Кодируем от безработицы

№11v(739) 27 марта — 2 апреля 2015 г. 26 Марта 2015 3

Как «программирование лопатой» сменить на программирование

IT-отрасль может стать спасительным локомотивом для разрушенной экономики Донбасса
IT-отрасль может стать спасительным локомотивом для разрушенной экономики Донбасса

Государство справляется с проблемами сотен тысяч беженцев из зоны боевых действий и не менее острой задачей адаптации демобилизованных ветеранов традиционным и крайне эффективным способом — оно их в упор не видит. Между тем находятся структуры, которые предлагают решать вопрос социализации в новой жизни кардинально — вместо нищенских пособий получить новую, престижную и высокооплачиваемую профессию в самой перспективной отрасли — IT.

Такой шаг сделал фонд BrainBasket, запустив проект Coding for future. Необычность инициативы в том, что переселенцам и ветеранам АТО предлагали всего за пару месяцев освоить IT-специальность тестировщика программного обеспечения (QA-специалиста) — после чего фонд обещал трудоустроить всех выпускников в ведущие предприятия отрасли. С учетом того, что минимальная зарплата тестировщика сегодня в Украине стартует от 500 долларов (при катастрофически девальвировавшей гривне) — это очень неплохое предложение для людей, потерявших прежнюю жизнь.

Янико МЕРИЛО, главный исполнительный директор BrainBasketПробный запуск проекта состоялся в конце прошлого года, и к моменту нашего разговора с Яникой МЕРИЛО, главным исполнительным директором BrainBasket, готовился первый условный выпуск около шести десятка студентов первого набора. Об архитектуре проекта мы в основном и говорили — хотя неисчислимый перечень должностей и регалий Яники (исполнительный директор Ассоциации международных инвесторов UVCA, эксперт Агентства электронного правительства Украины, член совета директоров ассоциации бизнес-ангелов UАngel и советник председателя комитета иностранных дел парламента Эстонии, советник министра экономического развития и торговли Украины) неизбежно расширил перечень затронутых тем.

Тестируй для выживания

— Яника, первоначально объявленная долгосрочная задача BrainBasket звучала несколько фантастично — это раскручивание анонсированной программы «100 000 новых рабочих мест в IT-сфере до 2020 г.». Кто впервые заговорил о Coding for future как о социальном проекте для адаптации переселенцев и ветеранов АТО?

— Я хочу верить, что Coding for future — это мой ребенок, или, если хотите, моя историческая карма.

В прошлом году в январе—феврале я еще ездила по Луганщине, Донетчине, посещала Счастье, Ровеньки, Свердлов и т. д. Встречалась с молодыми ребятами — в школах, университетах. Говорили о перспективах, о том, чем было бы интересно заняться. И ребята говорили, что они вынуждены идти «программировать лопатой» — больших перспектив у них нет.

Я же верила и верю, что региональное развитие возможно через такие сферы труда, которые зависят не от местонахождения работника, а лишь от его умения, навыков, мотивации, амбиций. И IT — как раз такая сфера, она может создать рабочие места даже там, где их сегодня нет.

А потом случилась война. И многие ребята, с которыми я встречалась, вынуждены были переехать в Киев, в Харьков и оказались в еще более сложной ситуации. Многие не имели возможности трудоустроиться.

Поэтому начать работу по привлечению в IT новой крови пришлось в таком вот формате. Coding for future, с одной стороны, дает возможность трудоустроиться тем, кому сегодня чрезвычайно тяжело, с другой — дает перспективную профессию, и в дальнейшем, если проект приобретет широкий масштаб, — это драйвер всей экономики.

— Coding for future создавался с чистого листа, без предварительных консультаций с игроками рынка?

— Это вопрос из проблематики «курица-яйцо». Мы общались с общественной организацией «Центр занятости свободных людей», с Минобороны, с предприятиями отрасли. Конечно, мы пытались понять, сможем ли трудоустроить наших курсантов — обучить людей мало, нужен полный цикл.

— Объявлялось, что Coding for future — это совместный проект с Минобороны. Какова роль министерства, что оно сделало, чего не сделало?

— Нам не нужно от министерства ничего, кроме того, чтобы оно анонсировало программу среди бойцов.

Министерство готово об этой программе заявить. Пока что мы сами просим чуть притормозить — хотим увидеть результат первого набора.

— Как осуществлялся отбор кандидатов, какие требования ставились, кого отсеивали?

— Как только мы объявили о программе (без большой рекламы), за первый же месяц записалось 2 тыс. желающих! Дальше мы попросили их заполнить анкету — указать навыки обращения с компьютером и пр. Примерно тысяча человек анкету заполнили, и у 300 кандидатов первоначальные навыки были такими, что с ними можно было дальше работать. В итоге выбрали около 80, потом эта цифра немного изменялась.

— Вы не упомянули ваши требования к английскому претендентов — без языка в IT делать особо нечего.

— Мы не выдвигали такого требования, но поскольку выбор из кандидатов был широкий, предпочтение в результате отдавали тем, кто соответствовал этому критерию.

— Проводился ли отбор по возрасту?

— Возраст не учитывался, но преимущественно обращались ребята 22—25 лет.

— Не интересно было бы показать открытость IT-сферы для зрелых людей? Нет желания, например, набрать показательную группу 50-летних начинающих?

— Пока не думали, но это очень хорошая мысль.

— Поскольку предполагалось, что это социальная программа, какие социальные критерии позволяли кандидату получить преимущество?

— В первую очередь мы предпочитали бы участников АТО (их в итоге попало 8 человек). Остальные — переселенцы, беженцы. «Бумажного» подтверждения официального статуса, мы, конечно, не требовали.

— А почему так мало участников АТО? Многим раненым бойцам, безусловно, придется столкнуться с проблемами при поиске нормальной работы.

— Вот это для нас тоже было вопросом. Мало подавались. Хотя Минобороны объявило по госпиталям, что есть такая программа.

Возможно, это связано с тем, что еще не проводилась масштабная демобилизация. Многие из предварительно записавшихся отмечали, что в настоящий момент служат и программа им будет интересна после возвращения.

Второй момент — нам нужны были кандидаты из тех городов, в которых работали наши партнеры — тренинговые, учебные центры. И если в городе не было подходящих участников АТО, подавших заявку, набирали переселенцев.

— Как происходит обучение студентов? Кто за это платит? Кто поставляет преподавателей?

— Мы предпочли бы, чтобы обучение проходило на базе уже существующих коммерческих тренинговых центров. По такой схеме и построили работу в регионах — центры согласились взять в свои коммерческие группы на безоплатной основе по 1—2 человека из нашего проекта.

В Киеве ситуация оказалась сложнее — мест в коммерческих группах просто не было. Поэтому мы набрали в столице свои классы, и три волонтера-преподавателя вели три группы примерно по десятку человек.

— Сколько, кстати, стоит подобный коммерческий курс для подготовки QA-специалиста? Сколько «сэкономили» ваши студенты?

— Примерно 2 тыс. долларов.

— Как отзываются о ваших студентах учебные центры, которые включили их в коммерческие группы? Как они оценивают их мотивацию?

— Мотивация выше, потому что это люди, которым обучение реально нужно для выживания и адаптации.

— Что для вас стало самой большой неожиданностью на этапе реализации?

— То, что оказалось трудно найти волонтеров, которые согласились бы отработать по 60—80 академических часов,— выбранная нами специальность весьма специфична.

Ограниченное количество учителей в результате сильно ограничило и количество учеников.

Я уверена, что это наша недоработка — мы не прошлись по всему рынку, по всем предприятиям, по всем возможным социальным медиа.

Это был самый большой сюрприз и самое большое ограничение.

— Раз обучение велось в разных центрах, следовательно, программы были разные?

— Пока что да. Но теперь мы стандартизируем учебные материалы, и программа соответственно будет стандартизирована и унифицирована.

Игорь Закалов, программный директор BrainBasket, собрал требования от разных предприятий — чтобы не было упреков в том, что мы готовим специалистов конкретно под кого-то.

— Пришлось ли в процессе обучения столкнуться со специфическими психологическими проблемами студентов — все же многие из них пережили тяжелые психотравмы?

— Нет, пока что нет. Те группы, которые мы отобрали, — это в основном классные молодые люди.

Возможно, если бы мы не подбирали из 2 тыс. записавшихся самых-самых — то, конечно, моменты адаптации встали ли бы более остро.

Кто их всех продаст?

— Прочитать учебный курс — самое простое в вашем проекте. Когда вы только стартовали, реакция IT-сообщества, в том числе работодателей, была крайне позитивной. Многие, если не ошибаюсь, заранее обещали взять кого-то из ваших выпускников. Что-то изменилось к моменту, когда обещания приходится выполнять? Энтузиазм не угас? Ведь ситуация на рынке все сложнее с каждым днем, международные компании закрывают свои офисы в Украине, заказчик относится все более настороженно к отечественному разработчику, опасаясь проблем со стабильностью и т.д.

— Некоторых ребят трудоустроили еще до выпуска — компании приметили их во время обучения.

Хотя, конечно, есть и компании, которые сегодня уже говорят: реалии изменились, сами сокращаем персонал, давайте подождем. Но так говорят единицы.

Сейчас очень интересный и важный момент — в самое ближайшее время, в ближайшие недели мы должны будем понять, насколько успешным будет трудоустройство выпускников.

— Сколько бы мы ни говорили, что рынок IT потенциально бездонен, отечественный рынок труда тех же QA-специалистов низшего звена уже перенасыщен. Как признаются некоторые рекрутеры компаний, молодые тестировщики часто обещают работать с полгода бесплатно — чтобы только получить запись в резюме об опыте участия в проекте.

— Вопрос в том, в каком объеме рынок готов принять наших выпускников. Сейчас мы выпустим шесть десятков, потом еще раз — и в какой-то момент рынок будет перенасыщен.

Да, проблема есть — и это проблема формата. Конечно, несколько десятков наших выпускников рынок не обвалят, и мы их трудоустроим — в первую очередь из-за социальной составляющей.

— То есть будете давить на чувство социальной ответственности работодателя?

— Будем, конечно. Я, безусловно, верю в свободную конкуренцию. Но верю и в то, что в некоторых случаях люди нуждаются в поддержке.

Главная проблема — есть очень немного профессий (особенно в IT), которым можно обучить за 3—4 месяца. А запускать сразу годовой курс — это не очень реально. И это тоже большое ограничение.

Если мы понимаем, что хорошо было бы, скажем, научить людей программировать на Java (язык программирования) — то, будем реалистами, мы не сможем этого сделать за полгода.

Нужно также понимать, что мы, во-первых, пока что создаем новую образовательную платформу. А во-вторых, открываем для прошедших курс QA возможность приобретения дальнейших навыков — то же программирование.

— Что вы понимаете под новой образовательной платформой?

— Те учебные материалы, которые сегодня обкатываются на курсах, будут вскоре доступны через наш интернет-портал BrainBasket.

— Онлайн-курсы будут открытыми?

— Да, нужно будет только зарегистрироваться. В конце обучения нужно будет пройти тесты и экзамен, чтобы получить соответствующий сертификат — мы хотим, чтобы он имел реальный вес в сообществе.

Запускать будем по модулям. Первым выставим курс по QA, но в дальнейшем планируем значительно расширить спектр.

— Кто-то готов разрабатывать такие программы, готовить учебные материалы?

— Да, конечно. В этом смысле значительно сложнее было с курсом для тестировщиков — это все же более узкая и специфическая ниша, чем, например, Java-программисты.

Но онлайн-курсы сами по себе не сработают. Я очень верю в комбинирование. Обучаемые должны проходить не только через онлайн-курсы, но и через менторов, через курсы в реальной жизни. Очень большая вероятность того, что в противном случае, без живых мотивирующих связей, будет большой отсев. Нужен сугубо человеческий контакт. Даже на онлайн-курсах должен быть преподаватель, который будет общаться с вами вживую.

Хотим превратиться в открытый университет со своей программой, с мотивирующей средой, с онлайн-платформой, с бизнес-средой, с комьюнити.


Жестокий мир IT: когда мужчины называют Янику ангелом, они чаще всего думают о деньгах

— Coding for future, как любой социальный проект, вместе с надеждой приносит и неоправданные ожидания: кто-то не попадет в программу, кто-то даже после обучения не найдет работу и т.д. Учитываете ли вы эту составляющую работы, когда планируете разворачивание программы?

— Это дилемма. В этом проекте большая социальная составляющая. Поэтому приходится искать баланс: набирать людей массово — которых мы самостоятельно не сможем трудоустроить, либо набрать немногих, но обеспечить их работой.

Я лично хотела бы в следующем наборе привлечь тех, кто ранее записался — но был не готов для прошедших курсов (недостаточно продвинутый язык, не слишком глубокое знание компьютера). Дообучить их простейшим вещам — возможно, уже только это позволит им адаптироваться самостоятельно.

Что же касается профподготовки, то нужно двигаться в сторону скриптинга — это еще не полноценное программирование, а вещи более простые (РНР, HTML, Java-script и т.д.). Тестировщиков, как уже упоминалось, мы не можем выпускать сотнями.

— Не думали ли вы о том, что начинающие специалисты (сразу после курсов), находящиеся в самом основании пищевой пирамиды, самостоятельно не продадут свой труд — а всех выпускников вы очень скоро не сможете обеспечить работой? Не стоит ли под такой социальный проект создать и социальную биржу IT-труда?

— Этим занимается, например, такая организация, как «Центр занятости свободных людей».

— Но эта организация ориентирована на внутренний рынок, где востребованность в таких специалистах не слишком высока. Не стоило бы создать некую национальную биржу, ориентированную на мировой рынок?

— Я работала на рынке IT и видела его под разными углами зрения. Свое аутсорсинговое предприятие я создала в 2000-м, дальше работала в инвестиционной сфере... Я не верю, что мы сделаем что-то лучше, чем это сделал бы частный рынок.

Если мы создадим сегодня онлайн-биржу, мы не будем наших программистов продавать лучше, чем это уже делают нынешние игроки рынка. Профессиональные предприятия в любом случае сделают это лучше и эффективнее.

Мы обсуждали подобный вопрос, когда думали о том, стоит нам создавать свой учебный центр или сотрудничать с уже существующими. Я за то, чтобы поддерживать тех, кто уже что-то хорошо делает, а не стараться все делать самим.

Программируй на государство

— BrainBasket оплачивает менторов и разработчиков учебных материалов?

— Нет. И, я думаю, не должен.

IT-сообщество в целом прекрасно понимает, что должно работать над созданием предпосылок своего развития.

Поясню на таком косвенном примере. Сейчас мы создали совместно с некоторыми крупнейшими IT-предприятиями и банками ICT Competence Center. Участники заявили, что готовы бесплатно помогать государству внедрять элементы электронного правительства — потому что понятно, что в бюджете на это средств практически нет.

Это открытый проект. В нем может участвовать любой айтишник.

За 2 дня мы собрали около 700 специалистов, которые сказали, что в среднем около 8 часов в неделю готовы потратить на то, чтобы бесплатно развивать государственную IT-систему. Скажем, провести аудит в каком-то министерстве, написать некое приложение и т. д.

— Помнится, недавно маркетинг-директор «ПриватБанка» Дмитрий Дубилет выдавал это за свою идею.

— Я уже с Дубилетом по этому поводу говорила! Они, конечно, одни из участников ICT Competence Center, и очень активные — но уж точно не единственные. Даже не понимаю, как Дубилет всюду успевает!

— А кто будет модератором этого процесса «программируй на государство»?

— В целом — я. А технически процесс будет работать примерно так. Госструктуры подают нам проекты, которые они хотели бы реализовать, но у них нет ресурсов. Запросы уже есть — от Минприроды, МВД, некоторых муниципалитетов. Примерно 40 заявок — при том, что мы еще даже активно не контактировали.

А мы будем их реализовывать, распределяя задачи по участникам.

— Не развратите ли вы тем самым госмашину, как сегодня развращает ее военную систему бесплатная помощь волонтеров? Чиновники будут получать финансирование проектов, а бесплатно работать станут волонтеры-программисты.

— В том-то и дело, что мы беремся за те проекты, на которые не предусмотрено финансирование, а социальный заказ огромен. Например, открытый бюджет города. Конечно, мы можем сидеть и ждать, требуя от государства: «выполняйте свои функции». Но если в этом году на разработку «электронного правительства» выделено 2 млн. грн. — понятно, что технически это сделать просто невозможно.

— Не считаете, что от IT-сообщества сейчас многие ждут скорее не выполнения соцзаказа, а появления некого экспертного сообщества, которое стало бы преградой для возникновения схем воровства фантастической наглости — вроде знаменитых баз данных для Минюста, где за несколько строк кода государство ежегодно платит многомиллионное роялти?

— Как раз ICT Competence Center может служить своего рода системой контроля, с помощью которого игроки рынка смогут оценить, насколько адекватные программные продукты, скажем, закупает то или иное министерство у одного из разработчиков на коммерческой основе.

Я надеюсь, что тендеры, в том числе на ПО, будут переходить на электронные площадки, и они станут открытыми.

— Для начинающего IT-специалиста важнейшим элементом успеха является опыт. Возможно ли обретение такого опыта новичками при выполнении заказов того же ICT-центра?

— Абсолютно!

— Но ведь люди, прослушавшие курс по программированию, не создадут никакого нормального продукта. Кто-то готов взять на себя менеджмент?

— В этом и была основная идея — чтобы компании не выделяли своих программистов для выполнения задач центра, а выступали в роли аналитиков и менеджеров, используя ресурс добровольцев.

Ангелы должны быть с деньгами

— Вам удалось запустить инициативу Coding for future, организовав и скоординировав усилия отечественных игроков отрасли. Нет ли желания сделать то же, но в международном масштабе — там ресурсы ведь значительно больше?

— Это немножко другая функция — и мы занимаемся этим посредством ассоциации инвесторов, куда входит 40 различных фондов.

Промотировать украинскую IT-среду — это большая и очень сложная работа.

— Вам не кажется, что в этой деятельности — «промотировать украинскую IT-среду» — заложено некое противоречие? Часто говорят, что для того чтобы украинский проект стал по-настоящему интересен венчурному инвестору (венчурные инвестиции — высокорискованные, обычно в инновационные предприятия. Авт.), он должен перестать быть украинским — внутренний рынок крайне мал по сравнению с мировым, и крупным игрокам совсем не интересен.

— Согласна, так думают. Но хотела бы тут привести пример с эстонским Skype (в создании программы участвовали эстонские программисты Ахти Хейнла, Прийт Казесалу и Яан Таллинн Авт. ). Да, его продали, но очень большая команда разработчиков до сих пор работает в Эстонии, и деньги от сделки пришли в страну, где их инвестируют в новые проекты.

Так что те предприятия и продукты, которые выходят на глобальный рынок, становятся своего рода послами Украины в мире.

Например, Ян Кум (американский миллиардер, один из создателей мессенджера WhatsAppАвт.). Хотя он уехал из страны, когда ему было всего 16, он всюду говорит, что это своего рода украинский проект, и этим он всюду промотирует Украину и ее среду.

— Ок, если наша среда так заманчива, позвольте немного неприличный вопрос. Вы член совета директоров ассоциации бизнес-ангелов UАngel (бизнес-ангел — частный инвестор, вкладывающий собственные деньги в инновационные проекты на этапе создания Авт.) — сколько лично вы как бизнес-ангел вложили в украинские проекты?

— Думаю, гораздо важнее, что я два года вкладывала личные деньги и деньги семьи для того, чтобы заниматься здесь тем, чем я занимаюсь. Я называю деятельность «создание экосистемы».

BrainBasket, бизнес-ангелы, венчурная ассоциация, ICT-центр — мне кажется, это то, чего не хватало рынку. Так что мои вложения — это то, что я бесплатно спонсирую и развиваю эту систему. И это важнее, чем просто вложение денег в некий гипотетический украинский стартап (новорожденная компания, проект. Авт.).

Я могла бы инвестировать в один стартап и заниматься исключительно им. А так — я имею большее влияние на среду. И думаю, что в эту среду вложила больше, чем могла вложить в стартапы.

— Вы в некотором роде пытаетесь взять на себя функции посредника между IT-сообществом и новыми людьми во власти — не зря вы являетесь советником министра экономического развития и торговли. И кому как не вам знать, что мало что так тормозит отечественную IT-отрасль, как административные барьеры — особенно на пути финансов. Например, то, что в Украине до сих пор невозможно открыть полноценный PayPal-аккаунт (платежная система) с возможностью принимать средства — это просто национальный позор. Раз уж вы вхожи в министерства — вот эти стоны и плачи там вообще слышат?

— Знаете, почему я улыбаюсь, слушая про PayPal? Эстония создала недавно такое понятие, как электронный резидент (e-residence) — своего рода электронное гражданство, с целью привлечь предпринимателей. Ты можешь пользоваться услугами и опциями электронного правительства, тебе доступны определенные бонусы, возможность открывать счета в банках и регистрировать компании удаленно, по сети. За первый же месяц зарегистрировалось 600 украинцев! Мы удивились — а оказалось, что больше всего они хотели полноценный аккаунт PayPal.

Так что я понимаю проблему — но нужно рассматривать ее в комплексе. Если деньги невозможно вывести/ввести, если суды не работают, а их решения невозможно имплементировать, если коррупция все разлагает...

Да, приоритетом Минэкономики является дерегуляция, отмена всех барьеров. Но вот как это сделать — это большой вопрос.

Потому что даже у IT-сообществ нет единого мнения, что нужно делать. Все говорят: «нужно поддерживать отрасль». А что конкретно делать-то? Давайте список!

Сейчас в Министерстве экономики создан новый департамент «цифровой экономики», который будет заниматься и этими темами — как помочь создать цифровое общество.

Я убеждена, что именно развитое, открытое цифровое общество способно в результате модернизировать и изменить жизнь всей страны.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Травить — и никаких снастей!

В последнее издание Красной книги Украины выпуска 2009 г. вошло 70 видов отечественной...

Украина становится газовым хабом

Со 2 июня глобальные торговцы природным газом получили возможность использовать...

Излучая обеспокоенность

Первые партии радиоактивных отходов должны вернуться из РФ в Украину в 2018 г.

Маленький Пекин в спальном районе столицы

Метро на Троещину — не роскошь. В районе уже проживает 450 тыс. киевлян. И...

И далеко, и дорого

Эксперты проанализировали ценовые предложения первичной недвижимости в столичном...

Загрузка...
Загрузка...

Вначале было семя

В Украине большинство семян овощных культур сомнительного происхождения

Цифровая глобализация: защита потоков данных

Потребность в принятии четких новых правил трансграничного обмена данными обретает...

Хотите в RABство?

К розетке не дотянуться: в 2017 г. в международном рейтинге Doing Business по показателю...

За маяки не заплывать

После 2015 г., когда Украина получила от международных доноров в общей сложности $11 млрд....

Свинская жизнь без сала

В 2017-м совокупная численность свиней в стране составила 6,7 млн. — более чем на...

Трудовое болото

На рынке труда слишком мало соискателей, готовых не только получать деньги, но и...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка