Перераспределение индульгенций

№27–28(779) 8 — 14 июля 2016 г. 06 Июля 2016 4.9

С определенного времени в украинском судопроизводстве укореняется практика, когда группировки «общественных активистов», нередко усиленные персонами с полномочиями народных депутатов, устраивают беспорядки в ходе судебных заседаний с целью принятия нужных им решений. И небезуспешно.

Они прибегают к психологическому давлению на судей, их оскорблению, запугиванию, физическому блокированию помещений суда, а также непосредственно судей и прокуроров, которые в таких ситуациях фактически становятся заложниками. Все это происходит, как правило, безнаказанно, хотя должно квалифицироваться по уголовным статьям, вплоть до «террористических».

Понятно, что никакое это не правосудие и не судебный фарс, при котором все же соблюдаются некоторые формальные приличия, — а попросту беспредел. Вместо судейской коррумпированности — своеволие толпы. Как говорится, хрен редьки не слаще.

А тем временем наверху рапортуют о продвижении судебной реформы, все большем приближении к европейским стандартам, одобрении европейских партнеров, принимают соответствующие законы и изменения в Конституцию.

Но только к чему все это? Допустим, что страсти по очищению, обновлению, достижению «идеалов майдана» и трескучая болтовня на сей счет чудесным образом вызвали энтузиазм со стороны здоровых сил судейского корпуса. И вот, фантазируя далее, судья из числа таковых, незапятнанный или максимально очищенный, с надлежащим правосознанием, принимается за дело, в котором интересы истины и справедливости кардинально расходятся с потребностью в освобождении от наказания подозреваемого национал-патриота и сложившейся в стране политической конъюнктурой.

Из заседания, сопровождающегося описанными выше эксцессами, претерпев оскорбления, побывав заложником, он должен выйти отъявленным циником и либо уйти из профессии, либо превратиться в торговца судебными решениями под национально-патриотической личиной.

Среди последних нашумевших и убивающих веру в правосудие дел — изменение под давлением толпы и при содействии генерального прокурора Юрия Луценко меры пресечения начальнику штаба батальона «Айдар» Валентину Лихолиту, который подозревается в организации и совершении тяжких преступлений.

  • Перераспределение индульгенций, фото №1

    Перераспределение индульгенций, фото №1, фото №1
  • Перераспределение индульгенций, фото №2

    Перераспределение индульгенций, фото №2, фото №2
  • Перераспределение индульгенций, фото №3

    Перераспределение индульгенций, фото №3, фото №3
  • Перераспределение индульгенций, фото №4

    Перераспределение индульгенций, фото №4, фото №4
  • Перераспределение индульгенций, фото №5

    Перераспределение индульгенций, фото №5, фото №5
  • Перераспределение индульгенций, фото №6

    Перераспределение индульгенций, фото №6, фото №6
  • Перераспределение индульгенций, фото №7

    Перераспределение индульгенций, фото №7, фото №7
  • Перераспределение индульгенций, фото №8

    Перераспределение индульгенций, фото №8, фото №8
  • Перераспределение индульгенций, фото №9

    Перераспределение индульгенций, фото №9, фото №9

Кроме указанных в материале С. Бурлаченко «Фиаско генпрокурора» (см. стр. А1) аспектов, этот случай примечателен тем, что здесь идейно-теоретическое обоснование беспределу дает высшее лицо в системе органов прокуратуры, как раз и призванное утверждать законность всеми доступными ему средствами и имеющимися полномочиями.

Юрий Витальевич Луценко обладает умением, по выражению одного киногероя, «складно звонить». Вкупе с некоторыми другими качествами, необходимыми для современного успешного политика, оно способствовало его вознесению в высокие кресла. Хоть нынешнего генпрокурора, поднаторевшего в иезуитской логике, множество раз ловили на противоречиях самому себе и здравому смыслу, его рассуждения и умозаключения продолжают впечатлять податливого к манипуляциям и забывчивого обывателя.

В ситуации с освобождением из-под стражи Лихолита и передачей его на поруки, может быть, еще менее, чем подозреваемый, заслуживающим доверия лицам Луценко блеснул своеобразным толкованием уголовного процессуального законодательства, подтвердив правоту тех, кто считает, что генпрокурор все же должен иметь юридическое образование.

Для обоснования вопиющих по своему цинизму махинаций наряду с реверансами в сторону законности генпрокурор выдвинул идею необходимости особого отношения правоохранительной системы к тем, кто прошел через «восточный фронт».

«Батя», как и каждый боец АТО, должен отвечать за свои поступки. Решение вынесет суд. Но при избрании меры пресечения важно обеспечить достоинство защитника Отечества. Именно поэтому я приехал сегодня в суд и получил от Валентина слово воина. В результате суд принял правильное решение», — написал Луценко на своей странице в Фейсбуке.

Другими словами, надо отвечать за свои поступки, но только после того, как будут созданы условия для уклонения от ответственности. Ведь с помощью знакомого генпрокурора подозреваемый получил прекрасную возможность воздействовать на свидетелей и на общий ход расследования, чтобы оно, как это и принято в отношении избранных, завершилось ничем.

Таким образом, создается новая категория неприкосновенных, происходит перераспределение индульгенций от бывшей власти при постоянстве общего наплевательского отношения к принципам равноправия, неотвратимости наказания и другим базовым вещам.

Как вам, кстати, и новое понятие в юриспруденции — «слово воина»? Ибо «важно обеспечить достоинство защитника Отечества»... А как быть с достоинством жертв преступлений — ограбленных, покалеченных, униженных? В пылу страстей о них никто уже и не вспоминает, а они ведь тоже, по идее, должны иметь какие-то права.

Еще один генпрокурорский посыл, способствующий ослаблению позиций обвинения и оправданию преступлений в зоне АТО, состоит в том, что при их расследовании к поступкам во время военных действий применяется Уголовный кодекс мирного времени, а это неправильно, надо-де учитывать обстоятельства.

Однако какими именно соображениями военного времени продиктовано большинство известных из материалов военной прокуратуры и СМИ противоправных деяний добробатовцев, имеющих явно выраженный криминальный характер и определенную направленность, не конкретизируется. Например, в части того, каким образом изъятие ценных бытовых вещей граждан могло способствовать установлению на мятежной территории порядка, как, кого и от чего защитить.

Луценко на этот счет заметил, что в ту пору бойцы «Айдара» не были обеспечены транспортными средствами для участия в военном конфликте и поэтому им приходилось автомобили «добывать».

Кажется, понятно, куда он клонит. Здесь как бы намек на крайнюю необходимость (институт уголовного права, обосновывающий освобождение от уголовной ответственности, когда ущерб наносится в общественных или государственных интересах для предотвращения большего вреда).

Вполне вероятно, что данный намек получит развитие в ходе дальнейших следственных действий под личным контролем генпрокурора. А вот что наверняка не получит развития — выяснение, каким именно образом отобранные авто, равно как и другое отжатое имущество, послужило делу защиты Отечества и куда делось.

Вот такое обоснование выборочного, ручного правосудия от «безальтернативного» (если вспомнить историю назначения) генпрокурора, оправдание беззакония высокопоставленным законником.

Не стал бы называть произошедшее, как С. Бурлаченко, «чудовищным провалом власти». Ибо не может чудовищно провалиться то, что изначально, с точки зрения здравого наблюдателя, находится в состоянии перманентного провала, но, возможно, в силу своей мнимой хитрости или каких-то тайных знаний считает свое положение не провальным. Не исключено, что в данном случае Луценко вообще не видит в произошедшем своего фиаско.

К тому же сама власть неоднородна и в значительной мере интегрирована с теми силами, которые, по идее, представляют для нее опасность. Те же генпрокурор и министр внутренних дел, по сути, одного с ними поля ягоды, только респектабельнее. Может, они и знают, что такое законность, но едва ли понимают. А вот что такое пиар, они понимают отлично.

Интересы внутри власти расходятся. Президенту нужно, чтобы к его резиденции не приезжали с протестами и чтоб не падал его рейтинг. Военному прокурору нужны показатели по борьбе с преступностью в вооруженных формированиях. Генеральный прокурор недвусмысленно обозначил свой приоритет — борьбу с преступлениями бывшей власти (которая к тому же приносит меньше беспокойства, поскольку «бывшие» не придут с шинами под здание его ведомства). Добробатовцами он, вероятно, рассчитывает манипулировать, полагая, что за его лояльность и благодеяния они станут считать его своим.

«Только тигру не ясно, что он дрессирован...»

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Фиаско Генпрокурора

Поскольку «удачный» пример всегда заразителен, если все основания полагать, что...

Полонина в огне

С начала 2016 г. в Ивано-Франковской области возникло шесть чрезвычайных ситуаций...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Страх способен подвигнуть политиков к готовности задействовать порой даже самые...

Швейцарская тюрьма установит защиту от дронов

Тюрьма швейцарского города Ленцбург (кантон Аргау) намерена потратить 200 000 франков на...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка