Врач-трансплантолог Юрий Юшков: «Донором органа можно стать и в 93 года»

№35–36(746) 30 октября — 5 ноября 2015 г. 28 Октября 2015 3

Юрий Юшков (слева) с коллегами — ведущими трансплантологами из Испании и США

Доктор Юрий Юшков в начале 90-х был одним из пионеров направления трансплантации органов в Украине. Но речь в этом интервью, которое Юрий любезно дал нам дистанционно, пойдет не об украинской, а об американской трансплантологии. Уже 19 лет, как 61-летний Юшков, в прошлом — заведующий отделением трансплантации и хронического гемодиализа Запорожской областной клинической больницы (ныне — Запорожский центр трансплантации органов), живет в США. Здесь он не прерывал медицинскую карьеру ни на день и добился возможности работать в ведущих трансплант-организациях страны и изучать мировые достижения трансплантологии.

Сейчас Юрий занимает должность ассистента кафедры хирургии Университета Майами, что в штате Флорида, и одновременно директора по забору, перфузии (хранению) и аллокации (работе с трансплант-центрами с тем, чтобы найти донорским органам новых «хозяев») в Life Alliance Organ Recovery Agency этого университета — отдела, который специализируется на заборе органов. А до того 10 лет Юшков трудился в New York Organ Donor Network штата Нью-Йорк.

Есть донор? Доложите в центр!

— Юрий (с собеседником разговариваем на западный манер, без отчества. — Авт.), расскажите, как в Америке организована служба трансплантации.

— Рост трансплантологии как направления здесь начался в 70-х годах. Например, наша организация, Life Alliance Organ Recovery Agency, средняя по размерам, если сравнивать с другими центрами, была создана в 1978 г. Хотя первую успешную пересадку органа в США выполнили еще в 1954-м. Это была пересадка почки от живого родственного донора — брата-близнеца, и пациент прожил с нею 7 лет. Руководил операцией доктор Джозеф Мюррей, впоследствии получивший за нее Нобелевскую премию. В 1979—1980 гг. прошел апробацию препарат циклоспорин, он же сандимун, назначаемый людям с пересаженными органами во избежание их отторжения, и это дало импульс трансплантологии того уровня, который есть сейчас.

Ныне существует целая система организации пересадки органов. Все упорядочено и надежно. Все госпитали (больницы) прикреплены к конкретным организациям по забору органов. Всего таких организаций в США 58. Называются эти территории Donor Servise Area (DSA). В нашей DSA 84 госпиталя и 4 трансплант-центра, с которыми мы и работаем. Кроме того, сотрудничаем со своим регионом и со всей страной. В этом разница с Украиной, где каждый центр работает только «на себя». Например, во Львове делают только пересадку почек, значит, печень, сердце, легкие трансплантологов не интересуют. В Америке стремятся к максимальному забору. Так, в нашей организации за прошлый год выполнен забор 502 органов. В Мiami Transplant Institut, вместе с которым мы работаем, одном из лучших трансплант-госпиталей мира, пересажено около 800 органов, включая пересадки от живых доноров. Также наши специалисты летают на Багамские острова, и сейчас речь идет о сотрудничестве с госпиталями на Ямайке и в Панаме.

Когда в госпитале появляется потенциальный донор — человек, у которого не осталось шанса на жизнь, оттуда обязаны сообщить о наличии такого пациента в трансплант-центр. Если это требование проигнорируют, медучреждение могут лишить государственного финансирования по статье «лечение пенсионеров». Учитывая, что во многих больницах 40% и больше пациентов — пожилые люди, урезание бюджета для медучреждений крайне нежелательно. Поэтому информация о потенциальных донорах поступает сразу. Кроме того, по всем Штатам происходит обмен донорскими органами. Если есть подходящий по медицинским показаниям реципиент, я могу отправить почку для него в Калифорнию или в штат Вашингтон, который находится в другом конце страны. И точно так же получить донорский орган оттуда.

— Какие именно органы пересаживают американские медики?

— Все. Почки, печень, сердце, легкие, поджелудочную железу, кишечник... Наиболее востребована пересадка почки, как и в других странах. В листе ожидания в США — более 123 тыс. человек, из них свыше 70 тыс. в очереди на донорскую почку. Но трансплантируют только около 30 тыс. в год, так что до операции доживают, увы, не все реципиенты. Распространены здесь и мультиорганные трансплантации. Например, одному и тому же человеку одновременно трансплантируют печень, поджелудочную железу, кишечник и почку.

— Что за патология должна быть у пациента, раз он нуждается в столь серьезном вмешательстве?

— Как правило, это дети с синдромом короткой кишки — у них нарушено всасывание питательных веществ. В Украине такие дети не выживают вообще, а здесь им могут в течение 5—8 лет обеспечивать жизнь благодаря внутривенному питанию. Но поскольку у них не функционируют печень и поджелудочная железа, со временем это выливается в печеночно-почечную недостаточность. Поэтому им необходима комплексная пересадка органов. После операции половина таких больных живут около 5 лет, а многие и дольше.

Если говорить о продолжительности жизни людей с пересаженными органами, многое зависит от организма. Одна моя знакомая живет с донорской печенью уже 17 лет и нормально себя чувствует. У нас несколько сотрудников тоже имеют пересаженные органы — по внешнему виду этих людей не скажешь, что они какие-то особенные.

— Кто оплачивает иммунносупрессию (пожизненный прием лекарств для подавления собственного иммунитета во избежание отторжения донорского органа. — Авт.) — сам пациент, государство, страховые компании?

— Зависит от медицинской страховки. Иммунносупрессию почечных больных полностью оплачивает государство. Оно компенсирует им и гемодиализ, и трансплантацию. С точки зрения экономии денег трансплантация выгодна: на каждом пациенте, который раньше был на гемодиализе, а сейчас имеет пересаженную почку, государство сохраняет 0,5 млн. долл.

Сердце сокращается, легкие дышат... И все это вне тела

— В чем состоят американские передовые технологии в трансплантации органов?

— Прежде всего в новых типах перфузии — консервации изъятых из тела органов и тканей до момента их пересадки. Мы в центре давно внедрили, например, машинную перфузию почки. Можно спокойно «держать» почку на специальном аппарате не считанные часы, как раньше, а трое суток. И не просто «держать», а изучать параметры перфузии и изменять их, что в будущем сказывается на выживаемости пересаженного органа. Еще когда я работал в Нью-Йорке, мы накопили много материала по этому вопросу. По параметрам перфузии можно предсказать, как орган поведет себя в дальнейшем, насколько хорошо приживется в теле реципиента.

Печень вне тела, как правило, сохраняем 10—12 часов, легкие и сердце — до шести часов. Учитывая время, необходимое для проведения самой операции, от момента, когда орган заберут из госпиталя, где находится донор, и доставят в госпиталь, где находится реципиент, проходит два-три часа. Если орган нужно везти издалека, его доставляют на самолете или вертолете. Вертолет садится на площадке рядом с госпиталем или на крыше здания...

— Просто блокбастер на тему спасения жизни.

— Вероятно, для кого-то это экзотика, а для нас — рутина. Более того, сейчас появляются новые машины, благодаря которым можно перфузировать сердце в течение суток. Сердце, помещенное в специальный резервуар, бьется, работает, с него можно снимать кардиограмму, его можно подлечить. То же с легкими: они дышат под специальным куполом в течение 12 часов и дольше. За это время их можно обработать антибиотиками, что после пересадки делать сложнее. А также улучшить их толерантность к реципиенту, введя определенные препараты.

— Звучит фантастически. Выходит, достижения современной медицины позволяют заново «собрать» тело человека, заменив износившиеся органы?

— В какой-то мере да. За 19 лет жизни в Штатах я видел в трансплантации многое, поездил и по другим странам. Но тому, как работают некоторые специалисты центра в Майами, не перестаю удивляться. Наш профессор доктор Родриго Вианна — уникальный хирург. Он пересаживает печень за два часа! Помню, в Украине операция по пересадке печени шла 6—8 часов и пациент потерял много крови. Затем лежал в реанимации минимум неделю. А после операции, которую проводит Вианна, пациента, когда прекращается действие анестезии, переводят в отделение. Он находится в реанимации менее суток! И пересадка происходит без переливания крови.

Также в Майами есть крупный банк донорских тканей — костей, связок, сосудов... Ампутировать пораженный вследствие опухоли или травмы участок кости на ноге или же заменить его донорским — есть разница? После операции по пересадке человек не чувствует себя инвалидом. Он свободно передвигается, может ездить верхом. Это очень нужное направление, особенно в условиях войны. В США оно возникло еще в 1949 г., когда в госпитале ветеранов в Вашингтоне был организован собственный банк тканей. Сейчас пересадка костной ткани в стране — большой бизнес. Объем этого рынка достигает 2,5—3 млрд. долл. в год.

В эти машины под названием LifePort помещены донорские почки, готовые к отправке в трансплант-центры

Просто нужно поговорить

— Каковы в США критерии определения потенциального донора, когда речь идет о трупной трансплантации?

— Донором может считаться человек, у которого зафиксирована смерть головного мозга, либо человек с остановкой дыхания и сердцебиения. После того как это состояние запротоколировано врачом, трансплант-координатор встречается с родственниками пациента или с лицом, представляющим его интересы.

Есть две категории доноров: в первую входят люди, согласившиеся при жизни стать донором, во вторую — те, которые такого желания не изъявили. Согласие на пересадку своих органов после смерти, как правило, зафиксировано в водительских правах. При их получении ставят соответствующую пометку. Поскольку в Америке права есть почти у всех, и они фактически заменяют паспорт, документ всегда находится при владельце. Если же в редких случаях прав нет, наличие человека в списке потенциальных доноров проверяют по соответствующему регистру, который ведут в каждом штате. Но независимо от того, было дано прижизненное согласие или нет, по закону врач обязан провести беседу с родственниками. Без их согласия к забору органа приступать нельзя.

— Вы лично проводите такие беседы?

— В мои функции это не входит. У нас есть специальный отдел, который этим занимается. Правда, не так давно пришлось встречаться с киевлянами, не говорящими по-английски. Они находились по каким-то делам в США, и случилось так, что их родной человек, молодой мужчина, получил смертельную черепно-мозговую травму.

— Они согласились на ваше предложение?

— Да. В результате была продлена жизнь четырем реципиентам. А имя донора помещено в виде очередного листика на «Дерево жизни» в фойе госпиталя.

— В Украине с трупной трансплантацией, можно сказать, полная дремучесть. Хирурги, которые пытаются заниматься трупной трансплантацией, говорят, что убедить родственников потенциального донора отдать его орган практически нереально. По отношению к трупному донорству люди настроены резко негативно. Боятся злоупотреблений со стороны врачей, каких-то подпольных пересадок... А как в США?

— Тут, благодаря тому, что донорство активно пропагандируется, процент людей, при жизни подписавших согласие, растет. Во Флориде сейчас стать донорами заранее согласились около половины жителей. В таких штатах, как Висконсин, Мичиган, их количество доходит до 70—80%. В каждом штате есть сайт, где можно зарегистрироваться как донор, есть и аналогичный общенациональный ресурс. Когда к нам поступает информация из госпиталя о наличии потенциального донора, мы проверяем наличие его фамилии в регистре. Это меняет характер беседы с родственниками, им легче, когда воля покойного известна. Часто они сами извещают врачей о том, что умерший хотел стать донором.

А если предварительного согласия нет, то... Вначале родственники должны понять, что их близкий скончался. Что это не кома, а именно смерть, необратимое состояние. Поэтому сначала доктор подробно объясняет, что такое мозговая смерть. У людей, конечно, разный характер, разный уровень образования, и некоторым нужно объяснять долго. Ну а потом следует говорить о том, как в данной ситуации можно помочь другим людям. В целом народ идет навстречу. Кстати, донором можно стать в любом возрасте. В моей практике был 93-летний дедушка, печень которого оказалась абсолютно здоровой, ее пересадили реципиенту. Но бывают и постарше. Все зависит от образа жизни.

— В Америке были случаи незаконного использования донорских органов?

— На моей памяти за 19 лет произошла одна такая история. Выяснилось, что один религиозный деятель уговаривал людей якобы добровольно отдавать свои почки. Доноры приходили в госпиталь и били себя в грудь, мол, тут у вас лежит мой дальний родственник, хочу ему помочь. На самом деле была налажена преступная схема: люди получали за почку деньги, в то время как продажа органов в США запрещена. В госпитале же все совершалось официально: если донор подходил по медицинским показаниям, орган пересаживали как обычно, хирурги и не подозревали, что кто-то на нем наживается. Когда все открылось, организатор получил 10 лет тюрьмы.

— Вы следите за ситуацией с трансплантацией в Украине? В чем тут, по-вашему, главное препятствие в ее развитии?

— По моим наблюдениям, уж точно не в вопросе согласия или несогласия доноров. Тут ваше законодательство не отличается от американского. Но у вас нет широкой заинтересованности хирургов, государства... Поэтому отсутствует система трансплант-координации и нет понимания, как ее строить, нет закона, который бы обязывал больницы сообщать о наличии доноров. Операции по пересадке органов представляют собой скорей подтверждение профессионального престижа хирурга, чем настоящую помощь больным. И, к сожалению, очень мало специалистов, которые реально умеют проводить трансплантацию. Нет в достаточном количестве других профессионалов, нужных для этой службы: трансплант-патологоанатомов, иммунологов, лабораторных специалистов.

— Если мысленно вернуться к моменту вашего отъезда за рубеж... Что вам пришлось сделать, чтобы адаптироваться как профессионалу в новой системе?

— Прежде всего продолжать учить английский язык. Я его учил, учил, учил... Потом сдавал экзамен. Затем учился еще в университете Temple в Филадельфии бизнесу в сфере здравоохранения. Четыре года без отрыва от производства. Если поступаешь на мастер-программу в университет, учиться тяжело, зато интересно. К студентам относятся доброжелательно, но без поблажек. Если ловят на списывании или плагиате, тут же исключают. За все четыре года можно получить одну тройку на аттестации, за вторую исключат. А пересдачи как таковой не предусмотрено. Там очень следят за качеством образования, и не имеет значения то, что ты платишь за обучение хорошие деньги. Правда, на работе мне компенсировали половину стоимости, но все равно она составила не один десяток тысяч долларов.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка