Кодируем от безработицы

№11v(739) 27 марта — 2 апреля 2015 г. 26 Марта 2015 3

Как «программирование лопатой» сменить на программирование

IT-отрасль может стать спасительным локомотивом для разрушенной экономики Донбасса
IT-отрасль может стать спасительным локомотивом для разрушенной экономики Донбасса

Государство справляется с проблемами сотен тысяч беженцев из зоны боевых действий и не менее острой задачей адаптации демобилизованных ветеранов традиционным и крайне эффективным способом — оно их в упор не видит. Между тем находятся структуры, которые предлагают решать вопрос социализации в новой жизни кардинально — вместо нищенских пособий получить новую, престижную и высокооплачиваемую профессию в самой перспективной отрасли — IT.

Такой шаг сделал фонд BrainBasket, запустив проект Coding for future. Необычность инициативы в том, что переселенцам и ветеранам АТО предлагали всего за пару месяцев освоить IT-специальность тестировщика программного обеспечения (QA-специалиста) — после чего фонд обещал трудоустроить всех выпускников в ведущие предприятия отрасли. С учетом того, что минимальная зарплата тестировщика сегодня в Украине стартует от 500 долларов (при катастрофически девальвировавшей гривне) — это очень неплохое предложение для людей, потерявших прежнюю жизнь.

Янико МЕРИЛО, главный исполнительный директор BrainBasketПробный запуск проекта состоялся в конце прошлого года, и к моменту нашего разговора с Яникой МЕРИЛО, главным исполнительным директором BrainBasket, готовился первый условный выпуск около шести десятка студентов первого набора. Об архитектуре проекта мы в основном и говорили — хотя неисчислимый перечень должностей и регалий Яники (исполнительный директор Ассоциации международных инвесторов UVCA, эксперт Агентства электронного правительства Украины, член совета директоров ассоциации бизнес-ангелов UАngel и советник председателя комитета иностранных дел парламента Эстонии, советник министра экономического развития и торговли Украины) неизбежно расширил перечень затронутых тем.

Тестируй для выживания

— Яника, первоначально объявленная долгосрочная задача BrainBasket звучала несколько фантастично — это раскручивание анонсированной программы «100 000 новых рабочих мест в IT-сфере до 2020 г.». Кто впервые заговорил о Coding for future как о социальном проекте для адаптации переселенцев и ветеранов АТО?

— Я хочу верить, что Coding for future — это мой ребенок, или, если хотите, моя историческая карма.

В прошлом году в январе—феврале я еще ездила по Луганщине, Донетчине, посещала Счастье, Ровеньки, Свердлов и т. д. Встречалась с молодыми ребятами — в школах, университетах. Говорили о перспективах, о том, чем было бы интересно заняться. И ребята говорили, что они вынуждены идти «программировать лопатой» — больших перспектив у них нет.

Я же верила и верю, что региональное развитие возможно через такие сферы труда, которые зависят не от местонахождения работника, а лишь от его умения, навыков, мотивации, амбиций. И IT — как раз такая сфера, она может создать рабочие места даже там, где их сегодня нет.

А потом случилась война. И многие ребята, с которыми я встречалась, вынуждены были переехать в Киев, в Харьков и оказались в еще более сложной ситуации. Многие не имели возможности трудоустроиться.

Поэтому начать работу по привлечению в IT новой крови пришлось в таком вот формате. Coding for future, с одной стороны, дает возможность трудоустроиться тем, кому сегодня чрезвычайно тяжело, с другой — дает перспективную профессию, и в дальнейшем, если проект приобретет широкий масштаб, — это драйвер всей экономики.

— Coding for future создавался с чистого листа, без предварительных консультаций с игроками рынка?

— Это вопрос из проблематики «курица-яйцо». Мы общались с общественной организацией «Центр занятости свободных людей», с Минобороны, с предприятиями отрасли. Конечно, мы пытались понять, сможем ли трудоустроить наших курсантов — обучить людей мало, нужен полный цикл.

— Объявлялось, что Coding for future — это совместный проект с Минобороны. Какова роль министерства, что оно сделало, чего не сделало?

— Нам не нужно от министерства ничего, кроме того, чтобы оно анонсировало программу среди бойцов.

Министерство готово об этой программе заявить. Пока что мы сами просим чуть притормозить — хотим увидеть результат первого набора.

— Как осуществлялся отбор кандидатов, какие требования ставились, кого отсеивали?

— Как только мы объявили о программе (без большой рекламы), за первый же месяц записалось 2 тыс. желающих! Дальше мы попросили их заполнить анкету — указать навыки обращения с компьютером и пр. Примерно тысяча человек анкету заполнили, и у 300 кандидатов первоначальные навыки были такими, что с ними можно было дальше работать. В итоге выбрали около 80, потом эта цифра немного изменялась.

— Вы не упомянули ваши требования к английскому претендентов — без языка в IT делать особо нечего.

— Мы не выдвигали такого требования, но поскольку выбор из кандидатов был широкий, предпочтение в результате отдавали тем, кто соответствовал этому критерию.

— Проводился ли отбор по возрасту?

— Возраст не учитывался, но преимущественно обращались ребята 22—25 лет.

— Не интересно было бы показать открытость IT-сферы для зрелых людей? Нет желания, например, набрать показательную группу 50-летних начинающих?

— Пока не думали, но это очень хорошая мысль.

— Поскольку предполагалось, что это социальная программа, какие социальные критерии позволяли кандидату получить преимущество?

— В первую очередь мы предпочитали бы участников АТО (их в итоге попало 8 человек). Остальные — переселенцы, беженцы. «Бумажного» подтверждения официального статуса, мы, конечно, не требовали.

— А почему так мало участников АТО? Многим раненым бойцам, безусловно, придется столкнуться с проблемами при поиске нормальной работы.

— Вот это для нас тоже было вопросом. Мало подавались. Хотя Минобороны объявило по госпиталям, что есть такая программа.

Возможно, это связано с тем, что еще не проводилась масштабная демобилизация. Многие из предварительно записавшихся отмечали, что в настоящий момент служат и программа им будет интересна после возвращения.

Второй момент — нам нужны были кандидаты из тех городов, в которых работали наши партнеры — тренинговые, учебные центры. И если в городе не было подходящих участников АТО, подавших заявку, набирали переселенцев.

— Как происходит обучение студентов? Кто за это платит? Кто поставляет преподавателей?

— Мы предпочли бы, чтобы обучение проходило на базе уже существующих коммерческих тренинговых центров. По такой схеме и построили работу в регионах — центры согласились взять в свои коммерческие группы на безоплатной основе по 1—2 человека из нашего проекта.

В Киеве ситуация оказалась сложнее — мест в коммерческих группах просто не было. Поэтому мы набрали в столице свои классы, и три волонтера-преподавателя вели три группы примерно по десятку человек.

— Сколько, кстати, стоит подобный коммерческий курс для подготовки QA-специалиста? Сколько «сэкономили» ваши студенты?

— Примерно 2 тыс. долларов.

— Как отзываются о ваших студентах учебные центры, которые включили их в коммерческие группы? Как они оценивают их мотивацию?

— Мотивация выше, потому что это люди, которым обучение реально нужно для выживания и адаптации.

— Что для вас стало самой большой неожиданностью на этапе реализации?

— То, что оказалось трудно найти волонтеров, которые согласились бы отработать по 60—80 академических часов,— выбранная нами специальность весьма специфична.

Ограниченное количество учителей в результате сильно ограничило и количество учеников.

Я уверена, что это наша недоработка — мы не прошлись по всему рынку, по всем предприятиям, по всем возможным социальным медиа.

Это был самый большой сюрприз и самое большое ограничение.

— Раз обучение велось в разных центрах, следовательно, программы были разные?

— Пока что да. Но теперь мы стандартизируем учебные материалы, и программа соответственно будет стандартизирована и унифицирована.

Игорь Закалов, программный директор BrainBasket, собрал требования от разных предприятий — чтобы не было упреков в том, что мы готовим специалистов конкретно под кого-то.

— Пришлось ли в процессе обучения столкнуться со специфическими психологическими проблемами студентов — все же многие из них пережили тяжелые психотравмы?

— Нет, пока что нет. Те группы, которые мы отобрали, — это в основном классные молодые люди.

Возможно, если бы мы не подбирали из 2 тыс. записавшихся самых-самых — то, конечно, моменты адаптации встали ли бы более остро.

Кто их всех продаст?

— Прочитать учебный курс — самое простое в вашем проекте. Когда вы только стартовали, реакция IT-сообщества, в том числе работодателей, была крайне позитивной. Многие, если не ошибаюсь, заранее обещали взять кого-то из ваших выпускников. Что-то изменилось к моменту, когда обещания приходится выполнять? Энтузиазм не угас? Ведь ситуация на рынке все сложнее с каждым днем, международные компании закрывают свои офисы в Украине, заказчик относится все более настороженно к отечественному разработчику, опасаясь проблем со стабильностью и т.д.

— Некоторых ребят трудоустроили еще до выпуска — компании приметили их во время обучения.

Хотя, конечно, есть и компании, которые сегодня уже говорят: реалии изменились, сами сокращаем персонал, давайте подождем. Но так говорят единицы.

Сейчас очень интересный и важный момент — в самое ближайшее время, в ближайшие недели мы должны будем понять, насколько успешным будет трудоустройство выпускников.

— Сколько бы мы ни говорили, что рынок IT потенциально бездонен, отечественный рынок труда тех же QA-специалистов низшего звена уже перенасыщен. Как признаются некоторые рекрутеры компаний, молодые тестировщики часто обещают работать с полгода бесплатно — чтобы только получить запись в резюме об опыте участия в проекте.

— Вопрос в том, в каком объеме рынок готов принять наших выпускников. Сейчас мы выпустим шесть десятков, потом еще раз — и в какой-то момент рынок будет перенасыщен.

Да, проблема есть — и это проблема формата. Конечно, несколько десятков наших выпускников рынок не обвалят, и мы их трудоустроим — в первую очередь из-за социальной составляющей.

— То есть будете давить на чувство социальной ответственности работодателя?

— Будем, конечно. Я, безусловно, верю в свободную конкуренцию. Но верю и в то, что в некоторых случаях люди нуждаются в поддержке.

Главная проблема — есть очень немного профессий (особенно в IT), которым можно обучить за 3—4 месяца. А запускать сразу годовой курс — это не очень реально. И это тоже большое ограничение.

Если мы понимаем, что хорошо было бы, скажем, научить людей программировать на Java (язык программирования) — то, будем реалистами, мы не сможем этого сделать за полгода.

Нужно также понимать, что мы, во-первых, пока что создаем новую образовательную платформу. А во-вторых, открываем для прошедших курс QA возможность приобретения дальнейших навыков — то же программирование.

— Что вы понимаете под новой образовательной платформой?

— Те учебные материалы, которые сегодня обкатываются на курсах, будут вскоре доступны через наш интернет-портал BrainBasket.

— Онлайн-курсы будут открытыми?

— Да, нужно будет только зарегистрироваться. В конце обучения нужно будет пройти тесты и экзамен, чтобы получить соответствующий сертификат — мы хотим, чтобы он имел реальный вес в сообществе.

Запускать будем по модулям. Первым выставим курс по QA, но в дальнейшем планируем значительно расширить спектр.

— Кто-то готов разрабатывать такие программы, готовить учебные материалы?

— Да, конечно. В этом смысле значительно сложнее было с курсом для тестировщиков — это все же более узкая и специфическая ниша, чем, например, Java-программисты.

Но онлайн-курсы сами по себе не сработают. Я очень верю в комбинирование. Обучаемые должны проходить не только через онлайн-курсы, но и через менторов, через курсы в реальной жизни. Очень большая вероятность того, что в противном случае, без живых мотивирующих связей, будет большой отсев. Нужен сугубо человеческий контакт. Даже на онлайн-курсах должен быть преподаватель, который будет общаться с вами вживую.

Хотим превратиться в открытый университет со своей программой, с мотивирующей средой, с онлайн-платформой, с бизнес-средой, с комьюнити.


Жестокий мир IT: когда мужчины называют Янику ангелом, они чаще всего думают о деньгах

— Coding for future, как любой социальный проект, вместе с надеждой приносит и неоправданные ожидания: кто-то не попадет в программу, кто-то даже после обучения не найдет работу и т.д. Учитываете ли вы эту составляющую работы, когда планируете разворачивание программы?

— Это дилемма. В этом проекте большая социальная составляющая. Поэтому приходится искать баланс: набирать людей массово — которых мы самостоятельно не сможем трудоустроить, либо набрать немногих, но обеспечить их работой.

Я лично хотела бы в следующем наборе привлечь тех, кто ранее записался — но был не готов для прошедших курсов (недостаточно продвинутый язык, не слишком глубокое знание компьютера). Дообучить их простейшим вещам — возможно, уже только это позволит им адаптироваться самостоятельно.

Что же касается профподготовки, то нужно двигаться в сторону скриптинга — это еще не полноценное программирование, а вещи более простые (РНР, HTML, Java-script и т.д.). Тестировщиков, как уже упоминалось, мы не можем выпускать сотнями.

— Не думали ли вы о том, что начинающие специалисты (сразу после курсов), находящиеся в самом основании пищевой пирамиды, самостоятельно не продадут свой труд — а всех выпускников вы очень скоро не сможете обеспечить работой? Не стоит ли под такой социальный проект создать и социальную биржу IT-труда?

— Этим занимается, например, такая организация, как «Центр занятости свободных людей».

— Но эта организация ориентирована на внутренний рынок, где востребованность в таких специалистах не слишком высока. Не стоило бы создать некую национальную биржу, ориентированную на мировой рынок?

— Я работала на рынке IT и видела его под разными углами зрения. Свое аутсорсинговое предприятие я создала в 2000-м, дальше работала в инвестиционной сфере... Я не верю, что мы сделаем что-то лучше, чем это сделал бы частный рынок.

Если мы создадим сегодня онлайн-биржу, мы не будем наших программистов продавать лучше, чем это уже делают нынешние игроки рынка. Профессиональные предприятия в любом случае сделают это лучше и эффективнее.

Мы обсуждали подобный вопрос, когда думали о том, стоит нам создавать свой учебный центр или сотрудничать с уже существующими. Я за то, чтобы поддерживать тех, кто уже что-то хорошо делает, а не стараться все делать самим.

Программируй на государство

— BrainBasket оплачивает менторов и разработчиков учебных материалов?

— Нет. И, я думаю, не должен.

IT-сообщество в целом прекрасно понимает, что должно работать над созданием предпосылок своего развития.

Поясню на таком косвенном примере. Сейчас мы создали совместно с некоторыми крупнейшими IT-предприятиями и банками ICT Competence Center. Участники заявили, что готовы бесплатно помогать государству внедрять элементы электронного правительства — потому что понятно, что в бюджете на это средств практически нет.

Это открытый проект. В нем может участвовать любой айтишник.

За 2 дня мы собрали около 700 специалистов, которые сказали, что в среднем около 8 часов в неделю готовы потратить на то, чтобы бесплатно развивать государственную IT-систему. Скажем, провести аудит в каком-то министерстве, написать некое приложение и т. д.

— Помнится, недавно маркетинг-директор «ПриватБанка» Дмитрий Дубилет выдавал это за свою идею.

— Я уже с Дубилетом по этому поводу говорила! Они, конечно, одни из участников ICT Competence Center, и очень активные — но уж точно не единственные. Даже не понимаю, как Дубилет всюду успевает!

— А кто будет модератором этого процесса «программируй на государство»?

— В целом — я. А технически процесс будет работать примерно так. Госструктуры подают нам проекты, которые они хотели бы реализовать, но у них нет ресурсов. Запросы уже есть — от Минприроды, МВД, некоторых муниципалитетов. Примерно 40 заявок — при том, что мы еще даже активно не контактировали.

А мы будем их реализовывать, распределяя задачи по участникам.

— Не развратите ли вы тем самым госмашину, как сегодня развращает ее военную систему бесплатная помощь волонтеров? Чиновники будут получать финансирование проектов, а бесплатно работать станут волонтеры-программисты.

— В том-то и дело, что мы беремся за те проекты, на которые не предусмотрено финансирование, а социальный заказ огромен. Например, открытый бюджет города. Конечно, мы можем сидеть и ждать, требуя от государства: «выполняйте свои функции». Но если в этом году на разработку «электронного правительства» выделено 2 млн. грн. — понятно, что технически это сделать просто невозможно.

— Не считаете, что от IT-сообщества сейчас многие ждут скорее не выполнения соцзаказа, а появления некого экспертного сообщества, которое стало бы преградой для возникновения схем воровства фантастической наглости — вроде знаменитых баз данных для Минюста, где за несколько строк кода государство ежегодно платит многомиллионное роялти?

— Как раз ICT Competence Center может служить своего рода системой контроля, с помощью которого игроки рынка смогут оценить, насколько адекватные программные продукты, скажем, закупает то или иное министерство у одного из разработчиков на коммерческой основе.

Я надеюсь, что тендеры, в том числе на ПО, будут переходить на электронные площадки, и они станут открытыми.

— Для начинающего IT-специалиста важнейшим элементом успеха является опыт. Возможно ли обретение такого опыта новичками при выполнении заказов того же ICT-центра?

— Абсолютно!

— Но ведь люди, прослушавшие курс по программированию, не создадут никакого нормального продукта. Кто-то готов взять на себя менеджмент?

— В этом и была основная идея — чтобы компании не выделяли своих программистов для выполнения задач центра, а выступали в роли аналитиков и менеджеров, используя ресурс добровольцев.

Ангелы должны быть с деньгами

— Вам удалось запустить инициативу Coding for future, организовав и скоординировав усилия отечественных игроков отрасли. Нет ли желания сделать то же, но в международном масштабе — там ресурсы ведь значительно больше?

— Это немножко другая функция — и мы занимаемся этим посредством ассоциации инвесторов, куда входит 40 различных фондов.

Промотировать украинскую IT-среду — это большая и очень сложная работа.

— Вам не кажется, что в этой деятельности — «промотировать украинскую IT-среду» — заложено некое противоречие? Часто говорят, что для того чтобы украинский проект стал по-настоящему интересен венчурному инвестору (венчурные инвестиции — высокорискованные, обычно в инновационные предприятия. Авт.), он должен перестать быть украинским — внутренний рынок крайне мал по сравнению с мировым, и крупным игрокам совсем не интересен.

— Согласна, так думают. Но хотела бы тут привести пример с эстонским Skype (в создании программы участвовали эстонские программисты Ахти Хейнла, Прийт Казесалу и Яан Таллинн Авт. ). Да, его продали, но очень большая команда разработчиков до сих пор работает в Эстонии, и деньги от сделки пришли в страну, где их инвестируют в новые проекты.

Так что те предприятия и продукты, которые выходят на глобальный рынок, становятся своего рода послами Украины в мире.

Например, Ян Кум (американский миллиардер, один из создателей мессенджера WhatsAppАвт.). Хотя он уехал из страны, когда ему было всего 16, он всюду говорит, что это своего рода украинский проект, и этим он всюду промотирует Украину и ее среду.

— Ок, если наша среда так заманчива, позвольте немного неприличный вопрос. Вы член совета директоров ассоциации бизнес-ангелов UАngel (бизнес-ангел — частный инвестор, вкладывающий собственные деньги в инновационные проекты на этапе создания Авт.) — сколько лично вы как бизнес-ангел вложили в украинские проекты?

— Думаю, гораздо важнее, что я два года вкладывала личные деньги и деньги семьи для того, чтобы заниматься здесь тем, чем я занимаюсь. Я называю деятельность «создание экосистемы».

BrainBasket, бизнес-ангелы, венчурная ассоциация, ICT-центр — мне кажется, это то, чего не хватало рынку. Так что мои вложения — это то, что я бесплатно спонсирую и развиваю эту систему. И это важнее, чем просто вложение денег в некий гипотетический украинский стартап (новорожденная компания, проект. Авт.).

Я могла бы инвестировать в один стартап и заниматься исключительно им. А так — я имею большее влияние на среду. И думаю, что в эту среду вложила больше, чем могла вложить в стартапы.

— Вы в некотором роде пытаетесь взять на себя функции посредника между IT-сообществом и новыми людьми во власти — не зря вы являетесь советником министра экономического развития и торговли. И кому как не вам знать, что мало что так тормозит отечественную IT-отрасль, как административные барьеры — особенно на пути финансов. Например, то, что в Украине до сих пор невозможно открыть полноценный PayPal-аккаунт (платежная система) с возможностью принимать средства — это просто национальный позор. Раз уж вы вхожи в министерства — вот эти стоны и плачи там вообще слышат?

— Знаете, почему я улыбаюсь, слушая про PayPal? Эстония создала недавно такое понятие, как электронный резидент (e-residence) — своего рода электронное гражданство, с целью привлечь предпринимателей. Ты можешь пользоваться услугами и опциями электронного правительства, тебе доступны определенные бонусы, возможность открывать счета в банках и регистрировать компании удаленно, по сети. За первый же месяц зарегистрировалось 600 украинцев! Мы удивились — а оказалось, что больше всего они хотели полноценный аккаунт PayPal.

Так что я понимаю проблему — но нужно рассматривать ее в комплексе. Если деньги невозможно вывести/ввести, если суды не работают, а их решения невозможно имплементировать, если коррупция все разлагает...

Да, приоритетом Минэкономики является дерегуляция, отмена всех барьеров. Но вот как это сделать — это большой вопрос.

Потому что даже у IT-сообществ нет единого мнения, что нужно делать. Все говорят: «нужно поддерживать отрасль». А что конкретно делать-то? Давайте список!

Сейчас в Министерстве экономики создан новый департамент «цифровой экономики», который будет заниматься и этими темами — как помочь создать цифровое общество.

Я убеждена, что именно развитое, открытое цифровое общество способно в результате модернизировать и изменить жизнь всей страны.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Лампочку можно не менять 10 лет

Светодиодные системы позволяют делать то, что не могут другие технологии, —...

Кругляк преткновения

Сколько стоит мораторий на вывоз необработанной древесины

Градусы против киловатт-чаcов

Платежки за услуги ЖКХ — сколько остается на другие нужды

Возмущению действиями власти нет предела

Я получил платежку за отопление (за половину октября) на 1428 грн. 64 коп.

Газовая и очень калорийная реформа

НАК «Нафтогаз Украины» объявила о намерении со следующего года начать реформу...

Лунная деревня. Марс мне — дом родной

В Днепре стараются не отставать от последних тенденций освоения космоса

Дурная кровь

ВОЗ настаивает, чтобы к 2020 г. все доноры были добровольными и безоплатными.У нас таких...

Киевское водохранилище: Лучше зарыблять, чем...

21 ноября в Киевское водохранилище было выпущено более 100 тыс. мальков растительноядных...

Клубника, пчелы и кролики

«Иностранные специалисты постоянно пытаются уйти от ответственности. То у нас...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка