«А тепер я выпью чаю и в барак спать иду...»

№29—30(827) 14—20 июля 2017 г. 11 Июля 2017 4.3

Игорь Лыман

Личные истории украинских остарбайтеров в стихах

«Пройшла зима, настало літо,

В саду цвіточки зацвіли,

А мене, бедную девченку,

В германський лагерь привезли.

Горить свеча дрожащим пламям,

В бараке все спокойно спять,

Вокруг барака часові

Тихонько ходять сторожать...»

Такой бесхитростный и печальный стих под названием «Пісня українських робочих» написала на листе бумаги, возможно, при свете той самой свечи девушка, отправленная на принудительные работы в Третий рейх. Сколько таких девчонок попало по воле оккупантов на чужбину, сколько не вернулось домой — точного счета нет. Общее количество остарбайтеров из Советского Союза в 1941—1944 гг. составляло примерно 3 млн. человек, более 2 млн. из них были с Украины.

Виктория Константинова

«Альбомы...» неблагородных девиц

В распоряжение ученых научно-исследовательского Института исторической урбанистики, что в Бердянске Запорожской обл., недавно попал уникальный рукописный документ времен войны. Исследователи дали ему название «Альбомы песен». Они представляют собой две пожелтевших, но хорошо сохранившихся тетрадки в линейку по 18 листов, исписанных где чернилами, где простыми и цветными карандашами. Содержание, или, как сказали бы сейчас, контент тетрадей создавали украинские остарбайтеры, заполняя листы песнями и стихами того периода. Одни из них сочинили сами, другие были услышаны авторами «Альбомов...» в детстве или юности, перепеты по-своему и порой неожиданно отличаются от оригинального широко известного текста.

Ценное свидетельство нескольких лет жизни молодых украинцев, проведенных в нацистской Германии, обнаружила в одной из бердянских семей студентка Бердянского государственного педагогического университета (БГПУ) Светлана Мисевич. Первые записи в «Альбомах...» появились осенью 1943 г., сразу после того, как их владелицу (а таковых, судя по всему, было две) вывезли в немецкий лагерь. Вместе с тетрадями ученым передали для копирования почтовые открытки других остарбайтеров, адресованные второй хозяйке этих теперь уже исторических страниц.

Имена девушек-невольниц удалось установить по пометкам на бумаге. Изначально рукопись принадлежала Марии Олексиенко, которая вела записи, находясь в лагере Марине в городе Бремен. Вторая владелица документа сохранила сведения о себе на обложке: «Адамчик Марія Михайлівна». Вероятно, обе Маруси долго работали в Германии вместе и передавали тетради друг дружке. Очень похоже на практику ведения девичьих «анкет», «дневников», распространенных в мирное время в докомпьютерную эру.

Также о Марии Адамчик известно, что родилась она 9 июня 1926 г., т. е. работать на оккупантов ее забрали в 17—18 лет. Во время нахождения в Германии девушку поддерживали многие ее друзья и знакомые — остарбайтеры, писавшие в «Альбомы...» и (или) присылавшие ей открытки из других трудовых лагерей. Это были в основном земляки — до того, как оставить родину, они жили в Запорожье и Запорожской обл. или же в соседних Донецкой (тогда — Сталинской) и Харьковской обл.

О ценности «Альбомов песен» для науки и всех, кто интересуется прошлым родного края, нам рассказали специалисты Института исторической урбанистики — его директор доктор исторических наук Виктория Константинова, профессор кафедры истории и философии БГПУ, и заведующий данной кафедрой Игорь Лыман, доктор исторических наук, профессор. Ниже приводим в изложении их комментарий и, конечно же, цитируем записи из «Альбомов...», сохраняя стиль, орфографию и пунктуацию авторов. Невмешательство в тексты можно считать выполнением записанной в «Альбомы...» просьбы:

«Если хочеш наслаждатся

И стихи мой читать

То прошу не насмехатся

И ошибок не справлять».

Коллаборанты как герои фольклора

О настроениях, царивших в среде остарбайтеров, можно сделать вывод уже по подбору текстов. По сути насильно отправленная в Германию молодежь представляла собой самостоятельный временный социум. В нем формировалась субкультура. Она вбирала в себя и видоизменяла уже существующие песни, стихи, частушки и параллельно порождала собственные образчики народного творчества.

Хотя документ не является дневником в буквальном смысле, здесь все же встречаются упоминания о времени и обстоятельствах, при которых положены на бумагу те или иные стихи либо песни. Например: «16/XI — 1943 р. У вечорі після роботи, на дворі грязна погода, лунна і тиха ніч. Написав Іван Степаненко, Харківської області ст. Коломак»; «21/XI—43 р. в неділю в Германії в городі Кілі в лагері Фукзберг»; «6/XII — 43 р. В вихідний день Неділю після обіду в 2 часа дня. Коли пішли всі гулять. Олексієнко»; «5.5.1945 г. На щіру згадку подрузі Марусі от Сырцевой Тасі. Писала в 2 ч. дня в суботу в скучний час»; «Кінец; іду на постройку, город Франфуркт на Одері , 23/VI— 45. Год і 10 міс.».

Однако не это главное достоинство документа, если смотреть на него из сегодняшнего дня. В записях воплощено украинское происхождение Маруси и ее ближайшего окружения. Многие стихотворные строки написаны на украинско-русском суржике, характерном для речи жителей юга Украины. Маруся, к примеру, предупреждает своих будущих читателей:

«Писать красіво я не вмію,

Альбом красить не могу,

Потому что я не вдома,

А у Германии живу».

В «Альбомы...» включено много украинских народных песен, украинских стихов, в частности, Тараса Шевченко. Вместе с тем четко ощущается влияние советского социокультурного пространства.

В некоторых случаях советская идентификация причудливо переплетается с блатным фольклором, возникшим во времена Российской империи. Песня о том, как «Вова зарезал Маню» за измену, была сложена или как минимум видоизменена в советские годы: «В городе Днепропетровском случилася беда...», ведь населенный пункт нарекли Днепропетровском в 1926 г. Перед нами именно «городская» песня: когда, согласно сюжету, Маню несут на кладбище, «все фабрики гули».

Ряд советских фронтових песен помещен в «Альбомах...» в альтернативних вариантах. (Оказывается, они существуют. — Ред. ). Героиня сверхпопулярной «Катюши», впервые исполненной еще в 1938 г., в другой интерпретации песни выступает как резко негативный персонаж. Не дождавшись своего бойца, она сначала миловалась с молодым немцем, а потом и вовсе «старикашку повара нашла».

Дальше события развивались следующим образом:

«Приносил ей повар ежедневно

Корку хлеба, шнапс и колбасу.

И за єто милая Катюша

Целовала Фрица по часу.

Не резвись, не радуйся, Катюша,

Что сам повар целовал тебя.

Что стащил

в соседском доме платье

И принес подарок для тебя.

Волос ты как немка подкрутила

И подрезала платя до колен.

По немецки «либинг» говорила,

Научилась петь «Лели» Марлен.

В это время милый друг Ванюша

В Сталиньграде бой с врагом ведет.

И (следующее слово невозможно прочесть. — Ред. ) только о Катюше

О любимом друге о родном».

И возмездие, несомненно, придет:

«Знай же, Катя, времячко настанет

Возвратится друг любимый твой

За измену телом и душею

Ты отплатешь своей головой».

Среди строк на тему женской коллаборации находим и такие. Автор стиха «Привет девушкам!» обращается к соотечественницам:

«Привет вам, девушки с востока,

Маруся, Валя чорноока, Надежда, Катя и Таиса,

Вы все сюда собралися.

Уже скоро пройдет годок,

Как вы спокинули восток.

Забыли свои города.

Теперь вы стали как господа.

Прычески сделали модныи,

Часы на руки повешали.

И забыли о войне,

Тем что родина в огне.

Любить французов, чехов стали,

Случайно пленных повстречали,

И стали с ними говорить,

Кого с них лучше полюбить.

Ну что ж, от пленных лиш привет,

А от французов есть пакет.

А может подарить колечко

И сказать чудное словечко.

Тож девушки решили

пленных больше не любить.

Любить французов, чехов стали.

За шоколад сибя продали.

Пишите, мили мои, прывет,

И дайте мне прывет».

Пронзительные строки с тоской по родине

Впрочем, последние строчки самодеятельного литературного произведения содержат ответ девушек, опровергающих обвинения:

«Мы шиколадов не имеим,

А за свое душей болеем».

«Рішотка, ключ і поліцай» и тоска по родине

Если же обратиться к части «Альбомов...», непосредственно связанной с работой на врага, тоски и душевной боли здесь — сполна.

«Для кого я на свет родилася,

Для чего меня мать родила,

Лучше б в море меня утопила,

чем в Германию жить отдала.

Я лежу в Германской постели,

Вспоминаю я мать и отца.

А могучие горькие слезы

Так и льются в меня без конца.

Я умру на Германской постеле,

Похоронят меня кое-как,

Гроб сделають из старого теса

И оденут в Германский халат.

И никто обо мне не заплачет:

Ни отец, ни родимая мать.

Только буйне и вольне птицы

Ко мне на могилу прилетят» —

так в трактовке угнанных в Германию звучит песня «На что я на свет родилася».

Горечью сквозит стих «Допризовница»:

«Я тепер не танцую,

Я тепер не пою,

Я в Германію вьезжаю,

В сорок третьому году.

Уручили мне повестку

У Германію вьезжать.

Собираются родные

Попрощатся и вьезжать.

Погодите, не везите,

Вон мои сестры идуть.

Они мое бело личко

Все слезою обольют...

А я выйдуиз вагона,

Гляну я во все края.

Гляну вправо, гляну влево:

Чудо дальня сторона.

То, бывало, выпью чаю

И на улицу иду.

А тепер я выпью чаю

И в барак спать иду.

Как бывало, я проснуся,

Был меленок у боках.

А теперь я проснуся —

Уже колодки на ногах.

Дорогая моя мамо,

Не забуду я тебя.

Жива буду — я вернуся,

Все тебе я расскажу».

Автобиографические мотивы звучат в стихе «Українське село Лохня». В нем речь идет о том, как девушка Маруся была вынуждена оставить родное село, переданы тяжелые подробности отъезда в Германию, вероятно, типичные.

Страницы из «Альбомов песен...»: вот и дождались остарбайтеры Нового 1945 года...

«Не сама зажурилась Маруся, Зажурився і батько її, Гриша — братик, сестриця Міля Залишились без неї самі». «Поліцай кричить: «Від'їжджайте», Вже настала нужденна пора». «Так приїхали рівно в 12 годин, Эшелон вже стояв на путях. У вагонах лежала солома. Паровоз уже мчався здаля». «На мосту стояв батько рідненький, Коло його і сестра моя й брат».

Последующая судьба девушки и ее сверстников была незавидной, что отразилось в «Пісні українських робочих», упомянутой в начале статьи:

«Одна дівчина молодая

Склонила голову на грудь

Она обед не получала

Не може бедная уснуть.

Ох мать, ох мать моя родная,

Зачем на свет ты роділа,

Судьбой несчастной наградила,

В страну культуры віддала.

В стране культурной призырают,

І «русіш швайне» звуть,

Колодки ноги нам склонили,

Осты на грудь налягли

Рішотка, ключ і поліцай

От нас свободу отняла.

В столовке суп мы получаем,

За него мы марки даем.

І часто, часто так буває,

Что за него друг друга б'ють».

Об остром дефиците еды сказано и в других текстах «Альбомов...». Особенно мощно это звучит в стихотворении «Золотой четверг»:

«Прихожу с работы

Схилилас на кровать,

Слишу разговори:

Хлеб будут давать.

Тут я соскочила

И к окну бежать.

Хлеб я получила

Начинаю жрать.

Сначала горбушку,

А потом еще.

Девки все смеются:

«Ти пожреш усё».

Ничиво, дивчята,

Раз нам помирать

Ну давай, дивчята,

Хлеб будим кончять».

Дни идут за днями,

Хлеба уже нет.

Где же долгожданный

Золотой четверг?

Так проходит месяц,

А за ним другой.

Скоро ли вернемся

С лагеря домой?»

При том, что тоска за родным домом в стихах более чем очевидна, светлые промежутки в жизни остарбайтеров тоже присутствовали. В одном из пожеланий в адрес Маруси читаем:

«...И не забудь меня, прошу

Нас годы Гирмании сдружыли,

И помница будуть всегда

О том, как мы весело жыли,

Как германски мчали года».

Изучая «Альбомы...», приходишь к тому, что в субкультуре сообщества остарбайтеров нежная любовь к близким людям, любовь к родине занимала особое место. Специфическая украинская ментальность накладывается на чрезвычайные обстоятельства пребывания в чужих землях. Также по документу заметно, как новые реалии формировали стратегии выживания, одна из которых — сотрудничество с новой властью. При этом не только в «официальных» песнях, но и в фольклоре явственно прослеживается отрицательное отношение к коллаборационизму. Примечательно, что на страницах «Альбома...» гендерный характер коллаборационизма четко выражен: в нем уличают именно женщин.

Информационный потенциал «Альбомов...» бесконечен — здесь и гендерная тема, и любовная, и бытовая... Две Маруси и их ровесники, будучи совсем молоденькими, пытаясь скрасить творчеством свои переживания и не представляли, сколь ценное культурное наследие оставят потомкам. Правда, лучше бы в жизни молодых остарбайтеров не возникало тех жестоких обстоятельств, при которых отдушиной становится лист бумаги и карандаш.

Справка «2000»

Сайт Института исторической урбанистики: ri-urbanhistory.org.ua.

Подготовила Лариса СЕРГЕЕВА

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Одни ругательства и гнев»

Что помимо бытовых проблем волнует вынужденных переселенцев на Волыни?

Кладбище достигнутых целей

Как печален контраст между буйством былых массовых устремлений и обыденностью их...

Однажды в прошлом веке

Ни один из этих романов не является в строгом смысле слова историческим, но основная...

Гопник с мандатом

Даже на фоне начала «майдана-3» не остался незамеченным конфликт (с...

Из Винницы — во власть, на Виннитчину — в «зону»

Каким образом доверчивых жителей Сумщины лишают даже надежды на бесплатный сыр?

Кто устроил провокацию?

Как изменится жизнь работающих пенсионеров в связи с принятием ВР нового закона о...

Загрузка...

«Сшиваем» на востоке — рвется на западе

Возможное объединение Донетчины и Луганщины в один регион и другие темы в нашем...

Кризис правящего разума

Благополучие населения любой страны напрямую зависит от интеллектуального уровня...

Танцы в библиотеке и прифронтовой футбол

В Украине, как, впрочем, и во многих других странах, где столица явно доминирует над...

Акунин матата

Не исключено, что в скором времени украинцам, которых угораздило получить в дар от...

Зачем натягивать языковые вожжи?

В таких реалиях у нас станет немало тех, кто не будет удовлетворительно знать ни...

Негероический герой

В каждом романе этого книжного обозрения есть ярко выраженный центральный герой,...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка