Как два года назад Украина сползала в большую войну

№27–28(779) 8 — 14 июля 2016 г. 06 Июля 2016 2 4.3

Август 2014-го

Продолжение. Начало читайте, пожалуйста, в №18—19(771), 13—19.05.16; №20(772), 20—26.05.16; №22(774), 3—9.06.16, №23(775), 10—16.06.16, №25(777), 24—30.06.16..

В конце июля украинская армия продолжала наступление; 28-го взяли курган Саур-Могилу, важнейшую высоту на юге Донецкой обл., а 29-го — Дебальцево. На фоне этого наступления Запад выглядел поглощенным гибелью малайзийского «Боинга», причем многим там эта трагедия виделась следствием «слишком сдержанного отношения» к России.

Предсанкционные интервью Штайнмайера и Лаврова

Показателен вопрос, заданный министру иностранных дел ФРГ Франк-Вальтеру Штайнмайеру 27 июля в ходе интервью для общественной радиостанции «Дойчландфунк»: «Не считаете ли вы, что именно вследствие слишком сдержанного отношения к Владимиру Путину через границу все еще поставляется тяжелое оружие, что группировки усиливаются, сбивают самолеты с неба и постыдно ведут себя с останками жертв?».

Шеф германской дипломатии отбивался так: «Я не связываю это со сдержанным отношением. Ведь мы должны ясно сказать: а какими собственно инструментами мы располагаем?! Может, некоторые говорят: мы должны дать военный ответ на российскую политику. Может, кое-кто в Германии скажет: мы должны задействовать бундесвер, чтобы военной силой отразить российские действия. Я не разделяю этого мнения и думаю, что абсолютное большинство людей в Германии его тоже не разделяют. Но если у нас нет средств военного противодействия, то у нас есть политические и дипломатические средства. И мы не должны их дискредитировать. Это ценные инструменты, которыми, однако, надо уметь оперировать».

Прочие вопросы были выдержаны в том же духе: журналист не интересовался политическим урегулированием конфликта в Украине, а Штайнмайер по своей инициативе данную тему не поднимал.

Не говорили об этом, по крайней мере судя по официальным пресс-релизам, и Петр Порошенко с Джозефом Байденом 25 июля. Речь шла о расследовании катастрофы «Боинга» и о поддержке Украине со стороны США и МВФ. Согласно американской версии, затрагивались и такие вопросы, как поддержка Россией сепаратистов, подготовка решения о новых санкциях и внутренняя ситуация в Украине в связи с распадом коалиции.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров 28 июля провел брифинг, на котором, в частности, подверг критике Запад за отсутствие с его стороны заинтересованности в размещении (по предложению РФ) миссии ОБСЕ на двух КПП на российско-украинской границе.

«С 11 июля, с момента приглашения наблюдателей, — отметил глава МИДа РФ, — прошли две недели в практически никому не нужных дискуссиях в ОБСЕ, когда американские и британские дипломаты совместно с украинскими коллегами пытались не позволить принять это приглашение российской стороны. Тем не менее в итоге решение было принято. Мы ожидаем развертывания наблюдателей ОБСЕ на пунктах пропуска «Донецк» и «Гуково» в самые ближайшие дни. Вчера в телефонном разговоре я попросил Госсекретаря США Дж. Керри поручить своим сотрудникам в ОБСЕ не препятствовать реализации этой договоренности.

Надеюсь, что это позволит развеять подозрения, которые нам периодически высказывают, что эти пункты пропуска, контролируемые с украинской стороны ополченцами, якобы используются для массированной переброски вооружений и вооруженных лиц из России на Украину».

Там же российский министр вновь однозначно осудил план Порошенко: «Мирный план» мы уже неоднократно характеризовали. При правильной постановке задачи прекращения огня данный план обусловливал перемирие, а по сути — капитуляцию ополченцев, которым было сказано: вот вам несколько «дней тишины» — за этот период вы либо сдаете оружие, либо будете уничтожены... Последующее развитие событий доказало, что руководство Украины видит в «мирном плане П.А.Порошенко» прежде всего инструмент мобилизации поддержки Западом действий, которые украинские власти предпринимают вооруженным путем».

И далее, говоря об абсолютной солидарности Запада с Украиной, Лавров фактически признал, что в качестве такого инструмента план Порошенко оказался эффективен: «Что бы ни делала Россия в пользу запуска переговорного процесса, все наталкивалось на противодействие нового украинского руководства, которое ощущало и ощущает практически безоговорочную поддержку наших американских и европейских коллег. Вот в чем загвоздка».

На том же брифинге глава российского МИДа критиковал Киев за отказ от общенационального диалога по конституционной реформе, о котором говорилось в Женевском заявлении глав внешнеполитических ведомств Украины, России, США и ЕС от 17 апреля: «Обещали договариваться, обещали начать открытый, транспарентный, инклюзивный конституционный процесс с участием всех регионов. Вместо этого что сделали? Создали какую-то кулуарную комиссию в Верховной Раде, которая написала некий проект конституции, никому его не показали, никакого всенародного обсуждения, как нам обещали в Киеве, так и не было начато, и отвезли проект в Венецианскую комиссию Совета Европы.

Венецианская комиссия в ближайшее время должна дать свое заключение. У меня нет никаких сомнений, что Венецианская комиссия в конечном итоге скажет: любой проект, прежде чем мы окончательно выскажемся в отношении его содержания, должен стать предметом широкого национального диалога».

Теперь уже очевидно: напрасно Лавров не сомневался. В заключениях ВК — как по упомянутому им проекту конституционных поправок (впоследствии отозванном), так и по другому (тому, ко второму чтению которого никак не может перейти Рада) — ни слова не сказано о национальном диалоге.

Санкции второго уровня

Думается, главная цель того брифинга министра иностранных дел РФ состояла в том, чтобы представить целостную позицию по Украине — в надежде как-то повлиять на решение о санкциях. Хотя, полагаю, в Кремле понимали, что это нереально. В тот момент, когда на сайте МИДа России опубликовали стенограмму этой встречи, уже проходил разговор между Бараком Обамой и всеми четырьмя лидерами европейских государств большой семерки (Великобритании, Германии, Италии, Франции).

Из размещенного на сайте Франсуа Олланда изложения беседы ясно, что на позиции Запада никак не отразилось и размещение наблюдателей ОБСЕ на двух КПП с российской стороны границы: «Стороны сожалеют, что несмотря на многочисленные призывы, адресованные президенту Путину, Россия не оказала эффективного давления на сепаратистов с целью побудить их к переговорам и не приняла ожидавшихся от нее конкретных мер с целью гарантировать контроль российско-украинской границы. ...В этих условиях пять глав государств и правительств подтвердили свое намерение принять новые меры относительно России».

На следующий день после этого в Брюсселе начинается заседание Совета ЕС на уровне министров, посвященное санкциям. Проходит оно, видимо, непросто, так как заместитель спикера правительства Кристиана Вирц заявляет, что Меркель готова лично принять в нем участие. Но в итоге все удается урегулировать на существующем уровне, ибо принципиальные вопросы были решены главами крупнейших государств в телефонном режиме. И 30 июля появляется заявление «семерки» по Украине, в котором, в частности, говорится:

«Это ужасное событие (гибель малайзийского «Боинга». — А. П.) должно было бы стать переломным пунктом в этом конфликте, побудив Россию для достижения быстрых и ощутимых результатов в деэскалации приостановить свою поддержку незаконным вооруженным группам в Украине, контролировать свою границу с Украиной и прекратить возрастающий поток оружия, снаряжения и боевиков через границу.

К сожалению, Россия не изменила курс. На этой неделе мы все анонсировали добавочные скоординированные санкции в отношении РФ, в том числе в отношении отдельных компаний, оперирующих в ключевых секторах российской экономики. Мы считаем необходимым продемонстрировать российскому руководству, что оно должно прекратить поддержку сепаратистов в Восточной Украине и обязано ощутимо участвовать в создании необходимых условий для политического процесса.

Мы остаемся убежденными в том, что решение нынешнего конфликта, приводящего к росту числа жертв среди гражданского населения, должно быть политическим. Мы призываем к мирному разрешению кризиса в Украине и подчеркиваем необходимость имплементировать мирный план Порошенко без дальнейших проволочек. В этих целях мы призываем все стороны установить как можно скорее честное устойчивое прекращение огня на основании Берлинской декларации от 2 июля с целью поддержания территориальной целостности Украины».

Введение санкций последовало 31 июля с принятием двух документов Совета ЕС: постановления (англ. Regulation) № 833/2014 и решения (англ. Decision) 2014/512/CFSP с одинаковым заглавием «Относительно ограничительных мер ввиду действий России по дестабилизации экономики Украины». В официальном журнале ЕС, где они опубликованы, разъяснена разница в статусе документов: «Постановление» — обязывающий правовой акт», который «должен применяться в своей целостности во всем ЕС», а «Решение» является обязывающим лишь для тех, кому адресовано».

То есть упомянутое решение Совета ЕС касается России, а постановление — всего Евросоюза. И в последнем документе как раз подробно прописаны санкции, объектами которых стали три ключевых сектора российской экономики:

энергетический — приводится подробный список оборудования для добычи нефти и газа, которое не разрешено поставлять в Россию ни напрямую, ни через посредников;

военный — запрещается поставлять в РФ любую продукцию «двойного назначения», а также кредитовать и финансировать каким бы то ни было способом все, что имеет отношение к производству такой продукции;

финансовый — запрещается выход на рынки капиталов, в частности средне- и долгосрочное (более 90 дней) кредитование пяти ведущих российских банков с государственным участием, а именно Сбербанка, Газпромбанка, ВТБ, ВЭБ, Россельхозбанка, и юридических лиц, в которых они имеют не менее 50% акций.

В обоих документах, скупо говорится о политических событиях, ставших причиной санкций. Так, в пункте 2 преамбулы постановления упоминается, что РФ не выполнила требований Совета Евросоюза от 27 июня и 22 июля, и «поэтому он счел необходимым принять дополнительные ограничительные меры с целью заставить Россию заплатить большую цену за ее действия по подрыву территориальной целостности, суверенитета и независимости Украины и содействовать мирному разрешению кризиса. Эти меры будут постоянно находиться в поле зрения Совета и могут быть приостановлены или отменены либо дополнены другими ограничительными мерами в свете развития событий на месте».

Таким образом, постановление Совета ЕС не устанавливает срока действия санкций. Они введены теоретически бессрочно, но с правом их отмены.

Правда, в решении Совета ЕС (статья 9) говорится, что оно вводится до 31 июля 2015 г., но может продлеваться, что делалось неоднократно. В последний раз решением 2016/1071/CFSP от 1 июля срок его действия продлен до 31 января 2017 г. Конечно, логично считать, что если через полгода оно не будет продлено, то должно быть отменено и постановление о санкциях, но в любом случае отмена постановления требует отдельного голосования.

Контактная группа возобновляет работу

Также 31 июля 2014 г. было положено начало минскому процессу, т. е. регулярным переговорам контактной группы в белорусской столице. Вот что говорится о первой такой встрече в пресс-релизе ОБСЕ:

«Трехсторонняя контактная группа в составе высокопоставленных представителей Украины, Российской Федерации и Действующего председателя ОБСЕ встретилась в Минске 31 июля 2014 г. с представителями сепаратистских групп из восточных регионов Украины.

Встреча в Минске состоялась по инициативе президента Украины Петра Порошенко и по приглашению президента Республики Беларусь Александра Лукашенко.

Участники встречи обсудили ситуацию вокруг места крушения авиалайнера рейса MH17 и положительно оценили то, что в этот день группа международных наблюдателей и следователей смогла получить доступ к месту крушения. Они договорились обеспечивать дальнейший безопасный доступ международных экспертов к месту аварии, пока не будут завершены следственные мероприятия. Контактная группа подчеркнула настоятельную необходимость полного соблюдения этого обязательства.

Участники встречи также обсудили ситуацию с заложниками и людьми, оказавшимися в заключении в ходе конфликта. В качестве первого шага участники контактной группы призвали к немедленному освобождению значительного количества удерживаемых лиц.

Контактная группа заявила, что освобождение заложников и других незаконно захваченных лиц — важный элемент обеспечения согласованного и устойчивого прекращения огня. Другие элементы включают:

— создание поддерживаемого ОБСЕ механизма наблюдения и контроля одновременно со вступлением в силу соглашения о прекращении огня;

— эффективный контроль и проверку российско-украинской границы.

Контактная группа и представители сепаратистских групп договорились о проведении еще одной встречи на предстоящей неделе».

Обратим внимание: для ОБСЕ это встреча единого субъекта, куда входят, в частности, представители Украины и России, с сепаратистами, тогда как для Москвы — переговоры Киева с последними при посредничестве России и ОБСЕ. О такой трактовке свидетельствует, к примеру, фраза из сообщения МИДа РФ от 1 августа о беседе Лаврова со Штайнмайером: «Министры приветствовали возобновление работы контактной группы по урегулированию кризиса с участием представителей Киева и Юго-Востока при содействии ОБСЕ и России».

В пресс-релизе ОБСЕ ничего не говорится о согласованном сторонами прекращении огня в районе катастрофы «Боинга», хотя об этом сообщалось и в ряде СМИ. О наличии таких договоренностей или, по крайней мере, об их серьезной подготовке можно сделать вывод из украинской версии сообщения о разговоре Петра Порошенко с Джо Байденом, состоявшегося 1 августа.

В публикации на сайте президента говорилось: «Глава государства сообщил, что эксперты в сопровождении миссии ОБСЕ добрались до места падения самолета и уже второй день работают на месте катастрофы. Он отметил, что доступ и безопасная работа экспертов стали возможными благодаря одностороннему прекращению огня в зоне падения самолета в радиусе 20 км с украинской стороны и достижению соответствующих договоренностей с боевиками во время последнего заседания трехсторонней контактной группы в Минске...

«Тот формат урегулирования, который мы устанавливаем на месте расследования, а именно двустороннее прекращение огня, мониторинг со стороны ОБСЕ с применением соответствующих технологий, в том числе беспилотных летательных аппаратов, переговоры трехсторонней контактной группы, начало освобождения заложников сможет позже стать моделью для всей зоны боевых действий и дать возможность для полной реализации мирного плана», — заявил президент Порошенко».

Правда, в изложении беседы Порошенко с Меркель, обнародованном на сайте украинского президента несколькими часами ранее (на сайте канцлера ФРГ нет соответствующего сообщения), о прекращении огня в масштабе всей зоны конфликта речь не велась:

«Во время разговора Ангела Меркель поблагодарила Петра Порошенко за его усилия по организации доступа экспертов к месту падения самолета рейса МН17 для осуществления независимого международного расследования. Она также приветствовала факт проведения заседания трехсторонней контактной группы в Минске. Президент Украины выразил надежду на продолжение ее работы, в частности на дальнейший прогресс в вопросе освобождения заложников.

Президент Порошенко сообщил, что вчера и сегодня международные эксперты при поддержке Миссии ОБСЕ осуществляют работу на месте катастрофы. При этом украинская сторона придерживается задекларированного режима прекращения огня».

Впрочем, нехитрое дело — задекларировать перемирие в некой зоне, не имея там своих войск. Ведь район катастрофы «Боинга» оставался достаточно глубоким тылом повстанцев, и если бы те стали обстреливать неподалеку от этой зоны украинские войска, то Киев, естественно, на самом высоком уровне сообщал бы, что противник не соблюдает перемирия. Но таких сообщений не было.

По данным ГСЧС, из Донецкой и Луганской областей в другие регионы страны переселились 1 025 875 человек // obzor.lg.ua

От нового плана Генштаба — до первого Минского соглашения

Не было, очевидно, и в планах Киева политического урегулирования конфликта. По крайней мере, подобные помыслы никак не отражены в официальной военной истории, доступной на сайте Министерства обороны. Имею в виду обнародованный в августе 2015 г. труд Генштаба, озаглавленный «Анализ ведения антитеррористической операции и последствий вторжения Российской Федерации в Украину в августе—сентябре 2014 года». В нем, в частности, говорится:

«С целью окончательного освобождения территорий, занятых боевиками, замысел руководства АТО в августе предусматривал:

1. Восстановление контроля над государственной границей с Российской Федерацией, чтобы прекратить поставки оружия, боеприпасов, материально-технических средств и живой силы для боевиков из РФ;

2. Разделение территории, которая контролировалась боевиками, на несколько частей;

3. Окружение крупнейших группировок боевиков и создание условий для дальнейшего их разоружения, а в случае сопротивления — уничтожения».

Видимо, этот план, где в качестве главного элемента обозначено восстановление контроля над границей, повторял тот, который существовал еще в июне (аналогичного документа Генштаба о предшествующем периоде боевых действий нет), несмотря на то, что реализовать его тогда не удалось: растянутость украинских войск вдоль границы привела к тяжким потерям и окружению большей части этой группировки. И в начале августа его объективно никак нельзя было реанимировать: ведь, как указано в «Анализе ведения АТО...», в это время командование как раз занималось отводом подразделений армии и пограничной службы от украино-российской границы.

Не буду описывать события августа так подробно, как июньские и июльские. Ограничусь лишь основными вехами.

В сообщении пресс-службы Порошенко о его разговоре 7 августа с Меркель сказано, что президент проинформировал федерального канцлера «о тревожном развитии ситуации на Донбассе, в частности о концентрации боевиков в Донецке и Луганске и увеличении поступлений тяжелого вооружения с российской стороны границы».

Впервые в документе подобного рода употреблено слово «тревожный». Действительно, хотя украинские СМИ сообщали о победах, уже более недели не было реляций о взятии значительных населенных пунктов и стратегических объектов. Правда, 3 августа украинская армия вернула под свой контроль Саур-Могилу, но на этом внимание не акцентировали: ведь по официальным сводкам высота была взята еще 28 июля и с тех пор не утрачивалась.

Генштаб, однако, оценивал ситуацию оптимистично. В «Анализе ведения АТО...» утверждается:

«На середину августа были созданы условия для блокирования боевиков в районах городов Горловка, Алчевск, Стаханов, Луганск и Донецк, что позволяло надеяться на успешное завершение АТО до середины сентября.

Штаб АТО разработал замысел, которым предусматривалось создать внешнее кольцо изоляции по рубежу Станица-Луганская—аэропорт «Луганск»—Лутугино—Ребриково—Ровеньки—Дьяково—Дмитровка—Степановка—Саур-Могила. Таким образом, для прекращения поставок вооружения и новых боевиков из РФ планировалось создать определенную «буферную зону» между контролируемыми боевиками территориями, с одной стороны, и границей с Российской Федерацией — с другой. В то же время такой замысел позволял защитить силы АТО от обстрелов со стороны РФ, поскольку линия изоляции была удалена от границы на расстояние, недосягаемое для большинства артиллерийских средств.

В дальнейшем предполагалось сузить круг изоляции основных групп боевиков и принудить их сложить оружие или уничтожить (в случае дальнейшего сопротивления)».

Нетрудно заметить, что этот план был лишь модификацией предыдущего, только теперь украинская армия располагалась не непосредственно вдоль границы, а параллельно ей. А значит, благодаря несколько меньшей растянутости эта группировка становилась менее уязвимой.

В очередном разговоре между Меркель и Порошенко 16 августа президент приглашает канцлера посетить Украину на следующей неделе. А 18 августа министры иностранных дел «нормандской четверки» лично общаются между собой на встрече, которая, как и предыдущая (полтора месяца назад — 2 июля) проходит в Берлине, но на этот раз закончилась без каких-либо совместных деклараций. Ясно, что решение могло бы быть найдено не в таком формате. И уж тем более — не в контактной группе, которая продолжала эпизодически встречаться.

В сообщении же с сайта Порошенко о его разговоре с Меркель 19 августа отмечается: «Собеседники согласились, что следующим (после встречи глав МИДов. — А. П.) шагом для нахождения путей решения должна стать встреча на высшем уровне».

А 21 августа в Николаеве Порошенко заявляет, что 26 августа он вместе с «мощной командой» в составе трех высоких представителей ЕС «едет в Минск говорить о мире». Речь шла о его участии во встрече в формате ЕС—ЕврАзЭС, где Евросоюз представляли президенты Еврокомиссии, Евросовета и глава Европейской службы внешних действий, а Россию — ее президент. Через 10 дней после этого и состоялось подписание первого Минского соглашения, основные принципы которого, вероятно, были согласованы на тех переговорах Порошенко и Путиным, а также в последующих телефонных разговорах представителями «нормандской четверки».

Но, как следует из все того же «Анализа...», непосредственно перед этими переговорами (о которых там, впрочем, напрямую не написано) ситуация на фронте стала резко меняться: «В ночь на 25 августа 2014 г. Россия ввела на территорию Украины восемь батальонных тактических групп Вооруженных сил РФ общей численностью более 4000 человек. В августе, в результате поэтапного вторжения российской армии... численный перевес оказался на стороне противника» (до того численность противоборствующих сторон, по мнению Генштаба, составляла по 40 тыс. вооруженных людей).

Как указано в другом месте документа, руководство штаба АТО учитывало возможность обстрелов украинских войск с российской территории, «однако... не ожидало, что Российская Федерация осуществит акт вторжения регулярных вооруженных сил на территорию Украины без объявления войны».

Тем не менее официально Украина не объявила, что находится в состоянии войны с Россией, хотя Петр Порошенко, отменив 28 августа визит в Турцию, сказал о фактическом вводе российских войск в Украину. Однако эта формулировка не присутствует в тогдашних пресс-релизах о разговорах украинского президента с западными партнерами. Самое большее, там говорится о некой «агрессии» — по смыслу понятно чьей, но прилагательное «российская» при этом не употребляется.

Что же касается Запада, то он, в частности в лице Меркель, также впервые заговорил именно о российских войсках. Например, в пресс-релизе ведомства канцлера о разговоре Меркель с Путиным от 27 августа сказано: «необходимо прояснить недавние сообщения о присутствии российских солдат на украинской территории». А в аналогичном документе о ее разговоре с Обамой 28 августа отмечено, что «они выразили большую озабоченность в связи с дальнейшим увеличением числа российских солдат и российской военной техники на Юго-Востоке Украины... Федеральный канцлер и президент были едины в том, что такое поведение не должно остаться без последствий».

И все же, как видно из реакции канцлера и др., ни она, ни кто-либо другой на Западе, в отличие от украинского Генштаба, не считали, что ситуация качественно изменилась. А главное, то же следовало и из практических действий Запада. Да, 30 августа Совет ЕС объявил о введении новых санкций против России (практически соответствующее решение было документально оформлено уже после первого Минского соглашения), но это не был качественно новый уровень санкций по сравнении с июлем. Речь шла лишь о некотором углублении принятых тогда решений, например сроки кредитования для российской пятерки госбанков сократились с 90 дней до 30 и т. п.

От донецкого аэропорта стоимостью более 2 млрд. грн. остались одни руины // fishki.net

Сценарий, который предвидели

Не буду заниматься изысканиями на тему, участвовали тогда в боях регулярные российские войска или только добровольцы, наличие которых не отрицает и Владимир Путин. В любом случае очевидно, что содействие России самопровозглашенным республикам в августе 2014-го усилилось, причем не в преддверии Минского саммита ЕС—ЕврАзЭС, а с начала месяца — сразу после объявления санкций, когда и прекратились заметные успехи украинской армии.

Но разве не предполагали на Западе не просто возможность, а неизбежность такого сценария? Вот что писал представитель правительства Германии по отношениям с Россией Гернот Эрлер 1 августа 2014 г. в еженедельнике «Ди Цайт»:

«Существует только политическое решение! Такой месседж надо одинаково направлять и Москве, и Киеву. Не должно быть никаких политических пробелов в такой концепции. Каждый понимает, что президент Петр Порошенко после 10-дневного одностороннего перемирия в июне, которым откровенно злоупотребили сепаратисты, находится под давлением. Однако он не достигнет для Украины мира и устойчивой стабильности, если — невзирая на жертвы среди гражданского населения — попробует восстановить государственную монополию на насилие посредством уличных боев в таких крупных городах, как Донецк и Луганск. К тому же и его министр иностранных дел 2 июля в Берлине поставил свою подпись под документом, призывающим к долгосрочному прекращению огня.

Из этого должна исходить западная политика, в частности и потому, что мы не должны питать каких-либо иллюзий по поводу отношения президента Путина к сепаратистам. Западные требования ясны и оправданны: никаких денег, никакого оружия, закрытые границы! Но можно ли представить, что Путин им последует и будет затем созерцать, как украинские силы безопасности побеждают его подзащитных?»

Эту же мысль Эрлер повторяет и в интервью «Штутгартер цайтунг» 5 августа: «Российская сторона, конечно, не будет смотреть, как украинская армия побеждает сепаратистов. Уже поэтому важно в конце концов найти политическое решение в этой войне. Этому нет никакой альтернативы. Но такое решение может сработать, если в итоге ни одна сторона не ощутит себя побежденной».

И такое мнение, похоже, появилось у Гернота Эрлера не незадолго до перелома в ходе боевых действий, а заметно раньше. Например, в интервью «Дойчландфунк» от 7 июля он говорил: «Можно понять то, что Петр Порошенко не особо заинтересован садиться за стол переговоров сейчас, когда он вернул под свой контроль такие важные города, как Славянск, Краматорск и еще три других. Но это не значит, что тем самым отбрасывается или аннулируется соглашение, достигнутое в прошлую среду в Берлине, где обе стороны, российская и украинская, обязались продолжать работу в рамках контактной группы. Это значит, что Запад сейчас не может делать ничего иного, кроме как оказывать давление на Порошенко, чтобы он на практике придерживался этой договоренности».

Торжество истинных европейских ценностей

И действительно: если бы боевые действия были остановлены тогда (а еще лучше, если бы объявленное Порошенко 20 июня перемирие не прекращалось), то чем ситуация отличалась бы от нынешней, сложившейся в результате Минских соглашений? Да, территория самопровозглашенных республик была бы несколько больше — но сколько тысяч жизней удалось бы сохранить. А политическое урегулирование, несмотря на все сложности, было бы более достижимо, чем сейчас, — и благодаря сохранению этих тысяч жизней, и потому, что связи между Донбассом и Украиной не были бы настолько оборваны, жители Донецка, Луганска и других неподконтрольных городов оставались бы в украинском пространстве социальной защиты, а в этих населенных пунктах функционировала бы избранная в 2010-м по законам Украины местная власть.

Запад и прежде всего Евросоюз вполне могли тогда призвать обе стороны к миру — так же публично и жестко, как делали это в финальные дни евромайдана, что в итоге и предопределило тогда такой исход событий. Ведь если не рассматривать понятие «права человека» просто как эффективную (хотя и примитивную) политтехнологию, подобный призыв должен был бы прозвучать.

Такая позиция соответствовала бы тем самым европейским ценностям в их официальном понимании, к главным из которых относят жизнь любого человека (недаром европейцы так настаивают на отмене смертной казни), приоритет человеческих прав над государственными интересами и мирное решение конфликтов. (Которое, кстати, европейцам совсем недавно удавалось находить с учетом интересов обеих сторон и в таких крайне сложных ситуациях, как в Македонии и Северной Ирландии.)

Но приведенные выше слова Эрлера — госчиновника, скажем прямо, не слишком высокого ранга (даже до министра его статус недотягивает) — оставались гласом вопиющего в пустыне.

Да, не раз со стороны более высокопоставленных западных политиков звучали утверждения о необходимости политического урегулирования; наконец, с июля 2014 г. оно прямо было названо безальтернативным. Ну и что из этого? Ведь не принято публично говорить, что война (тем более которую ведет другое государство) является вариантом разрешения споров. И на практике такие заявления (о безальтернативности политрешения и т. п.), если они не подкрепляются какими-либо весомыми действиями, могут быть лишь способом сугубо декларативного отстранения от войны, вероятный результат которой на самом деле выгоден для заявляющих.

Так было, например, в случае с разгромом Хорватией Сербской Краины, когда ЕС поначалу даже осудил Загреб. Такое поведение правомерно считать скрытой поддержкой выигрывающей стороны: в таком случае у проигрывающих могут появиться ложные надежды на то, что за абстрактными призывами к миру последуют реальные действия.

Конечно, теоретически можно предполагать, что за кулисами европейские лидеры в июне—июле 2014-го могли пытаться уговаривать Киев сохранять перемирие и активно искать политическое решение. Но пока секретные документы того времени не обнародованы, такое предложение отдает конспирологией, ибо ни на что реально не опирается, кроме как на популярную в российских СМИ версию «Европа давит на Киев».

Им, может, нужно подобную версию пропагандировать, чтобы прикрывать таким образом одиночество России перед Европой и ее более мощным западным продолжением в лице США. Но реальные факты (особенно когда речь идет о событиях двухлетней давности) работают против такой концепции.

В опубликованных ранее частях этой статьи немало говорилось о таких фактах. И сейчас лишь замечу, что прекращение Петром Порошенко перемирия 30 июня 2014 г. выглядит предопределенным, ибо в тот день истекал срок ультиматума, выдвинутого Советом Евросоюза 27 июня. И кстати, Совет ЕС, принимая решения о санкциях, признал, что ультиматум выполнен не был. Но сказал об этом 31 июля, а месяцем раньше промолчал по этому поводу, чтобы казалось, что вся ответственность за возобновление военных действий лежит на Порошенко, и европейцы здесь ни при чем.

Стало быть, европейско-американский мир хотел просто дать Порошенко победить? Теоретически такую гипотезу отрицать нельзя. Но ведь для того, чтобы летом 2014 г., подобно Герноту Эрлеру, предполагать, что Россия не допустит взятия Донецка и Луганска, вовсе не обязательно обладать некими русофильскими симпатиями, которые приписывают этому немецкому политику и чиновнику. Достаточно было смотреть на ситуацию реально.

Допустим, Петру Порошенко в тот момент реализма не хватало, он охвачен азартом борьбы, а военные наверняка убеждали его, что победить возможно. Но для западных политиков это была чужая война, и ничто не мешало им думать трезво, опираясь на, полагаю, столь же трезвые доклады своих разведслужб. И доказательством того, что они и тогда думали трезво, стало спокойствие, с которым они восприняли информацию о непосредственном российском участии в конфликте. Никаких особо гневных заявлений. Символическое приращение санкций — и все. Ибо главное уже было сделано. То, что нужно Европе и Америке, произошло именно в июле—августе 2014-го.

До этого победа майдана еще не обеспечивала полной ликвидации возможности украинской многовекторности. Да, как будто европейский выбор торжествовал — но это в конкретно-исторический момент, а не в среднесрочной перспективе. Тем более что мирное решение конфликта в Донбассе, с учетом уступок протестующим (а ведь именно так в Европе и решались конфликты), дало бы тогда многовекторности некий шанс.

Но Европе и США нужна была несомненная точка невозврата. И полномасштабные военные действия на земле Донбасса как раз и провели между Украиной и Россией черту... Нет, точнее сказать — создали невидимый, но широкий, полный крови пролив, навести мост через который куда сложнее, чем через пролив Керченский. А значит, одновекторность внешней политики Украины и торжество истинных, а не декларативных европейских ценностей воистину гарантировано.

Среднесрочная же перспектива такова... Октябрь 20... года. Украина интегрирована в «мировое сообщество», но для разных граждан — по-разному. Так, ветеран добровольческих батальонов в поселке Ивано-Франковской обл. с грустью глядит на почти обезлесевшие прикарпатские склоны, где подростки уже не смогут, как он детстве, поиграть в отряды Клима Савура и Василя Кука. Что поделаешь — дрова дешевле газа, и на эту зиму леса еще хватит. А потом — хорошо бы льготу получить. Ведь жуткий ревматизм он не где-нибудь, а в окопах Донбасса подхватил, но таких, как он, инвалидами не признают, вот и приходится жалеть, что не ранило его тогда пулей или осколком гранаты.

А в это время украинский правозащитник слушает звуки органа Вурлитцера, предваряющие показ очередного фильма на Международном ЛГБТ-кинофестивале в Тампе. Жизнь удалась, и настроение лишь слегка портит то, что фестивальное кино показывают и в соседнем городке под названием St. Petersburg: все никак отсталые флоридцы его не того... не декоммунизируют.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Полонина в огне

С начала 2016 г. в Ивано-Франковской области возникло шесть чрезвычайных ситуаций...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Страх способен подвигнуть политиков к готовности задействовать порой даже самые...

Швейцарская тюрьма установит защиту от дронов

Тюрьма швейцарского города Ленцбург (кантон Аргау) намерена потратить 200 000 франков на...

Прощай, забой! Гуд бай, мореходка!

Проблема не профессии, а в том, обеспечит ли государство свежевыпущенных специалистов...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Вячеслав Кривун
11 Июля 2016, Вячеслав Кривун

На счет "флоридцев" автор погорячился.

- 0 +
Сергей Супонин
09 Июля 2016, Сергей Супонин

Ознакомился с содержанием всего материала. Все весьма умственно и содержательно написано.

- 1 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка