрати не можна тільки Батьківщину». Так вроде?» — «Да, так!»

Звоню Юрию Ельченко, тогда первому секретарю ЦК комсомола Украины: «Юрий Никифорович, что там на «Змiну» нападают по поводу стихов Симоненко? Никаким махровым национализмом там не пахнет, просто поэт любит свою землю и людей». — «Ты так считаешь?» И звонок из «центра» помогает ему принять решение. «Да нет, всё пойдёт. — Я ехидничаю: — вы там за бывшими бандеровцами следите, а то оживают, из нор выползают». — «Нет, этого не будет никогда. До побачення».

В издательстве же «Молодая гвардия» украинцы были постоянно издаваемыми авторами. Тут и Олесь Гончар, и Павло Загребельный, и Сизоненко, и Иван Драч, и Яворивский, и Стельмах, и Олийнык, и Лубкивский, и Мих. Шевченко, да и тот же Симоненко. Ясно, что из всех союзных республик писателей Украины было больше всех. Мы этим и гордились. Олесь Гончар меня любил, приглашал в гостиницу «Москва» побеседовать, пообедать. Говорили об именах молодых и старых, о литературе и истории.

Да и сам я переводил для «Советского писателя» книгу полтавчанина Малика «Червленые щиты» (о «Слове о полку Игореве») и «Каштаны на спомин» Артамонова и др.

Борис ОлийныкЕщё: Борис Ильич всегда был человек остроумный и «юморной». Я даже выпустил книжку «Всякая всячина», где порассуждал о природе смеха. «Юмор и гумор» — называлась одна статеечка, где написал, что юмор и гумор — понятия одного смысла и ряда. Юмор широк, разливист, может касаться всего. Иногда тоньше, иногда покрепче, на грани. Гумор хитроват, часто кажется наивным, но столь же задирист и глубокомысленен, смешлив и поучителен.

Два народа умели пошутить и над собой, и друг над другом, а уж над врагом — пощады не давали. Чего стоит одно письмо турецкому султану от запорожских казаков всех национальностей! Вот и получал я хохочущий и целебный нектар с цветков России и Украины, от хохлов и кацапов, чьи прозвища выражали задиристую насмешку. Украинцы и русские давно создали улыбчивый союз, а может, даже всепобеждающий блок, что посильнее всякого НАТО.

Приехал в Киев в связи с 60-летием Бориса. Поздравляю в громадном зале. Годы напряжения, с одной стороны — «свідомi незалежники», с другой — «отпетые патриоты». А плоды народного труда делят «новые русские» и «новi українці», в основном — «старые евреи». Я начинаю: «Приветствую Вас, Борис Ильич, от имени секретарей Союза писателей России — Бондаренко, Дорошенко, Барановой-Гонченко и ...» В зале, разумеется, ехидный смех: «Вот на каких человеческих ресурсах живут москали». Я продолжаю: «А также от Сергея Михалкова, Валентина Распутина, Юрия Бондарева, Михаила Алексеева, Василия Белова, Владимира Карпова, Петра Проскурина...» В зале аплодисменты.

На фуршете Борис благодарит: «Я тобі бажаю щастя, Валера. Повну хата добрих людей, щоб стіл був повний смачного, а сала було багато, — потом хитро прищурился и закончил: — хай у мене буде все це, та я ж хохол, хай у мене буде трошки більше».

Хохочем. Я тут же отомстил: «Вот недавно позвонил в Союз писателей Михаил Шевченко (мы его знали как поэта и секретаря Спилки письменников Украины) и спросил: «Ну як там у вас в Москві?» — «Плохо, Миша, плохо!». — «Ой, та й у нас погано». — «А як влада?» — «Да какая там власть — бандиты с большой дороги». — «Ой, та у нас те ж саме! А як президент? (Ельцин недавно расстрелял парламент, в стране олигархический разбой. — Авт.) — «Хуже некуда». — «Ой, і у нас такий же». Потом помолчал и сказал: «Ні, у вас ще гiрше». Всё-таки патриот Миша.

Да, чего только не было! Вот из последних, привезённых с Украины: «Сидит старый галициец и говорит внуку: «Ой, внуче, як ми добре жили, все у нас було, все було, але прийшли москалі і нав'язали нам оцю самостійність». Горько смеёмся.

Посмеялись мы как-то и над одной историей. В Крыму отмечали 200-летие Пушкина. Были делегации Украины, Белоруссии, России. Почитали стихи, потом возложили цветы к памятникам Пушкину, Лесе Украинке, Максиму Богдановичу (классику белорусской литературы).

Потом возложили цветы к Степану Руданскому. У нас дома его песня «Повiй, вітре, на Вкраїну» звучала постоянно. Пели мы её и в Москве. Делегацию Украины возглавляли энергичный Дмитро Павлычко и монументальный Иван Драч. Знаю обоих давно, издавал. Говорю Павлычко: «Помнишь, я издавал тебя в «Библиотечке избранной лирики» 500-тысячным тиражом?» — «Ото була казка!» — «Да, було і минуло, улюбленець культури України». — «А зараз заспіваєм «Повій, вітре, на Вкраїну» у могилы Руданского. Оксана, заспівай!» Запела дружно вся делегация. Второй куплет мы уже пели вдвоём с Оксаной, а третий я заканчивал один. Профессор Казарин из Симферополя давился от смеха. «Ты чего?» — «Хохлы мовчать, а москаль співає». Я успокоил: «Да у нас многие патриоты в песнях третий куплет не знают». «Це вірно», — подтвердил Борис.

Ну и последнее. Оставив литературоведческие размышления на будущее, скажу, что мне очень близки слова Бориса Ильича, сказанные им в одном из предисловий к книге «Избранное».

«Со времён Великой Отечественной войны, — писал он, — во мне живёт непоколебимое презрение ко всяким отступникам и перебежчикам, одним словом, к предателям. И сам никогда не менял своей ориентации, уже хотя бы по той причине, чтобы не пополнять собой их ряды, тем более что идеи социализма — от самого Господа Бога, ибо проповедуют равенство, братство и свободу личности. А сама идея нисколько не виновата в том, что её так исказили. Но нет прощения тем, которые её, эту идею, деформировали».

В 1980 году я был снят с поста главного редактора «Комсомольской правды» с её 12-миллионным тиражом. В «инстанции» мне сказали: «Вы хотите доказать, что у нас в стране есть коррупция?» Защищаюсь: «Но есть же факты». — «Вы приводите «фактики» и хотите обобщить. В такой массовой газете это допустить нельзя».

В общем, «выгнали», «сняли», «освободили» — назвать можно как угодно: за разоблачение коррупции. Хотя тогда это были лишь «цветочки» по сравнению с сегодняшними «ягодками».

Но сняли-то, конечно, не за это. К тому времени я прослыл известным русофилом, даже ярым националистом и, что ещё хуже, шовинистом — за то, что любил свой народ, свою страну. Шовинистом я, конечно, не был, ибо считаю слова Достоевского «Русский человек — всечеловек, которому близки все радости и горести мира» очень правильными. Короче, освободили, да ещё в придачу после этого были странные автомобильные катастрофы и увечья.

К «снятому» человеку людей заходит немного, а то и совсем мало, звонки прекращаются, на другую сторону дороги переходят, когда встречаются. Опускаюсь на «дно» литературной работы, пишу роман, исторические очерки. Вдруг звонок: «Валера, это Шолохов, кто там клюет, чем помочь?» — «Да нет, проживём, вот посоветоваться бы». — «Приезжай в Вёшенскую». Затем следующий звонок (Борис Олийнык): «Валера, я ось тут із Зачепилівки одну історію привіз, приїжджай у Київ». Нет, есть немало соратников, друзей, товарищей — живём дальше.

Слова Бориса из этого же предисловия: «Всегда выше злата и дороже, чем самые дорогие каменья, я ценю чистое золото дружбы и побратимства», — считаю самыми близкими и заповедными для меня.

Мой предшественник Сергей Владимирович Михалков, возглавлявший Союз писателей двадцать лет, одаривший нас немалым количеством афоризмов, оставил мне в назидание одну фразу: «Валерий, ты должен помнить, что если у нас в многотысячном Союзе писателей отдадут команду: «на первый-второй рассчитайсь» — вторых номеров не будет. Так что у нас с тобой нет второстепенных товарищей-писателей — все первые или никчёмные». Ну, так вот в 90-летний юбилей Михалков сказал мудрые слова: «Вот когда отмечали 85 лет, все говорили «здорово, давай до 90». Глупо было бы обещать, а дожил умно!

Вот так, Борис Ильич, продолжай «умно» до 90 лет, хотя и тут услышишь мудрые слова: «Не надо ограничивать милость Божию». Итак, до 90 и не ограничивай милость Господа дальше.

А закончить хочу полюбившимися мне на Украине словами: «Хай щастить!»

Тренд Сковороды

Нерадивых студентов Сковорода характеризовал как «весьма туп» или «сущий...

Почему голливудская звезда Али установлена на стене?

Чтобы коснуться звезды Мохаммеда Али, надо уметь порхать как бабочка, следуя...

Раулю Кастро — 85!

Братья Фидель и Рауль Кастро — настоящие монолиты, подобные египетским пирамидам,...

Маресьев был один. «Мересьевых» — много

20 мая — 100 лет со дня рождения Алексея Маресьева (1916—2001)

Твоїх пісень м'яка відлига...

29 квітня 2016 р. нерукотворний вінець життя впав з чола Дмитра Михайловича Гнатюка

Валентина Бузина: Это не Украина убила моего сына...

Ти будеш письменником, книжку про мене напишеш, про моє тяжке життя...

Крылатая жизнь испытателя

За более чем 50 лет летной практики Мигунов ни разу не прибегнул к вынужденному...

Голгофа Дмитрия Лизогуба

Особенно импонировала Толстому идея самопожертвования Лизогуба, отдавшего все...

Невыученные уроки генерала

Де Голль Францию не спас. Он сделал большее — спас честь Франции

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка