На дне морском: уязвимость общей инфраструктуры

№1(5), январь — март 2015 г. 23 Апреля 2015 5

Инвестиции в подводную добычу нефти даже в условиях относительно низких цен могут принести значительную прибыль. Уже в ближайшем будущем большая часть нефти, потребляемой человечеством, будет добываться из глубоководных скважин. В подобной ситуации растет угроза для инфраструктуры, обеспечивающей добычу и транспортировку с подводных месторождений. При этом корпорации и власти зачастую не готовы к техногенным катастрофам и стихийным бедствиям. Еще более уязвимой нефтяная инфраструктура может оказаться перед атакой террористов. На фото пожар на буровой платформе мексиканской государственной нефтяной компании Pemex. 2 апреля 2015.
Инвестиции в подводную добычу нефти даже в условиях относительно низких цен могут принести значительную прибыль. Уже в ближайшем будущем большая часть нефти, потребляемой человечеством, будет добываться из глубоководных скважин. В подобной ситуации растет угроза для инфраструктуры, обеспечивающей добычу и транспортировку с подводных месторождений. При этом корпорации и власти зачастую не готовы к техногенным катастрофам и стихийным бедствиям. Еще более уязвимой нефтяная инфраструктура может оказаться перед атакой террористов. На фото пожар на буровой платформе мексиканской государственной нефтяной компании Pemex. 2 апреля 2015.

__________________________________
* Данная статья — перевод материала, опубликованного в журнале Foreign Affairs [№1, январь/февраль 2015 года]. © Council on Foreign Relations. Распространяется Tribune News Services. 

В последние годы американские чиновники все чаще с опаской говорят о возможности масштабной кибернетической атаки, способной уничтожить инфраструктуру и обрушить рынки.

В 2010 г. Уильям Линн, на тот момент замминистра обороны США, писал на страницах журнала Foreign Affairs о том, что кибернетическое пространство «столь же критически важно для боевых операций, как суша, море, воздух и космос».

Леон Панетта — на посту министра обороны — предупреждал о «кибернетическом Перл-Харборе». А в 2013 г. Джеймс Клэппер, директор национальной разведслужбы США, внес кибернетические атаки в ежегодный перечень главных транснациональных угроз.

Тем не менее Вашингтон, вливая миллиарды долларов в укрепление национальной обороны в виртуальном мире, практически полностью игнорирует безопасность осязаемой инфраструктуры, обеспечивающей кибернетическому пространству возможность существовать в реальном измерении.

Сегодня приблизительно 95% межконтинентального коммуникационного трафика — электронная почта, телефонные переговоры, денежные переводы и т. п. — проходит вовсе не по воздуху или через космос, а под водой. Именно там размещено почти 300 оптоволоконных кабелей общей протяженностью более 600 тыс. миль.

Большинство этих критически важных коммуникационных линий не снабжены даже элементарными системами как на дне морском, так и в небольшом количестве слабо охраняемых наземных площадок. А неуклонно растущее число незначительных по последствиям вторжений в эти системы указывает на вероятность крупномасштабного ущерба.

Игнорирование Вашингтоном подводной инфраструктуры распространяется не только на кабели, но и на постоянно обретающий повышенную значимость глобальный источник добычи нефти и газа — глубоководные скважины. Сегодня морские буровые установки в Мексиканском заливе вносят в «копилку» общей добычи нефти и газа в США около 25%, а по расчетам министерства энергетики, этот показатель к 2040 г. достигнет 40%.

За пределами США глобальный объем добычи из глубоководных скважин возрос с 1,5 млн. баррелей в сутки (2000 г.) более чем до 6 млн. баррелей (2014 г.). А по мере дальнейшего совершенствования и распространения технологии морского бурения эта инфраструктура становится все более уязвимой перед атаками, а потенциальные последствия таких ударов превосходят масштабы катастрофы с чудовищным разливом нефти в Мексиканском заливе.

Несмотря на то что деятельность человека на морских глубинах регулируется многочисленными международными структурами, ни у одной организации нет ни полномочий, ни стремления встать во главе этого процесса. В США ответственность за разработку мер обеспечения безопасности на крупнейших морских буровых платформах и защиту подводной инфраструктуры в некоторых портах несет береговая охрана.

Тем не менее ни одно правительственное учреждение или министерство не отвечает за оборону подводных энергетических и коммуникационных кабелей. В результате два наиболее важных сектора американской экономики — энергетика и связь — могут стать легкой добычей для продуманного заговора террористов или удара со стороны иностранного государства. К счастью, у Вашингтона все еще есть время соответственно подкорректировать свой курс.

Что лежит на дне морском

Первую подводную телеграфную линию провели через Ла-Манш британские инженеры в 1850 г. Через восемь лет при поддержке американского финансиста Сайруса Филда был проложен коммуникационный мост через Атлантику, связавший Ирландию с Ньюфаундлендом телеграфной линией, в итоге обеспечивавшей передачу информации со скоростью почти семь слов в минуту. После изобретения телефона Александром Беллом в 1876 г. был проложен первый подводный кабель, обеспечивавший переговоры в районе бухты Сан-Франциско.

Несмотря на постоянный прирост количества кабелей, их качество (скорость передачи и емкость) переживало стагнацию до внедрения двух новшеств (20-х и 30-х гг.): коаксиального медного кабеля и полиэтиленовой изоляции. Они обеспечили передачу множественных голосовых каналов по одному проводу и позволили повысить надежность работы.

На последующие десятилетия пришелся прирост емкости кабелей — с 36 каналов на кабель в 50-е гг. до почти 4 тыс. в 70-е. Тем не менее расходы по прокладке и техническому обслуживанию оставались высокими, и спутники в качестве средства обеспечения телефонного трафика выглядели более привлекательно. До 80-х гг. прошлого столетия спутники позволяли получать емкость передачи, примерно в десятки раз превышавшую потенциал подводных кабелей, требуя при этом в 10 раз меньших объемов инвестиций.

Затем революцию в мире глобальных коммуникаций совершила оптоволоконная технология. В 1988 г. консорциум британских, французских и американских телекоммуникационных фирм проложил через Атлантику первый оптоволоконный кабель. ТАТ-8 — именно такое название получил кабель — одновременно обеспечивал 40 тыс. телефонных разговоров — на несколько порядков больше потенциала большинства кабелей, а издержки составляли мизерную часть по сравнению с традиционными расходами.

Современные оптоволоконные линии способны передать массивы информации, эквивалентные всему содержанию печатных материалов Библиотеки конгресса, всего за 20 секунд. В результате компании, правительства и частные лица получили возможность отправлять и получать больше данных, чем прежде. Так, в 1993 г. пользователи интернета за год передали свыше 100 терабит информации, а сегодня они ежесекундно обмениваются 150 терабитами. Ожидается, что к 2020 г. эта цифра превысит 1 тыс. терабит — главным источником прироста станет расширение сотовых сетей в Африке, Азии и на Ближнем Востоке.

Практически вся эта информация будет «транспортироваться» по морскому дну. Только представьте себе, насколько разрушительной в этом случае может оказаться продуманная атака на подводную инфраструктуру. Достаточно лишь вспомнить о разрушениях, причиняемых природными силами и неумышленным вмешательством.

Так, в 2006 г. подводное землетрясение в районе Тайваня стало причиной разрыва девяти кабелей. На проведение ремонтных работ потребовалось 11 кораблей и 49 дней. И все это время Китай, Япония, Филиппины, Сингапур, Тайвань и Вьетнам оставались без критически важных коммуникационных каналов — была сорвана работа региональных банков, рынков и торговли.

В 2007 г. вьетнамские рыбаки в попытке извлечь медь из давно не функционирующего коаксиального кабеля подцепили действующие линии связи, разорвав коммуникации между Гонконгом и Таиландом почти на три месяца. Ремонт обошелся в миллионы долларов.

Учитывая дефицит оборудования и персонала, процесс ликвидации подобных потрясений может тянуться месяцами, если не годами, в том случае, если США придется восстанавливаться после масштабного скоординированного удара. Атакующей стороне даже не придется бить по американским активам, поскольку трафик США передается по территории более чем дюжины других государств, играющих роль своеобразных транспортных развязок в глобальной системе подводных кабельных коммуникаций.

Большая часть упомянутой инфраструктуры обеспечивает функциональность глобальной экономики. Каждый день более 8 тыс. банков, служб безопасности и корпораций почти 200 стран получают по системе SWIFT свыше 20 млн. сообщений, связанных с обработкой данных об активах глобальных финансовых рынков общей стоимостью в триллионы долларов.

Сеть бирж Intercontinental Exchange, управляющая глобальной «паутиной» обмена валют и клиринговых операций, ежедневно обрабатывает свыше 10 млн. контрактов в энергетической, товарной и финансовой сфере, а также на рынках вторичных ценных бумаг. Без подводной оптоволоконной сети эта разновидность электронного банкинга и коммерции просто не могла бы существовать. А в случае отказа кабельной системы миллионы транзакций вообще не состоятся.

Более того, благодаря ряду факторов вероятность мощного удара выглядит вполне реалистичной. Во-первых, оптоволоконные кабели (их толщина обычно составляет от 2,5 до 5 см), как правило, проложены вдали от загруженных судоходных линий, зон рыболовства и экологически уязвимых территорий. Несмотря на то что такой подход позволяет минимизировать вероятность неумышленного повреждения, кабели выходят на поверхность планеты примерно лишь в двух десятках крупных «узлов». Почти все из 40 наиболее важных подводных кабелей, соединяющих США с глобальной подводной коммуникационной сетью, выходят наружу лишь на узких участках побережья Калифорнии, Флориды, Нью-Джерси, Нью-Йорка и Орегона. На восточном побережье практически все трансатлантические кабели выходят на берег рядом — расстояние между ними измеряется лишь десятками миль.

Еще хуже то, что карты расположения многих кабелей свободно доступны для широкой публики. Операторы ежегодно сообщают примерно о 100— 150 крупных инцидентах — и около 70% из них являются результатом деятельности человека, например рыболовства и постановки кораблей на стоянку. Вот почему подводные кабели отображены на мореходных картах. Некоторые даже снабжены акустическими маяками, чтобы их было легче заметить.

Тем временем информация о маршрутах пролегания глобальных кабельных систем попадает в интернет, что с легкостью позволяет вычислять слабые места конкретной страны.

Имея в своем распоряжении подробные координаты, иностранные армии могут уничтожать американские кабели с помощью дистанционно управляемых подводных лодок, оснащенных мощными сонарами и нагруженных взрывчаткой. Препятствия для развязывания подобных подводных боевых действий относительно малозначительны, поскольку несколько разных компаний сегодня реализуют упомянутую информацию и технологии на потребительском рынке.

В реальности тысячи подводных лодок, управляемых удаленно или в полуавтономном режиме, уже бороздят морские просторы по всему миру. Террористическая группа с хорошим источником финансирования способна с легкостью получить одну из таких субмарин ради нанесения удара по ключевым кабелям и их транспортным развязкам. Такая группа вполне может предпочесть использование грубой силы, например рыболовецких траулеров, оснащенных глубоководными системами захвата, для разрыва кабелей на относительно небольших глубинах.

Глобальная подводная кабельная сеть действительно обладает достойным запасом емкости, позволяя быстро организовать перенаправление мирового коммуникационного трафика в случае таких катаклизмов, как тайваньское землетрясение 2006 г. Тем не менее последствия тщательно спланированного теракта, направленного сразу против множества трансконтинентальных подводных кабелей, наземных терминалов и береговых транспортных узлов, предусмотреть невозможно. В результате подобного удара сервисные провайдеры, скорее всего, будут вынуждены совместно пытаться ремонтировать общие сети, привлекая к этой работе высококвалифицированный персонал и дефицитную технику.

Резкое пробуждение

Первые морские буровые платформы появились в Калифорнии в 1896 г. вскоре после запуска в эксплуатацию первых подводных телефонных линий. Тем не менее на несколько десятилетий в этой индустрии наступил застой. В конце 40-х гг. бурение практически было приостановлено из-за споров между федеральным правительством и властями штатов по поводу полномочий на выдачу лицензий на добычу нефти.

Но в 1953 г. президент США Эйзенхауэр, построивший свою избирательную кампанию на этих противоречиях, принял закон, наделявший штаты правом на выдачу лицензий на осуществление добычи на расстоянии до трех (в некоторых случаях девяти) морских миль от береговой линии. Для старта бурения также требовалось получение одобрения американского министерства внутренних дел. Вначале в сфере морской добычи нефти наблюдался устойчивый рост: со 133 тыс. баррелей в сутки (1954 г.) до 1,7 млн. (1971 г.). Тем не менее темпы вновь замедлились в результате принятия новых регуляторных актов в 70-е гг. и резкого снижения цен на нефть в 80-е.

По мере спада интереса в Мексиканском заливе без лишнего шума проходили радикальные перемены. Новый тип платформы и технологии бурения обеспечили рентабельность добычи безграничных запасов нефти и газа с больших глубин. В то время как средняя по эффективности скважина с мелководья добывала примерно несколько тысяч баррелей в сутки, глубоководные месторождения выдавали в день более 10 тыс. баррелей. Месторождение Аугер, открытое компанией Shell в 1987 г., в итоге вышло на объем максимальной добычи, превышающий 100 тыс. баррелей в сутки. Используя новые доступные трехмерные инструменты сейсмологии, другие энергетические компании, в том числе Amoco, British Petroleum, Conoco, Exxon и Mobil, тоже ринулись на рынок глубоководного бурения.

Инфраструктура глубоководного бурения в США, как и глобальная подводная кабельная сеть, развивалась стремительно, оставаясь при этом практически абсолютно незащищенной. Буровые операции по всему миру (будь то в Бенгальском заливе или в Южно-Китайском море) неизменно сопряжены с одинаковыми рисками.

Кроме того, офшорная энергетическая инфраструктура все более усложняется, обрастая новыми слабыми сторонами. Сегодня одна добывающая платформа в состоянии обрабатывать несколько подводных месторождений, отстоящих друг от друга на десятки миль. На каждом месторождении может функционировать множество скважин, связанных воедино удаленно контролируемыми трубопроводами. А это потенциальная мишень для злоумышленников. Такие мегаплатформы все чаще становятся важнейшими источниками поставок сырья: несмотря на то, что на территории Мексиканского залива функционируют свыше 4 тыс. платформ, 75% всего объема добычи в этом регионе приходится на долю лишь 1% из них.

Мощный теракт в отношении инфраструктуры глубоководного бурения чреват многими немедленными последствиями, но особо выделяются два варианта. Во-первых, ущерб для экологии может оказаться катастрофически невосполнимым. Люди, проживающие в районе Мексиканского залива, до сих пор ощущают отголоски взрыва 2010 г. на платформе Deepwater Horizon компании BP, а затраты на очистку залива уже исчисляются миллиардами долларов. Тем не менее Deepwater Horizon — лишь одна из тысяч буровых платформ в Мексиканском заливе, соединенных тысячами миль трубопроводов.

Во-вторых, теракт способен спровоцировать серьезные срывы в системе глобальных поставок энергоносителей. Примерно треть глобального объема нефти добывается сегодня в море, а крупнейшие месторождения расположены в Персидском заливе и Каспийском море. Морские буровые платформы, связанные подводными трубопроводами с морскими портами, составляют 40% общей мощности американской индустрии нефтепереработки и свыше 30% потенциала США по переработке природного газа.

В США и в остальных странах мира нефтяные компании все чаще добывают энергоносители в глубоких и сверхглубоких водах (глубже 1 тыс. и 5 тыс. футов соответственно). На протяжении минувшего десятилетия объем глобальных инвестиций в инфраструктуру морского бурения нефти и газа нарастал устойчивыми темпами — примерно от $100 млрд. до более чем $300 млрд. в год. Прогнозируемые запасы недавно открытых месторождений нефти и газа на глубоководье уже превосходят потенциал наземных и мелководных месторождений. А по прогнозам, к 2035 г. доля глубоководных скважин в общем объеме мировой добычи достигнет 11% — с 6% в 2013 г.

Проблемы глубинного бурения

Подводная инфраструктура уже уязвима перед терактами, и степень ее уязвимости с годами будет только нарастать, особенно по мере совершенствования подводных плавательных средств и повышения степени их доступности. Незащищенность кабелей и энергетической инфраструктуры обеспечивает злоумышленников всеми видами возможностей для реализации своих планов.

К примеру, враждебные силы могут разместить подрывные заряды в наиболее уязвимых районах и шантажировать общество угрозой взрыва. Или же они взорвут взрывчатку без предупреждения, чтобы погрузить рынки в хаос и разрушить военные системы управления и командования.

Государственные и частные структуры вполне способны проводить анонимные теракты или акции под чужим флагом. Поиск виновных в нанесении такого удара исподтишка окажется непростым делом, что лишь усложнит процесс построения систем сдерживания. Такие шаги, естественно, имеют исторические прецеденты: до эпохи доминирования оптоволоконных технологий в мире глобальных коммуникаций практика разрезания кабелей входила в число традиционных операций во время ведения боевых действий.

В 1914 г. Великобритания в Ла-Манше перерезала все пять подводных кабелей Германии на следующий же день после объявления войны, а враждующие стороны во время Второй мировой регулярно резали кабели. Но сегодня перерубить оптоволоконные линии, не нанося при этом страшного вреда более крупным и взаимосвязанным системам, будет очень сложно, а следовательно, потенциальный теракт окажется более разрушительным.

Вашингтон тем временем медлит с организацией защиты своей ахиллесовой пяты. Береговая охрана — подразделение в составе министерства внутренней безопасности США — отвечает за безопасность морей. Следовательно, можно считать, что вопрос защиты подводных инфраструктур входит в сферу ответственности этой службы. Но само ведомство, как и ранее, направляет все ресурсы лишь на обеспечение безопасности портов, и лишь в существенно меньшей степени занимается защитой платформ на континентальном шельфе. Береговая охрана использует системы подводного наблюдения для выявления вторжений. В ее распоряжении есть небольшое количество беспилотных подводных лодок, но все они главным образом предназначены для защиты портов, а также для инспекции днищ кораблей и опор причалов.

Соединенным Штатам следует действовать более эффективно. Несмотря на то что панацеи в деле защиты подводной инфраструктуры не существует, Вашингтон может и обязан предпринять ряд конкретных шагов по уменьшению вероятности терактов и минимизации их потенциальных последствий. И хотя поручить такую миссию Береговой охране было бы целесообразно, этому ведомству в данный момент явно не хватает опыта и человеческих ресурсов для эффективного выполнения данной задачи. ВМС США, напротив, обладают необходимым персоналом и знаниями, но не имеют полномочий. И потому Вашингтону следует поручить работу в этом направлении и Береговой охране, и ВМС, выделив новые источники финансирования с конкретной привязкой к программе обеспечения защиты подводной инфраструктуры.

В качестве первого шага Соединенным Штатам следовало бы объявить о создании защищенных территорий в рамках своей уже существующей исключительной экономической зоны — судоходных районов, где у Вашингтона имеются особые права на разработки и наличествуют запасы энергоносителей. Прежде всего необходима защита критически важной подводной инфраструктуры. Требуется введение запрета на появление в этих водах без соответствующего разрешения, а также на осуществление чрезвычайно рискованных видов деятельности, таких как постановка на якорь и вылов рыбы сетями.

Некоторые страны, в том числе Австралия и Новая Зеландия, уже запретили практику придонного траления вблизи мест расположения оптоволоконных линий. Учитывая бескрайние масштабы Мирового океана и необходимость проведения постоянного мониторинга, практическая реализация упомянутого запрета будет сопряжена с трудностями.

Помощь может оказать пересмотр действующего законодательства. Американские законы требуют от капитанов крупных плавсредств определенного типа передавать в открытый эфир данные о скорости и направлении своего движения «во всех судоходных водах США». Власти могут использовать такую информацию для осуществления контроля над перемещениями кораблей, слишком долго задерживающихся в уязвимых участках, расположенных непосредственно над (или вблизи) критически важными объектами подводной инфраструктуры. Тем не менее малые корабли, не подпадающие под действие данных правил, все еще имеют возможность осуществлять вылов рыбы с помощью тралов или кранов.

Вот почему Вашингтон должен обязать все корабли, способные осуществлять какую-либо деятельность под водой, передавать в эфир сведения о своем местоположении. Поскольку организаторы терактов могут скрывать свое истинное местонахождение, Береговой охране необходимо также контролировать защищенные зоны с помощью береговых радаров, разведывательной авиации, БПЛА и морских патрулей. А это выматывающая и дорогостоящая работа. Для минимизации издержек Береговой охране следует рассматривать защиту подводной инфраструктуры самой приоритетной задачей. Ведомство обязано все внимание уделять конкретным оптоволоконным коридорам и сравнительно небольшому числу сверхкрупных платформ и глубоководных портов.

За исключением примитивных, варварских методов нападений в открытом море и использования аквалангистов для атак на мелководье, проведение практически всех террористических актов против подводной инфраструктуры требует применения подводных лодок. Учитывая кромешную темноту, царящую на глубине, эти плавательные средства, как правило, должны быть оснащены высокочувствительными сонарами для прокладки курса.

Для производства дешевых датчиков, способных выявлять работу сонаров вблизи ключевых объектов подводной инфраструктуры и неподалеку от мест пролегания кабелей, потребуется целая индустрия. Такие датчики в случае срабатывания смогут отправлять сигналы тревоги на ближайшие посты Береговой охраны или военно-морские корабли. Ради создания дополнительных систем раннего обнаружения Вашингтон мог бы заняться размещением на морском дне акустических датчиков или же задействовать беспилотные подводные лодки для буксировки таких датчиков в уязвимые регионы.

Помимо организации перехвата кораблей злоумышленников, американское правительство имеет возможность создать на их пути физические барьеры. Протяженные участки подводных кабелей на континентальном шельфе можно условно считать защищенными до определенной степени — они зарыты на глубину от 1 до 3 м, а пролегают на глубинах примерно в 1,5 км.

Несмотря на то что такой слой грунта может служить защитой от тралов и якорей, нет никаких гарантий того, что он сможет уберечь кабельную сеть от взрывчатки или физического уничтожения. Вот почему было бы целесообразно закапывать кабели и на больших глубинах. А в точках схождения множественных трубопроводов с глубоководных подводных месторождений нефти пользу принесут даже самые примитивные металлические ограждения сеточного типа, натянутые на столбы, закрепленные на морском дне. Но поскольку такие физические барьеры могут затруднять проведение рутинных инспекций и регулярного технического обслуживания, их следует устанавливать избирательно.

И, наконец, Вашингтон должен быть готов к самым тяжким последствиям в случае теракта. Заменять подводное оборудование сложно, поэтому прокладка резервных кабелей сегодня позволит сэкономить миллиарды долларов завтра. Для минимизации риска ситуации, в которой одна-единственная атака способна спровоцировать выход из строя всей системы, федеральному правительству следует определиться с местами прокладки новых кабелей и предложить налоговые стимулы компаниям, готовым инвестировать средства в строительство резервных коммуникационных сетей.

Аналогично создание стимулов для строительства частниками новых глубоководных портов (а сегодня танкеры, перевозящие нефть и газ, могут рассчитывать лишь на весьма ограниченное число таких объектов) позволит затруднить организацию нападений на них с целью обрушения рынков энергоносителей.

Существуют также и безграничные возможности для ликвидации бюрократических проволочек путем ускоренного прохождения сложнейшего процесса согласования строительных работ на морском дне. На федеральном уровне процесс выдачи разрешений предусматривает участие в нем едва ли не десятка различных учреждений, а на его завершение требуется от нескольких недель до нескольких лет. Заключение нового глобального соглашения по мониторингу, защите и ремонту трансконтинентальных подводных кабелей позволит Вашингтону разделить бремя ремонта таких кабельных систем во время кризисов с другими странами.

Подобная политика не гарантирует полной защиты, но она усложнит злоумышленникам процесс организации терактов. Расходы на реализацию такой программы будут относительно небольшими в сравнении с потенциальными убытками, вызванными глобальным срывом работы коммуникационных систем или масштабным разливом нефти.

Тем не менее главным препятствием на пути к реформам остается вовсе не нехватка финансирования, а незаметность проблемы. Так, оптоволоконные линии и морские бурильные платформы функционируют нормально без лишней рекламы, и потому потребители склонны считать безопасность такой инфраструктуры как нечто само собой разумеющееся: они теоретически осознают важность ее защиты, но считают ее вполне достаточной.

Если мировому сообществу удастся запустить такие реформы, их эффект окажется потрясающим: минимизация вероятности реализации самого худшего сценария (каким бы невероятным он ни казался) в итоге позволит окупить любые инвестиции.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Лампочку можно не менять 10 лет

Светодиодные системы позволяют делать то, что не могут другие технологии, —...

Кругляк преткновения

Сколько стоит мораторий на вывоз необработанной древесины

Градусы против киловатт-чаcов

Платежки за услуги ЖКХ — сколько остается на другие нужды

Возмущению действиями власти нет предела

Я получил платежку за отопление (за половину октября) на 1428 грн. 64 коп.

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка