Борьба с повстанцами в цифровом измерении: как загнать ИГ на задворки интернета

№10(763) 11 — 17 марта 2016 г. 09 Марта 2016 0

Сирийские беженцы в иорданском лагере Заатари являются идеальной средой для вербовки боевиков — у многих из них нет работы, денег, надежды на будущее, МСТ

«Исламское государство», или ИГИЛ, — первая в истории террористическая группировка, удерживающая под своим контролем не только физическую территорию, но и цифровое пространство. Помимо захваченных земель в Ираке и Сирии, она — сравнительно безнаказанно — доминирует в определенных сегментах интернета. И вряд ли у нее не окажется последователей в этом вопросе.

Несмотря на то что некоторые маргинальные террористические группировки на западе Сахеля и в других сельских районах не выносят репортажи о своем насилии в цифровую сеть, их выход в интернет — лишь вопрос времени. Очевидно, что следующая наиболее известная группировка террористов, скорее всего, сосредоточится на обширных операциях именно в интернете, а не на установлении контроля над реальными территориями.

Военное противостояние «Исламскому государству», несомненно, остается одним из главных приоритетов. Тем не менее не следует недооценивать важности боев на электронных фронтах. По данным Международного центра исследований проблем радикализации и политического насилия, территория, контролируемая ИГ, сегодня признана регионом с самым высоким количеством иностранных боевиков со времен событий 80-х годов в Афганистане. По недавним оценкам, общая численность иностранных рекрутов достигает 20 тыс., причем почти 4 тыс. из них — граждане стран Запада. Большинство добровольцев изначально вошли в контакт с ИГ и ознакомились с идеологией террористов именно с помощью интернета. В то же время других последователей ИГ вдохновляет онлайн-пропаганда группировки, предлагающая осуществлять теракты без необходимости выезда на Ближний Восток.

«Исламское государство» нуждается в цифровом измерении еще и для ведения психологической войны, непосредственно способствующей успехам в реальном мире. К примеру, до захвата группировкой иракского города Мосул в июне 2014 г. ИГ развернула масштабную онлайн-кампанию с текстовыми материалами, фотоснимками и видеозаписями, угрожая жителям города беспрецедентно мучительной смертью и страшными разрушениями. Такое запугивание облегчило процесс установления контроля ИГ над местным населением и свело вероятность локального бунта к нулю.

Таким образом, срыв планов действий ИГ в интернете приведет к тому, что группировка окажется менее успешной в реальных боях. В то же время на сегодняшний день большинство цифровых проектов по борьбе с ИГ отличается крайней степенью ограниченности: их авторы преследуют лишь конкретные тактические задачи, такие как формирование неприятия идей экстремизма, вместо представления обществу исчерпывающей реальной стратегии. Оппонентам ИГ не стоит полагаться всего лишь на один инструмент, необходимо подходить к онлайн-борьбе точно так же, как к традиционной военной конфронтации, т. е. путем развязывания широкомасштабной борьбы с повстанческим движением.

Узнай своего врага

Первым шагом в этой цифровой войне должно стать изучение своего врага. Большинство анализов деятельности ИГ в интернете относятся лишь к социальным сетям. Судя по подготовленному Брукингским институтом отчету, на конец 2014 г. группировку активно поддерживали 46 тыс. аккаунтов в Твиттере. И тогда вся стратегия по борьбе с ИГ в интернете сводилась исключительно к закрытию таких аккаунтов.

Однако платформы социальных сетей — лишь верхушка айсберга. Маркетинговые и рекламные инструменты ИГ охватывают весь спектр — от популярных общественных платформ до приватных чатов и шифрованных систем обмена сообщениями, таких как WhatsApp, Kik, Wickr, Zello и Telegram. На другом конце спектра представлены продакшн-студии, например Фонд Al-Furqaan и Медийный центр Al-Hayat. Они предположительно финансируются центральным руководством ИГ и действуют в его интересах, регулярно выпуская видеоролики и рекламу профессионального уровня.

Тем не менее оценивать весь масштаб маркетинговой кампании ИГ, не осознавая, кто за ней стоит, контрпродуктивно: это все равно что пытаться понять, какие территории контролирует группировка, не зная, что за боевики их оккупируют и как именно удерживают земли под контролем.

Эффективная стратегия борьбы с повстанцами требует понимания иерархии «Исламского государства». В отличие от «Аль-Каиды», представлявшей собой рыхлую гроздь изолированных ячеек, ИГ отчасти напоминает некую корпорацию. В Ираке и Сирии весьма хорошо образованное руководство формирует идеологическую повестку дня. Затем эту идеологию воплощает в жизнь штат управленцев, а многочисленный рядовой состав обеспечивает приток боевиков, рекрутов, видеооператоров, жен джихадистов и других людей с требуемыми навыками. Аналогичная иерархия дублируется и в цифровом мире, где ИГ функционирует подобно пирамиде, составленной из четырех уровней-слоев цифровых бойцов.

На вершине пирамиды восседает центральное командование цифровых операций ИГ, отдающее приказы и обеспечивающее ресурсы для распространения контента. Несмотря на малочисленность данной структуры, ее операции очень хорошо организованы. К примеру, по оценкам Бергера, источниками большинства рекламных материалов ИГ в Твиттере являются лишь несколько аккаунтов с очень строгими правилами соблюдения конфиденциальности и малым числом подписчиков. Распространяя нужные идеи в рамках ограниченной сети (не попадающей в поле зрения общественности), эти аккаунты имеют возможность избегать закрытия за нарушение правил пользования социальной сетью. Но распространяемый ими контент в итоге все равно просачивается во второй уровень пирамиды — к кадровым членам группировки.

Этот тип боевиков может принимать участие в операциях в реальном мире, но может и не быть задействован в них. Их однотипные цифровые аккаунты получают приказы от центрального командования и распространяют материалы с помощью тактики партизанской войны. К примеру, в июне 2014 г. сторонники ИГ использовали в своих интересах модные хэштеги, связанные с чемпионатом мира по футболу, буквально засыпая любителей этого вида спорта пропагандой насилия. Поскольку они ведут борьбу на самом переднем крае цифрового поля боя, аккаунты бойцов часто закрывают за нарушение правил пользования, а потому те вполне могут иметь запасные аккаунты. А чтобы их очередной аккаунт выглядел более влиятельным, чем на самом деле, они активно скупают фальшивых подписчиков в социальных сетях с помощью маркетинговых фирм: всего за $10 любой желающий может приобрести армию сторонников, исчисляемую десятками тысяч человек.

Кроме этого, на планете существует огромное количество радикальных симпатиков ИГ — они-то и составляют третий уровень пирамиды цифровых бойцов. В отличие от кадровых боевиков, они официально не входят в состав армии ИГ, не получают непосредственных приказов от ее руководства, а также не проживают на территории Ирака или Сирии. Но оказавшись втянутыми кадровыми боевиками в жернова ИГ, они помогают группировке распространением радикальных идей и привлечением новых сторонников к общему делу. Чаще всего это люди, выявляющие и привлекающие потенциальных рекрутов в личном порядке. Между ними устанавливаются настолько тесные отношения в сети, что они завершаются физическими встречами. К примеру, в июне газета New York Times задокументировала интересный факт: радикальный исламист из Великобритании познакомился с молодой женщиной из штата Вашингтон в сети, а затем убедил ее в необходимости выезда в Сирию.

Несмотря на то что вступление в ряды ИГ для участия в боях в Сирии и Ираке может считаться преступлением, распространение экстремистских идей в сети к таковым не относится. Эти бойцы — настоящие мастера эксплуатации права на свободу слова. Их сила не только в численности, но и в готовности транслировать официальную пропаганду ИГ без получения прямых распоряжений от руководства «Исламского государства».

Четвертый уровень цифровых бойцов ИГ — это уже не люди, а десятки тысяч фейковых аккаунтов, в автоматическом режиме распространяющих контент и дополнительно усиливающих его звучание и смысл. Например, в Твиттере так называемые боты автоматически заваливают цифровое пространство ретвитами сообщений террористов. В бесчисленных онлайн-учебниках детально описан процесс создания этих сравнительно простых программ. В Фейсбуке, на Ютубе и на других сайтах в разделах, отведенных под комментарии, подобные автоматизированные аккаунты способны подмять под себя все общение с помощью пропаганды экстремизма и заглушить голоса умеренных пользователей. Эта программируемая армия обеспечивает появление любого контента, созданного центральным командованием ИГ, на максимально возможном количестве мониторов мира.

Восстановление контроля над цифровой территорией

По большей части дебаты о том, как одержать победу над ИГ на земле, носят бинарный характер — одни предлагают стратегию сдерживания, а другие настаивают на полном разгроме. Однако лучшая стратегия борьбы в интернете основана на совершенно ином подходе — на маргинализации. Результат такой стратегии будет отчасти похож на то, что в итоге случилось с Революционными вооруженными силами Колумбии (FARC) — наркотеррористической группировкой, новости о которой в 90-е годы не сходили с передовиц газет в связи со скандальными похищениями людей и варварской партизанской тактикой этой группы. Сегодня упомянутая группировка — хотя она не распущена и не потерпела сокрушительного поражения — оказалась по большей части загнанной в джунгли.

Точно так же «Исламское государство» — как цифровую угрозу — можно нейтрализовать: для этого его присутствие в сети должно стать практически незаметным. Террористы будут вынуждены действовать главным образом в так называемом темном сегменте сети — части интернета, не индексируемой ведущими поисковыми системами и доступной лишь для самых продвинутых пользователей.

Чтобы загнать ИГ на задворки интернета, потребуется широкая коалиция, объединяющая всех — правительства и частные компании, некоммерческие и международные организации. Во-первых, следует отделить принадлежащие людям аккаунты в социальных сетях от автоматизированных ботов. Во-вторых, сконцентрировать все усилия на поиске цифрового командного центра ИГ, на выявлении и закрытии конкретных аккаунтов, отвечающих за разработку стратегии и рассылку приказов остальным членам интернет-армии. Когда удастся реализовать этот план, всему цифровому сообществу доведется вытолкать остальных кадровых бойцов ИГ в цифровой эквивалент доисторической пещеры.

Закрытие аккаунтов должно быть целевым мероприятием — скорее кампанией нанесения точечных убийственных ударов, нежели стратегическим ковровым бомбометанием.

Необходимо составить карту сетей аккаунтов «Исламского государства».

Как только удастся отсечь цифровое руководство ИГ от кадровых боевиков, координация действий рядовых членов существенно осложнится, следовательно, будет менее эффективной. Следующим шагом станет снижение общего уровня активности группировки в сети, поскольку ее будут выталкивать на задворки цифрового сообщества.

Во время этого этапа возникнет опасность раскола ИГ на менее скоординированные, но более агрессивные и опасные группы. Такие группы, уже менее всего обращая внимание на риск, могут заняться раскрытием информации об оппонентах ИГ, т. е. разглашением их приватной информации (например, адресов и номеров социального страхования) или же организацией DDoS-атак, способных парализовать работу целого сайта.

Ради минимизации такой угрозы активность цифровых боевиков следует полностью перенаправить от экстремизма в иное русло. Вот тут и пригодится контрпропаганда, направленная против жестокостей экстремистов.

На протяжении двух лет в этом направлении предпринимаются немалые усилия. В частности, Арабским центром научных и гуманитарных исследований, а также Институтом стратегического диалога подготовлены серии видеоклипов. Чтобы эти кампании были эффективными, необходимо акцентировать внимание на разношерстности состава террористической группировки: это и профессиональные борцы за джихад, и бывшие иракские военнослужащие, глубоко верующие исламские ученые, ищущая приключений молодежь, местные жители, вступившие в ряды ИГ из-за страха или по причине амбиций.

Религиозные идеи умеренного толка могут оказаться эффективным инструментом в работе с рекрутами, но не с британским подростком-одиночкой, поверившим в обещание личного гарема и приема в сирийское братство. С такими людьми лучше обсуждать темы из арсенала психологических методов предотвращения самоубийств или противостояния издевательствам.

Для достижения максимального эффекта упомянутые кампании должны быть целевыми и тщательно выверенными. Видео против экстремизма, просмотренное 50 тыс. представителей правильно подобранной аудитории, окажет гораздо большее влияние, чем ролик, просмотренный 50 млн. случайных зрителей.

Вспомните серию мультфильмов Abdullah-X, профинансированную Европейским Союзом. Пилотная серия мультфильма рекламировалась с использованием целевой рекламы, ориентированной на людей, интересующихся исламским экстремизмом. 80% пользователей Ютуба, просмотревших эту серию, нашли ее именно с помощью цифровой рекламы, а не через поисковые системы.

И все же, учитывая разношерстность кадрового состава ИГ, рассчитывать только на контрпропаганду было бы слишком рискованно. Чтобы бороться с экстремистами с уже устоявшимися взглядами, коалиции следует эксплуатировать их готовность действовать открыто. «Аль-Каида» изо всех сил старалась держать в секрете свои цифровые операции, использовала пароли, шифрование и прочие жесткие меры конфиденциальности. Вследствие такой тактики эта группировка прославилась тем, что ее было крайне сложно вычислить, но при этом влияние террористов на цифровое пространство оставалось мизерным. И потому кадровых боевиков ИГ необходимо заставить действовать таким же образом.

Достижение всех этих целей требует творческого подхода. К примеру, правительствам следует обдумать возможность сотрудничества со СМИ ради широкого освещения всех арестов, проведенных благодаря тайному внедрению в онлайн-сеть ИГ. Если какой-либо новый аккаунт, с которым общается цифровой боевик, вполне может оказаться агентом под прикрытием, процесс привлечения рекрутов станет гораздо проблематичнее. Правоохранительным органам следует также создавать и распространять визуальные презентации, демонстрирующие, что расследование деятельности цифровых аккаунтов экстремистов завершается арестами, что одна-единственная ошибка способна спровоцировать провал цифрового бойца и положить конец всей сети его контактов.

В ближайшие годы в распоряжении правительств появятся новые высокотехнологичные инструменты маргинализации кадровых цифровых террористов. Один из них — машинное обучение. Подобно рекламодателю в интернете, нацеливающему рекламу на пользователей с определенным кругом интересов, правоохранительные органы получат возможность использовать алгоритмический анализ для выявления, составления карт и деактивации аккаунтов сторонников террористов. С помощью систем машинного обучения такие кампании способны вести в сети войну против ИГ с небывалой точностью, а также достигать ранее немыслимого масштаба.

Следует отметить, что цифровая борьба с повстанцами — как и война против них в реальном мире — имеет более высокие шансы на успех, если она подкреплена поддержкой местных общин. На всех онлайн-платформах, используемых ИГ, есть модераторы — а это эквивалент вождей племен и шейхов. Владеющие такими платформами технологические компании не заинтересованы в массовом появлении в их среде фейковых аккаунтов и сообщений с призывами к насилию. А потому им следует вооружить своих модераторов всеми необходимыми инструментами и обучить навыкам защиты интернет-сообщества от идей экстремизма. И тут вновь на помощь может прийти машинное обучение — такие системы способны автоматически выявлять сообщения террористов, пересылать их модераторам или блокировать подобные тексты от их имени.

В доступе отказано

На первый взгляд может показаться, что ИГ безраздельно доминирует в сети благодаря неустанной армии пропагандистов и автоматизированных троллей. Однако в реальности, что касается ресурсов и численности людей, эта группировка находится в заведомо невыгодном положении. Подавляющее большинство пользователей интернета не принимают их идей, а платформы, где ведут борьбу их бойцы, принадлежат компаниям, выступающим против идеологии террористов.

Нет никаких сомнений, что ведение цифровой войны с терроризмом подразумевает вступление на неразведанную территорию. Тем не менее цена поражения невелика, в отличие от контртеррористической операции в реальном мире, а вступившие в бой люди не рискуют гибелью или ранением. И это еще один фактор, провоцирующий особую уязвимость ИГ в интернете: дело в том, что у оппонентов террористов всегда есть возможность применить новые методы борьбы и быстро усовершенствовать выбранную ими стратегию.

При этом выгоды от вытеснения «Исламского государства» на задворки цифрового мира многогранны. Нейтрализация группировки в сети не только улучшит качество жизни миллионов пользователей, которым уже, скорее всего, не придется сталкиваться с пропагандой террористов. Такой удар делает поражение группировки в реальном мире все более неизбежным. По мере повышения уязвимости цифровых платформ, методов коммуникации и боевиков «Исламского государства» группировке будет все сложнее координировать свои физические удары и пополнять собственные ряды. А те, кто вступит с ИГ в борьбу в цифровом пространстве, накопят бесценный опыт на случай, если им придется вступить в бой с очередной глобальной группой террористов, пытающихся завоевать интернет.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Полонина в огне

С начала 2016 г. в Ивано-Франковской области возникло шесть чрезвычайных ситуаций...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Страх способен подвигнуть политиков к готовности задействовать порой даже самые...

Швейцарская тюрьма установит защиту от дронов

Тюрьма швейцарского города Ленцбург (кантон Аргау) намерена потратить 200 000 франков на...

Прощай, забой! Гуд бай, мореходка!

Проблема не профессии, а в том, обеспечит ли государство свежевыпущенных специалистов...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка