Не казните роботов: в стагнации зарплат повинны недвижимость и капиталы

№37(833) 15—21 сентября 2017 г. 13 Сентября 2017 5

Полгода назад глава Microsoft Билл Гейтс предложил обложить налогом роботов — дескать, если налоги платят работники, то их следует взимать и с машин, отнимающих у людей рабочие места. Подобная политика, по словам Гейтса, «замедлит темпы» автоматизации, что позволит обществу «упорядочить процесс вытеснения» рабочих. Звучит вполне в духе широко распространенного представления о том, что рынок труда функционирует не так, как задумано изначально.

Впрочем, наличие невероятного количества сложностей, сопряженных с практическим внедрением «налога на роботов», сразу бросается в глаза. Прежде всего роботы способны как сокращать, так и повышать спрос на рабочие руки: так, поисковые алгоритмы привели к уменьшению потребности в туристических агентах, а открытие Uber — к росту востребованности водителей. В общем, заранее просчитать, каких именно роботов следует облагать налогами, не представляется возможным.

Некоторые специалисты отмечают невозможность структуризации и администрирования налогов на роботов. Ведь если робот, как сказано в словарях, «обладает способностью автоматически выполнять сложную серию действий», то чем тогда считать посудомоечную машину? А если облагать налогами только часть механизмов (а не все подряд), наступит подлинный регуляторный хаос.

И, наконец, еще один момент: Гейтс в налоге на роботов видит способ минимизации негативных побочных последствий стремительного технического прогресса. Но ведь его предложение по сути равнозначно введению налога на инвестиции в основной капитал, а именно такие инвестиции старательно стремится привлекать в экономику каждое государство. И вряд ли стоит удивляться реакции одного из европейских чиновников, отвечающих за перевод экономики на цифровые рельсы: на вопрос о том, поддерживает ли он налогообложение роботов, чиновник ответил — «Ни в коем случае, ни в коем случае!»

Привлекательность идей вроде налогообложения роботов объясняется просто: переживаемые миром явления — стремительные технологические перемены и стагнация заработных плат — провоцируют волны популистского возмущения. И все выглядит так, словно роботов есть за что винить — хотя бы частично.

В этом году в Давосе многие лидеры Силиконовой долины проводили параллели между влиянием искусственного интеллекта и популистскими движениями. Генеральный исполнительный директор Microsoft Сатья Наделла сообщил, что «главным уроком прошлого года» лично для него стал вопрос о том, как добиться, чтобы «множественные достижения в сфере искусственного интеллекта» не вошли в число благ, сконцентрированных лишь в руках немногих.

Руководитель Salesforce Марк Бениофф предупредил о вероятности появления «цифровых беженцев» в результате прогресса автоматизации. А президент США Барак Обама в прощальном выступлении сообщил согражданам: «Очередная волна экономических неурядиц хлынет вовсе не из-за границы. Ее принесут неумолимые темпы автоматизации, ведь благодаря ей отпадает потребность во множестве отличных рабочих мест для среднего класса».

Тем не менее, судя по выводам свежих академических исследований в области макроэкономики, нынешняя стагнация заработных плат лишь в минимальной степени спровоцирована роботами, а в максимальной — стоимостью жилой недвижимости и рыночными силами.

Рост реальной заработной платы — уравнение с двумя переменными: это изменения в производительности и доле труда в совокупном национальном продукте. Когда достающаяся труженикам доля ВВП остается неизменной, реальная зарплата меняется лишь в соответствии с показателями производительности труда.

На протяжении четырех минувших десятилетий рост заработной платы в США не соответствовал показателям роста производительности, поскольку часть совокупного национального продукта, расходуемая на оплату труда, сокращалась. В 1975 г. американским работникам досталось 65% общей суммы национального дохода США, а сегодня эта цифра опустилась ниже 60%. Если бы расходы на зарплату сохранялись неизменными в процентном соотношении, американские работники получали бы каждый год по лишнему $1 триллиону. Вместо этого упомянутая сумма уходит владельцам капиталов.

Некоторые эксперты поясняют процентное сокращение расходов на зарплату утратой работниками способности добиваться необходимых уступок, аутсорсингом и снижением популярности профсоюзов. Президент США Дональд Трамп, к примеру, всю вину за неадекватный рост заработных плат возлагает на «отвратительные» торговые соглашения, играющие на руку Китаю и другим «лоукост»-производителям.

Но снижение зарплатной доли в национальных доходах — явление глобального характера, и ощущается оно не только на севере Атлантики, но и в Китае, и в Японии. А доля труда сокращается не только в секторе внешней торговли, но и повсеместно. Иными словами, офшоры и аутсорсинг явно не входят в число главных причин данного явления. Да и новейшие эмпирические исследования выявляют лишь незначительную взаимосвязь между сокращением количества членов профсоюзов и уменьшением зарплатной доли в национальных доходах.

Винить роботов тоже трудно. Как справедливо отмечает экономист Мэтт Рогнлай, роботы и автоматизация (в широком смысле этого понятия) по стоимости составляют лишь мизерную часть совокупного основного капитала США. В лучшем случае речь идет о 15% американского ВВП, и эта доля остается поразительно стабильной на протяжении нескольких последних десятилетий. Для сравнения: стоимость строений — частных и многоквартирных домов и офисов — эквивалента 175% ВВП.

Конечно, доли труда и капитала в национальном доходе — значения плавающие, но огромная разница между стоимостью основных средств, созданных благодаря автоматизации, и стоимостью недвижимости служит предостережением для тех, кто склонен считать роботов основной причиной слабого роста зарплат в последнее время. Да, технологический прогресс и автоматизация однозначно сыграли весомую роль в деле стимулирования экономического роста, но, судя по приведенным цифрам, списать недавний спад доли труда в национальных доходах лишь на автоматизацию невозможно.

Гораздо убедительнее текущее снижение процентной доли зарплаты в совокупном национальном доходе объясняют два фактора — сокращение уровня конкуренции и рост стоимости жилой недвижимости. Большинство из нас прекрасно понимает, как и почему снижение конкуренции между предприятиями (в особенности на фоне неудержимого роста таких гигантов, как Amazon и Google) позволяет корпорациям диктовать высокие цены и сокращать расходы на зарплаты. А вот число людей, осознающих, что стоимость их собственного жилья как-то влияет на стагнацию заработной платы, совсем невелико.

Немалая часть увеличения доли капитала в национальном доходе приходится именно на недвижимость, и этот факт могут подтвердить с трудом сводящие концы с концами квартиросъемщики и покупатели домов в Лондоне или Нью-Йорке. По некоторым данным, доля стоимости жилья в совокупном национальном продукте сегодня в 3 раза выше, чем в 50-е гг. Ключевым источником роста цен на жилье в таких городах, как Нью-Йорк и Сан-Франциско, продолжают оставаться законы, предотвращающие возможность превышения предложения над спросом.

Высокая стоимость жилья подрывает рост реальных зарплат, поскольку работникам приходится тратить часть любого повышения доходов на аренду жилья или платежи по ипотеке, а эти суммы неизменно увеличиваются. При этом искусственно введенные ограничения на увеличение предложения жилья стимулируют рост стоимости недвижимости, что приносит выгоду лишь конкретному классу держателей капитала — владельцам дорогостоящего жилья.

Ограничивающие увеличение предложений жилья законы поддерживают стоимость недвижимости на высоком уровне, а также обеспечивают домовладельцев — зачастую уже зажиточных людей — дополнительным доходом.

Недавние исследования экономистов доказывают: подобная политика кардинально меняет и характер трудовой миграции. Так, в Нью-Йорке дворники зарабатывают на 7% меньше, чем их коллеги на Дальнем Юге страны (с учетом расходов на жилье). При этом в 1960 г. нью-йоркские уборщики по доходам опережали южан на 70% (и вновь — с учетом расходов на оплату жилья). Высокая стоимость недвижимости буквально «выселяет» неквалифицированную рабочую силу из районов с высоким уровнем доходов — в результате снижается мобильность рабочих рук.

Поскольку неквалифицированные работники в массе своей оседают в регионах с низким уровнем производительности труда, избыток дешевой рабочей силы в таких районах дополнительно подавляет рост доходов. Иными словами, действующие в Нью-Йорке или Сан-Франциско законы о зонировании не только провоцируют отток работников с малыми доходами из городов, но и стимулируют повсеместное снижение уровня заработных плат в стране. Уровень зарплат в американских регионах с высокими и низкими доходами перестал соответствовать друг другу и реалиям примерно в 1980 г. А это в свою очередь отчасти поясняет сокращение процентной доли заработной платы в ВВП.

Правительства прекрасно умеют решать проблему снижения конкуренции между корпорациями. Так, антимонопольная служба ЕС оштрафовала Google на миллиарды долларов за нарушение антимонопольного законодательства. А вот тормозить рост цен на недвижимость политики явно не горят желанием.

Принятие законов, направленных на увеличение объемов жилищного строительства, сродни политическому самоубийству, поскольку подобные решения покушаются на устоявшийся уклад вещей. Левым силам претит дерегуляция, а правые партии опасаются наносить удар по домовладельцам, ведь те формируют ядро их электората.

Тем не менее многие страны (в частности, США и Великобритания) сталкиваются с новой политической «трилеммой». Ее условия позволяют одновременно обеспечить лишь реализацию двух из трех моментов: рост доходов, снижение налогов и высокую стоимость жилья.

Если правительства предпочитают и далее с пониманием наблюдать за постоянным ростом цен на жилую недвижимость, единственным способом обеспечения более высоких темпов прироста заработной платы остается ее перераспределение. Технически грамотный лидер, намеревающийся оживить политику новыми идеями, просто обязан отказаться от «налога на роботов», а взамен приступить к строительству дешевого жилья прямо посреди оазисов дорогостоящих особняков.

Статья опубликована в Foreign Affairs 31.08.2017 г. © Council on Foreign Relations // Tribune News Services.

Сахил МАХТАНИ,
Экономист, вице-президент аналитического центра Multi-Asset Research при Deutsche Bank.

Крис МИЛЛЕР,
Историк, доцент Школы права и дипломатии имени Флетчера при Университете Тафтса (США), автор книги «Борьба за спасение советской экономики: Михаил Горбачев и крах СССР» (2016). Его новая книга «Путиномика: власть и деньги в возрождающейся России» выйдет из печати в 2018 г.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Ученые-нобелиаты назвали угрозы для жизни на Земле

С точки зрения нобелевских лауреатов, человечеству угрожает вовсе не искусственный...

Конец сезона: дешевых арбузов больше не будет

Мелкие из-за жары полосатые плоды не по карману большинству украинцев

Рынок первичного жилья в Киеве перенасыщен

За небольшую однокомнатную квартиру покупателю нужно выложить не менее полумиллиона...

Зубко: роста цен на жилье до конца года можно не ждать

Стоимость жилья повышается исключительно за счет инфляции

С сегодняшнего дня — новые цены на алкоголь

В правительстве решили поднять цены, чтобы «защитить потребителей от суррогата»

Загрузка...

Стартап Палестина

Потенциальная целевая аудитория палестинских предпринимателей насчитывает 390 млн....

Искусство двойного стыда

Путь зрелого общества — не симптоматическая рефлексия, а продуманное и...

Что лучше — пилот без мозгов или авто без водителя?

В конце прошлого года запорожская компания «Инфоком ЛТД» анонсировала первый...

Беспилотное будущее: и победим, и проиграем

Кто будет отвечать за ДТП с участием автономного или частично автономного...

Барометр туризма указывает на Францию

2 августа Всемирная туристическая организация при ООН (UNWTO) опубликовала традиционный...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка