Иран и Россия: дискомфортный альянс

№47(797) 25 ноября — 1 декабря 2016 г. 23 Ноября 2016 5

 [img:100868]

В конце августа Иран принял удивительное решение, позволив российским ВВС осуществлять вылеты с расположенной в самом сердце страны авиабазы Шахид-Ноже для нанесения авиаударов по сирийским территориям, которые, по заявлениям Тегерана и Москвы, удерживают террористы.

______________________________
* Данная статья — перевод материала, опубликованного в журнале Foreign Affairs [№5,сентябрь/октябрь 2016 года]. © Council on Foreign Relations. Распространяется Tribune News Services.

Решение действительно нетривиально: оно противоречит фундаментальному принципу внешней политики Ирана. Тегеран с 1979 г. тщательно оберегает свой суверенитет по принципу «ни Восток, ни Запад» — этот популярный девиз выгравирован над входом в здание МИД в Тегеране. Соответственно на протяжении 37 лет Иран не предоставил ни одной иностранной державе право доступа на свои военные базы. Так почему это произошло именно сейчас?

Упомянутое решение символизирует углубление политических и военных связей Ирана и России. Сотрудничество двух государств в Сирии по сути стало самым значительным проектом военного взаимодействия Ирана с какой-либо страной с 1979 г., и это партнерство вполне способно внести сложности в процесс сближения Ирана с Западом.

Впрочем, это вовсе не означает полное отсутствие напряженности в российско-иранских отношениях: обе стороны демонстрируют изрядное взаимное недоверие. Например, вскоре после заявления России о предоставлении Ираном доступа к базе Шахид-Ноже несколько депутатов иранского меджлиса гневно назвали это решение попранием конституции, запрещающей открытие иностранных военных баз на территории Ирана.

Несколько иранских чиновников стремительно перешли в глухую оборону. Они подчеркнули конституционность решения, поскольку России дано право лишь на временное пользование базой для дозаправки, а сама база остается иранской. Чиновники напомнили, что решение одобрено высшим советом национальной безопасности — верховной властью Ирана в вопросах формирования внешней политики. А министр обороны Хоссейн Дехган, за минувшие 2,5 года пять раз побывавший в Москве, пояснил: Иран не планирует предоставлять россиянам доступ на другие базы. При этом добавил: «если Россия обратится с подобным запросом, Иран его рассмотрит».

Официальная позиция Тегерана сегодня такова: страны договорились о стратегическом сотрудничестве главным образом ради спасения Сирии от террористов, угрожающих одновременно и РФ, и Ирану. Но на самом деле ситуация гораздо сложнее.

Неудобные союзники

Иранцев отличает глубоко укоренившееся историческое недоверие к России. Ни одна страна не отбирала у Ирана так много территорий, как Россия за последние несколько веков. После Второй мировой войны Красная армия (в отличие от британских и американских войск) отказалась уйти из Ирана и основала две недолго просуществовавшие марионеточные республики в иранском Азербайджане и Курдистане.

Оккупационная армия покинула страну только благодаря дипломатическому прессингу со стороны американцев в период с 1946-го по 1947 г. Недоверие к России сохранялось и после исламской революции 1979-го: тогда, к немалому удовольствию Москвы, Иран разорвал стратегический альянс с США. В 80-е гг. Тегеран жестко критиковал Советский Союз за вторжение в Афганистан и оказание поддержки Ираку в ходе ирано-иракской войны.

Но все же Иран выбрал сотрудничество с Москвой в качестве противовеса Соединенным Штатам — их Тегеран считал более серьезной угрозой. Основатель исламского государства аятолла Рухолла Хомейни в январе 1989 г. обратился к Михаилу Горбачеву с открытым письмом. В этом послании он гарантировал дальнейшее сохранение добрососедских отношений и предупреждал о грядущем коллапсе коммунизма. Несколькими месяцами позже страны подписали ряд соглашений о наращивании торгового, культурного и технического сотрудничества. Не успели просохнуть чернила на этих документах, как последовал развал Советского Союза, но достойные двусторонние отношения сохранились.

После 1991 г. Запад разработал несколько стратегий сдерживания России, в том числе технологию расширения НАТО. Тем не менее президент Владимир Путин не прекращал попыток вернуть России статус глобального игрока. Важным шагом на этом пути виделось возвращение РФ на Ближний Восток. Но выбор вариантов у России был невелик. Сирия — друг, но сирийский президент Башар Асад занят ведением разрушительной гражданской войны. Прочие страны арабского мира либо с трудом справляются с собственными внутренними проблемами (Египет, Ирак, Ливия, Йемен), либо чрезвычайно близки к Вашингтону (Израиль и Саудовская Аравия).

Иран не входил ни в одну из этих категорий. И подобно тому, как Петр Великий мечтал об использовании иранской территории для выхода к теплым водам Персидского залива, его преемники сегодня рассматривают Иран в качестве безопасного плацдарма для возвращения на Ближний Восток.

Естественно, планы Москвы — не тайна за семью печатями для Тегерана. Но у Ирана есть и свои мотивы дружбы с Россией. Прежде всего РФ остается мощным противовесом США. Тегеран, как и Москва, жаждет многополярного мира, лишающего Вашингтон права определяющего слова. Кроме того, у Москвы есть все возможности для поставок Ирану обычных вооружений, и она не заинтересована в смене режима или защите прав человека.

Тем не менее Иран продолжает относиться к России с подозрением, и у Тегерана есть для этого основания. Принято считать, что Москва, несмотря на наличие определенных общих целей с Тегераном, нередко использует Иран в качестве разменной монеты в ходе торгов с США. Подробности тайной договоренности вице-президента Гора и премьер-министра Черномырдина в 1995-м еще свежи в памяти: по тому соглашению Россия обещала к 1999 г. прекратить поставки вооружений Тегерану, а США — отказаться от применения против РФ штрафных санкций по закону 1992 г., предусматривавшему введение санкций в отношении всех поставщиков оружия Ирану. И хотя Россия продолжала поставлять вооружения, эта тайная сделка лишь укрепила Тегеран в сомнениях в отношении надежности РФ.

Кроме того, Тегеран не может забыть, что Россия не воспользовалась правом вето в 2006 г., когда ООН ввела убийственные санкции против Ирана из-за ядерной программы. Позже досаду у Тегерана вызвала неспособность России поставить обещанные еще в 2007 г. ракетные комплексы дальнего действия С-300, требовавшиеся Ирану для защиты ядерных объектов. Москва под давлением Вашингтона и Иерусалима отказалась от идеи поставок. Иран подал против РФ иск в Женевский арбитражный суд. В 2016-м Россия наконец-то согласилась поставить Тегерану С-300, но только в обмен на подписание сделки по ядерной программе Ирана, а ведь это соглашение резко снизило вероятность нанесения военного удара по Ирану.

Россия понимает, что Иран, оказавшись в ситуации выбора между РФ и Западом, однозначно отдаст предпочтение Западу по причине давнего исторического недоверия к России и осознания неспособности РФ к поставкам новейших технологий или инвестиционного капитала — того, в чем отчаянно нуждается Иран в ходе реализации программ по модернизации. Поэтому Москва стремится сохранять напряженность в отношениях между Вашингтоном и Тегераном на достаточно высоком уровне, предотвращающем их сближение, но не доводит ситуацию до накала, способного спровоцировать войну или серьезную конфронтацию.

Отношения двух стран дополнительно осложняет непрерывная борьба внутри Ирана за выбор направления внешней политики страны после подписания соглашения по ядерной программе. Умеренные силы, жаждущие сближения с Западом, стремятся к дружественным, но не слишком тесным отношениям с Москвой. Сторонники же жесткой линии, выступающие против сближения с Западом, благосклонно оценивают перспективу дальнейшего развития отношений с Россией.

Несмотря на издавна существующую напряженность, политический альянс Ирана и России, вполне вероятно, проживет еще несколько лет. Вскоре после знаменательного заключения соглашения по ядерной программе между Ираном и шестью глобальными игроками Путин в январе 2016-го встретился в Тегеране с высшим руководителем Ирана Али Хаменеи и подарил ему редкий антикварный экземпляр Корана. Стороны договорились о значительном расширении экономических и военных связей в период постепенного снятия санкций с Ирана после ядерного соглашения. Все описанные выше тенденции в полной мере проявились и в сирийском вопросе.

Политический хаос

Политический порядок, установленный на Ближнем Востоке по итогам Первой мировой войны британцами и французами, терпит крах. Иран считает битву за будущее Сирии определяющим фактором в деле формирования нового порядка. Убежденный в отсутствии у Вашингтона готовности поддерживать региональные приоритеты Ирана Тегеран видит в сотрудничестве с Россией действенную возможность усиления своих позиций в регионе.

Стратегическая цель Ирана в Сирии состоит в защите Асада, а если эта задача окажется слишком затратной, то Тегеран намерен сохранить хотя бы «асадизм» — т. е. политический, военный и разведывательный аппарат, созданный в Сирии кланом Асадов. Для Ирана Дамаск служил безопасным каналом поставок оружия и денег ливанской организации «Хезболла» — самому ценному стратегическому активу Тегерана. Присутствие Ирана в Сирии и Ливане обеспечивает страну пространством для стратегического маневра в потенциальном противостоянии с Израилем. Сирия также служит для Ирана опорным плацдармом для расширения влияния Тегерана на арабском Ближнем Востоке.

Битва за Сирию для Тегерана — еще и один из важных эпизодов регионального соперничества с Саудовской Аравией, поддерживающей оппонентов Асада. Ирак, Ливан, Сирия и в значительно меньшей степени Йемен — вот арены битвы в ходе этого соперничества. Тегеран полагает, что крах Асада ослабит «Хезболлу» в Ливане и правительство Ирака, где доминируют шииты. Реализация подобного сценария лишает Иран большей части влияния на Ближнем Востоке, а Саудовская Аравия при поддержке США может в таком случае стать региональным гегемоном.

А потому Иран ставит на карту все — и материальные затраты, и кровь, и собственный престиж — ради спасения Асада. Тегеран помог сирийскому правительству сформировать вооруженное ополчение, отправил на фронт своих военных советников, профинансировал мобилизацию на сирийскую войну тысяч иракских и афганских шиитов. Гражданская война в Сирии унесла жизни как минимум нескольких сотен иранцев.

Стратегические задачи РФ лишь отчасти совпадают с планами Ирана. На текущий момент у Москвы и Тегерана общая задача — поддержать Асада и сокрушить его оппонентов. Обе стороны решительно настроены на борьбу с терроризмом, а террористами считают «Исламское государство» и «Фронт ан-Нусра», недавно переименованный в «Фронт Фатех аш-Шам». Обе страны называют террористами большую часть противников Асада, в том числе и группировки, поддерживаемые Соединенными Штатами.

Едва ли у России есть заинтересованность в иранском проекте так называемой «Оси сопротивления», простирающейся от Ирана до Ирака, Ливана и Сирии и по сути объединяющей силы шиитов. Претендуя на роль могущественной силы на Ближнем Востоке, Москва не хочет восстанавливать против себя суннитские государства. Не заинтересована Россия и во враждебности Израиля. Более того, сегодня отношения между этими странами носят исключительно дружественный характер. Российские войска в Сирии не только не примут участия в каких-либо наступательных маневрах, направленных против Израиля, но и фактически лишат Иран и «Хезболлу» возможности предпринять подобную попытку.

Россия с ее глобальными амбициями в большей степени, чем Иран, склонна к компромиссу с США по поводу судьбы Асада и будущего Сирии. К примеру, складывается впечатление, что Россия в большей степени, чем Иран, готова принять альтернативу Асаду, если такая фигура окажется приемлемой для Саудовской Аравии и при этом будут учтены интересы Израиля в вопросах безопасности.

Впрочем, Иран, судя по всему, готов рискнуть, сделав ставку на Россию. С одной стороны, Тегеран одобрял российскую военную интервенцию в Сирии, признавая, что без нее у Асада было бы мало шансов выжить. В конце концов оппонентов Асада поддерживают Катар, Саудовская Аравия, Турция и США. С начала российской интервенции позиции Асада, к немалой радости Тегерана, упрочились. С другой стороны, российская интервенция в определенном смысле уменьшила роль Ирана в Сирии. Недавно министр обороны Дехган заявил, что Иран и Россия договорились о необходимости сохранения существующей в Сирии политической системы, а также территориальной целостности страны, и добавил, что «Асад должен остаться тем, кто принимает решения».

Но самыми важными оказались слова министра о наличии у Ирана и России договоренности о том, что «Иран следует информировать о любом решении в отношении Сирии». Иными словами, Тегеран признал: в ходе возможного американо-российского компромисса в одобрении со стороны Ирана нет необходимости.

Ни Востоку, ни Западу

Судя по всему, решение Тегерана о предоставлении России доступа на иранскую авиабазу стало симптомом пробуждения. Страна недвусмысленно сигнализирует о решимости относительно поддержки Асада. В то же время Тегеран, не уверенный в том, как будет строиться политика администрации следующего американского президента, демонстрирует готовность подстраховаться — за счет более тесного сотрудничества с Россией в военных вопросах и вопросах безопасности.

Внешняя политика Ирана ориентирована сейчас больше на Восток, чем на Запад. Разворот в сторону России носит тактический характер. Но если Иран станет стратегическим союзником РФ, этот сценарий чреват самыми негативными последствиями для Вашингтона. Иран и Россия, к примеру, способны создать антиамериканский блок в Средней Азии и на Кавказе.

Дабы избежать такого исхода, Соединенным Штатам следует попытаться подвести Иран как можно ближе к его давнему девизу — «ни Востоку, ни Западу». Ради этого президенту Обаме следовало бы заложить надежный фундамент для полной реализации всех положений ядерного соглашения и во имя улучшения американо-иранских экономических отношений еще до ухода из Белого дома. Иран заключил с Boeing и Airbus предварительные соглашения на закупку нескольких десятков самолетов на сумму $35—45 млрд. Это самая крупная разовая коммерческая сделка между Ираном и Западом более чем за четыре десятилетия. Несмотря на оппозицию со стороны конгресса, Обаме стоило бы предпринять все возможное для того, чтобы сделка состоялась. Она может положить начало реинтеграции Ирана в мировую экономику, поспособствовать улучшению экономических связей Тегерана с Западом и укреплению позиций умеренных сил Ирана, стремящихся к сбалансированной или (по меньшей мере) нейтральной внешней политике.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

По чиновничьим «канонам»

Главным же «толкачом» скандальной «реформы» остается Департамента бюджета...

Что общего у министра и бригадира грузчиков?

Лесники, завателье, завлабы и завкафедрами, начцехов, прорабы и бригадиры, присяжные...

Стратегические издержки пыток: как Америка...

Израиль и США действуют в одном ключе: без преференций не будет и компромиссов

Дрон — «скорая помощь» готов к вылету

Беспилотные летательные аппараты способны не только доставлять пиво, продукты и...

Восстание Васила

«Верните торговлю с Россией!» — с таким призывом обратились к Президенту...

Покажи свое IT

Все стали перепечатывать новости о масштабной акции протеста «Гройсман, не кошмарь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка