Время, вперед и назад

№31(781) 5 — 11 августа 2016 г. 03 Августа 2016 0

У всех романов первого августовского книжного обозрения непростые отношения со временем. В книге турецкого писателя Орхана Памука время плотное, неразделимое, и герою никуда не деться от его мерного хода. Француз Жером Феррари рассказывает о современности, но при этом постоянно оглядывается на событие, случившееся семнадцать веков назад. Россиянин Сергей Кузнецов сшивает свой крупнокалиберный роман о новейшей русской истории из эпизодов разбросанных между концом XIX и началом XXI столетия. Украинец Ярослав Мельник заглядывает в странное далекое будущее, в котором развитые люди едят недоразвитых, и популярно объясняет, что это нехорошо.

Маленький человек в большом городе

Автор: Орхан Памук

Название: «Мои странные мысли»

Жанр: биографическая сага

Язык: русский перевод с турецкого

Издательство: М.: «Иностранка», 2016

Объем: 576 с.

Оценка: 5*

Где купить: www.yakaboo.ua

С Памуком — конечно не с самим писателем, а с его книгами — случилось приблизительно то же, что с Мураками или Пересом-Реверте: был бум, да прошел. Сначала все восхищались («Меня зовут Красный» действительно достоин восхищения), радовались Нобелевской премии (надо же, дали такому молодому, 54-летнему) но потом поостыли. Последние романы турецкого писателя — «Снег» (2006) и «Музей невинности» (2008) — восторгов не вызывали. Нынешний привлекал внимание обещанием масштабной саги о жизни Стамбула. Все-таки для Памука эта тема одна из главных: Нобелевку ему присудили за то, что он «в поисках меланхоличной души родного города нашел новые символы для столкновения и переплетения культур».

Памук любит сложную фабулу, и в «Моих странных мыслях» этой любви изменять не стал. В романе семь очень разных по объему частей. Рассказ ведется от третьего лица, но персонажи постоянно перебивают автора уточнениями и возражениями. Темп повествования неторопливый, однако начинается роман стремительно — с похищения невесты. 24-летний Мевлют Караташ, долго сближавшийся с девушкой путем взаимной переписки, уверился в том, что ее, младшую дочь в семье, да еще и за такого бедняка, как он, замуж не отдадут. Темной ночью при помощи доброго кузена Сулеймана Мевлют осуществляет задуманное, но, подняв на беглянке чадру, приходит в ужас: он украл не младшую дочь, а старшую, Райихой зовут не ту красотку, а эту серую мышку. Много лет спустя Мевлют поймет, что добрый кузен Сулейман имел в этом деле свой интерес.

«Мои странные мысли» — роман объемный и многоплановый, и все же в нем можно выделить три главные темы. Первая — любовь, вернее, ее пресловутые странности. Один из персонажей романа, бизнесмен, бандит, политик и мудрец одновременно, утверждает: настоящее чувство случается не до свадьбы, а после, и жизнь Мевлюта этот традиционалистский тезис полностью подтверждает. Пытаясь избежать спойлера, скажу, что судьба героя и обеих его возлюбленных сложилась непросто, и при этом задумчивый Мевлют постоянно задавался вопросом, кого же он все-таки любит больше. Показательно, что последняя фраза романа именно об этом, и вывод в ней однозначный.

Вторая тема — ложь. Собственно, с нее все начинается: похищая девушку, Мевлют обманывает ее отца, Сулейман обманывает Мелюта, Мевлют обманывает Райиху, не признаваясь, что, обманутый Сулейманом, на самом деле адресовал нежные письма ее младшей сестре Самихе и похитить собирался именно ее. И это еще не все: любовные послания косноязычный Мевлют сочинял не сам, их за него писал армейский друг. Более того, вся его работа построена на обмане. В течение сорока лет Мевлют торгует на стамбульских улицах бузой, старинным напитком из забродившего проса. И продавцу, и его клиентам отлично известно, что в бузе есть запрещенный исламом алкоголь (русское слово «бузить» произошло именно отсюда), но все они, обманывая и себя, и друг друга, делают вид, что его там нет.

Третья тема, конечно же, Стамбул. Вместе со своим героем Памук внимательно прослеживает перемены, которым подвергается город, от полных нужды 1980-х с нагромождением хибар на окраинных холмах до вполне благополучных 2010-х с повсеместным торжеством металла, стекла и бетона и всепроникающей мобильной связью. Кажется, в таком Стамбуле уличному торговцу места нет, но упрямый Мевлют свой скудный бизнес сворачивать не намерен. Для Памука он становится символом прежнего города, хранителем его уже почти что призрачной души.

«Мои странные мысли» — простая книга о простых людях, написанная простым языком. Иногда она кажется даже слишком простодушной, но в этом простодушии есть свое обаяние. Наверное, чем-то похожее на действие бузы — все говорят, что это напиток безалкогольный, а как, однако, забирает.

Предчувствие конца

[img:92881, 300, right]

Автор: Жером Феррари

Название: «Проповедь о падении Рима»

Жанр: драма

Язык: русский перевод с французского

Издательство: М.: «Эксмо», 2016

Объем: 256 с.

Оценка: 5*

Где купить: grenka.ua

Фамилия у Феррари итальянская, но произносить ее следует на французский манер, с ударением на последнем слоге. Родители автора «Проповеди о падении Рима», шестой книги Феррари, принесшей ему в 2012 году Гонкуровскую премию, родом с Корсики, большинство тамошних жителей — офранцуженные итальянцы. К таковым относится и семья Антонетти, вокруг которой строится повествование. Характерно, что основная часть действия романа происходит именно на Корсике.

«Проповедь о падении Рима» несмотря на название, отсылающее к «Слову о разорении города Рима» христианского богослова IV—V веков Блаженного Августина, не является ни историческим, ни теологическим романом. Ее основные события разворачиваются в наше время. Молодой человек Матье Антонетти оставляет изучение философии в Сорбонне, возвращается в родную корсиканскую деревню и вместе с другом детства Либеро берется за управление местным баром, доселе приносившим сплошные убытки. Как ни странно, дела идут на лад, заведение со свежими продуктами, разбитными официантками и живой музыкой становится сверхпопулярным. Однако это тот самый расцвет, в котором изначально чувствуется грядущий распад.

На первых страницах романа Феррари описывает фотографию, сделанную в 1918 году. Она принадлежит Марселю, главе семейства Антонетти, деду Матье. На снимке, лишенном фона, можно увидеть мать Марселя, его четырех сестер и брата. Сам Марсель на фото отсутствует, он появится на свет позже, через год после возвращения отца из немецкого плена. Фотография без героя, напоминающая о бренности человеческого бытия, становится одним из центральных образов романа. В начале книги Марселя нет еще. В конце его нет уже.

Привязка истории о современном деревенском трактире к древней проповеди о тщете земного бытия может показаться несколько искусственной, но именно на этой параллели Феррари строит свой роман. Успех, которым легкомысленно наслаждаются Матье и Либеро, производит впечатление порочного и обреченного, в их сладкой жизни, как и в одноименном фильме Феллини, есть какая-то зловещая червоточина. Ну и с драматургией тут все в полном соответствии с заветами классика: если Либеро держит в ящике стола заряженный револьвер, то в конце концов он обязательно выстрелит.

Если в начале и середине книги имя Блаженного Августина упоминается редко, то ближе к концу его фигура выходит на первый план. Финальный монолог одного из отцов христианской церкви, построенный Феррари на основе того самого «Слова о разорении города Рима», становится кульминацией и главным месседжем романа. И это вовсе не христианский апофеоз смирения и уверенности в благе вечной жизни. Предсмертные лихорадочные мысли святого полны сомнений. «Что может пообещать людям Бог — Он, который знает их так мало, Он, кто не прислушался к собственному отчаявшемуся Сыну и не понял людей, даже став одним из них?» — вопрошает Августин. Конечно же, такой вопрос остается без ответа.

Панно из лоскутов

Автор: Сергей Кузнецов

Название: «Калейдоскоп: расходные материалы»

Жанр: эпос в рассказах

Язык: русский

Издательство: М.: АСТ, 2016

Объем: 864 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.gorodknig.com

В 1990-е Сергей Кузнецов занимался журналистикой, а в литературу пришел довольно поздно, в середине 2000-х, когда ему было уже под сорок. С тех пор у него вышло одиннадцать книг, и самой успешной можно считать «Хоровод воды», оказавшийся в 2011-м в шорт-листе «Большой книги». Нынешний «Калейдоскоп» пока в премиальные списки не попал, и это какая-то дикая несправедливость. Более значительного романа 2016 года, написанного на русском языке, я пока не видел и сильно сомневаюсь, что увижу.

32 главы, 76 основных действующих лиц, относящихся к разным странам и временным периодам, связанных между собой родственными узами или сюжетными нитями. Каждая глава — самостоятельный рассказ, каждый персонаж присутствует в среднем в трех-четырех главах. Порядок глав достаточно вольный, хотя некоторая хронологическая направленность просматривается. Действие растягивается от 1885-го до 2013 г., от Москвы до Парижа, от Шанхая до Техаса, от Африки до Южной Америки. По существу, это художественное осмысление русской истории XX века с небольшим перехлестом в XIX и XXI.

Русской — потому что страны хоть и разные, но русский след прямо или косвенно присутствует в каждой. Кузнецова интересует интеграция России в мир, которая происходит посредством путешественников, эмигрантов и, конечно же, армейских подразделений, как же без них. Одна из отправных точек романа — российско-британская битва на Кушке 1885 года. Русские и английские офицеры, не имевшие друг к другу ничего личного и выказывавшие друг к другу взаимную симпатию, во время боя исполняют воинский долг и добросовестно убивают друг друга. Их потомки потом пересекаются на страницах романа при совсем иных обстоятельствах — культурный обмен принимает разные формы.

Впрочем, войны в «Каледоскопе» немного, да и ключевых событий российской истории Кузнецов тоже предпочитает избегать. Он собирает паззлы не из государственных переворотов, судьбоносных сражений и эпохальных социальных сдвигов, а из частных человеческих историй. Причем истории эти могут перекликаться, рифмоваться, напоминать одна другую, но в похожести сюжетов еще ярче проявляется уникальность их фигурантов. Это действительно калейдоскоп, в котором при помощи небольшого количества цветных стекол образуются миллионы неповторимых узоров.

Роман у Кузнецова большой, но ничуть не скучный. Каждая его глава представляет срез пространства-времени с аккуратно выписанными деталями, а иногда и с элементами стилизации. Кроме того, рассыпая по тексту великое множество скрытых цитат и аллюзий, Кузнецов помещает просвещенного читателя в комфортное культурное пространство и превращает чтение «Калейдоскопа» в увлекательную игру. Вот тут отсылка к стихотворению Бродского, а тут — к высказыванию Хармса, а это намек на катастрофу «Титаника», а это — на теракт 9/11, и вот еще синопсис «Превращения» Кафки, будьте внимательны, не пропустите.

Кроме всего прочего «Калейдоскоп» необычайно афористичен. Причем изречения, обычно произносимые не автором, а его персонажами, тоже носят игровой, частично иронический характер. Не удержусь от удовольствия процитировать: «Что бы там ни говорили феменистки, суть женщины — страстно и увлеченно желать сама не знаю чего». «Русские всегда хорошо сражаются и всегда проигрывают самим себе». «Пафос — единственный хлеб людей, лишенных воображения». «Ночь за окном была беспросветна, как будущее честного политика». Наконец, такое: «Я не знаю, в чем смысл этого мира, но слишком хорошо знаю, как выглядит мир, лишенный смысла». Собственно, «Калейдоскоп» — это устройство для собирания и упорядочивания смыслов, для структуризации и гармонизации хаоса. Работает без сбоев, очень рекомендую.

Не кушайте людей

Автор: Ярослав Мельник

Название: «Маша, або Постфашизм»

Жанр: антиутопия

Язык: украинский

Издательство: Л: «Видавництво Старого Лева», 2016

Объем: 288 с.

Оценка: 3*

Где купить: www.booklya.ua

Живя между Литвой и Францией, Ярослав Мельник более двадцати лет отсутствовал в украинском литературном процессе, зато потом вернулся в него практически с триумфом. В 2013 году антиутопия «Далекий простір» принесла ему звание лауреата премии «Книга года Би-би-си». Тут надо заметить, что конкуренция в тот год была крайне низкой, а сам роман, в котором шла речь о помещенной автором в отдаленное будущее цивилизации слепых, изобиловал всевозможными недостатками.

«Маша, або Постфашизм» во многом напоминает «Далекий простір». Снова действие вынесено в какое-то очень грядущее тысячелетие, опять структура тамошнего общества описана небрежно и приблизительно, по-прежнему идеологический конфликт определяется ментально-физиологическими трансформациями. На этот раз больше ментальными, чем физиологическими. Мельник изображает социум рабовладельцев и каннибалов, в котором рабовладение и каннибализм являются нормой. Внешне абсолютно идентичные людям существа, в общепланетарном государстве, именуемом Четвертым Рейхом, людьми не считаются.

Это так называемые сторы, потомки деградантов, выведенных в результате «фашистских» медицинских экспериментов прошлого. Они не умеют говорить, обладают интеллектом развитого шимпанзе, способны выполнять несложную работу, а еще их, как коров, доят и закалывают на мясо. Для описанного Мельником постиндустриального общества, которое по уровню технического развития находится на уровне середины ХХ века — уже не стимпанк, еще не электроника, — сторы имеют большую ценность. Общество это вроде бы стабильное и давно устоявшееся, и все же у некоторых его продвинутых членов возникает резонный вопрос: а можно ли так поступать с животными, которые по своему виду ничем не отличаются от людей?

Дальше все происходит в полном соответствии с правилами жанра. Одно частное мнение приводит к появлению узкого круга сомневающихся, потом он преобразуется в более многочисленное движение несогласных, из которого в конце концов вызревает массовый бунт. Параллельно развивается любовная линия — понятное дело, нехорошая страсть вспыхивает между человеком-мужчиной и сторой-самкой. Возникает вопрос, почему подобной зоофилии не наблюдалось на протяжении предыдущих столетий, но Мельник на эту несуразность внимания не обращает. Несуразностей в книге и без того полным-полно.

Ко всему прочему тема, поднятая в «Маше», далеко не нова. Проблемы, связанные с отношением к гипотетическим человекоподобным животным или звероподобным людям, описаны по меньшей мере в середине прошлого столетия, в фантастических романах двух французов — Веркора, «Люди или животные», и Пьера Буля, «Планета обезьян». Как и они, Мельник привлекает внимание к условности критериев определения homo sapiens, однако его роман не столь оригинален, гораздо менее содержателен, да и просто слабее написан. Наконец, месседж книги трудно сформулировать иначе, нежели «людей есть нельзя». По крайней мере, более сложного послания человечеству в романе Мельника не обнаруживается.

Оценки

7* — великолепно, шедевр
6* — отлично, сильно
5* — достаточно хорошо
4* — неплохо, приемлемо
3* — довольно посредственно
2* — совсем слабо
1* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Коротко о главном

Снова в книжном обозрении «2000» малая проза

Время от времени

Полноправным героем каждого романа из очередного книжного обозрения является время

Герои вопреки

В каждом из романов нынешнего обозрения есть ярко выраженный главный герой, который...

Знедолені? Нездоланні! Переселенцы, бросившие вызов...

Они оставили свои дома и любимое дело, чтобы спастись от разрывов снарядов и начать...

Пеликан всея Руси

Рассказ о каждой книге нынешнего обозрения можно начать с фразы: «А вот если бы...»

Все поправимо

Донецкий ученый создал лучший в мире украинский онлайн-корректор

День, когда все поют«върви, народе възродени»

После того,как Болгария присоединилась к Евросоюзу, кириллица стала его...

Дела семейные

Две объемные семейные саги, одна небольшая семейная драма и сборник рассказов, в...

Тролля сняли с языка

Сложностей для украинцев, изучающих французский язык, прибавится

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка