Наперегонки с бензопилой

№23v(751) 19 — 25 июня 2015 г. 19 Июня 2015 4

Раз уж проводим геноцид, давайте расширять резервации!

Всего за пять последних лет около 30% старых и особо ценных лесов на границах нацпарков непоправимо повреждены рубками, и лесхозы видят в таких территориях первоочередную и законную добычу. Маленькие кусочки старого леса, чудом еще оставшиеся в Карпатах, нужно срочно превратить в охраняемые территории, — уверяют эксперты Украины и Германии.

Украина — одна из самых малолесных стран. Если в Европе средний показатель лесистости около 30%, то в Украине — всего 15,9%. Да и то данной цифры удалось достигнуть в основном за счет «ловкости рук» — например, включения в категорию лесов банальных посадок вдоль автомобильных дорог. Для сравнения — даже аграрные ландшафты перенаселенной Австрии содержат 46% леса, Эстонии — 44%, Латвии — 45% и т. д. Китай каждые два года высаживает новых лесов столько, сколько занимают леса всей Украины!

Однако проблема не только в том, что у нас, как стыдливо признает Госагентство лесных ресурсов, «лесистость не достигает оптимального уровня», но и в том, что неуклонно меняется структура леса: хищнические рубки в первую очередь затрагивают старые и ценные участки — позвоночник всей экосистемы.

Украинское общество охраны птиц совместно с Франкфуртским зоологическим обществом (Германия) начало проект «Сохранение карпатских пралесов», в рамках которого территории нацпарков в регионе предлагается расширить за счет обнаруженных небольших карманов ценного леса.

Ольга ЯРЕМЧЕНКО, национальный координатор проекта, рассказала о подробностях этой непростой работы.

То, что не вырубил прадед

— В названии вашего проекта говорится о пралесах, но в Карпатах очень немного лесов, не подвергавшихся активной рубке. Все они давно вошли в состав охраняемых территорий. Как и где вам удалось обнаружить новые осколки нетронутого леса?

— Пралесов — лесов, не затронутых человеком, действительно очень мало. Мы искали не только их, но и старовозрастные леса, и нам удавалось находить небольшие фрагменты (как правило, в несколько гектаров) на труднодоступных территориях. Но сегодня, несмотря на труднодоступность, до них все равно дотягиваются лесхозы.

Проект мы внедряем с 2013 г. — он выполняется Украинским обществом охраны птиц при финансовой поддержке Франкфуртского зоологического общества. Эта широко известная природоохранная организация, которая работает по всему миру, с нами сотрудничает не один год. Долгие годы бессменным директором общества был знаменитый Бернхард Гржимек — я и сама выросла на его замечательных книгах. Мою судьбу, например, определила книга «Для диких животных места нет».

Немецкие ученые очень болезненно относятся к проблеме потери ценных лесов — у Германии имеется такой печальный опыт. Отчасти и поэтому Франкфуртское зоологическое общество поддержало идею защиты карпатского пралеса.

Прежде чем отобрать территории для этого проекта, мы собрали девять национальных природных парков Карпатского региона, которые предлагали перспективы своего расширения (Ужанский, «Синевир», «Зачарованный край», Карпатский национальный природный парк, «Верховинский», «Черемошский», «Гуцульщина», «Выжницкий» и «Сколевские Бескиды»).

В 2014 г. мы провели инвентаризацию пралесов и старовозрастных лесов на территориях, которые окружают данные парки. Работали ученые, эксперты, которые дистанционно, по картам предсказали, что в некоторых труднодоступных участках (преимущественно в верхней части гор) сохранились ценные леса возрастом более 80—100 лет. Сотрудники парков уже на месте оценивали, обследовали их состояние.

Удалось обнаружить 16 349 га ценных участков — пралесов (5202 га) и старовозрастных лесов (6660 га). Часть прежнего нетронутого леса уже была повреждена современными рубками (случившимися после 2009 г.!), поэтому получила статус «хозяйственного» — 4467 га.

Задумайтесь только — всего за несколько последних лет третья часть старовозрастных лесов Карпат (не включенных в охраняемые территории) потеряла свой статус! Уже это говорит о том, как важна данная работа и как быстро нужно ее делать.

Но чтобы упомянутые участки присоединить к нацпаркам, нужно включить и зоны «обычного» леса, содержащие данные ценные территории, которые также будут выполнять защитную, демпферную функцию. Общая площадь проектируемого расширения — 106 тыс. га.

В окружающих лесах в первую очередь обращали внимание на возраст. Дело в том, что если участки старовозрастного леса окружают леса переспевающие, выше среднего возраста (с точки зрения лесотехнических параметров), они усиливают способность пралесов самовосстанавливаться.

— Оценивалась ли фаунистическая составляющая участков, наличие краснокнижных обитателей, например?

— Пралеса — это, безусловно, центры биоразнообразия. В течение одного сезона удалось провести огромную работу по идентификации территорий. А детализацию, инвентаризацию фауны и флоры планируем сделать после того, как удастся достигнуть главной цели — придать охраняемый статус данным территориям.

— На каком этапе проталкивания решения через бюрократическую машину государства вы находитесь?

— В результате полевых работ были подготовлены пакеты документов на расширение территории нацпарков — научные обоснования, ходатайства, экспертные выводы. Все это было подано в Минэкологии в конце прошлого года.

В начале 2015-го документы были согласованы, и на места, в регионы направлены письма-распоряжения министерства по согласованию планируемого расширения (например, в департаменты экологии при обладминистрациях). Сейчас пошел вопрос согласования — это очень сложный процесс.

— Вам во время согласования удается как-то влиять на процесс и результат, или у вас нет должного админресурса?

— Мы очень активно участвуем в этом процессе, поскольку непрерывно ведем его консультационное сопровождение. В конце каждой недели каждый нацпарк отчитывается о текущей ситуации, а с нашей стороны идет финансовая поддержка, мы участвуем во встречах на местах с представителями органов самоуправления.

— В чьей собственности находятся упомянутые 106 тыс. га, у кого вы пытаетесь отобрать лакомый кусок?

— Нам приходится работать в основном с лесхозами, которые являются в данном случае и землепользователями. От них нам нужно получить основное согласование — и это самое сложное, ведь они активные оппоненты.

Лесхозы сопротивляются, и забрать у них такую площадь непросто. Хотя по всем законам пралеса, старовозрастные леса — это особо ценные категории, и они должны быть сохранены.

Но лес сегодня режут очень активно, и в приоритете — исключительно сиюминутная выгода. Представители лесного хозяйства убеждают, что рубки леса дают доходы — а какой доход от какого-то там нацпарка?

Соблазнить селян малиной

— Специалисты из лесного хозяйства наверняка повторяют как рефрен, что по сравнению со временами СССР они рубят еще относительно мало. Правда, мало кто вспоминает, что в первую очередь сегодня стараются рубить ценные старовозрастные леса, а работы по лесовосстановлению и чистке других площадей осуществляются преимущественно на бумаге.

— Да, вырезаются старовозрастные леса. При этом стоит отдельно отметить, что площади, которые мы рассматриваем под расширение, часто покрывают леса четвертой категории — водоохранные и противоэрозионные. Их юридически нельзя трогать!

— Какова реакция на инициативу местной власти? Не секрет, что в Карпатах нелегальными рубками занимается и местное население, соревнуясь в этом с лесхозами, и увеличение степени охраны леса многим не на руку.

— Категорического отказа местной власти нет. Департаменты экологии однозначно «за».

Что касается дохода от леса, то его получают лишь избранные. У населения желания зачастую другие.

Например, на территории Ужанского парка председатели некоторых сельсоветов столкнулись с проблемой — у них в лесу в последнее время сохнет малина, нет урожая ягод. А это серьезный сезонный источник заработка для местных жителей.

И мы сейчас планируем подключить экспертов, ученых, выявить причину и решить проблему.

Просят помочь с вывозкой мусора — нет налаженной системы сбора и вывоза, в результате люди выбрасывают его куда попало — как правило, в реку прямо под домом.

Есть обращение, чтобы помогли построить подвесной мост к одному селу от туристического центра. Здесь можем помочь волонтерами и некоторыми финансами, нацпарк может выделить древесину по заниженной цене.

Поддерживаем мы и администрацию нацпарков — на сегодня за неполные два года выполнения проекта в парки поступило два авто, сейчас передаем третье. Купили пять горных мотоциклов для охраны нацпарка, два квадроцикла, оргтехнику — ноутбуки, мультимедийники, фотоаппараты, GPS-приборы, фотоловушки. Планируем в этом году поставить на территории Карпатского нацпарка жилой модуль для службы охраны с солнечными батареями.

— Не боитесь, что из одного лесхоза вы передадите ценные территории в лесхоз с вывеской «нацпарк»? У многих парков свыше 90% доходов от хоздеятельности составляет торговля древесиной.

— Не боимся, потому что эти участки пралесов и возрастных лесов по предварительному зонированию должны попасть в заповедную зону, где любые виды деятельности запрещены.

Кроме того, мы активно работаем и над переориентацией лесопользовательской деятельности нацпарков. Дело в том, что у парков сегодня отсутствует туристический продукт. Ну, предлагают кое-где катание на квадроциклах или лошадях, а полноценного продукта, который соответствовал бы европейскому уровню, нет.

— Так никто и не хочет возиться с каким-то там туристическим продуктом. Стоит вспомнить хотя бы историю с чисткой и разметкой карпатских туристических троп — пока голландцы и британцы платят, волонтеры что-то делают. Нацпарки же, мягко говоря, не слишком активны — им не интересно.

— Чтобы такого не произошло у нас, мы не просто вкладываем деньги Франкфуртского общества, а реализуем готовый продукт. Не просто передаем что-то паркам, а делаем вместе.

— Какой турпродукт, по вашему мнению, был бы успешен?

— То, что я видела в Херсонской области, это турпродукт, который объединит природные ценности парка и социальный компонент, культурный. Скажем, туристические тропы по территории парка (с современным информационным наполнением, щитами и т. д.), плюс дополнительные услуги от жителей — включающие не только проживание и питание, но и мастер-классы по местной кухне, ремеслам и т. д.

— Будете создавать показательный пилотный проект?

— Есть такая идея по Ужанскому парку, попробуем взять одно село. Необходимо завести туриста к местным простым людям!

— У вас есть свое лобби в коридорах власти? Как показывает опыт украинской государственности, без административного лоббирования погибают многие проекты. Вспомните хотя бы историю появления большинства нацпарков — если бы не воля Ющенко, одним решением переломившего сопротивление аппарата, до сих пор волынка бы тянулась. Есть у вас «свой человек» во власти?

— Чтобы лоббистов — так нет. Но вот Томенко, например, позитивно воспринимает поднятые вопросы. Ожидаем организованный им «круглый стол» на уровне ВР.

На самом деле у нас немного другой подход — чтобы сработать на высших органах власти, надо найти поддержку внизу.

— Обычно в отечественных природоохранных проектах это сделать сложно — уровень сознательности населения мешает. Тем более что вы хотите помешать населению бесконтрольно рубить.

— Но если не поработать с людьми, это будет социально неправильно. Население на самом деле готово прислушиваться, но оно ставит свои условия. Если люди увидят перспективы сотрудничества с нацпарком — они будут на нашей стороне.

— Кстати, не может случиться, что продемонстрировав лесникам ценные участки, которые могут скоро стать заповедными, вы спровоцируете их стремительные рубки — чтобы успеть до изменения статуса?

— Да, есть такая опасность. Но мы держим отмеченные участки под контролем и уже зарегистрировали как особо ценные для сохранения.

Есть, конечно, территории, которым грозит опасность. Но пока таких случаев, чтобы бросались рубить немедленно, нет. Хотя лесное хозяйство и поднимает вопрос, что ценные леса надо рубить в первую очередь — мол, там много старых деревьев, они разносят заболевания.

— Вот только рубить молодые сухостои что-то никто не стремится...

— Да, случается. А ведь вырубки приводят к экологическим катастрофам. Например, на территории Ужанского парка, где вырубили лес, исчезла вода в колодцах.

— Каков уровень финансирования проекта, сколько вообще продлится западная финансовая помощь?

— Франкфуртское зоологическое общество обещает поддержку карпатским нацпаркам до тех пор, пока те не выйдут на административную и экономическую устойчивость.

Но нужно понимать, что речь идет не о миллионных дотациях, а о поддержке (в том числе методологической, административной) ключевых преобразований, от которых зависит выход на самофинансирование.

— Когда обнаруженные ценные участки будут включены в состав охраняемых территорий?

— Запланировано было завершить работу в 2015-м. Но сейчас в государстве полная неразбериха — территориальная реформа вносит много проблем, сотрудников и руководителей нацпарков отправляют на фронт...

Быстро работать не получается. Рассчитываем закончить в первой половине 2016-го.

— Вы упомянули, что желаете включить в нацпарки 106 тыс. га ценных лесов. Закладывали ли вы демпфер для торговли с лесхозами, иными словами — требовали ли вы сознательно чуть больше, чтобы в результате получить сколько нужно?

— Такой балласт не закладывался, однако вполне вероятно, что некоторыми буферными территориями придется поступиться. Но небольшими.

— Если взглянуть на ситуацию чуть шире вашего проекта — не считаете, что стране давно нужен независимый аудит лесного хозяйства? Сегодня ведь фактически никто не знает, сколько у нас лесов и в каком они состоянии. Экологи говорят о катастрофе, лесники — о том, что нужно рубить еще больше.

— Нам однозначно необходима инвентаризация и комплексный анализ лесного фонда.

Лес рубится очень интенсивно и вывозится практически без переработки. Эшелоны на станциях порой грузят ночью — чтобы не шокировать объемами местных жителей.

И это касается не только Карпат. Я вот из родного Коростышева на Киев еду — еще пять лет назад вдоль трассы оставляли широкие лесополосы, рубили в глубине под их прикрытием. А сейчас рубят уже и лесополосы.

Как выразился один из сотрудников нацпарка — «начался геноцид леса».

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Лампочку можно не менять 10 лет

Светодиодные системы позволяют делать то, что не могут другие технологии, —...

Кругляк преткновения

Сколько стоит мораторий на вывоз необработанной древесины

Градусы против киловатт-чаcов

Платежки за услуги ЖКХ — сколько остается на другие нужды

Возмущению действиями власти нет предела

Я получил платежку за отопление (за половину октября) на 1428 грн. 64 коп.

Газовая и очень калорийная реформа

НАК «Нафтогаз Украины» объявила о намерении со следующего года начать реформу...

Лунная деревня. Марс мне — дом родной

В Днепре стараются не отставать от последних тенденций освоения космоса

Дурная кровь

ВОЗ настаивает, чтобы к 2020 г. все доноры были добровольными и безоплатными.У нас таких...

Киевское водохранилище: Лучше зарыблять, чем...

21 ноября в Киевское водохранилище было выпущено более 100 тыс. мальков растительноядных...

Клубника, пчелы и кролики

«Иностранные специалисты постоянно пытаются уйти от ответственности. То у нас...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка