Духовными ценностями надо делиться без процентов

21 Октября 2015 4.8

К 80-летию Бориса Олийныка

Борис ОлийныкВалерий ГАНИЧЕВВалерий ГАНИЧЕВ — давний друг и сотоварищ, выпускник КГУ (1956 г.), доктор исторических наук, профессор, председатель Союза писателей России

Дорогой Борис! Поздравляю тебя с 80-летием!

Но какие наши годы? По советским меркам, ты наконец достиг возраста члена политбюро, а до этого возраста только кандидат.

Мы довольно старые знакомые, еще с 50-х годов по Киевскому университету. Ты частенько рассказывал мне про Полтавскую родную Зачепиловку, а я про миргородскую Камышню, где я жил после войны, разные истории.

С одной из таких историй я начал свою книгу «Листая версты дней» (ссылаясь на тебя, чтобы, не дай бог, не обвинили в плагиате). Так вот, одна из них была о том, что в Зачепиловку приехал земляк после окончания здесь школы и международного факультета в университете. Он побывал за границей и даже в ООН. При встрече с обступившими его в Зачепиловке мужиками пустился он рассказывать о своих поездках, о дальних странах, о Нью-Йорке. Рассказывает десять минут, полчаса, час, и тут один мужик докурил цигарку, бросил ее на землю, растер сапогом и хрипловатым голосом сказал: «Багато ти, Васю, знаєш, та ще не все». И Васю словно обожгло... Он мучился потом всю жизнь, как же он так, что же не расспросил земляков, какая у них жизнь, какие у них радости и горести, а «все про себе, про себе». Другой мужик, правда, тоже растерев цигарку, подошел к жизни попроще: «А я ото, Васю, з утра стакан кинув, і пійшов».

Много всяких историй, почти притч подарила родная земля Борису, как дарила в Михайловском, Миргороде, Вешенской, Моринцах нашим духознатцам родная земля. Так вот эта народная струя пронизала и творчество выдающегося поэта современности Бориса Ильича Олийныка. Нынешнее литературоведение редко вспоминает это качество — народность как основу и фундамент поэзии, да и всего литературного творчества. Говорят о стилевых особенностях, аллитерациях и ассоциациях с предшественниками, о модернистских исканиях и т. д. (все это может быть). Но история показала, что истинная поэзия живёт долго только тогда, когда она близка народу, когда в ней внутренне преобладает народность.

Лет десять назад к нам обратился секретарь Нобелевского комитета и попросил выдвинуть кандидатуру на соискание лауреата. Секретариат Союза писателей посовещался и представил кандидатуру Валентина Распутина с его «печальным реализмом» («Прощание с Матерой», «Живи и помни» и др.). Конечно, не присудили. Года три назад мы узнали, что на Украине выдвинули на эту премию кандидатуру разбогатевшего на нефти и динамите миллионера. А мы, в Союзе писателей, не получая никаких просьб извне, высказались за поддержку поэта Олийныка, за его народность и дух единства славянства. Конечно, он тоже не получил. Там в последнее время, по-видимому, думают, что вот если бы автор был всемирно узнаваемый модернист и космополит, диссидент или хотя бы исповедовал нетрадиционные ценности, назвал бы отца, который у Бориса погиб на войне, родитель №1, а маму — родитель №2, то, может, и дали бы.

Над пронзительным восклицанием из стихов и песни Бориса о том, как уходит мать за горизонт: «Куди ж ви, мамо!» — рыдала моя незабвенная жена Светлана, зная, что наступит час прощания с детьми, родными людьми. Думаю, что Борис Ильич не особенно сокрушался по поводу нобелевки, ведь у него своя, особая премия — народное признание и любовь, уважение и восхищение многих собратьев, да и нас, грешных.

Рассказывал и я Борису, что, оканчивая Камышинскую школу, я хорошо знал украинскую мову и литературу, хотя был русский человек. Я был благодарен двум светоносным своим учителям: учительнице русской литературы Надежде Васильевне и учительнице украинской мовы Ганне Никифоровне. Требовательной Надежде Васильевне, преподававшей великую русскую литературу, прививавшей восхищение и восторг простым сельским хлопцам и девчатам, любовь к Ломоносову и Державину, Пушкину и Лермонтову, Гоголю и Тургеневу, Достоевскому и Толстому, Чехову и Есенину, Шолохову и Твардовскому, да и всем, кто сеял «разумное, доброе, вечное».

Ведь и классик украинской литературы Иван Франко громогласно заявлял: «Мы любим российских писателей. Мы все русофилы, слышите, повторяю еще раз, мы все русофилы. Мы любим великорусский народ и желаем ему всяческого добра, любим и учим его язык, и читаем на нем нового, наверное, не меньше, а может, больше, чем на своем... и русских писателей, великих светочей в духовном царстве мы знаем и любим...»

Даже повидавшая на своем веку, прошедшая через многие измены политические и в личной жизни, выдвинувшая себя в президенты госпожа Клинтон и та в беседе с Познером, вполне добросовестным глашатаем Запада, в ответ на его вопрос сказала, что читала, знает и любит Достоевского, Толстого. Во как! Может, забудет после избрания, ведь заявила же на очередной встрече о «традиционном враге США», забыв о Второй мировой войне и войне за независимость, когда Россия была союзником США. Память — что флюгер.

Вторая наша любовь в школе была с горящими глазами — Ганна Никифоровна. Она научила меня украинской мове, её духу, славянской корневой сути, той красивой музыке полтавско-киевского диалекта, не загаженного австро-венгерскими, польскими словечками, что внедряются ныне в сознание и произношение. Радость от познания сочинений от Котляревсого, Нечуя-Левицкого, Панаса Мирного, Леси Украинки, Великого Кобзаря Шевченко, Коцюбинского до поэтов советского времени — Тычины, Сосюры, Рыльского, Малышко, других, была безмерна. Думаю, как же искусно и возвышенно вкладывали наши учителя великое и вечное в наши головы и сердца, выстраивая платформу любви и дружбы между людьми и народами.

Позднее мы это чувствовали не раз, приезжая в Киев по приглашению Фонда культуры Украины по разным литературным случаям.

Вот, например, в 2007 году мы приезжали и отмечали годовщину Николая Васильевича Гоголя и выход полновесного тома писателя в «Библиотеке Черномырдина». Тогда Борис Ильич был не только хозяином встречи, но и духовным толкователем значения Гоголя для наших народов.

В 1989 году на Славянской встрече в Киеве раздавались возмущенные голоса: «Очистить Украину от гоголизмов». Слава богу, нынче, в том числе после встреч в Фонде культуры Гоголь признан и даже провозглашен украинским писателем.

В ответ на обращённый ко мне вопрос председателя правительства Украины Кинаха после Сорочинской ярмарки: «Дак, чей же писатель Гоголь: русский или украинский?» — я ответил, думаю, правильно: «Поделимся как Гоголем, так и Пушкиным и Толстым, как и вы Шевченко и Лесей Украинкой». Да, духовными ценностями надо делиться без процентов.

Запомнится и выдающиеся встреча, посвященная 825-летию «Слова о полку Игореве», той нашей общей сверкнувшей и сияющей звезды, пришедшей к нам из XII века. Разговор шёл на Украине, в Новгород-Северском и Путивле. Два великих украинца, академики Олийнык и Толочко, как и мы, сделали свои сообщения. Казалось, откуда-то оттуда, издалека, прозвучали из «Слова о полку Игореве» предостерегающие нас слова, которые прочитал Борис Ильич: «Рекоста бо брат-брату: «Се мое, а то мое же». И начаша князи про малое «се великое» молвити, а сами на себе крамолу ковати». Юбилей «Слова» мы отметили словесно, хотя нашим министерствам культуры было не до этого.

Борис известен как защитник славянского братства и дружбы, которые отстаивал не только в праздничные дни, но и под бомбами в Белграде, зачитывал слова Шевченко «Слава тобі, Шафарику, во вiки і вiки, що звiв єси в одно море слов'янськiї рiки».

И еще славное событие, которое мы отметили с Фондом культуры в 2009 году. Выпуск великого романа XX века М.А. Шолохова «Тихий Дон» с переводом на украинский язык. Переводы были и раньше, но в связи с найденными и выкупленными двумя первым томами рукописи решили внести правки и исправления, вернее, уточнения автора в последние годы его жизни. А также представить всех художников «Тихого Дона». Шолохов был широко известен на Украине. Его мать была украинка, с Черниговщины были ее родители. Читали роман на русском и украинском.

Помню, как в 1967 году мы, издательство «Молодая гвардия» и комсомол, проводили в станице Вёшенской, на родине Шолохова, встречу молодых писателей Советского Союза и зарубежья. Вышли на холм, под которым протекал Тихий Дон, кругом переливался ковыль и лазоревые цветы, внизу виднелся изгиб реки. И вдруг я увидел, что у молодого писателя Юрия Мушкетика, с которым я тоже учился в Киевском университете, на глазах слезы. «Что с тобой, Юра?» — «Та я ж все це бачив. Про все читав!» Так всплывало время, природа, события из великой книги.

Больше года переводил «Тихий Дон» Володя Середин, тоже выпускник КГУ. Андрей Черномырдин в память о своем отце, бывшем после России на Украине, оплатил выпуск книги.

Назначили презентацию и вдруг узнаем, что главный организатор встреч, председатель Фонда культуры Борис Ильич болен и лежит в больнице. Катастрофа! Но ехать надо. Презентация назначена в Парламентской библиотеке в центре города. Заходим. Зал полон, немало знакомых лиц — по университету, по литературе. Идем к своим местам, и вдруг... Борис Ильич? «Сбежал из больницы, врач кричит вдогонку «под Вашу личную ответственность».

Борис открыл вече, сказал блистательное слово о романной форме, о «Тихом Доне», о кровавых драмах и истории. Обливаясь потом, он был буквально выдворен нами и друзьями, это уже была наша общая ответственность за его здоровье. А дальше была встреча и разговоры в Фонде Л. Кучмы о книге, времени, наших культурных связях. Встречу вёл сам Кучма. Я и Иван Драч ему как бы ассистировали.

А вот второй пласт наших встреч с Борисом. Я — директор издательства «Молодая гвардия», перед этим завотделом в ЦК комсомола. Звонит Борис: «Валера! Ось тут вірші Василя Симоненка. Знімають». — «За что?» — «За буржуазний націоналізм». Я говорю: «Да что они придумывают? У нас ни одного порядочного буржуя на Украине сейчас нет». (Думаю, нынче их пруд пруди.) Стихи Симоненко тогда только появились у нас в обиходе, Светлана привезла книжечку из учебной поездки с молодыми педагогами зарубежья на Черкасчину. Декламирую по памяти: «Можна все на світі вибирати, сину, / Вибрати не можна тільки Батьківщину». Так вроде?» — «Да, так!»

Звоню Юрию Ельченко, тогда первому секретарю ЦК комсомола Украины: «Юрий Никифорович, что там на «Змiну» нападают по поводу стихов Симоненко? Никаким махровым национализмом там не пахнет, просто поэт любит свою землю и людей». — «Ты так считаешь?» И звонок из «центра» помогает ему принять решение. «Да нет, всё пойдёт. — Я ехидничаю: — вы там за бывшими бандеровцами следите, а то оживают, из нор выползают». — «Нет, этого не будет никогда. До побачення».

В издательстве же «Молодая гвардия» украинцы были постоянно издаваемыми авторами. Тут и Олесь Гончар, и Павло Загребельный, и Сизоненко, и Иван Драч, и Яворивский, и Стельмах, и Олийнык, и Лубкивский, и Мих. Шевченко, да и тот же Симоненко. Ясно, что из всех союзных республик писателей Украины было больше всех. Мы этим и гордились. Олесь Гончар меня любил, приглашал в гостиницу «Москва» побеседовать, пообедать. Говорили об именах молодых и старых, о литературе и истории.

Да и сам я переводил для «Советского писателя» книгу полтавчанина Малика «Червленые щиты» (о «Слове о полку Игореве») и «Каштаны на спомин» Артамонова и др.

Борис ОлийныкЕщё: Борис Ильич всегда был человек остроумный и «юморной». Я даже выпустил книжку «Всякая всячина», где порассуждал о природе смеха. «Юмор и гумор» — называлась одна статеечка, где написал, что юмор и гумор — понятия одного смысла и ряда. Юмор широк, разливист, может касаться всего. Иногда тоньше, иногда покрепче, на грани. Гумор хитроват, часто кажется наивным, но столь же задирист и глубокомысленен, смешлив и поучителен.

Два народа умели пошутить и над собой, и друг над другом, а уж над врагом — пощады не давали. Чего стоит одно письмо турецкому султану от запорожских казаков всех национальностей! Вот и получал я хохочущий и целебный нектар с цветков России и Украины, от хохлов и кацапов, чьи прозвища выражали задиристую насмешку. Украинцы и русские давно создали улыбчивый союз, а может, даже всепобеждающий блок, что посильнее всякого НАТО.

Приехал в Киев в связи с 60-летием Бориса. Поздравляю в громадном зале. Годы напряжения, с одной стороны — «свідомi незалежники», с другой — «отпетые патриоты». А плоды народного труда делят «новые русские» и «новi українці», в основном — «старые евреи». Я начинаю: «Приветствую Вас, Борис Ильич, от имени секретарей Союза писателей России — Бондаренко, Дорошенко, Барановой-Гонченко и ...» В зале, разумеется, ехидный смех: «Вот на каких человеческих ресурсах живут москали». Я продолжаю: «А также от Сергея Михалкова, Валентина Распутина, Юрия Бондарева, Михаила Алексеева, Василия Белова, Владимира Карпова, Петра Проскурина...» В зале аплодисменты.

На фуршете Борис благодарит: «Я тобі бажаю щастя, Валера. Повну хата добрих людей, щоб стіл був повний смачного, а сала було багато, — потом хитро прищурился и закончил: — хай у мене буде все це, та я ж хохол, хай у мене буде трошки більше».

Хохочем. Я тут же отомстил: «Вот недавно позвонил в Союз писателей Михаил Шевченко (мы его знали как поэта и секретаря Спилки письменников Украины) и спросил: «Ну як там у вас в Москві?» — «Плохо, Миша, плохо!». — «Ой, та й у нас погано». — «А як влада?» — «Да какая там власть — бандиты с большой дороги». — «Ой, та у нас те ж саме! А як президент? (Ельцин недавно расстрелял парламент, в стране олигархический разбой. — Авт.) — «Хуже некуда». — «Ой, і у нас такий же». Потом помолчал и сказал: «Ні, у вас ще гiрше». Всё-таки патриот Миша.

Да, чего только не было! Вот из последних, привезённых с Украины: «Сидит старый галициец и говорит внуку: «Ой, внуче, як ми добре жили, все у нас було, все було, але прийшли москалі і нав'язали нам оцю самостійність». Горько смеёмся.

Посмеялись мы как-то и над одной историей. В Крыму отмечали 200-летие Пушкина. Были делегации Украины, Белоруссии, России. Почитали стихи, потом возложили цветы к памятникам Пушкину, Лесе Украинке, Максиму Богдановичу (классику белорусской литературы).

Потом возложили цветы к Степану Руданскому. У нас дома его песня «Повiй, вітре, на Вкраїну» звучала постоянно. Пели мы её и в Москве. Делегацию Украины возглавляли энергичный Дмитро Павлычко и монументальный Иван Драч. Знаю обоих давно, издавал. Говорю Павлычко: «Помнишь, я издавал тебя в «Библиотечке избранной лирики» 500-тысячным тиражом?» — «Ото була казка!» — «Да, було і минуло, улюбленець культури України». — «А зараз заспіваєм «Повій, вітре, на Вкраїну» у могилы Руданского. Оксана, заспівай!» Запела дружно вся делегация. Второй куплет мы уже пели вдвоём с Оксаной, а третий я заканчивал один. Профессор Казарин из Симферополя давился от смеха. «Ты чего?» — «Хохлы мовчать, а москаль співає». Я успокоил: «Да у нас многие патриоты в песнях третий куплет не знают». «Це вірно», — подтвердил Борис.

Ну и последнее. Оставив литературоведческие размышления на будущее, скажу, что мне очень близки слова Бориса Ильича, сказанные им в одном из предисловий к книге «Избранное».

«Со времён Великой Отечественной войны, — писал он, — во мне живёт непоколебимое презрение ко всяким отступникам и перебежчикам, одним словом, к предателям. И сам никогда не менял своей ориентации, уже хотя бы по той причине, чтобы не пополнять собой их ряды, тем более что идеи социализма — от самого Господа Бога, ибо проповедуют равенство, братство и свободу личности. А сама идея нисколько не виновата в том, что её так исказили. Но нет прощения тем, которые её, эту идею, деформировали».

В 1980 году я был снят с поста главного редактора «Комсомольской правды» с её 12-миллионным тиражом. В «инстанции» мне сказали: «Вы хотите доказать, что у нас в стране есть коррупция?» Защищаюсь: «Но есть же факты». — «Вы приводите «фактики» и хотите обобщить. В такой массовой газете это допустить нельзя».

В общем, «выгнали», «сняли», «освободили» — назвать можно как угодно: за разоблачение коррупции. Хотя тогда это были лишь «цветочки» по сравнению с сегодняшними «ягодками».

Но сняли-то, конечно, не за это. К тому времени я прослыл известным русофилом, даже ярым националистом и, что ещё хуже, шовинистом — за то, что любил свой народ, свою страну. Шовинистом я, конечно, не был, ибо считаю слова Достоевского «Русский человек — всечеловек, которому близки все радости и горести мира» очень правильными. Короче, освободили, да ещё в придачу после этого были странные автомобильные катастрофы и увечья.

К «снятому» человеку людей заходит немного, а то и совсем мало, звонки прекращаются, на другую сторону дороги переходят, когда встречаются. Опускаюсь на «дно» литературной работы, пишу роман, исторические очерки. Вдруг звонок: «Валера, это Шолохов, кто там клюет, чем помочь?» — «Да нет, проживём, вот посоветоваться бы». — «Приезжай в Вёшенскую». Затем следующий звонок (Борис Олийнык): «Валера, я ось тут із Зачепилівки одну історію привіз, приїжджай у Київ». Нет, есть немало соратников, друзей, товарищей — живём дальше.

Слова Бориса из этого же предисловия: «Всегда выше злата и дороже, чем самые дорогие каменья, я ценю чистое золото дружбы и побратимства», — считаю самыми близкими и заповедными для меня.

Мой предшественник Сергей Владимирович Михалков, возглавлявший Союз писателей двадцать лет, одаривший нас немалым количеством афоризмов, оставил мне в назидание одну фразу: «Валерий, ты должен помнить, что если у нас в многотысячном Союзе писателей отдадут команду: «на первый-второй рассчитайсь» — вторых номеров не будет. Так что у нас с тобой нет второстепенных товарищей-писателей — все первые или никчёмные». Ну, так вот в 90-летний юбилей Михалков сказал мудрые слова: «Вот когда отмечали 85 лет, все говорили «здорово, давай до 90». Глупо было бы обещать, а дожил умно!

Вот так, Борис Ильич, продолжай «умно» до 90 лет, хотя и тут услышишь мудрые слова: «Не надо ограничивать милость Божию». Итак, до 90 и не ограничивай милость Господа дальше.

А закончить хочу полюбившимися мне на Украине словами: «Хай щастить!»


Загрузка...

Игорь Панасов: «Я влюбился в литературу после...

Игорь Панасов рассказал «2000», что читает для тренировки умственной мышцы, любит...

Тетяна Гаврилюк: «Книжки в мене на поличках, на столі,...

Тетяна Гаврилюк розповіла «2000», що в коло її читання входить будь-яка література,...

Максим Никулин: «Все встречаются в цирке»

На Цветном бульваре в Москве можно наблюдать интересную картину. Поток людей спешит по...

Дареный ген

Та деятельность, которую мама одобряет и которой дает позитивное подкрепление, и...

Дмитрий Высоцкий: «Книга — это всегда уединение»

Дмитрий Высоцкий рассказал «2000», что научился читать, не учась, что любому...

Анна Музычук — и умнее, и быстрее!

Шахматистка из Стрыя Анна Музычук еще раз доказала, что в быстрых шахматах равных ей...

Загрузка...

Каринэ Арутюнова: «Я люблю скучные книги»

Каринэ Арутюнова рассказала «2000», что главной эротической книгой ее юности была...

Алексей Коган: «Я отдал музыке всю свою жизнь»

Я на радио пошел, потому что там тебя никто не видит. Голос и музыка для меня всегда были...

Владимир Аренев: «Хорошие книги спасали меня от...

Владимир Аренев рассказал «2000», что пристрастился к чтению после «Волшебника...

Адреналин на кончике пера

О поэзии журналиста «2000» в социальных сетях высказались и другие читатели. Один...

Виктория Трофименко: «В девятом классе я написала...

Виктория Трофименко рассказала «2000», что начала читать, чтобы не выглядеть...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка