Здесь выбирают самых опытных врачей

№27—28(826) 7—13 июля 2017 г. 11 Июля 2017 4.5

Национальный центр онкологических исследований (NCT) в Университетской клинике Гейдельберга

Мы завершаем публикацию цикла материалов главного редактора «2000» о лечении в одном из самых современных онкологических центров Европы — Университетской клинике Гейдельберга (Германия)

Как Университетская клиника Гейдельберга, в которую входит и клиника профессора Бюхлера, работает с иностранными пациентами? Бывают ли при этом какие-либо трудности? Как специалисты госпиталя Гейдельбергского университета делятся своим опытом с зарубежными коллегами? Как клиника готовит новую смену врачей?

На эти и многие другие мои вопросы ответила обаятельная представительница международного отдела клиники Керстин Аммон, старший менеджер по маркетингу и медицинскому сотрудничеству.

Керстин Аммон

Сергей Кичигин: — Госпожа Аммон, расскажите немного о себе, задачах, которые вы решаете в международном отделе.

Керстин Аммон: — Уже 8 лет я тружусь в Университетской клинике Гейдельберга. Сфера моей ответственности — маркетинг и международное сотрудничество. Тут у нас два направления: с одной стороны, это пациенты, а с другой — наши партнеры из разных стран, желающие ознакомиться с новыми методами медицинской диагностики и лечения.

Главное — не прибыль, а экономический расчет

В ходе ряда проектов мы предлагаем обучение или переподготовку для врачей: к примеру, не так давно у нас находилась группа в составе 11 украинских медиков из Львова. Они проходили у нас обучение в течение четырех дней.

Организация и координация такого сотрудничества, при котором мы делимся знаниями о новых методах лечения, — это часть моих должностных обязанностей. Речь идет о знаниях разного рода: это может быть повышение квалификации врачей, консультационные услуги, скажем, по принципам организации работы узкоспециализированных отделений (лаборатории, отделения патологий, диагностики и т. п.) на наиболее современном уровне.

Часть наших иностранных партнеров направляют нам запросы о проведении курсов по конкретной тематике.

Мои обязанности — это административная координация нашей деятельности.

— Вы упомянули о том, что группа медиков из Львова провела у вас четыре дня. Достаточно ли этого времени для повышения квалификации? Что они могли почерпнуть у вас, извините, буквально на бегу?

д На мой взгляд, они получили чрезвычайно обширный обзор информации о самых новейших достижениях по профилактике, диагностике и лечению рака груди. Думаю, это очень эффективная программа, и отзывы украинских медиков о проведенном у нас времени были самыми позитивными. Я полагаю, безусловно, что после наших занятий им и далее следует совершенствовать знания, но наши врачи предоставили им крайне важные для дальнейшего профессионального роста советы и рекомендации.

— А теперь к главному, вероятно, для некоторых наших читателей вопросу: как иностранному пациенту предоставить в вашу клинику информацию о состоянии своего здоровья и получить возможность лечения?

» Для наших врачей всегда крайне важно иметь более-менее точное представление о том, в какой именно ситуации находится пациент. И это обоснованно, когда, к примеру, поступает пациент со злокачественной опухолью головного мозга (мы получаем много запросов от подобных пациентов). В некоторых случаях лучшим вариантом лечения признается лучевая терапия, в ряде ситуаций — хирургическая операция или химиотерапия, а иногда — комбинация этих терапий.

Крайне важно с самого начала иметь на руках полную историю болезни пациента. Это позволяет наилучшим образом спланировать схему лечения, понять, в какое отделение следует направить человека. Если врач сразу видит, что следует предпринять, такой подход позволяет экономить время пациента. И дает нам возможность оценить ориентировочную стоимость лечения. А это один из тех вопросов, которые всегда задают пациенты.

Как только мы получаем от пациента медицинские документы, мы направляем их конкретному специалисту. Этот специалист (к примеру, хирург) изучает документы и принимает решение — надо ли делать операцию. После этого сотрудник международного отдела, закрепленный за пациентом, на основе заключения врача составляет оценочную смету. Оба документа мы отправляем пациенту или лицу, обратившемуся к нам с запросом. Только после этого мы просим сделать предварительную оплату указанной суммы.

— И все же, есть ли у иностранного пациента возможность рассчитывать на бесплатную операцию в вашей клинике — скажем, в качестве гуманитарной миссии, хотя бы в очень редких случаях?

: У нас просто нет такой возможности, нет фондов для покрытия подобных расходов. Полагаю, если бы мы лечили бесплатно, спрос был бы невероятно высоким.

— Вы сказали, что у вас государственная клиника, и работаете вы не ради прибыли. Но если прибыль для вас неважна, почему же вы все-таки принимаете иностранных пациентов?

Видите ли, с экономической точки зрения любой клинике всегда следует максимально задействовать свой потенциал (койко-места). У нас как у госбольницы существуют определенные обязательства — всегда обеспечивать лечение проживающих в Германии пациентов со страховыми полисами, полученными в нашей стране. Но если при этом у нас остаются места для пациентов из других государств, мы будем лечить пациентов, если они приносят нам дополнительный доход. И, естественно, чем полнее используется потенциал медицинского учреждения, тем легче ему покрывать расходы. Это просто экономический расчет. Если наша клиника получает прибыль, то эти средства идут на приобретение нового оборудования и на пользу всем пациентам.

В центре внимания — онкология

— Правильно ли я вас понимаю: если у вас появились дополнительные пациенты и, соответственно, дополнительные доходы, то никто за это премий или бонусов не получает, а вся прибыль идет государству?

— Действительно, для отдельных сотрудников бонусов нет, если они лечат дополнительных пациентов. Но если наша клиника получает прибыль, мы вкладываем эти средства в дополнительный персонал, помещения и оборудование с целью предоставления наилучшей медицинской помощи в течение продолжительного времени.

Что же касается непосредственно хирургов — ситуация в нашей клинике и других государственных больницах Германии, насколько мне известно, выглядит так. К примеру, у работающих у нас врачей нет частной практики, помимо обязанностей по университетской клинике.

Совещание по лечению опухоли в NCT © Heidelberg University Hospital. Фото Philip Benjamin

Пациенты, которые желают лечиться у конкретного врача, лечатся именно у него, а доктор получает часть оплаты, поступающей за лечение пациента. Т. е. человек получает два счета — один от клиники за ее услуги, другой за услуги врача, который в большинстве случаев также выставляет клиника. Часть средств по счету врача получает сам доктор, а часть вновь идет клинике, поскольку он пользуется инфраструктурой медицинского учреждения. Все счета очень прозрачные и должны в любое время предоставляться для проверки контрольно-ревизионным ведомствам.

Если вы не возражаете, я хотела бы немного рассказать о медицинских услугах Университетской клиники Гейдельберга.

Итак, если сравнивать медицинские учреждения по количеству койко-мест, то мы входим в тройку ведущих университетских клиник Германии. У нас много отделений — и потому у клиники очень широкий спектр предложений: здесь есть возможность проходить лечение более чем в 45 отделениях. По сути мы лечим практически все заболевания взрослых и детей, но в центре неизменного внимания в Гейдельберге остается онкология.

Университетская клиника тесно сотрудничает с Центром онкологических исследований Германии (DKFZ — Deutsches Krebsforschungszentrum). Это государственное учреждение, и в состав нашей клиники оно не входит, но мы сотрудничаем с исследователями этого центра. И это сотрудничество — гарантия того, что наши врачи в своей клинической работе всегда опираются на самые новейшие достижения в сфере онкологических исследований. Благодаря этому пациенты могут рассчитывать на самые передовые методы терапии и на участие в клинических исследованиях — само собой, при наличии такой возможности. Есть такая возможность и у иностранных пациентов.

Главной задачей клиники остается лечение пациентов с разными формами онкозаболеваний. Университетская клиника Гейдельберга располагает всеми современными возможностями лечения онкозаболеваний. Так, у нас функционируют несколько хирургических отделений: абдоминальной хирургии профессора Бюхлера, нейрохирургии, челюстно-лицевой хирургии, урологии, гинекологии и т. п. Кроме того, наши специалисты по лучевой терапии используют при лечении все имеющиеся современные методы. При проведении химиотерапии или новых иммунотерапий мы можем предложить пациентам индивидуальные методы лечения.

Доктора различных отделений активно общаются друг с другом. У нас действует междисциплинарный консилиум по злокачественным опухолям: в его состав входят эксперты по онкологии каждого из органов (например, по опухолям мозга и т. п.), хирурги, радиотерапевты, радиоонкологи, специалисты по химиотерапии, по патологии внутренних органов. Они принимают совместное решение о том, какая схема лечения предпочтительнее для данного пациента. Такой подход гарантирует высокое качество и эффективность лечения.

Естественно, у нас есть и другие направления, но онкология приоритетна.

Информация с сайта клиники:

Более 30 лет назад в Университетской медицинской клинике Гейдельберга проведено лечение первого пациента его собственными стволовыми клетками — одна из первых в мире трансплантаций стволовых клеток. Сегодня здесь проводится более 300 трансплантаций в год.

Почетным гостем международного симпозиума «Трансплантация стволовых клеток — факты и мифы», проходившего в марте 2016 г., стал Себастьян Гертнер. Именно ему в 1985 г. в Гейдельберге провели первую трансплантацию стволовых клеток. Бывшему пациенту 69 лет, а от онкологии его спасла неслыханная на тот момент трансплантация стволовых клеток.

Летом 2016 г., впервые в Европе применив уникальную технологию, команда специалистов перинатальной медицины и нейрохирургии провела в клинике университета операцию на открытой спине находящегося в утробе матери ребенка (Spinabifidaaperta). В течение последующих одиннадцати недель ребенок продолжал развиваться в утробе матери до своего рождения 9 августа при помощи кесарева сечения.

«Для вмешательства в процессе беременности мы раскрыли матку подобно тому, как это делают при кесаревом сечении. Ребенка осторожно частично вынули из матки, при этом сохранив его связь с ней через пуповину», — объясняет профессор д-р Кристоф Зон, медицинский директор гинекологической клиники университета. «Мы дали ребенку наилучший старт в жизнь: риск гидроцефалии был уменьшен, а серьезные повреждения спинного мозга удалось в значительной степени предотвратить», — рассказал профессор Андреас Унтерберг, исполнительный директор нейрохирургической университетской клиники.

В клинике челюстно-лицевой хирургии университета применяется цифровая система управления операцией. Это позволяет достигать высочайшей точности при выполнении хирургических процедур. Поскольку врачи работают с томографическими снимками, то количество кадров, из которых состоят снимки, может достигать 500. С помощью огромных мультисенсорных экранов хирург получает доступ к этим рентгеновским снимкам непосредственно с операционного стола.

Новая система дает возможность выполнять прежде всего особо сложные работы по реконструкции тканей в хирургии опухолей и травм. «В случае онкологических больных нам нужно сначала удалить, например, нижнюю челюсть, а затем восстановить ее с помощью эндогенной ткани. На дисплее, который выглядит как мега-iPAD, мы можем дать команду на демонстрацию черепа пациента в трех измерениях и поворачивать его во всех необходимых ракурсах», — объясняет профессор Хофман. Одной командой можно заранее вывести на экран конечный результат в форме виртуальной модели лица, созданной на основе снимков пациента.

Когда страдает душа

— Что ж, теперь понятно, почему именно Германия обрела широкую популярность как наиболее надежное место лечения многих недугов.

— Согласна с вами. К тому же нужно учитывать и высокую репутацию Германии в мире в целом, и широко известные немецкие достижения в сфере технологий, в т. ч. в медицине. Скажем так, существует определенная взаимосвязь: если вы ожидаете, что клиника технически прекрасно оснащена, то автоматически рассчитываете на хорошее лечение. Но в моем понимании репутация врачей, высокий уровень опыта — вот что играет главную роль.

— Да, техника более чем впечатляет. У меня во время лечения в вашей клинике удивление вызвало как раз то, что каждый раз, когда что-то беспокоит и вызываешь медсестру, то она — прежде чем помочь — первым делом смотрит не на самого пациента, а на экран компьютера, чтобы понять, в каком состоянии больной. Такое впечатление, что пациенты стали частью технологии. Отчасти это выглядит непривычно: у вас не спрашивают, как вы себя чувствуете, — вопросы о вашем пульсе и общем состоянии как бы адресуют компьютеру.

Лечение пациентки в отделении химиотерапии дневного стационара NCT

— Отчасти нужно с этим согласиться — таковы новейшие достижения: дисплей компьютера лучше нас разбирается в нашем же состоянии. Но медсестра, естественно, должна смотреть не только на дисплей!

— Компьютер, безусловно, хорошо. Но ведь страдает непосредственно человек, его душа. Онкология — тяжелейшая нагрузка на психику. Предлагает ли клиника психологическую помощь? Работает ли с пациентами психолог, готовит ли он их морально к предстоящей операции и послеоперационной реабилитации, поскольку процедура лечения обычно очень изнурительна — и в физическом, и в моральном плане?

Со мной, например, никто не работал, не успокаивал. И пусть в моем случае, предположим, в этом не было необходимости, но ведь если больной — маленький ребенок, мне даже трудно представить, какая психическая нагрузка ложится на его родителей, и, наверное, они уж точно нуждаются в помощи психолога.

— В нашей клинике сеть прекрасных команд разноплановой поддержки: это и психологи, и социальные работники. У пациентов всегда есть возможность обратиться к психологам и другим специалистам, например по купированию болевых синдромов. На мой взгляд, работа этих групп поддержки крайне важна — и в различных отделениях, и в национальном центре злокачественных опухолевых заболеваний.

Решение об оказании психологической помощи принимается с учетом состояния конкретного пациента: рекомендовать психологу общение с пациентом может онколог или диетолог. Если пациент самостоятельно обращается в национальный центр злокачественных опухолевых заболеваний, ему, как правило, назначается встреча с представителями групп поддержки. Все зависит от того, насколько такая помощь необходима человеку: все услуги психологической поддержки имеются, но речь не идет об их автоматическом назначении пациенту.

— Хотел бы спросить об обратной связи с пациентами — часто ли они информируют вас о том, насколько удовлетворены итогами операции? Часто ли пациенты возвращаются в клинику для дополнительного лечения? Или же большинство предпочитают проходить курсы химиотерапии после операции уже на родине?

— Мы иногда проводим опросы пациентов. К примеру, беседовали с рядом пациентов из Украины, России и Армении (у нас это одна большая группа — достаточно много пациентов приезжают к нам именно из этих стран). И хотя, как вы понимаете, отзывы анонимны, но общее резюме таково — они очень довольны и дают нашей клинике преимущественно положительные рекомендации.

Я могу показать вам некоторые примеры таких отзывов — по правде говоря, даже удивительно, что эти отзывы настолько позитивны. Иногда сетуют на непривычную кухню, порой на длительное время ожидания — но ведь небольшие недостатки бывают периодически у всех. В целом же тон отзывов очень позитивен. Вполне естественно, что пациенты с тяжелыми недугами отчаянно нуждаются в помощи, и потому их благодарность за положительный результат совершенно объяснима.

Что касается возвращения в клинику для дополнительного лечения — иногда пациенты приезжают для прохождения каждого курса терапии, временами только для некоторых видов лечения. Нередко они обращаются к местным врачам, и если у этих докторов возникают вопросы (сомнения в трактовке назначений, неуверенность и т. п.), вопросы решаются в удаленном режиме.

Что касается непосредственно дальнейшего лечения, то некоторые пациенты предпочитают проходить химиотерапию на родине, поскольку процедура длительная и легче переносится дома. И вот что мне всегда говорят наши врачи: они искренне рады возможности общения с местными врачами по вопросам, возникающим в связи с дополнительным лечением. Ведь когда врачи имеют возможность общаться друг с другом — это очень полезно для пациента. И могу вас заверить: наши доктора всегда рады возможности прямых контактов с местными коллегами, например, в случае, когда возникает необходимость в дополнительном лечении. Конечно, в большинстве ситуаций в этом нет нужды, когда лечение успешно завершено в клинике. Однако налаживание связей между врачами — одна из главных наших задач.

— Что еще предпринимает клиника для того, чтобы ее пациенты, перенесшие операцию и прошедшие курс лечения, могли на родине получать медицинскую помощь в полном и адекватном объеме?

— Основную роль в этом играет надлежаще заполненная история болезни — очень важный документ. Благодаря ему продолжающий лечение врач точно знает, что именно случилось, что уже было сделано и что ему необходимо предпринять. Как правило, наши пациенты получают историю болезни, заполненную на английском языке. Иногда (к примеру, в России) возникает необходимость в документе на родном языке. Кроме того, как уже упоминалось ранее, лечащий врач из клиники всегда доступен для любых консультаций и рекомендаций. На мой взгляд, именно такой подход обеспечивает непрерывность и последовательность лечения.

— Расскажите о самых уникальных случаях в истории работы клиники.

— Пожалуй, самым уникальным в нашей практике был случай с 17-месячным мальчиком из России: у ребенка была серьезнейшая генетическая патология трахеи. Существовала реальная угроза жизни младенца, поскольку размеры трахеи сузились настолько, что он просто не мог дышать. Наши кардиохирурги-педиатры из Педиатрического кардиоцентра Гейдельберга (таких центров всего несколько в мире) совместно с торакальными хирургами сумели провести уникальную операцию, буквально реконструировав трахею ребенка из его тканей. Это чрезвычайно редкое заболевание, и найти специалиста, способного осуществить подобную операцию, — настоящая проблема ввиду ее крайней степени сложности. Мы взяли интервью у матери мальчика (она — медик), и этот материал есть на нашем сайте.

Иногда мы отвечаем отказом

— Как у вас в клинике проводится отбор персонала?

— В университете Гейдельберга есть медицинский факультет, и потому студенты, изучающие здесь медицину, нередко остаются в Гейдельберге после получения диплома. Рейтинг нашего медицинского факультета в Германии и качество получаемых здесь знаний говорят о высоком уровне наших специалистов. Мы стараемся отбирать самых высококвалифицированных врачей для работы в нашей клинике.

Что касается среднего медицинского персонала — медсестер, то у нас есть медицинское училище при университете. Практику они проходят в университетской клинике и часто остаются здесь работать. В отличие от многих других лечебных учреждений Германии у нас очень выгодное положение: мы не сталкиваемся с дефицитом кадров — проблемой, характерной для других больниц.

— Существуют ли какие-то различия культурного плана в соблюдении иностранными пациентами рекомендаций врачей и их отношении к процессу лечения?

— Многое упирается в проблему коммуникации — когда вы лишены возможности напрямую общаться с докторами и медсестрами. Если вы владеете разговорным английским, то сможете беседовать со всеми врачами и многими медсестрами. Если не знаете ни английского, ни немецкого, следует прибегнуть к услугам хорошего переводчика, поскольку ясность в общении обретает особую важность.

— Но переводчик ведь не может круглые сутки находиться рядом с пациентом!

— В принципе может — если вы оплачиваете целый день работы. Но, как правило, большую часть времени в услугах переводчика нет явной необходимости. Однако при любом важном общении, безусловно, требуется квалифицированный переводчик.

Мы поступаем так: сертифицируем всех переводчиков, желающих оказывать помощь пациентам в период их пребывания в клинике. Т. о. мы уверены в высоком уровне языковых навыков, в знании медицинской терминологии переводчиками. Конечно, речь не идет об уровне врача, но уровень знаний должен обеспечивать корректный перевод общения врача с пациентом. И это очень важно.

Помимо возможности общения с медицинским персоналом, немалую пользу приносит и наличие у пациента сопровождающего — человека, находящегося рядом с ним, готового объяснить ему на родном языке суть медицинских процедур, обеспечить помощь в приеме лекарств в тех случаях, когда пациент проживает за пределами клиники, например, в отеле. Такую логистическую поддержку обеспечивают также и переводчики — на родном для пациента языке.

Вот почему мы сотрудничаем с 40—50 переводчиками с русского и украинского языков. Они приходят сюда не каждый день, а только тогда, когда у пациента возникает такая необходимость.

— Вашей клинике приходится отвечать пациентам отказом? Если да, то как часто это происходит?

— Мы получаем массу запросов от пациентов, уже проходивших лечение в других медучреждениях, но столкнувшихся, к примеру, с рецидивом заболевания. И теперь они хотят получить только самый лучший вариант лечения. Возможно, поэтому в последнее время мы также фиксируем рост количества обращений от пациентов на более поздних стадиях рака. И, к сожалению, иногда мы видим, что время для оказания помощи этим людям уже упущено. В ряде случаев, связанных с онкологией, — как правило, не более 10%—20% (но и эта цифра достаточно велика) — наши доктора говорят: в приезде пациента к нам нет смысла.

Мы не станем приглашать человека, если понимаем, что реального блага принести ему не в состоянии. Вот почему для нас это крайне важно: мы не хотим заманивать людей любой ценой — в наши планы это не входит. Приезд к нам должен приносить пользу пациенту.

Наши врачи очень благодарны пациентам за обращение на ранней стадии, поскольку это дает возможность рекомендовать им лечение с самого начала, провести определенные фазы терапии в клинике.

— Я слышал, что иногда процесс рассмотрения поданной заявки на лечение затягивается на недели. Как может ваш потенциальный пациент ускорить этот процесс, если он понимает, что у него серьезная проблема, требующая неотложного вмешательства?

— Могу сказать следующее — я проверяю все случаи и смею вас заверить, что большинство заявок обрабатывается за неделю. Уверена, что задержки, подобные упомянутым вами, недопустимы, и что пациенты должны получать ответ на запрос в течение нескольких дней.

Но позвольте добавить — если вы чувствуете, что надо спешить, и вам необходимо получить наш ответ максимально быстро, запрос необходимо отправлять непосредственно через наш сайт — через портал телемедицины. После этого система отправляет врачу соответствующую ссылку, он открывает ее и видит ваш запрос и всю информацию о пациенте. Это достаточно удобно и быстро.

Обычно у менеджера уходит 2—3 часа на обработку заявки пациента: он либо сообщает заявителю о необходимости предоставить дополнительную информацию по просьбе врача, либо сразу пересылает ваше дело врачу. На рассмотрение заявки доктору отводится 3 дня, поскольку наши врачи не всегда имеют возможность дать ответ в тот же день.

Затем у нас есть максимум день на подготовку расчета примерной стоимости лечения и для отправки подробного ответа пациенту. Обычно весь этот процесс занимает не более 5—6 рабочих дней — естественно, если врач уже получил всю запрошенную им информацию. Однако между первым контактом и днем, когда доктор получает все необходимые сведения, может возникнуть определенный временной зазор.

Это стандартная процедура, но иногда пациентов сразу приглашают приехать в клинику для прохождения первого осмотра и предоставления счета.

Университетская клиника Гейдельберга прилагает все усилия, чтобы пациентам, которые просят помощи, отправить незамедлительный ответ, а в дальнейшем и оказать такую помощь.

Вот почему ежегодно сотни тысяч пациентов из Германии и из-за рубежа смогли воспользоваться самыми современными методами лечения в нашей клинике.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Китайские чернила способны убивать рак

Чернила Ху-Кайвен содержат углеродные наночастицы, которые при облучении...

У Маккейна обнаружили опухоль мозга

После удаления тромба анализы тканей показали наличие онкологических изменений

Чудо должно быть реальным

Конечно же, как только стало известно о моей болезни, я получил немало рекомендаций в...

Ежегодно 90 тысяч украинцев умирают от рака

В Украине растет количество онкологических заболеваний

Ученые нашли убийцу раковых клеток

Обнаружен белок, который, взламывая защиту раковых клеток, делает их заметными для...

Загрузка...

«Гормон сна» небезопасен

Одним людям он помогает, другим нет, и определить это можно лишь экспериментальным...

Откуда приходит аутизм?*

Судя по результатам исследования, проведенного сотрудниками медицинского факультета...

Кетогенная диета: плюсы и минусы популярного тренда

Вы уже слышали о тренде, пользующемся огромной популярностью как у профессиональных...

Государственная клиника Ихилов

Настоящим центром развития современной медицины, без сомнения, является Израиль

Тревожный невроз чреват для мужчины летальной...

Вероятность преждевременной смертности по причине онкологии у мужчин старше 40 лет с...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка