Среднего размера

№41(791) 14 — 20 октября 2016 г. 11 Октября 2016 0

Если мне не изменяет память, книжное обозрение еще ни разу не состояло из сплошных повестей. Нынешнее именно такое, хотя некоторые издатели важно именуют их романами. Первые две книги французские. Жан-Мари Гюстав Леклезио выпустил под одной обложкой две повести с похожей тематикой и интонацией, а Милан Кундера издал художественный текст после 13-летнего перерыва — получился он довольно необычным, чтобы не сказать странным. Две другие российские. Олег Зайонковский тоже прервал молчание, правда, не такое долгое, а Игорь Сахновский соединил в одной книге два совершенно разных произведения — свежий политический памфлет и дебютную повесть о детстве, написанную еще в прошлом столетии.

Перемены участи

Автор: Жан-Мари Гюстав Леклезио

Название: «Женщина ниоткуда»

Жанр: драма

Язык: русский перевод с французского

Издательство: СПб.: «Азбука», 2016

Объем: 256 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.knigograd.com.ua

Как раз сейчас, перед объявлением лауреата Нобелевской премии в области литературы, интересно вспомнить, что в 2008-м, когда награда была присуждена Леклезио, пресса и социальные сети полнились удивленными возгласами: «А кто это вообще такой?!» Если в 2016-м победу отдали не вечному фавориту Харуки Мураками, а котировавшимся у букмекеров чуть ниже Адонису или Нгуги ва Тхионго (вы уже знаете, кого 13 октября назвали лауреатом, а я еще нет), боюсь, народ опять начал шумно недоумевать. Хотя и сирийский поэт, и кенийский прозаик в литературном мире известны давно и с самой лучшей стороны.

Русские переводы Леклезио выходили и до 2009 года, и специалисты отлично знали, что французские критики ценят его больше, чем Уэльбека с Бегбедером вместе взятых. После 2009-го Леклезио стали переводить активней и оперативней. Нынешняя книга «Азбуки» практически новинка — в оригинале она вышла в 2014 году. Состав сохранился: русская версия, как и французская, состоит из повестей «Буря» и «Женщина ниоткуда». Разница лишь в том, что название оригиналу дала первая повесть, а переводу — вторая. Наверное, «Азбука» решила, что бросающееся в глаза слово «женщина» повысит коммерческий успех.

Романтическая картинка на обложке обманчива. В первой повести отношения между персонажами определяются словами «потеря», «запрет», «связь». Два главных героя «Бури» это 58-летний француз Филип, приехавший на остров в Юго-Восточной Азии в качестве туриста, и местная 13-летняя девочка-подросток Джун, как раз вошедшая в возраст первой любви — наивной и нелепой, беззаветной и безответной. Выросшая без отца Джун воспринимает Филипа то как заботливого родителя, то как могущественного покровителя и при этом не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит в его душе.

На самом деле Филип приехал на остров разбираться со своим далеким прошлым. Тридцать лет назад здесь покончила собой — ушла в море и не вернулась — его тогдашня любовница. Леклезио опускает подробности их отношений, однако мастерски изображает атмосферу экзистенциальной тоски и безысходности, которая сопутствовала трагедии. Визит Филипа лишен конкретной цели, это не разгадывания детективной загадки, а попытка разобраться в своих чувствах и в жизни вообще.

Характерно, что плотское и душевное в его нынешних контактах с жителями острова строго разделено: дружба с Джун Филипу мыслится как сугубо платоническая, зато в интрижке с местной продавщицей нет ничего, кроме секса. Вообще вся «Буря» построена на неверных и смутных ощущениях, фактура этой повести похожа на пасмурный день над волнующимся морем. При этом море, как в той сказке о рыбаке и рыбке, волнуется все сильнее, и очевидно, что упомянутая в названии буря неизбежна. Вопрос в том, что именно она принесет обоим героям и насколько существенно изменит их дальнейшую жизнь.

В «Женщине ниоткуда» больше социальной остроты. Это история девочки-сироты Рашель из африканской Ганы, которую обеспеченные французы взяли на воспитание, но то ли по недосмотру, то ли по малодушию оставили без четко оформленных документов. Повзрослев, пережив развод приемных родителей и конфликты с приемной сестрой, Рашель оказывается в положении парижского клошара. Чтобы переосмыслить и преобразовать свою жизнь, ей придется дойти в ней почти что до последней черты.

Тематическое сходство между двумя текстами неочевидно, но оно все-таки присутствует. И в «Буре», и в «Женщине ниоткуда» звучат мотивы насилия, и непротивления злу, которое приравнивается к преступлению. Важно и то, что героини обеих повестей — незаконнорожденные. По существу речь идет о бремени белого человека, которое он предпочел с себя сложить. Понятно, что слово «бремя» здесь следует заменить словом «ответственность».

Мысли о пупке

Автор: Милан Кундера

Название: «Торжество незначительности»

Жанр: ироническая проза с элементами фарса

Язык: русский перевод с французского

Издательство: СПб.: «Азбука», 2016

Объем: 160 с.

Оценка: 4*

Где купить: www.knigograd.com.ua

Русская страница Википедии именует Милана Кундеру чешским писателем, живущим во Франции, украинская — чешско-французским писателем, французская — урожденным чехом, натурализованным во Франции. А вот чешская считает его французским писателем родом из Чехии, из чего следует, что бывшие соотечественники Кундеру недолюбливают. В общем, каждый волен считать как ему удобней, но с одним непреложным фактом придется согласиться. Фамилия «Кундера» имеет ударение на первом слоге, и ее правильное произношение в наших краях можно услышать где-то в одном случае из десяти.

«Торжество незначительности» вышло в 2013-м, когда писателю исполнилось 84. Предыдущий фикшн Кундеры, роман «Неведение», датируется аж двухтысячным годом, то есть между этими двумя книгами у французского чеха (или чешского француза, как вам будет угодно) выходили только сборники эссе. Симптоматично, что русский перевод появляется лишь через три года после выхода оригинала, хотя новая книга Кундеры на постсоветском пространстве, казалось бы, должна идти на ура. По-видимому, прочитав «Торжество», издатели испытали чувство между легкой растерянностью и глубоким недоумением. Очень уж этот роман Кундеры (или повесть, как вам больше нравится) не похож на все остальные.

Первая глава называется «Ален размышляет о пупке». В ней некий молодой парижанин Ален действительно пытается понять, в чем состоит эротическая функция пупка. Рассуждения о пупке раз за разом возникают в последующих главах книги, пока пытливый Ален наконец не придет к выводу о том, что ежели груди и зады у всех женщин разные, то пупки одинаковые. Они, мол, олицетворяют собой непосредственную связь между предками и потомками, которая обеспечивает преемственность человеческого рода. Мысль как бы глубокая, но в корне неверная. Может, Кундера с возрастом подзабыл, но я пока что отлично помню: пупки у женщин разные. Подозреваю, они разные и у мужчин.

Во второй главе появляется некий Рамон, гуляющий по Люксембургскому саду. В третьей некий Д'Ардело узнает от доктора, что рака у него не обнаружили. В четвертой некий Д'Ардело встречает некоего Рамона и зачем-то сообщает, что у него все-таки обнаружили рак. В пятой некий Д'Ардело недоумевает, зачем он соврал некоему Рамону, и не может этого понять. В шестой некий Рамон приходит к некоему Шарлю и обнаруживает, что тот читает воспоминания Никиты Хрущева о двадцати четырех куропатках. В седьмой возникает некий Каклик...

Уверяю вас, такой сумбурный ернический пересказ исходного материала в полной мере соответствует его стилю. Главки в книге крошечные, в среднем двухстраничные. Персонажи калейдоскопически сменяют друг друга на авансцене, напоминая картонных марионеток. Их разговоры поверхностны, обрывочны и слабо связаны между собой. Обычные для автора «Невыносимой легкости бытия» размышления об особенностях человеческой натуры (за них-то мы его больше всего и любим) на сей раз подаются в такой легковесной и дурашливой манере, будто это вовсе не постаревший Кундера, а воскресший Борис Виан.

Кстати, поглядите на обложку — книга иллюстрирована авторскими рисунками, которые наилучшим образом отражают ее суть. Показательно и то, что финальная сцена «Торжества» с пытающимся пописать за мраморными статуями Калининым и стреляющим в него из ружья Сталиным выглядит как торжество абсурда, пускай это всего лишь постановка уличного театра. После нее монолог Рамона о ценности незначительности, то бишь всякой бессмысленной ерунды, становится апологией самой книги. Может, кто-то ее и примет, но я как-то не очень.

Дяденька невзрослый

Автор: Олег Зайончковский

Название: «Тимошина проза»

Жанр: социальная драма

Язык: русский

Издательство: М.: АСТ, 2016

Объем: 288 с.

Оценка: 5*

Где купить: www.knigograd.com.ua

Зайончковский молчал не так долго, как Кундера, но пять лет для автора, издавшего между 2005-м и 2011-м пять книг, тоже срок немалый. Другое дело, что успехи подмосковного писателя идут по нисходящей. За поздним (в 46 лет), но громким дебютом («Сергеев и городок», «Петрович») последовали менее впечатляющие тексты, а потом случилась вышеупомянутая пятилетняя пауза. Новая книга Зайончковского оказалась сборником из одной повести и двух рассказов. Название заглавного текста многозначно: «Тимошина проза» это и проза о Тимоше, и проза, которую сочиняет Тимоша, и проза Тимошиной жизни.

Последняя именно что проза. В том смысле, что жизнь 30-летнего Тимоши, работающего в московском проектном бюро и подрабатывающего массажистом-надомником, скучна и невыразительна. В свободное от праведных и неправедных трудов время (иногда Тимоша спит со своими клиентками, очень уж у него чуткие пальцы и умелые руки), Тимоша выслушивает сетования родителей на свое холостяцкое бытие и легкомысленное сознание, задумчиво курит на балконе, пописывает в стол художественные сочинения и разыскивает на сайтах знакомств девушку своей мечты.

В один прекрасный день у Тимоши начинается роман. Отношения с женщиной, носящей хорошее, а главное, редкое имя Надежда, выходят за рамки деловых и приобретают романтический флер. К сожалению, Надя замужем, так что со временем ситуация перестает быть томной и начинает требовать от Тимоши каких-то не то чтобы практических решений, но хотя бы душевных усилий. Однако в том-то и дело, что Тимоша не то что на практические решения, но даже на душевные усилия решительно неспособен. Покинуть свой уютный кокон для него все равно что погибнуть.

Тимоша в какой-то мере герой своего времени и пространства — пассивный, простодушный, безынициативный; одно его полудетское имя говорит о многом. Любопытно, что этот инфантильный тип пришел на смену персонажам первых книг Зайончковского, мальчикам со взрослыми именами и повадками. Впрочем, большие смыслы из «Тимошиной прозы» выдавливать не стоит, она не для этого. Сам Зайончковский в интервью настаивает на том, что его текстам не следует искать каких-либо общественных, внелитературных применений. Эта проза малая не только по объему, но и по своим задачам. Надин упрек Тимоше: «Ты пишешь и пишешь, и ни о чем — никакой актуальной темы» вполне можно адресовать и самому Зайончковскому.

У его прозы другие достоинства. Неожиданные метафоры: «У подножия каждого дома тесно стояли автомобили, напоминая снятые в прихожей туфли». Язвительные неполиткорректные дефиниции: «Приобретательство — это женский половой признак». Разрушение риторических стереотипов: «Вода колебалась в канале даже не равнодушная, потому что была неживая и не имела души. Просто она была жидкая и поэтому колебалась». Саркастические, зощенковские по духу наблюдения: «Когда Селиверстов насытился, он отрыгнулся в ладонь из уважения к окружающим». Остроумные замечания о политических взглядах: «Я, например, в доме быта работаю, дак у нас все сапожники за Россию, а парикмахеры за либералов».

Ради таких подвыподвертов Зайончковского, собственно, и читают.

Будущее и прошлое

Автор: Игорь Сахновский

Название: «Свобода по умолчанию»

Жанр: антиутопия/драма взросления

Язык: русский

Издательство: М.: АСТ, 2016

Объем: 352 с.

Оценка: 5*

Где купить: www.knigograd.com.ua

Странноватая книга. То есть сами по себе повести «Свобода по умолчанию» и «Насущные нужды умерших» нисколько не странные, но вот их сочетание под одной обложкой вызывает вопросы. Возможно, заглавный текст показался издателям слишком скромным по объему, они предложили автору что-нибудь к нему добавить, и автор почему-то добавил дебютное произведение 1999 года, совершенно иное и по стилю, и по содержанию. Уж не знаю почему, может, он его просто любит; и тут я Игоря Фэдовича вполне понимаю.

«Свобода по умолчанию» — политический памфлет о ближайшем российском будущем. Ничего сложно придуманного в нем нет, Сахновский просто взял нынешнее положение дел и довел его до логичного абсурда. В результате появляется «площадь Вставания с Колен», «улица Героев Таможни», «добровольное содействие в реализации властной функции», представляющее собой не что иное, как узаконенную взятку и «духовный налог» на телевизор, который все послушно платят, потому что без телевизора существовать не умеют.

Герой романа, тихий человек Турбанов, работающий по части цензуры, то есть в «министерстве контроля за соблюдением национальных стандартов», в силу случая превращается в персону, от которой зависит судьба страны. Вообще-то судьба страны персоне явно до лампочки. Задача Турбанова — спасти себя и свою возлюбленную, так что к литаврам авантюрной фантасмагории и сурдинке политической сатиры добавляются колокольные звоночки мелодрамы. Честно говоря, сюжетные перипетии у Сахновского не так интересны, как остроумные эскапады в отношении державы, где каждому «вменено в обязанность охранять, защищать и отстаивать несвободу».

Вторая повесть сборника, «Насущные нужды умерших», посвящена детским и юношеским воспоминаниям: красивой, мудрой и гордой бабушке, первой подростковой любви к взрослой женщине, сложностям студенчества, соблазнам молодости и прочим вехам, превращающим мальчика в мужа. Тут о Сахновском можно сказать приблизительно то же, что и о Зайончковском: прелесть его прозы в особенностях речевой манеры, в небанальных стилистических фигурах, в неожиданных образах. Вот, например: «Возле газетного киоска плавилась толстуха в переднике, прилипшая к лотку сахарной ватой» — экая дивная метонимия.

Впрочем, одно сходство между старой и новой повестями все-таки обнаруживаются: по большому счету, обе они про любовь. Если считать, что это загадочное и всепоглощающее чувство важнее всех прочих (а большинство читателей, я уверен, именно так и считают), то концепция налицо.

7* — великолепно, шедевр
6* — отлично, сильно
5* — достаточно хорошо
4* — неплохо, приемлемо
3* — довольно посредственно
2* — совсем слабо
1* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коротко о главном

Снова в книжном обозрении «2000» малая проза

Время от времени

Полноправным героем каждого романа из очередного книжного обозрения является время

Герои вопреки

В каждом из романов нынешнего обозрения есть ярко выраженный главный герой, который...

Время, вперед и назад

У всех романов первого августовского книжного обозрения непростые отношения со...

Пеликан всея Руси

Рассказ о каждой книге нынешнего обозрения можно начать с фразы: «А вот если бы...»

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка