Портрет эпохи

№13-14(735) 14-20 августа 2015 г. 12 Августа 2015 5

Три романа нынешнего книжного обозрения претендуют на статус эпоса. Живой классик мировой литературы Мо Янь представляет историю Китая второй половины ХХ века в форме многосерийной волшебной сказки. Джонатан Литэм по судьбам четырех героев прослеживает судьбу левого движения в США все в том же ХХ столетии. Алексея Иванова больше интересует история последних десятилетий — он публикует остросюжетный роман о лихих девяностых и безрадостных двухтысячных в одном из российских городов-миллионников. Четвертая книга масштабом куда скромнее, но замысел у нее вполне эпический: ветеран отечественного писательского цеха Анатолий Крым предлагает вообразить, что будет, если воскресить отца украинской нации — Тараса Григорьевича Шевченко

Зверская красота

Автор: Мо Янь

Название: «Устал рождаться и умирать»

Язык: русский перевод с китайского

Жанр: волшебная эпопея

Издательство: СПб.: «Амфора», 2014

Объем: 704 с.

Оценка: ******

Где купить: knigacity.sells.com.ua

Это третий из больших исторических романов Мо Яня, выпущенных петербургской «Амфорой» после 2012 г., когда китайский писатель стал лауреатом Нобелевской премии. Если помните, награду ему дали с формулировкой «за галлюцинаторный реализм, который объединяет народные сказки с историей и современностью». И надо сказать, что из всех книг Мо Яня, переведенных на русский язык, «Устал рождаться и умирать», роман 2006-го, данной дефиниции соответствует больше всего. В других книгах писателя такого обилия китайской народной галлюцинаторности, пожалуй, все-таки не было.

Фабула уникальна, аналогов в мировой литературе, по всей видимости, не имеется. Роман начинается с того, что богатый землевладелец Симэнь Нао из уезда Гаоми провинции Шаньдун, расстрелянный 1 января 1950 г. только за то, что он был богатым землевладельцем, зажаренный до хруста в кипящем масле предстает перед владыкой ада Ло-ваном. Симэнь Нао настаивает на том, что в его отношении была допущена чудовищная несправедливость, и требует вернуть его на землю. Китайский сатана, который понимает в справедливости гораздо больше, чем китайские коммунисты, удовлетворяет прошение Симэнь Нао, но только с одной маленькой оговоркой: герой вернется к жизни в образе осла. Правда, осла не простого, а невероятно умного, сильного и любвеобильного.

Так для героя начинается удивительная цепочка рождений, жизней, смертей и перерождений. Умирая и снова воскресая, Симэнь Нао в течение полувека последовательно примет образы вышеупомянутого осла, а также вола (скорее все же буйвола — волов с тестикулами не бывает), свиньи, собаки, обезьяны и только 1 января 2001 г., в первый день нового тысячелетия, снова явится на землю в виде человеческого детеныша. Каждый из этих животных будет обладать выдающимися достоинствами и исключительными способностями. Каждый выступит в качестве рассказчика, свидетельствуя об истории Китая второй половины ХХ века — удивительной, жестокой, нелепой, трагической, парадоксальной.

Повествуя о своих звериных судьбах, животные попутно расскажут обо всех знаменательных китайских исторических вехах — великом скачке и культурной революции, смерти Мао и процессе над бандой четырех, реформах Дэн Сяопина и возвращении к рыночной экономике. Такой своеобразный способ отстранения, примененный в точном соответствии с известной литературоведческой теорией Виктора Шкловского, позволяет писателю рассмотреть события и явления с необычной стороны. Он дает возможность увидеть, как революционная логика доходит до полного абсурда, как благие намерения, противоречащие законам природы и принципам общественного устройства, приводят к самым печальным последствиям.

Если говорить об идеологии романа, то ключевым героем следует считать не постоянно перерождающегося Симэнь Нао, а его бывшего батрака Лань Ляня, не желающего гнуться вместе с линией партии и, задрав штаны, бежать в коллективное хозяйство с покорной толпой односельчан. Упрямый Лань Лянь при любой власти, при какой бы то ни было политической ситуации продолжает возделывать собственный клочок земли и в результате остается единственным единоличником миллиардного Китая. Когда времена меняются и страна возвращается к частной собственности, выясняется, что правда была на его стороне.

Надо отдать должное очередному замечательному переводу Игоря Егорова, максимально приблизившего прозу Мо Яня к пониманию русскоязычного читателя, но сохранившего ее характерный национальный колорит. Последний в частности создают яркие и необычные китайские пословицы, коих в романе великое множество. Многие из них по-простонародному грубоваты: «стоящий прямо не боится, что тень кривая, сухое дерьмо к стенке не липнет», «ты как камень в нужнике — и вонючий, и твердый», «спокойный, как дохлая свинья, которой кипяток не страшен». Вообще Мо Янь писатель очень «плотский», натуралистические сцены в его текстах встречаются довольно часто, тем паче в таком животно-ориентированном романе, как «Устал рождаться и умирать».

Не меньше, чем сам роман, интересна история его создания. Писатель утверждает, что сочинил 700-страничную книгу всего за 43 дня, причем написал ее не при помощи компьютерного текстового редактора, а старым дедовским способом — тонкой кистью на рисовой бумаге. Так ли это на самом деле, никто не знает, но легенда, согласитесь, красивая. Столь же красивая, как сама проза Мо Яня.

Налево кругом

Джонатан Литэм

Автор: Джонатан Литэм

Название: «Сады диссидентов»

Язык: русский перевод с английского

Жанр: социально-политическая драма

Издательство: М.: АСТ, Corpus, 2015

Объем: 592 с.

Оценка: *****

Где купить: booklya.com.ua

У Джонатана Литэма, сочинившего к своим пятидесяти годам девять романов, довольно извилистый творческий путь. Начинал он с научной фантастики, потом писал детективы, потом снова фантастику, посвящал тексты рок-музыке, в частности Бобу Дилану, смешивал жанры, экспериментировал — и вот в 2013-м разразился довольно необычным для себя социальным романом о постепенном крахе левого движения в Нью-Йорке. Движения, имевшего ярко выраженный национальный характер, который бруклинскому уроженцу Литэму знаком не понаслышке — его мать была еврейкой и сочувствовала коммунистическим идеям.

В «Садах диссидентов» нетрадиционная, но строгая и внятная структура. Роман состоит из четырех частей, каждая из которых в свою очередь включает четыре главы, посвященные соответственно четырем основным героям книги. Все главы под номером 1 повествуют о Розе Циммер, властной, истеричной, экспансивной женщине, ярой стороннице социальной справедливости во всех областях общественной жизни. В главах номер 2 речь идет о ее дочери Мирьям, тоже девушке с характером, но куда более анархичной и неприкаянной. Главы номер 3 посвящены Цицерону Лукинсу, сыну Розиного любовника-копа, избравшему весьма нетрадиционную для чернокожего карьеру ученого-филолога. Наконец, герой глав номер 4 — это Серджиус Гоган, внук Розы и сын Мариам, по иронии судьбы выросший под опекой приемного отца.

В какой-то степени роман Литэма можно считать историей поражения и деградации некогда прогрессивной идеи. Главный удар по коммунизму в США наносит знаменитый доклад Хрущева на ХХ съезде КПСС, после которого информация о чудовищных преступлениях сталинизма против человечности становится очевидной и неопровержимой. В результате американский левый марш теряет темп, Роза утрачивает прежний статус, постепенно стареет и выживает из ума. Мирьям с мужем уходят жить в коммуну, а потом в поисках правды жизни и революционной романтики отправляются к сандинистам в Никарагуа, где обоих ждет такая правда войны, из которой не возвращаются.

Цицерон к идеям Маркса никакого отношения не имеет, зато он, негр, толстяк и гей в одном лице, — живой символ торжества американской политкорректности, которая давно уже важней какого-то там коммунизма. Серджиус вообще сбоку припеку. Сирота, которого в 1980-е всячески оберегают от влияния безумной бабки, выходит на авансцену уже в наше нынешнее десятилетие, но как фигура сугубо пассивная. Хаотичные акции «Оккупируй Уолл-стрит», слабая тень левых выступлений прошлого, едва задевают его по касательной, а спонтанный роман с активисткой этого движения Лидией выглядит не более чем пародией на сексуальную революцию 1960-х. «Путешественник вспять», «американский коммунист по праву рождения», «ячейка из одного человека» — такими скептическими определениями награждает его снисходительный автор.

«Сады диссидентов» — не самый удобный роман для чтения. Не столько из-за прихотливой структуры, сколько из-за нервной манеры повествования и внушительного количества американских реалий, требующих гораздо большего объема справочных материалов, чем тот, что имеется в русском переводе. А еще вот какая любопытная вещь: сколько бы мы ни знали о победившем советском коммунизме, к пониманию американского проигравшего коммунизма это нам ничего не добавит. Как, впрочем, и наоборот.

Афганский синдром

 Алексей Иванов

Автор: Алексей Иванов

Название: «Ненастье»

Язык: русский

Жанр: социальная драма

Издательство: М.: АСТ, 2015

Объем: 640 с.

Оценка: *****

Где купить: bukva.ua

Алексей Иванов стал известным после «Сердца Пармы» (2003), популярным после «Золота бунта» (2005) и знаменитым после экранизации «Географ глобус пропил» (2011). При этом последние восемь лет уроженец Горького, ныне живущий то в Перми, то в Екатеринбурге, больших романов не писал. Были телевизионные проекты, документальные книги, мистификация с подписанными псевдонимом фантастическими «Псоглавцами», а еще невразумительное, почти не имевшее резонанса кибернетическо-конспирологическое «Комьюнити». То ли дело нынешнее «Ненастье» — книга с амбициями, с размахом, с претензией на статус обстоятельного портрета постсоветской эпохи.

Главное место действия романа — Батуев, провинциальный российский город с миллионным населением, прототипом которого можно считать все тот же Екатеринбург. Начало резвое: в пятницу 4 ноября 2008 г. тихий водитель инкассаторского спецфургона Герман Неволин по кличке Немец хитростью завладевает карабином начальника службы охраны, велит всей группе сковать себя наручниками и похищает суточную выручку огромного торгового комплекса на общую сумму 140 млн. руб. Этот эпизод делит описанное в романе время на прошлое и будущее, причем первому Иванов посвящает на порядок больше страниц, чем второму.

У прошлого есть несколько ключевых судьбоносных моментов, как сказали бы физики, точек бифуркации. Одна из них — Афганистан середины 1980-х, знакомство Немца с бравым прапорщиком Серегой Лихолетовым, переделка, из которой они чудом выбираются живыми. Вторая — Батуев 1990-х, куда Немец приезжает к Сереге, возглавившему Союз ветеранов Афганистана и ставшему одним из главных городских авторитетов. Третья — середина 2000-х, когда Немцу, так и оставшемуся в аутсайдерах жизни, выпадает возможность побывать в Юго-Западной Индии. На Малабарском побережье, похожем на пространство волшебной сказки, ему приходит в голову идея, каким образом он мог бы подарить своей измученной заботами и невзгодами кроткой жене Тане давно заслуженное ею счастье.

О пресловутых «лихих девяностых» написано и снято уже немало, но такого панорамного полотна в русской литературе, пожалуй, еще не было. Иванов подробно живописует все этапы борьбы за сферы влияния: возвышение афганско-ветеранского союза, его превращение в организованную преступную группировку (при этом вполне официальную и законную), бандитские разборки в общественных местах со случайными жертвами среди мирного населения, подковерную возню функционеров, депутатов, силовиков и криминальных авторитетов и, наконец, выдвижение неприметного бывшего гэбэшника, который постепенно прибирает всю финансовую, а значит, и реальную власть в городе к своим рукам.

«Ненастье» написано эффектно, размашисто, с куражом. Диалоги смачнее некуда, правда, все персонажи изъясняются примерно одинаково. Действие не знает продыху, батальные сцены так и просятся в кино. Все фамилии говорящие: невольник Неволин, лихой Лихолетов, быкующий Быченко, щебетун Щебетовский и пр. В названии романа тоже игра смыслов — это и название окрестной деревни, где Немец прячет свою добычу, и состояние отдельно взятой человеческой души, и состояние общества в целом. Интрига живее всех живых от первой до последней фразы — уж в чем в чем, а в мастеровитости Иванову не откажешь. В общем, отличный коммерческий продукт, достойный образчик популярного чтива, претендующего к тому же на некоторый общественный резонанс.

В высшую лигу литературы с такими результатами попадают редко, но Иванов никогда туда и не метил. Вспомним то же «Золото бунта» — вроде бы и слог, и затейливая стилизация, и древние культуры, и борьба идеологий, а присмотришься — чистый тебе Голливуд.

Тарас не про вас

 Анатолий Крым

Автор: Анатолий Крым

Название: «Украинская каб(б)ала»

Язык: русский

Жанр: фантастическая сатира

Издательство: Х.: «Клуб семейного досуга», 2015

Объем: 352 с.

Оценка: ***

Где купить: booklya.com.ua

Ученый-энтузиаст Семен Либерман посредством эзотерического иудейского вероучения, именуемого каббалой, возвращает к жизни Тараса Шевченко. Великий Кобзарь, привыкая к современной цивилизации с теми же трудностями, что и поменявший профессию булгаковский Иван Васильевич Грозный, постепенно осваивается в Киеве начала 2010-х и пытается принимать активное участие в общественной и литературной жизни страны.

Судя по «Украинской каб(б)але», литературная жизнь целиком сосредоточена в стенах отечественного Союза писателей, которое Анатолий Крым предпочитает называть украинским словом «Спилка». Собственно, именно эта самая Спилка, во многом напоминающая опять-таки булгаковский МАССОЛИТ, становится для автора главной сатирической мишенью. Надо сказать, нравы Спилки Крыму отлично известны — с 2004 г. он является ее секретарем. Кстати, одна из сюжетных линий строится на том, что здание, занимаемое Спилкой, до революции принадлежало сахарозаводчику Симхе Либерману, чьим потомком якобы является Семен.

Дрязги в Спилке, происки спецслужб, отношения Семена с уехавшими в Израиль мамой и женой, язвительные выпады в адрес курирующих культуру представителей власти (в образе Алисы Цырлих проступают черты соратницы Януковича Анны Герман) занимают в романе так много места, что интригующая тема адаптации Шевченко в современной Украине отходит на второй план. Общий смысл, впрочем, вполне очевиден и напоминает о «Великом инквизиторе» Достоевского. Живому Кобзарю со всеми его поэтическими достоинствами и человеческими недостатками в нынешнем украинском социуме места нет, он давно уже не более чем икона, парадный портрет, объект формального неосмысленного поклонения.

Тут вот какая штука: месседж романа, написанного автором в 2011—2013 гг., адресован той Украине, которой уже не существует. В силу исторических обстоятельств и ввиду не слишком выдающихся художественных достоинств «Украинской каб(б)алы» сатирические стрелы Крыма затупились еще до выхода книги в печать. Впрочем, к тем, которые направлены против Спилки, это не относится. При любой власти сия организация остается оплотом дремучего консерватизма и к реальному литературному процессу почти никакого отношения не имеет.

******* — великолепно, шедевр

****** — отлично, сильно

***** — достаточно хорошо

**** — неплохо, приемлемо

*** — довольно посредственно

** — совсем слабо

* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коротко о главном

Снова в книжном обозрении «2000» малая проза

Время от времени

Полноправным героем каждого романа из очередного книжного обозрения является время

Герои вопреки

В каждом из романов нынешнего обозрения есть ярко выраженный главный герой, который...

Время, вперед и назад

У всех романов первого августовского книжного обозрения непростые отношения со...

Знедолені? Нездоланні! Переселенцы, бросившие вызов...

Они оставили свои дома и любимое дело, чтобы спастись от разрывов снарядов и начать...

Пеликан всея Руси

Рассказ о каждой книге нынешнего обозрения можно начать с фразы: «А вот если бы...»

Все поправимо

Донецкий ученый создал лучший в мире украинский онлайн-корректор

День, когда все поют«върви, народе възродени»

После того,как Болгария присоединилась к Евросоюзу, кириллица стала его...

Дела семейные

Две объемные семейные саги, одна небольшая семейная драма и сборник рассказов, в...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка