«А тепер я выпью чаю и в барак спать иду...»

№29—30(827) 14—20 июля 2017 г. 11 Июля 2017 4.3

Игорь Лыман

Личные истории украинских остарбайтеров в стихах

«Пройшла зима, настало літо,

В саду цвіточки зацвіли,

А мене, бедную девченку,

В германський лагерь привезли.

Горить свеча дрожащим пламям,

В бараке все спокойно спять,

Вокруг барака часові

Тихонько ходять сторожать...»

Такой бесхитростный и печальный стих под названием «Пісня українських робочих» написала на листе бумаги, возможно, при свете той самой свечи девушка, отправленная на принудительные работы в Третий рейх. Сколько таких девчонок попало по воле оккупантов на чужбину, сколько не вернулось домой — точного счета нет. Общее количество остарбайтеров из Советского Союза в 1941—1944 гг. составляло примерно 3 млн. человек, более 2 млн. из них были с Украины.

Виктория Константинова

«Альбомы...» неблагородных девиц

В распоряжение ученых научно-исследовательского Института исторической урбанистики, что в Бердянске Запорожской обл., недавно попал уникальный рукописный документ времен войны. Исследователи дали ему название «Альбомы песен». Они представляют собой две пожелтевших, но хорошо сохранившихся тетрадки в линейку по 18 листов, исписанных где чернилами, где простыми и цветными карандашами. Содержание, или, как сказали бы сейчас, контент тетрадей создавали украинские остарбайтеры, заполняя листы песнями и стихами того периода. Одни из них сочинили сами, другие были услышаны авторами «Альбомов...» в детстве или юности, перепеты по-своему и порой неожиданно отличаются от оригинального широко известного текста.

Ценное свидетельство нескольких лет жизни молодых украинцев, проведенных в нацистской Германии, обнаружила в одной из бердянских семей студентка Бердянского государственного педагогического университета (БГПУ) Светлана Мисевич. Первые записи в «Альбомах...» появились осенью 1943 г., сразу после того, как их владелицу (а таковых, судя по всему, было две) вывезли в немецкий лагерь. Вместе с тетрадями ученым передали для копирования почтовые открытки других остарбайтеров, адресованные второй хозяйке этих теперь уже исторических страниц.

Имена девушек-невольниц удалось установить по пометкам на бумаге. Изначально рукопись принадлежала Марии Олексиенко, которая вела записи, находясь в лагере Марине в городе Бремен. Вторая владелица документа сохранила сведения о себе на обложке: «Адамчик Марія Михайлівна». Вероятно, обе Маруси долго работали в Германии вместе и передавали тетради друг дружке. Очень похоже на практику ведения девичьих «анкет», «дневников», распространенных в мирное время в докомпьютерную эру.

Также о Марии Адамчик известно, что родилась она 9 июня 1926 г., т. е. работать на оккупантов ее забрали в 17—18 лет. Во время нахождения в Германии девушку поддерживали многие ее друзья и знакомые — остарбайтеры, писавшие в «Альбомы...» и (или) присылавшие ей открытки из других трудовых лагерей. Это были в основном земляки — до того, как оставить родину, они жили в Запорожье и Запорожской обл. или же в соседних Донецкой (тогда — Сталинской) и Харьковской обл.

О ценности «Альбомов песен» для науки и всех, кто интересуется прошлым родного края, нам рассказали специалисты Института исторической урбанистики — его директор доктор исторических наук Виктория Константинова, профессор кафедры истории и философии БГПУ, и заведующий данной кафедрой Игорь Лыман, доктор исторических наук, профессор. Ниже приводим в изложении их комментарий и, конечно же, цитируем записи из «Альбомов...», сохраняя стиль, орфографию и пунктуацию авторов. Невмешательство в тексты можно считать выполнением записанной в «Альбомы...» просьбы:

«Если хочеш наслаждатся

И стихи мой читать

То прошу не насмехатся

И ошибок не справлять».

Коллаборанты как герои фольклора

О настроениях, царивших в среде остарбайтеров, можно сделать вывод уже по подбору текстов. По сути насильно отправленная в Германию молодежь представляла собой самостоятельный временный социум. В нем формировалась субкультура. Она вбирала в себя и видоизменяла уже существующие песни, стихи, частушки и параллельно порождала собственные образчики народного творчества.

Хотя документ не является дневником в буквальном смысле, здесь все же встречаются упоминания о времени и обстоятельствах, при которых положены на бумагу те или иные стихи либо песни. Например: «16/XI — 1943 р. У вечорі після роботи, на дворі грязна погода, лунна і тиха ніч. Написав Іван Степаненко, Харківської області ст. Коломак»; «21/XI—43 р. в неділю в Германії в городі Кілі в лагері Фукзберг»; «6/XII — 43 р. В вихідний день Неділю після обіду в 2 часа дня. Коли пішли всі гулять. Олексієнко»; «5.5.1945 г. На щіру згадку подрузі Марусі от Сырцевой Тасі. Писала в 2 ч. дня в суботу в скучний час»; «Кінец; іду на постройку, город Франфуркт на Одері , 23/VI— 45. Год і 10 міс.».

Однако не это главное достоинство документа, если смотреть на него из сегодняшнего дня. В записях воплощено украинское происхождение Маруси и ее ближайшего окружения. Многие стихотворные строки написаны на украинско-русском суржике, характерном для речи жителей юга Украины. Маруся, к примеру, предупреждает своих будущих читателей:

«Писать красіво я не вмію,

Альбом красить не могу,

Потому что я не вдома,

А у Германии живу».

В «Альбомы...» включено много украинских народных песен, украинских стихов, в частности, Тараса Шевченко. Вместе с тем четко ощущается влияние советского социокультурного пространства.

В некоторых случаях советская идентификация причудливо переплетается с блатным фольклором, возникшим во времена Российской империи. Песня о том, как «Вова зарезал Маню» за измену, была сложена или как минимум видоизменена в советские годы: «В городе Днепропетровском случилася беда...», ведь населенный пункт нарекли Днепропетровском в 1926 г. Перед нами именно «городская» песня: когда, согласно сюжету, Маню несут на кладбище, «все фабрики гули».

Ряд советских фронтових песен помещен в «Альбомах...» в альтернативних вариантах. (Оказывается, они существуют. — Ред. ). Героиня сверхпопулярной «Катюши», впервые исполненной еще в 1938 г., в другой интерпретации песни выступает как резко негативный персонаж. Не дождавшись своего бойца, она сначала миловалась с молодым немцем, а потом и вовсе «старикашку повара нашла».

Дальше события развивались следующим образом:

«Приносил ей повар ежедневно

Корку хлеба, шнапс и колбасу.

И за єто милая Катюша

Целовала Фрица по часу.

Не резвись, не радуйся, Катюша,

Что сам повар целовал тебя.

Что стащил

в соседском доме платье

И принес подарок для тебя.

Волос ты как немка подкрутила

И подрезала платя до колен.

По немецки «либинг» говорила,

Научилась петь «Лели» Марлен.

В это время милый друг Ванюша

В Сталиньграде бой с врагом ведет.

И (следующее слово невозможно прочесть. — Ред. ) только о Катюше

О любимом друге о родном».

И возмездие, несомненно, придет:

«Знай же, Катя, времячко настанет

Возвратится друг любимый твой

За измену телом и душею

Ты отплатешь своей головой».

Среди строк на тему женской коллаборации находим и такие. Автор стиха «Привет девушкам!» обращается к соотечественницам:

«Привет вам, девушки с востока,

Маруся, Валя чорноока, Надежда, Катя и Таиса,

Вы все сюда собралися.

Уже скоро пройдет годок,

Как вы спокинули восток.

Забыли свои города.

Теперь вы стали как господа.

Прычески сделали модныи,

Часы на руки повешали.

И забыли о войне,

Тем что родина в огне.

Любить французов, чехов стали,

Случайно пленных повстречали,

И стали с ними говорить,

Кого с них лучше полюбить.

Ну что ж, от пленных лиш привет,

А от французов есть пакет.

А может подарить колечко

И сказать чудное словечко.

Тож девушки решили

пленных больше не любить.

Любить французов, чехов стали.

За шоколад сибя продали.

Пишите, мили мои, прывет,

И дайте мне прывет».

Пронзительные строки с тоской по родине

Впрочем, последние строчки самодеятельного литературного произведения содержат ответ девушек, опровергающих обвинения:

«Мы шиколадов не имеим,

А за свое душей болеем».

«Рішотка, ключ і поліцай» и тоска по родине

Если же обратиться к части «Альбомов...», непосредственно связанной с работой на врага, тоски и душевной боли здесь — сполна.

«Для кого я на свет родилася,

Для чего меня мать родила,

Лучше б в море меня утопила,

чем в Германию жить отдала.

Я лежу в Германской постели,

Вспоминаю я мать и отца.

А могучие горькие слезы

Так и льются в меня без конца.

Я умру на Германской постеле,

Похоронят меня кое-как,

Гроб сделають из старого теса

И оденут в Германский халат.

И никто обо мне не заплачет:

Ни отец, ни родимая мать.

Только буйне и вольне птицы

Ко мне на могилу прилетят» —

так в трактовке угнанных в Германию звучит песня «На что я на свет родилася».

Горечью сквозит стих «Допризовница»:

«Я тепер не танцую,

Я тепер не пою,

Я в Германію вьезжаю,

В сорок третьому году.

Уручили мне повестку

У Германію вьезжать.

Собираются родные

Попрощатся и вьезжать.

Погодите, не везите,

Вон мои сестры идуть.

Они мое бело личко

Все слезою обольют...

А я выйдуиз вагона,

Гляну я во все края.

Гляну вправо, гляну влево:

Чудо дальня сторона.

То, бывало, выпью чаю

И на улицу иду.

А тепер я выпью чаю

И в барак спать иду.

Как бывало, я проснуся,

Был меленок у боках.

А теперь я проснуся —

Уже колодки на ногах.

Дорогая моя мамо,

Не забуду я тебя.

Жива буду — я вернуся,

Все тебе я расскажу».

Автобиографические мотивы звучат в стихе «Українське село Лохня». В нем речь идет о том, как девушка Маруся была вынуждена оставить родное село, переданы тяжелые подробности отъезда в Германию, вероятно, типичные.

Страницы из «Альбомов песен...»: вот и дождались остарбайтеры Нового 1945 года...

«Не сама зажурилась Маруся, Зажурився і батько її, Гриша — братик, сестриця Міля Залишились без неї самі». «Поліцай кричить: «Від'їжджайте», Вже настала нужденна пора». «Так приїхали рівно в 12 годин, Эшелон вже стояв на путях. У вагонах лежала солома. Паровоз уже мчався здаля». «На мосту стояв батько рідненький, Коло його і сестра моя й брат».

Последующая судьба девушки и ее сверстников была незавидной, что отразилось в «Пісні українських робочих», упомянутой в начале статьи:

«Одна дівчина молодая

Склонила голову на грудь

Она обед не получала

Не може бедная уснуть.

Ох мать, ох мать моя родная,

Зачем на свет ты роділа,

Судьбой несчастной наградила,

В страну культуры віддала.

В стране культурной призырают,

І «русіш швайне» звуть,

Колодки ноги нам склонили,

Осты на грудь налягли

Рішотка, ключ і поліцай

От нас свободу отняла.

В столовке суп мы получаем,

За него мы марки даем.

І часто, часто так буває,

Что за него друг друга б'ють».

Об остром дефиците еды сказано и в других текстах «Альбомов...». Особенно мощно это звучит в стихотворении «Золотой четверг»:

«Прихожу с работы

Схилилас на кровать,

Слишу разговори:

Хлеб будут давать.

Тут я соскочила

И к окну бежать.

Хлеб я получила

Начинаю жрать.

Сначала горбушку,

А потом еще.

Девки все смеются:

«Ти пожреш усё».

Ничиво, дивчята,

Раз нам помирать

Ну давай, дивчята,

Хлеб будим кончять».

Дни идут за днями,

Хлеба уже нет.

Где же долгожданный

Золотой четверг?

Так проходит месяц,

А за ним другой.

Скоро ли вернемся

С лагеря домой?»

При том, что тоска за родным домом в стихах более чем очевидна, светлые промежутки в жизни остарбайтеров тоже присутствовали. В одном из пожеланий в адрес Маруси читаем:

«...И не забудь меня, прошу

Нас годы Гирмании сдружыли,

И помница будуть всегда

О том, как мы весело жыли,

Как германски мчали года».

Изучая «Альбомы...», приходишь к тому, что в субкультуре сообщества остарбайтеров нежная любовь к близким людям, любовь к родине занимала особое место. Специфическая украинская ментальность накладывается на чрезвычайные обстоятельства пребывания в чужих землях. Также по документу заметно, как новые реалии формировали стратегии выживания, одна из которых — сотрудничество с новой властью. При этом не только в «официальных» песнях, но и в фольклоре явственно прослеживается отрицательное отношение к коллаборационизму. Примечательно, что на страницах «Альбома...» гендерный характер коллаборационизма четко выражен: в нем уличают именно женщин.

Информационный потенциал «Альбомов...» бесконечен — здесь и гендерная тема, и любовная, и бытовая... Две Маруси и их ровесники, будучи совсем молоденькими, пытаясь скрасить творчеством свои переживания и не представляли, сколь ценное культурное наследие оставят потомкам. Правда, лучше бы в жизни молодых остарбайтеров не возникало тех жестоких обстоятельств, при которых отдушиной становится лист бумаги и карандаш.

Справка «2000»

Сайт Института исторической урбанистики: ri-urbanhistory.org.ua.

Подготовила Лариса СЕРГЕЕВА

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Вариации на тему

В нынешнем обозрении собраны книги, написанные на основе других книг. Израильтянин...

Сredo незаблудшего поколения

Сбившийся с правильного жизненного пути («заблудший») украинский народ, вот уже...

Мотивируем школьника

Чего никогда не следует делать, так это критиковать ученика, сравнивая его успехи с...

Каждый пятый готовится к худшему

Немцы очень уважают Гете, англичане благоговеют перед именем Шекспира. Но почему-то...

Сыновья укрепляют браки?

Шансы семейных пар, воспитывающих сыновей, на долгий счастливый брак выше, чем у...

Спящих дипломатов просят не беспокоиться

Не оставляет подозрение, что если бы не возмутился официальный Вильнюс, то и в Киеве бы...

Загрузка...

Нелогичный Трамп

Трамп признался в том, что он сознательно совершил антиконституционный поступок

Вблизи войны

Романы, о которых пойдет речь в нынешнем обозрении, так или иначе связаны с ужасами...

Про долю сина, чоловіка та батька взнали через три...

Три роки тому тридцятирічний будівельник Сергій Колотун пішов добровольцем захищати...

Иногда они оживают...

Может ли «навести порядок в стране» человек, неоднократно менявший свою...

Очень гуманная война

На фронте не слишком любят убивать

«Воля» в руках президента

Когда очередной зомби-коммунист падает в снег, за спиной президента появляется...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка