Капитан первого ранга Александр Самохвалов: Подводный флот ожидает бурное развитие во всем мире

№20(772) 20 — 26 мая 2016 г. 19 Мая 2016 5

Александр Самохвалов среди ветеранов-подводников личность легендарная и весьма уважаемая. Ни одно мероприятие, съезд, конгресс не проходит без его участия. Еще бы, ведь не каждый офицер подводного флота может похвастаться таким послужным списком: служба на атомных подводных лодках, участие в конфликтах с американцами, когда мир находился на грани ядерной войны. На своей лодке совершил трансарктический переход, был участником масштабных учений «Океан-75».

— Александр Иванович, с каким чувством вы вспоминаете годы службы на подводном флоте?

— Своей жизнью я доволен и ни о чем не жалею. Я защищал Родину, выполнял ее приказы. Плюс увидел мир. Причем увидел его не с парадного входа — разглядывая достопримечательности. Служба на подводном флоте позволила мне и побывать подо льдами Арктики, и пройти через африканскую жару. Это как раз то, что делает жизнь неповторимой.

Какие были критерии отбора офицеров на подводные лодки в Советском Союзе?

— Отменное здоровье, конечно. И, само собой, желание служить. Если было желание — можно было спрашивать с офицера. Конечно, бывали и недоработки при отборе. Ведь кадров для подводного флота требовалось много.

Это связано с тем, что в те годы строилось много лодок?

— Очень много. Сейчас, например, Россия гордится тем, что за 10 лет там построили 10 лодок. А тогда на заводе в Северодвинске, куда я приехал принимать наш корабль, были заложены корпуса сразу восьми лодок одного проекта. Всего их планировалось 14.

Были ли ритуалы посвящения в подводники?

— Лично у меня — нет, поскольку у нас экипаж только сформировали. А вот когда набирали пополнение, для них устраивали различные ритуалы. Одним давали выпить плафон забортной воды. Другие должны были поцеловать раскачивающуюся кувалду.

И те, кто проходил последнее испытание, не оставались без зубов?

— Все и было рассчитано на проверку сообразительности. Кувалду надо было успеть поцеловать, когда она летит от тебя. И если влезть при полете на тебя, то, естественно, инвалидность обеспечена. Тут задание на сообразительность.

Недостаток кислорода сказывался на самочувствии и на здоровье в целом?

— С кислородом было все в порядке. А вот с атмосферным давлением в отсеках проблемы были. Ведь случалось, что в течение почти всего боевого дежурства не всплывали. На перископную глубину разве что поднимались. И вот из-за жизнедеятельности человека, работы механизмов в отсеках постоянно повышалось атмосферное давление. Раз в сутки его нужно было сбрасывать. Тогда молодой организм не чувствовал такие перепады давления от минимального до максимального, а сейчас, конечно, это сказывается на здоровье.

Служба на подводной лодке это жизнь коллектива в замкнутом пространстве. Иногда по нескольку месяцев. На моральное состояние экипажа этот фактор влиял?

— Конечно, это тяжело. В конце боевого дежурства иногда казалось, что лампочка в рубке расплавит твои мозги и они начнут капать на стол, зальют карты. Доходило до ситуаций, когда все вокруг раздражало: и механизмы, и экипаж.

Как же выходили из ситуации, обстановку как разряжали?

— Разные были способы. Проводили соревнования между сменами, между боевыми частями, кто лучше несет службу, как содержит матчасть, более дисциплинирован. Это соревнование было нацелено на повышение боеготовности. Победителей поощряли.

Как?

— Например, при всплытии им разрешалось первыми выйти на мостик глотнуть воздуха. Когда возвращались на базу, победители первыми шли домой к женам. Это касалось только офицеров. Матросов не отпускали из гарнизона. Командир мог разрешить носить бороду, хотя на подводных лодках это категорически запрещали.

Это из-за того, что в случае аварии борода могла загореться?

— Не совсем так. Однажды в аварийном отсеке остались только мичман и матрос. И они начали распылять фреон для тушения огня. Газ этот для человека смертельно опасен, и перед тем как его использовать, нужно надеть противогазы. И вот из-за бороды у мичмана противогаз неплотно облегал голову, получился подсос воздуха и человек задохнулся. А матрос остался жив. Потому строго-настрого было запрещено носить бороды, но на корабле командир сам решает, что делать. Потому шли даже на нарушение инструкций по технике безопасности.

Такое понятие, как дедовщина, присутствовало среди матросов-срочников?

— Все было спокойно. Все понимали, что в открытом море от слаженности действий всего коллектива зависит жизнь каждого члена экипажа и лодки в целом. Так что дедовщина, о которой сейчас много говорят, у нас была исключена. Конечно, матросы первого года службы выполняли более грязную работу, но физических издевательств ни-кто не допускал.

У моряков и у подводников, в том числе на Севере, были особые отношения со спиртом. Находчивости, которую проявляли офицеры и матросы, чтобы добыть заветный «жидкий доллар», можно позавидовать. А ваши подчиненные добывали «горючее» втайне от глаз начальства?

— Всякое бывало. Нам доставляли спирт с центральных складов из Петропавловска-Камчатского. Там на месте в присутствии офицеров бочки проверяли, замеряли уровень жидкости, плотность и грузили на паром. Когда бочки привезли на флотилию, оказалось, что плотность спирта занижена. А для работы с механизмами нужен именно 96%-ный спирт, иначе техника рискует выйти из строя.

Потом мы выяснили, что еще на центральных складах предприимчивые кладовщики слили из бочки 10 литров спирта и опустили в нее наполненный водой презерватив. Вроде как и уровень спирта на месте, и плотность. Но по дороге из-за тяжелых условий «изделие №2» лопнуло, вода вылилась, вот и получилась заниженная плотность.

Аварии на лодках это отдельная страница в истории подводного флота. Аварийные ситуации всегда драма, в которой помощи экипажу ждать чаще всего неоткуда. У вас бывали случаи, когда вы оказывались лицом к лицу с вышедшей из строя техникой?

— Была печальная история, едва не ставшая трагической. Это был мой первый выход в море как командира лодки. До этого я служил помощником штурмана. Наша лодка зашла в полигон дифферентовки, где выравнивался дифферент — разница осадок между носом и кормой корабля. Все прошло нормально, дифферент установили нулевой, т. е. крена не было.

Вышли в Японское море, начали набирать воду для заполнения средней цистерны главного балласта, и вдруг лодка внезапно пошла ко дну. А глубина под килем 2000 метров. Мы продули балласт, всплыли. Начали разбираться.

Оказалось, матрос, который следил за системой охлаждения компрессоров воздуха высокого давления, повернул не тот клапан и набухал за 4 часа, за которые мы шли в надводном положении, около 30 тонн забортной воды. Так и получилась отрицательная плавучесть. Конечно, я понял, что матросов надо учить по-серьезному. Иначе с должности командира вылетишь очень быстро.

Знали ли вы об авариях и катастрофах на других лодках?

— Их предпочитали замалчивать. Создавался миф о несокрушимости Советского флота. Да и флотские начальники переживали, что подводники будут бояться выходить в море. А молодежь на лодки не загонишь. Это полный бред. Считаю, что служба на подводных лодках не мед, и человек, выбирая этот путь, должен понимать, на что идет. С другой стороны, преступно не делать никаких выводов из произошедших катастроф и продолжать наступать на те же грабли. В итоге за время существования атомного подводного флота мы потеряли шесть лодок. Американцы — только две.

Вам приходилось принимать участие в противостоянии с американскими подводными лодками... Вы осознавали, что мир находится на грани ядерной войны?

— Тогда не было системы блокировки ядерных кнопок. Наша задача была следить за американскими авианосными ударными группами. Их тогда было 13 — на Северном и Тихоокеанском направлениях, на Атлантике. В 68-м году война шла во Вьетнаме. А мы несли боевое дежурство возле острова Гуам, с которого американские бомбардировщики Б-52 летали бомбить Вьетнам. Мы в перископ наблюдали их вылеты и посадки. Видели возможности американцев и понимали, к чему может привести неосторожное действие.

Американские корабли знали, что вы находитесь рядом?

— Трудно сказать. Лодки первого поколения были шумные. Американцы пытались срисовывать шумовые портреты, которые у каждой лодки индивидуальные. Но за нами особо не следили, за лодками именно первого поколения. Мы тогда глобальной угрозы не представляли.

Паника у американцев началась, когда в строй стали первые ракетоносцы стратегического назначения. Это была переломная точка в противостоянии. Впервые в истории океан перестал защищать США. Т. е. расстояние уже не было препятствием для нанесения удара.

При этом отпала необходимость нести боевую службу поближе к их берегам. Мы могли стрелять прямо с причала по американской территории. Дальность стрельбы была до 10 000 км. Вся система дальнего обнаружения подводных лодок, на которую американцы потратили миллиарды долларов бюджетных средств, оказалась ненужной. Потому за ракетоносцами слежение было гораздо более плотное.

А если сравнить характеристики советских и американских лодок?

— Вооружение было примерно одинаковым. У нас потом появились проекты 667 «Буки» и другие, у американцев — лодки класса «Огайо». У нас выпустили проект 941 «Акула». Так что в этом плане был паритет. Мне кажется, что в наших лодках живучесть была обеспечена лучше. У нас были лодки с двумя ядерными реакторами и с двумя валами, у них — однореакторные и одноваловые. Тут мы имели преимущество, поскольку при повреждении у наших лодок было больше шансов выжить.

И все-таки вашей главной задачей было в случае приказа нанести ядерный удар по территории противника. Не было ли у вас внутреннего протеста, что вам придется убить миллионы людей...

— Мы, как и американские подводники, были готовы выполнить любой приказ. Это наша работа и долг защищать рубежи Родины. У солдата эмоций не должно быть. Это война.

На лодках первого поколения залп производился не от пирса. Нужно было подойти поближе к берегам противника. Следовательно, риск быть обнаруженными и уничтоженными после запуска был очень высок?

— На первых лодках были ракеты П-6. Да, принцип «выстрелил и сбежал» к ним не подходил. Нужно было сопровождать ракеты до захвата цели. Пуск производился из надводного положения. Естественно, после запуска через полчаса в район прибыли бы американские бомбардировщики, оснащенные глубинными ядерными бомбами. Мы бы не спаслись. Но, повторюсь, об этом никто не думал. Мы были патриотами своей страны и были готовы выполнить ее приказ.

Вам, наверное, одним из первых командиров атомных подводных лодок Тихоокеанского флота пришлось пришвартоваться в иностранном порту. Да не где-нибудь, а прямо в Африке, в Сомали. Чем вам запомнился этот визит?

— Ужасающей жарой прежде всего. Даже на берегу не особо удавалось расслабиться — температура превышала 40оС в тени. А мы были одеты по форме наших широт: кремовая рубашка с галстуком или белая форменка с тельняшкой, черные шерстяные брюки, черные зашнурованные ботинки и головной убор. Представьте, как мы себя чувствовали. Поразила ужасающая нищета населения. Тяжело было видеть, как местные женщины покупали в лавках по 100—200 г риса. А мужчины выбирали выброшенные в мусор пищевые отходы с камбузов и прямо на месте поедали.

Одна из страниц вашей биографии это трансарктический переход. Очень сложное и опасное путешествие. Вот уж где, наверное, всему экипажу приходилось бороться со страхом.

— Первые 2—3 дня чувствовалось угнетенное состояние экипажа. Шутка ли, над головой толща льда и с внешним миром связи никакой. И в случае аварии нас уж точно никто не спас бы. А потом за боевыми службами забыли об опасности.

Вот где тяжело было, так это в Чукотском море. Там у нас была точка всплытия. А само это море мало того что неглубокое, так там еще и блуждающие отмели вокруг. А сверху лед и расстояние под килем постоянно сужается, и над рубкой было не более 10 метров. Плюс у лодки еще такая особенность: при повороте она дает дифферент на корму. И шанс хватануть грунт винтом был очень велик. Потому здесь мы, конечно, были строго по местам и неделями без отдыха.

Сколько времени занимали у подводных лодок переходы подо льдами Арктики?

— Переход переходу рознь. Первые лодки проходили подо льдами Арктики из точки А в точку Б за 5—6 суток. Мы же проходили с несением боевой службы. Была поставлена задача изыскать возможность нанесения ядерного удара из приполюсных районов. Это, конечно, определенное затягивание времени. Мы, например, 22 суток были подо льдами.

В своей книге «Витязи океанских глубин» вы говорили о том, что подводников, служивших на многоцелевых и стратегических лодках, уравняли в правах. Даже какая-то обида в этих строках сквозит. Почему?

— Просто мы работали в более жестких условиях. Нет, я ни в коей мере не хочу умалять заслуг командиров многоцелевых лодок. Там служба тоже была такая, что не дай Бог. Но все же.

Стратегические лодки потому так и назывались, что могли своими действиями решить исход войны в нашу пользу. Следовательно, мы находились в совершенно других условиях. Мы даже когда возвращались с боевой службы, не могли всем экипажем уйти на отдых.

Когда многоцелевая лодка возвращалась на базу, все спокойно шли по домам, на лодке оставалась только дежурная смена. У нас же после возвращения на базу одна смена оставалась на лодке. Другая находилась на плавучей казарме рядом с лодкой. И только одна смена могла сходить домой. Дальше — командование было командир и два старпома. Значит, каждый из нас по двое суток находился на лодке и только на сутки мог сходить к семье. Благо у меня на корабле попался старпом холостяк. Он меня отпускал — мол, мне все равно делать нечего, посижу на лодке, а ты иди к родным.

Как вы считаете, по каким направлениям будет развиваться подводный флот?

— Будут развиваться все системы и комплексы. Энергетические установки. Навигационные комплексы для ракетоносцев, гидроакустические комплексы для противолодочных систем. Будет более активный переход на твердотопливные ракеты. Считаю, подводный флот ожидает бурное развитие во многих странах.

Жаль только, что Украина в этот список не входит.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Полонина в огне

С начала 2016 г. в Ивано-Франковской области возникло шесть чрезвычайных ситуаций...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Страх способен подвигнуть политиков к готовности задействовать порой даже самые...

Швейцарская тюрьма установит защиту от дронов

Тюрьма швейцарского города Ленцбург (кантон Аргау) намерена потратить 200 000 франков на...

Прощай, забой! Гуд бай, мореходка!

Проблема не профессии, а в том, обеспечит ли государство свежевыпущенных специалистов...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка