Тренд Сковороды

№33(783) 19 — 25 августа 2016 г. 17 Августа 2016 1 4.2

Памятник Григорию Сковороде в Переяславе-Хмельницком

Сейчас без кумиров никуда. Они дают нам лишний повод позлословить и удивляться, стают объектами для подражания и так же быстро низвергаются в ранг «отверженных» обществом. Мы ставим им лайки и смайлики, рассыпаемся в комментариях, плодим фейки и выводим их героями мемов.

Но, как правило, большинство таких трендсеттеров — людей, которые становятся пионерами новых тенденций в различных областях нашей жизни, ровным счетом ничего собой не представляют: пшик, да и только.

Вот и стало занятно отыскать в украинской истории такого авторитета, чьи неординарные поступки, умозрения и жизненные позиции оказались бы актуальными по сей день и смогли бы запросто сформировать армию симпатиков.

В качестве трендсеттера, героя нашего времени мне приглянулся Григорий Сковорода — философ, переводчик, поэт, педагог, музыкант. А что, этот по-настоящему любопытнейший, образованнейший человек, как говорится, с имиджем, не лишенный таинственности, вполне бы смог органично вписаться в современное общество.

Икона стиля

Нет-нет, ничего иронического. Говоря о Григории Саввиче, употребляю слово «стиль» исключительно в контексте образа жизни, а не как манеру одеваться. Впрочем, современники весьма хорошо разглядели его образ (look, как бы выразились модники). Одежды были у него весьма простыми, непритязательными — ничего лишнего. Один из выпускников Харьковского коллегиума (Сковорода трижды в разные годы преподавал в этом учебном заведении греческий язык, катехизис) запомнил высокую фигуру философа, облаченную в серый байковый сюртук, в высокой смушковой шапке (овечью попросту говоря) да с дорожным посохом в руке.

Материальные ценности были у нашего героя явно не в чести: софист Сковорода предпочитал, чтобы его провожали по уму. Кстати, столетие спустя другой мыслитель — русский — Лев Толстой, выбравший жизнь неприхотливую в любви и нестяжательстве, явно брал пример со Сковороды, крайне интересуясь не только сочинениями, но и самой личностью философа. Известно, что Лев Николаевич читал всю литературу, связанную со Сковородой, а впоследствии написал о нем очерк («Г. С. Сковорода»), что и зафиксировал в своем дневнике.

Если не брать во внимание моду, которая, ясное дело, сменилась за век, то два гуманиста одевались примерно одинаково, нарочито по-крестьянски: поддевка или рубаха, перехваченная веревкой, картуз или соломенная шляпа, сапоги или лапти — у Льва Николаевича и свитка, подпоясанная веревкой, шапка, чоботы и мешок за спиной — у Григория Саввича.

Не сомневаюсь, нынче оба эти великих мужа повели бы за собой приверженцев нормкора — тенденции, где мода не указ, во главе угла удобство, невзыскательность и не выделение из толпы. Не случайно культовый предмет гардероба в нормкоре — толстовка (Tolstoy shirt, blouse а la Tolstoї), претерпевшая метаморфозы рубаха навыпуск, узнаваемая по многочисленным фото писателя.

Хайкинг зовет

Всяческими разновидностями путешествий сегодня никого не удивишь. Одни предпочитают передвигаться на байке или велосипеде, другие ратуют за более комфортабельный автотуризм — на своей машине или же на попутках. Трудно сказать, как бы повел себя Григорий Сковорода, будь четверть тысячелетия назад быстроходный и надежный транспорт. Кто знает, может, и воспользовался бы благами цивилизации. Судя по его жизнеописанию, был он весьма любопытен и не чурался новинок.

Но пуще всего философ доверял своим двоим. Странствовал годами, проходил сотни километров, пересекал границы. Останавливался где придется — был неприхотлив — ночевал в крестьянских домах, в панских усадьбах, в общем, там, где путника примут и по христианскому обычаю напоят-накормят, или же располагался прямо под открытым небом. Ну как в известной песенке, где вместо ковра — цветочная поляна, стены — сосны-великаны, а крыша — небо голубое.

В наше время Григория Саввича мы бы смело причислили к сторонникам хайкинга (любителям длинных пеших прогулок, походов с познавательной целью). Фанатов подобных пеших туров совсем не пугает протяженность маршрутов и их сложность, главное — не напрягаясь, в своем темпе, руководствуясь собственным интересом и идеями, осуществлять задуманное. Так делал и Сковорода.

Согласно жизнеописанию (первая биография «Жизнь Григория Сковороды. Писана 1794 года в древнем вкусе», составлена его учеником и другом Михаилом Коваленским), богослов скитался по Европе несколько лет. Якобы в составе русской миссии с генерал-майором Федором Вишневским Григорий Саввич отправился в Венгрию — Токай. Здешние вина славились издавна и благодаря заслуженным почестям внушительными партиями вывозилась для нужд императорского двора.

За три года наш герой (похоже, открепившись от делегации или же с отмашки генерала — история умалчивает) обошел Венгрию, побывал в Словакии, Польше, Австрии, Германии и, как подчеркивают исследователи, — в Италии, исходив с посохом все эти благословенные земли. «Путешествуя с генералом сим, имел он случай с позволения его и с помощью его поехать из Венгрии в Вену, Офен, Пресбург и прочие окольные места, где, любопытствуя по охоте своей, старался знакомиться наипаче с людьми, ученостью и знаниями отлично славимыми тогда. Он говорил весьма исправно и с особливою чистотою латинским и немецким языком, довольно разумел эллинский, почему и способствовался сими доставить себе знакомство и приязнь ученых, а с ними новые познания, каковых не имел и не мог иметь в своем отечестве». Так пишет биограф.

Интересно, что туристические маршруты как местные, так и регионального значения, скажем, «Иду за Сковородою», «Харьковщина Сковороды» или «Тропками Сковороды» значатся в планах развития на десятилетку (с 2015-го по 2025 г.) литературно-мемориального музея философа в Сковородиновке (бывш. Ивановке) Харьковской обл.

Здесь в имении своего знакомого — помещика Андрея Ивановича Ковалевского он и закончил свою земную жизнь. Не до половины, как в «Божественной комедии» Данте, а отсчитав полный ее цикл. Его финалу предшествовали практически 25 лет скитаний. Виды Ивановки («Земелька его есть нагорная. Лесами, садами, холмами, источниками распещренна. На таком месте я родился возле Лубен») вызывали воспоминания странника о босоногом отрочестве и пейзажах в родных полтавских Чернухах.

В дороге

Я про себя вангую

Полагаю, что живи Сковорода в наше время, за ним бы толпами ходили любители мудрости и футуристических прогнозов, записывая всякое пророненное им слово. Конечно, Нострадамусом он бы не стал, но последние приготовления, сделанные при жизни, и слова, что четко запечатлелись в памяти окружающих его, свидетельствуют о некотором даре предвидения.

Например, в последнее свое лето 1794 г., Сковорода, больной и обремененный летами человек, пришел к своему ученику Коваленскому, преодолев десятки верст. Отдав ему содержимое своей котомки — где он хранил весь свой скарб, в основном рукописи философских размышлений, велел хранить.

Тогда же он опечалил друзей, предложивших ему остаться, словами, что должен вернуться, «Там хочу умереть...». Толстой, на очерк которого я уже ссылалась, так описал (конечно, не без авторского вымысла) скорбное 29 октября 1794 г.

«В день его смерти к помещику, у которого он жил, собралось много гостей. За обедом Сковорода был весел и разговорчив, рассказывал про свои странствования и встречи с разными людьми. После обеда он пошел в сад. Погода была теплая, несмотря на позднее время года. Долго ходил он по извилистым тропинкам, рвал плоды и угощал ими работавших в саду крестьянских мальчиков. Под вечер хозяин, беспокоясь о том, что Григорий Саввич долго не возвращается, пошел в сад искать его.

Он нашел его под высокой развесистой липой. Сковорода с торжественным, спокойным, величавым видом рыл заступом узкую длинную яму.

— Что это, друг Григорий Саввич, чем это ты занимаешься? — спросил хозяин, подойдя к старцу.

— Пора, друг, кончить странствие. Пора успокоиться.

— И, брат, пустое! Полно тебе шутить. Пойдем в дом.

— Иду, но прежде буду просить тебя: пусть здесь будет моя последняя храмина...»

Затем Сковорода облачился по христианскому чину в свежую рубаху, лег на кровать, скрестил руки подобающим покойнику образом — на груди и, казалось, заснул.

Только на другой день хозяева заметили, что сон гостя оказался вечным.

В 1814 г., похоже, по просьбе хозяйки имения могилу философа перенесли за пределы парка, ближе к саду священника. Григорий, который вел странствующую жизнь, но у которого сложились странные отношения с церковью, так и не причастился перед кончиной. Как и Лев Толстой.

Сапожные инструменты и обувь, сшитая Львом Толстым

Вегетарианец или веган?

Григорий Сковорода был ярым сторонников вегетарианства. В те времена, конечно, это было связано с постничаньем, но в наши дни его доктрина об отказе от животной пищи вышла на другой уровень.

И тут даже трудно сказать, к какой разновидности вегетарианства сегодня отнесли бы философа. Боюсь, что списком своего «меню» он бы создал новую тенденцию в питании. Судите сами. Ни мяса, ни рыбы странник не ел, когда была нужда — охотно питался, как и любой иной паломник, кореньями да ягодами-грибами, не гнушался главного лакомства своего времени — меда.

Сегодня ревностные вегетарианцы к меду относятся не всегда однозначно. А вот другая распространенная группа рачителей за здоровую пищу — веганы склонны не есть яйца и молочные продукты, не употребляют мед. Известно, что изредка Григорий Саввич вкушал молоко, творог и очень положительно относился к сыру. Да не просто какому-нибудь, а самому что ни на есть дорогому и пикантному — пармезану.

Очевидно, с его вкусом он близко познакомился в путешествии по Италии, Франции. Кстати, большим охотником до пармезана был другой великий писатель — Николай Гоголь. Зная о пристрастиях Сковороды, богатые друзья его и покровители попридерживали для желанного гостя изыск.

Любил также Григорий Саввич хорошее вино да крепкий табак.

В старости же философ количество еды урезал значительно, только для поддержания физических сил, питался раз в сутки перед заходом солнца. О воздержании он напоминал в письмах Михаилу Коваленскому: «Ти постиш? Хіба не здасться тобі не сповна розуму той, хто зовсім нічого не дає тілу або подає йому лише щось отруйне? Зменшуй зайву їжу, щоб осел, тобто плоть, не розпалювався з іншої сторони, не мори його голодом, щоб він міг нести сідока».

Осталось и такое размышление Сковороды об умеренности, написанное в 1762-м: «У всьому найкраще додержуватися міри. Надмірність породжує пересиченість, пересиченість — нудьгу, нудьга ж — душевний смуток, а хто хворіє на це, того не можна назвати здоровим».

Могила философа в Сковородиновке. Бюст работы Ивана Кавалеридзе // SALMOOSE.LIVEJOURNAL.COM

Воркшоп с музыкой

Дидактикой Григорий Саввич отметился в домашнем обучении, учебных заведениях, а также в беседах с глазу на глаз или же на расстоянии (тут он использовал эпистолярный жанр). Возможно, нынче его методы обучения получили бы известность как воркшопы или резиденции.

Воркшоп — популярное в профессиональной среде обучающее интенсивное мероприятие, своего рода «рабочая мастерская», где руководитель и участники делятся знаниями (профессиональными наработками). Очень в стиле Сковороды.

Григорий Саввич любил с жаром обсуждать с собеседниками (а они представляли многие сословия) разные близкие ему предметы и даже считал эти беседы пользительными для души и ума. И, к слову, педагогом он был, судя по всему, очень талантливым, хотя резким, а подчас и невыносимым.

После увольнения из Переяславского коллегиума при духовной семинарии в 1754 г. Сковороду взяли домашним учителем отрока Василия в семью полковника Степана Ивановича Томары. Вскоре случился скандал. Как-то раз наставник, рассердившись на нерасторопность подопечного, окрестил того «свиной головой». Недопустимую вольность услышала мать, и Сковороде отказали от дома.

Годы преподавания в Харьковском коллегиуме ознаменовались для педагога негораздами с начальством, зато преданностью и любовью коллег и студентов. Для нерадивых студентов Сковорода использовал нелицеприятные термины: «весьма туп» или «сущий бестолковщина». Правды ради надо сказать, что многие из его учеников стали видными людьми своего времени.

Сковорода не только хорошо знал богословие и языки, но весьма преуспел в музыке. Недаром ведь в молодости был певчим в знаменитой Придворной капелле Зимнего дворца и получал неплохие по тем временам деньги — 25 руб. Чтобы попасть туда, конкурсный отбор нужно было пройти суровый.

В годы странствий Сковорода играл на флейте для понравившихся людей, пел духовные песни. Какое-то количество тех текстов и мелодий взяли потом в свой арсенал кобзари.

Ньюсмейкер старины глубокой

В середине XVIII в. молва об чрезвычайно ученом юноше, знающем семь иностранных языков, имевшем приятный голос и умеющем мастерски играть на сопилке (флейте), шла в империи быстрее, чем шагали его ноги.

Известно, что ни одного авторского сочинения или перевода, а их Сковорода тлумачил в большом количестве, при его жизни так и не вышло в напечатанном виде. Хотя устно и в многочисленных письмах сентенции ученых греков и римлян (особое отношение у него было к Сенеке и Марку Аврелию) Григорий Сковорода охотно использовал в назидание знакомым и для подтверждения своих взглядов на жизнь и веру. А те уж в свою очередь делились мыслями знаменитого богослова со своими корреспондентами. Более расторопные собеседники конспектировали все сказанное пришлым странником и переписывали его труды, заполняя рукописные библиотеки.

Принимать у себя Сковороду считалось вполне в духе времени: купцы и архимандриты, дворяне, мелкие помещики, студенты водили дружбу с интересным человеком. Привлекали прежде всего его набожность, но некоторое несогласие с официальной церковью, знание современной литературы и увлеченность маститыми философами прошлого. Многое из их трудов Сковорода привнес и в свое мировоззрение.

Если при жизни философом интересовались неприкрыто, он был явно в мейнстриме (стал представителем популярной тенденции в стиле бытия), то уж после смерти кто только не брался запечатлеть его мысли и образ в мемуарах, художественной, духовной, научной литературе. Писали правду, не обходилось и без домыслов.

В наше время Сковороду вполне бы причислили в разряд топовых ньюсмейкеров, тех, чье имя у всех на слуху, а поступки и мысли — на виду.

На своей могиле философ завещал написать: «Мир ловил меня, но не поймал».

Вот и я попыталась поселить Григория Саввича в наше время, поймать и перенести на четверть тысячелетия вперед. Да только не задержала его. Так, разве что коснулась пыльной полы серого байкового сюртука.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Почему голливудская звезда Али установлена на стене?

Чтобы коснуться звезды Мохаммеда Али, надо уметь порхать как бабочка, следуя...

Раулю Кастро — 85!

Братья Фидель и Рауль Кастро — настоящие монолиты, подобные египетским пирамидам,...

Маресьев был один. «Мересьевых» — много

20 мая — 100 лет со дня рождения Алексея Маресьева (1916—2001)

Твоїх пісень м'яка відлига...

29 квітня 2016 р. нерукотворний вінець життя впав з чола Дмитра Михайловича Гнатюка

Валентина Бузина: Это не Украина убила моего сына...

Ти будеш письменником, книжку про мене напишеш, про моє тяжке життя...

Крылатая жизнь испытателя

За более чем 50 лет летной практики Мигунов ни разу не прибегнул к вынужденному...

Голгофа Дмитрия Лизогуба

Особенно импонировала Толстому идея самопожертвования Лизогуба, отдавшего все...

Невыученные уроки генерала

Де Голль Францию не спас. Он сделал большее — спас честь Франции

Математика от запада до востока

13 ноября — 75 лет со дня рождения Игоря Владимировича СКРИПНИКА

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Вероника
23 Августа 2016, Вероника

Г. Сковороду называли украинским Сократом. Он как думал, так и жил, как жил, так и думал.

- 0 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка