Рука берущая

№7(760) 19 — 25 февраля 2016 г. 17 Февраля 2016 5

«Да, у меня три судимости, нигде не работаю», — огрызается беззубый мужчина в замызганной куртке в душной милицейской каморке при станции киевского метро. «Ну и что — а теперь я детишкам помогаю, потому что жалею их» — он тычет грязный ящичек из оргстекла с фотографией какого-то ребенка. По оценкам экспертов общественной организации Charity Tuner, ежемесячные сборы преступников, выдающих себя за волонтеров — представителей благотворительных фондов, уже перевалили в Украине за десятки миллионов гривен.

Екатерина Жук

Екатерина ЖУК, управляющий партнер общественной инициативы Charity Tuner, горячится: «Никто из честных фондов не собирает в «скрыньки» на улицах деньги. Никто! Ни один! Все люди, которых вы видите на перекрестках и в метро, работают на преступные сообщества».

Я провожу небольшой эксперимент в столичном метро — прошу одного из псевдоволонтеров показать пакет документов, и когда в них находятся лакуны (например, отсутствует официальный договор между фондом и сборщиком денег), прошу пройти в полицию. Уставшие ребята в куртках с устаревшей надписью «Милиция» объясняют — несмотря на нарушение ряда норм, максимум, что они могут сделать, — выставить давно знакомого попрошайку (он даже не знает имени ребенка, которому якобы собирает деньги) из метрополитена. Через сорок минут в участок влетает юркий паренек, представляющийся юристом благотворительного фонда «Ежи». У него в руках свежеотпечатанный договор, на котором даже нет номера. Я показываю на другие несоответствия в документах. «Ну и что», — откровенно ухмыляется он. — Все это не имеет значения, за это нас никто не накажет».

Я регистрирую заявление, но в следующие несколько дней следователь, который должен рассмотреть дело, мне даже не перезванивает. Катя Жук уверяет — это практически безнадежно, фактически мошенники с юридической точки зрения работают в серой зоне, и ни у правоохранителей, ни у законодателей нет воли бороться с волной псевдоволонтерства, принявшей чудовищные размеры за последний год.

Законопроект №3215 (Проект «Закону про внесення змін до деяких законів України щодо протидії зловживанням у сфері благодійництва»), разработанный при участии Charity Tuner и призванный изменить положение дел (он среди прочего предлагает ввести обязательное опломбирование ящиков для сбора пожертвований и инкассацию наличных банковскими работниками, запретить сбор денег на транспорте и дорогах, а также установить административную и уголовную ответственность за нарушение правил работы благотворительных организаций), неподвижно лежит в Верховной Раде со 2 октября 2015-го, когда он был там зарегистрирован.

— Катерина, что тормозит прохождение законопроекта №3215?

— Я тоже пыталась разобраться, что его тормозит, ведь пока законопроект не прошел даже профильный комитет. Одна из причин, которую озвучивают в Раде, — «есть дела поважнее», вроде принятия бюджета.

Есть и другие преграды — например, не все благотворительные фонды согласны со всеми положениями документа. Хотя мы провели три круга общественных слушаний, собирали фонды, обсуждали методы их работы.

Один из самых важных пунктов — установить контроль за наличностью, замкнуть схему на банки, чтобы денежный поток можно было контролировать.

— Вы утверждаете, что ни один нормальный фонд не собирает деньги в переносные ящички для пожертвований. Зачем тогда прописывать в законе процедуру инкассации таких денег — не проще ли вообще запретить подобную практику? Норвежское правительство, например, намерено даже ввести наказание не только для попрошаек, но и для тех, кто подает нищим.

— Конечно, проще! Но у нас нет практики использования банковских карт. Более того, даже люди, у которых есть банковские карты, что обычно делают в день зарплаты? Они немедленно снимают с карты все до копейки — никто не верит банковской системе. То же касается и криминализации подаяний — у нас это пока невозможно из-за соответствующей традиции, да и социальная обстановка этому не способствует.

Да, нормальные фонды на улицах и в метро пожертвования не собирают. Но фонды порой используют переносные боксы на специализированных мероприятиях: концертах, выставках, фестивалях и пр. И это существенный сегмент сборов — многие люди просто не привыкли расплачиваться карточкой. Например, вполне приличный фонд «Від серця до серця» собирает практически все свои средства таким образом.

Увы, пока еще вся благотворительная деятельность не может вестись онлайн и по безналичному расчету.

В законопроекте, который разрабатывался при поддержке Антона Геращенко, крупнейших волонтерских организаций, при консультациях следователей МВД, предусмотрен и второй важный момент. У нас есть закон о благотворительности и благотворительной деятельности. Но за нарушение его норм не предусмотрено никакой ответственности! Это как с двойным гражданством — вроде бы оно запрещено, но за его наличие тебе ничего не будет.

Так и тут: ты можешь отчитываться, как это предусмотрено законом — но фактически ты не должен этого делать. Если ты нарушаешь законодательство — то, во-первых, доказать это практически невозможно, и во-вторых — эти нарушения не влекут за собой правовых последствий.

Даже откровенных мошенников, которых вполне можно назвать организованными преступными группировками, за руку схватить практически нереально.

Почти год активисты останавливают псевдоволонтеров, вызывают милицию, полицию, пишут исковые заявления, — но на данный момент единственный пункт, по которому можно предъявить мошенникам серьезные обвинения, это нарушение законодательства в отношении защиты личной информации. Как правило, никаких официальных разрешений использовать персональные данные от лиц, на нужды которых якобы собираются деньги, у «скрыночников» нет.

Все другие обвинения легко отметаются. У всех этих ОПГ очень серьезные юристы, часто у них есть все необходимые сегодня документы. По текущему законодательству ящики с пожертвованиями могут скрываться в офисах фонда, и никакой системы финмониторинга не предусмотрено. В развитие некоторых псевдо-благотворительных фондов вложил крупные средства криминал, и это даже не скрывается. Более того, есть попытки выйти со схемой такого заработка на международный рынок, в Германию, в частности.

Схемы обмана развиваются и модернизируются. Недавно, например, зарегистрировался фонд-двойник под знакомым всем и уважаемым названием «Волонтерська сотня». Они обзванивают предпринимателей, используют чужой бренд и привлекают средства. Причем откровенно заявляют, что их ничего не остановит — если их заставят изменить название, они просто поставят, скажем, в конце своего названия восклицательный знак.

— Но почему благопристойные благотворительные фонды не лоббируют законопроект №3215? Ведь мошенники фактически выбивают почву у них из-под ног, выдавливая с заметной доли рынка, перехватывая денежные потоки! Кроме того, подрывается такой важнейший фундамент благотворительности, как общественное доверие.

— Все верно, но многие фонды не видят дальше своего носа — они просто не хотят отчитываться каждый месяц!

Да, доверие в обществе падает. Запрос и у бизнеса, и у частных благотворителей на прозрачную деятельность фондов огромен.

— Кроме частной проблемы оборота наличности через ящики, существует более общая проблема непрозрачности самих фондов — независимо от того, каким образом собраны деньги. Можно ли оценить, какой кусок пирога уходит не по назначению? Взять, например, знаменитый скандал с пластиковыми крышечками, которые фонд «Овес» собирал якобы на протезы бойцам...

— Да, там проблема не только с неверно поданной рекламой — люди в результате решили, что пластик из крышечек непосредственно пойдет на изготовление протезов, хотя это и нонсенс. Но гораздо важнее, что нельзя при таком количестве публичного внимания, привлеченных к работе волонтеров, детей отказываться от прозрачных отчетов, нельзя не рассказывать, что у тебя на самом деле происходит, и хамить в ответ на закономерные вопросы. Только после серьезной волны возмущения фонд выложил какие-то отчеты.

— Страна знает и гораздо более скандальные примеры с исчезновением просто громадных бюджетов — вроде злополучного фонда Катерины Ющенко «Украина 3000». То есть необходимость контроля за данной сферой назрела значительно раньше. Но если государство тормозит, можно ли решить проблему в формате общественного аудита?

— Как ни странно, некоторые представители фондов считают, что идея сертификации, стандартизации, проверки благотворительных организаций по европейскому принципу повредит делу, усложнит их работу!

— То есть создавать корпоративные стандарты, отраслевые кодексы само благотворительное сообщество не готово?

— Если у нас 12 тыс. зарегистрированных фондов, как они могут договориться между собой? У нас профильных ассоциаций всего две, и с достаточно ограниченным количеством участников — одна из них, например, объединяет всего 29 фондов.

Те, кто давно работает на рынке, ничего не собираются менять — им это не нужно, им это не интересно. Хотя бы потому, что настоящая конкуренция со стороны новых игроков их пугает. Кроме того, не все игроки готовы поднимать внутренние профессиональные стандарты — это для них серьезный вызов, необходимость переобучения персонала и т.д.

В секторе благотворительности Украины, к сожалению, саморегуляции не происходит, ее следов не видно. Рынок не может пока саморегулироваться, потому что у каждого игрока своя, порой уникальная практика по привлечению средств. У некоторых фондов вообще нет юриста, бухгалтера, вся деятельность ведется на энтузиазме.

— Но ведь значительная часть вины в сложившемся положении дел (в том числе и расцвет попрошаек-мошенников) лежит на низкой финансовой дисциплине донора. Многие люди не готовы следить за судьбой своих денег, не хотят системно помогать какому-то проекту или нуждающемуся. Могут ли тут помочь образовательные усилия, здоровая пропаганда?

— Эта проблема понемногу решается. Я это поняла в декабре прошлого года, когда ведущий одной из развлекательных передач на радио вдруг начал задавать гостю — директору одного из благотворительных фондов вопросы вроде «А почему мы вам вообще должны доверять»?, «Где можно увидеть ваши отчеты»? и т. д. Лед тронулся. Люди начинают самообразовываться.

Пропаганда тоже работает. Несколько дней назад киевский метрополитен наконец запустил в вагонах озвученные призывы не давать деньги мошенникам со шкатулками. И что вы думаете — число «скрыночников» в метро резко упало!

— Нецелевое расходование средств — проблема, порождаемая не только организациями, но и лицами, которым предоставляют помощь. Должен ли этот аспект регулироваться законодательно?

— Фонд «Пчелка» на такого папу, который деньги на лечение ребенка расходовал не по назначению, подал в суд. Было открыто уголовное производство, и факт этот доказали!

Деньги, конечно, не должны переводиться на руки. Но здесь вступает в силу проблема анализа медицинских услуг — не каждый фонд готов этим заниматься. Кроме того, порой средства необходимы не только, скажем, на лечение, но и на сопровождение — на проживание, еду и пр. — в таком случае приходится давать на руки. Но получатель должен за них полностью документально отчитаться.

— Очень редко можно узнать, какую зарплату получает глава того или иного фонда и на какой машине ездит. Почему у нас не принято обнародовать свои административные расходы?

— Это очень важный пункт. Многие почему-то уверены, что сотрудники фондов питаются святым духом, а зарплату за их деятельность им платить не нужно. Это не понимают даже бизнес-доноры, как ни странно.

И фонды просто не хотят показывать свои админрасходы. Одни не задумываются о важности этого шага, другие уверены, что таким образом может разрушиться мифологема о «бескорыстной деятельности». В результате фонды, которые озвучивают, скажем, зарплату сотрудников, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Есть и еще один нюанс. Законодательством установлен потолок в 20% на административные расходы от общей суммы сборов. Но такая норма очень негибкая. Сборы подвержены сезонности, а как платить зарплату сотрудникам в мертвый сезон, в неудачный месяц?

— Очень тяжелая тема, на которую мало кто из представителей отечественных благотворительных организаций готов говорить, — эффективность средств и выбор объекта помощи. Популярными объектами, как ни цинично это звучит, являются умирающие дети — никто не станет собирать деньги на лечение 30-летнего мужика. Нередко организации собирают деньги на операцию, один курс лечения пациента — при этом до полного выздоровления доводят подопечных немногие.

— Да, взрослому денег никто не даст. Нужен запрос от общества, нужны серьезные усилия для объяснения того, что помощь может понадобиться каждому.

Что касается оценки эффективности работы, то здесь нужно понимать, что как фонды не умеют договариваться с бизнесом, с донорами, отчитаться о своей деятельности, точно так же и общество теряет доверие.

Нужно вернуть доверие, чтобы рынок стал цивилизованным. Соответствующий институт сертификации подобных структур в Германии открыт еще в XIX веке. И это как раз тот уровень развития рынка, когда меряются не количеством вложенных средств, а эффективностью работы. У нас же никто эффективность измерить не может и не берется — а ведь это относительно простая процедура, это делают по всему миру.

— Где готовят профессионалов для работы в благотворительном фонде?

— Нигде. Так же, как нигде в стране не готовят, скажем, нормальных маркетологов. Это общая проблема украинского образования во многих сферах.

— Когда можно ожидать качественного скачка в развитии отношений на рынке благотворительности?

— Об этом можно будет говорить лишь после окончания войны. Структура благотворительности сегодня сильно изменилась, она не типична для нормального общества. Более того — еще год войны, и даже количественные поступления упадут катастрофически.

Вы сразу спросите: «Насколько?». Но ситуация такова, что у нас ведь даже размер рынка оценить невозможно — достоверных отчетов-то нет! Мы понемногу пытаемся в этом направлении работать — планируем запустить единую интернет-площадку, где все фонды смогут выкладывать открытые отчеты. Это актуально, потому что некоторые организации и Фейсбук еще не освоили, у многих нет своего сайта.

Но в целом качественных изменений можно ожидать лишь тогда, когда фонды научатся дружить друг с другом и прекратят видеть друг в друге конкурентов. Иначе общего развития не получится. Это культура, ее нужно выращивать.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Полонина в огне

С начала 2016 г. в Ивано-Франковской области возникло шесть чрезвычайных ситуаций...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Страх способен подвигнуть политиков к готовности задействовать порой даже самые...

Швейцарская тюрьма установит защиту от дронов

Тюрьма швейцарского города Ленцбург (кантон Аргау) намерена потратить 200 000 франков на...

Прощай, забой! Гуд бай, мореходка!

Проблема не профессии, а в том, обеспечит ли государство свежевыпущенных специалистов...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка